Убийство на острове

      Это случилось, когда мы с моим другом Пуаро отправились проветриться в Брайтон — по настоятельному совету доктора. Наступал унылый сезон дождей, но на южном побережье Ла-Манша лето задерживалось дольше, чем в дымном Лондоне, и дни стояли солнечные и теплые.       Больше двух часов мы провели в поезде. Я — для того, чтобы прогуляться до знаменитого Стоунхенджа и, возможно, прокатиться на катамаране или яхте. Мой друг — для того, чтобы дышать целебным морским воздухом и отдыхать.       Наконец, когда осталась позади суетливая станция с толпой людей, уезжающих и приезжающих, Пуаро с неудовольствием заметил:       — Стоило уезжать из Лондона, чтобы оказаться среди людей и машин.       — Доктор говорил, морской воздух... — начал было я, но как раз в этот момент проезжающий мимо фургон громко газанул и выдал целое облако сизого дыма.       Пуаро закашлялся и прикрыл нос и рот белоснежным платком, а я был вынужден замолчать. Однако, когда мы со всем нашим багажом добрались до гостиницы, оказалось, что там довольно мило. Гостиница была дорогой, мой друг имел слабость к комфорту, а комфорт не всем по карману, так что в холле было не слишком много народу.       Пока Пуаро объяснялся с портье, я изучал обстановку. Мое внимание привлекли объявления о сдаче парусных лодок внаем, и именно там меня окликнули.       — Мистер Гастингс? Мистер Гастингс, какая встреча!       Я развернулся, машинально поприветствовал даму, показавшуюся мне смутно знакомой, и был немедленно пойман в ловушку. Дама тараторила без умолку:       — И вы здесь? Удивительно! Когда я ехала сюда, думала, что мне будет скучно. Что я буду проводить дни на пляже и смотреть на море до тех пор, пока не пролетят две недели моего оздоровительного отдыха. Но здесь вы, а значит, отдых уже не будет таким скучным. Вы не сопроводите меня на морской прогулке? — она подслеповато прищурилась и тоже пробежала взглядом по объявлениям. — С тех пор, как не стало Джорджа, я ни разу не выходила в море — ни на пароходе, ни на лодке...       И в этот момент я ее вспомнил. Миссис Комбс, супруга моего старинного армейского приятеля. Но по ее словам выходило, что Джордж покинул этот мир, и я уточнил:       — А Джордж?       Она погрустнела и покачала головой:       — Увы. Старая рана доконала его, и я осталась совсем одна. Так вы сопроводите меня?..       Я был вынужден извиниться:       — Простите, миссис Комбс, я соболезную вашей утрате, однако я здесь не один. Я приехал с другом.       Она разом забыла про свою печаль и оживленно воскликнула:       — Так познакомьте меня с ним! Люблю, когда собирается веселая компания. Еще один армейский друг?       — Нет, мистер Пуаро... — начал было я, но тут и сам Пуаро отошел от стойки, увидел меня — и отправился на выручку.       Он приподнял шляпу и вежливо пожал даме руку:       — Мадам, — произнес он учтиво. — Гастингс?       — Знакомьтесь, это миссис Комбс, — я постарался приглушить вздох. — Жена... Вдова моего друга.       — Приятно познакомиться, мадам Комбс, — сказал Пуаро. — Позволите мне похитить Гастингса? Мы еще даже не успели разместить багаж.       — О, конечно, — дама растерялась на миг, а потом снова заговорила. — Мне знакомо ваше имя. Пуаро, Пуаро... Французский ресторан на Риджн-стрит?       — Нет, мадам, — куда более сухо проговорил мой друг. — Всего лишь знаменитый сыщик.       — О, простите мне мою бестактность! — воскликнула она. — Сыщик — это замечательно. Я думаю, что было бы неплохо пообедать вместе. Вы могли бы рассказать о самых жутких злодеяниях, которые вы с блеском распутали. Встретимся здесь в полшестого, хорошо?       И не успели мы хоть слово вставить, как она взмахнула рукой и раскланялась, бросив напоследок:       — Не забудьте, я буду вас ждать.       Нам оставалось только проводить ее взглядом. Я ожидал, что Пуаро будет недоволен, но он только улыбнулся в усы и негромко проговорил:       — Кажется, на этот раз не я стал виновником испорченного отдыха? Бросьте, Гастингс, в этой затее с самого начала не было ничего хорошего. А вы уже мечтали? Море, солнце, воздух — и ни одной живой души на мили вокруг?       Я невольно улыбнулся в ответ:       — Это преувеличение, Пуаро. Как минимум, капитан должен быть рядом.       — Простите, капитан чего? — уточнил Пуаро.       — Чего-нибудь, — рассеянно отозвался я. — Плыть на несколько миль в море на лодке в одиночку... Я не настолько хороший пловец.       Он покивал, и мы отправились в сторону лестницы. Мне приходилось идти медленнее, чтобы мой друг за мной поспевал, а он был задумчив и не спешил. Наконец, на площадке между этажами (наши номера были на втором) он спросил:       — Как бы вы охарактеризовали мадам? Вы ведь встречались с ней раньше?       — Да, — кивнул я и не удержался. — Но время ее не пощадило. Джордж звал ее «малюткой Лили», но мне всегда казалось, что при всей ее милоте хватка у нее, как у бульдога. А что, она заинтересовала вас?       — Боже упаси, — замахал рукой мой друг. — Я опасаюсь, как бы не вы заинтересовали ее.       — Пока Джордж был жив, у меня и мысли не возникало... — пробормотал я, но утешился тем, что три недели нашего отдыха быстро пролетят.       Море, солнце, воздух... Я планировал до обеда успеть совершить прогулку по берегу, однако невольно данное обещание присутствовать в полшестого в гостинице заставило отказаться от планов, и я от нечего делать листал газеты, поданные в номер, когда в дверь постучали.       — Да? — громко откликнулся я, полагая, что это горничная.       Но в номер зашел Пуаро и энергично воскликнул:       — Кажется, наш отдых будет не столь противным. Я изучил меню, и с удовольствием узнал, что здесь есть французская кухня. Подают даже улиток, что, я считаю, большой успех для гостиничного ресторана. Как вы считаете?       — Я считаю, что во французской кухне есть блюда вкуснее, Пуаро, — улыбнулся я. — А английской кухни тут нет?       — На побережье Ла-Манша питаться беконом и тостами? — Пуаро поморщился. — Нет-нет, я не позволю свершиться такому преступлению!       Мы спустились в холл, и я посмотрел на большие золоченые часы. Половина шестого, Пуаро бы не позволил себе опаздывать, однако некоторые дамы считают это хорошим тоном, и нашей спутницы еще не было. Наконец, она появилась — сияющая и радостная.       Ее глаза поблескивали из-под модной шляпки, и в тени легкой вуали она была куда больше похожа на ту «малютку Лили», которую я некогда знал. Однако, как выяснилось, оживление нашей спутницы было вызвано вовсе не предстоящим обедом.       Пуаро галантно сопроводил даму в обеденный зал, а та тем временем щебетала:       — Такая удача! Возможно, вы слышали, что здесь неподалеку есть особняк лорда Стенвилла?       Мне показалось, что в местной газете я как раз читал о чем-то таком, но вклиниться не успел. Миссис Комбс уселась за столик и оживленно воскликнула:       — Миссис Стенвилл была подругой моей мамы, я даже немного помню ее. Не так давно лорд Стенвилл умер. Я написала леди Стенвилл письмо с соболезнованиями, напомнила о себе — и она пригласила меня навестить особняк. Уверена, там собирается приличное общество. Но... — миссис Комбс вдруг прикусила губу, — она женщина старой закалки, так что мне неприлично появляться по приглашению без кавалера. Капитан Гастингс, может быть, вы...       — Простите, — я от неожиданности растерялся. — Боюсь, я никого там не знаю, и...       — О, это чепуха, — она махнула рукой и подняла вуаль, чтобы посмотреть на меня тем самым умоляющим женским взглядом, которому так трудно отказать. — Я вас познакомлю, и все будет чудесно.       — Что ж, мой друг, думаю, вы с удовольствием проведете время на вечеринке, — подчеркнуто вежливо произнес Пуаро.       Собственно, вопрос уже был решен, но миссис Комбс не остановилась на достигнутом и улыбнулась:       — Я уже написала леди, что прибуду с двумя друзьями. Знаменитый гость — это замечательно! Поберегите свои истории, я хочу их услышать вместе со всеми!       Ничего не оставалось, кроме как заверить даму, что мы будем счастливы сопроводить ее.       Я опасался, что после такого демарша разговор за столом не будет клеиться, но опасения оказались напрасными. Миссис Комбс болтала за троих. Пуаро сосредоточенно наслаждался луковым супом и улитками в виноградном соусе, и только я отчаянно скучал. Это было тем более обидно, что инициатором отдыха был я... и немножко — мисс Лемон.       Обед уже подходил к концу, когда миссис Комбс отложила салфетку и посмотрела на крошечные часики на руке:       — Прекрасный обед, но, увы, мне пора. Завтра будьте у пирса в три часа, хорошо?       — Прошу прощения, мадам... — Пуаро слегка нахмурился. — Но почему у пирса?       — А я вам не сказала? — она очаровательно улыбнулась. — Особняк находится на острове. Я считаю, что это ужасно романтично и даже таинственно. Должно быть, вечером все это выглядит волшебно: мрачный особняк, темные воды и зловещая лунная дорожка. Увы, днем это не будет столь зрелищно. Кстати, учтите, что мы задержимся там на ночь. Обед наверняка кончится поздно, а лодки ходят только в светлое время суток.       — Что? — Пуаро явно не обрадовался такой перспективе. — Нет-нет, мадам, совершенно исключено.       — Вы уже дали слово, — кокетливо улыбнулась миссис Комбс, и ямочки на ее щеках дополнились легкими морщинками.       — Но почему же оттуда нельзя выбраться вечером?       Кажется, я едва ли не впервые подал голос за этот несносный обед:       — Я читал в местной газете. Там писали о наступлении осеннего сезона, предупреждали об опасности. Ветер ночью усиливается, а видимость падает. Два года назад кто-то даже утонул, так что... Вернемся на «большую землю» утром, Пуаро.       — Значит, решено! — дама снова пришла в отличное расположение духа. — Капитан Гастингс, вы просто чудо. Мистер Пуаро, польщена вашим вниманием. До завтра, господа, до завтра!       Она упорхнула, а я только малодушно заметил, что в ее возрасте, коварно подбирающемся к сорока, такой способ передвижения не выглядит легким и милым. Сравнения на ум приходили только грубые, и этого вслух я, конечно, себе не позволил, а Пуаро утомленно вздохнул:       — Идемте, Гастингс. Разрешите мне оплатить счет? В качестве компенсации. Кажется, улитки вам не по вкусу, друг мой?       — Что вы, Пуаро, — мне было уже все равно.       Вожделенные море, солнце, воздух и спокойный отдых были погребены под настойчивым обаянием миссис Комбс.                                   В три часа дня у пирса уже стояла парусная лодка — достаточно большая, чтобы вместить человек семь или даже восемь, но, похоже, других гостей не предполагалось, потому что лодочник в одиночестве возился с парусом, а у пирса только играли дети, которые — очевидно — никуда не собирались.       Пуаро отряхнул песок с лакированных ботинок и посмотрел вдаль — туда, где виднелся остров с возвышающимся на нем особняком. Отсюда особняк и впрямь был похож на замок, но я уже знал, что его возвели всего сорок лет назад, когда лорд Стенвилл был молод и только-только ввел в дом молодую супругу.       В этом вообще было что-то как будто фальшивое. Замок — не замок, и гости — не слишком желанные, и остров — какой-то ненастоящий, меньше трех миль до берега.       Миссис Комбс прибыла в начале четвертого. Она посмотрела на свои часики и не слишком виновато произнесла, запыхавшись:       — Опять опоздала. Простите, капитан Гастингс.       — Точность — вежливость королей, — заметил Пуаро и поклонился. — Добрый день, мадам, вы прекрасно выглядите.       Пожалуй, даме он польстил, но миссис Комбс заулыбалась и царственно сбросила мне на руки довольно увесистый саквояж. Учитывая, что до этого мой друг сделал то же самое, хоть и куда деликатнее, я не обрадовался, но наша спутница вообще не обратила на это внимания. Она поставила руку козырьком, вглядываясь в остров, и воскликнула:       — Даже днем он так красив! Хотелось бы мне быть владелицей такой земли. Я бы проводила время на пляже, принимала солнечные ванны и подолгу смотрела на море. Увы, Джордж играл на бирже и оставил мне такие крохи... Но в этот вечер я буду чувствовать себя королевой. Не так ли, капитан Гастингс?       — Непременно, мадам, — ответил за меня Пуаро и помог ей забраться в лодку.       Каким бы галантным кавалером я ни был, с двумя чемоданами и одним саквояжем мне было бы трудно ей помочь. Лодочник начал отвязывать парус, когда с берега послышался крик.       — Подождите!       Голос был мужским и я, едва устроив багаж, обернулся. К пирсу бежал молодой мужчина в сером костюме и с деловым портфелем в руке. Он отчаянно махал рукой:       — Подождите!       Лодочник замер, а потом негромко проговорил:       — Мистер Стенджерсон. Я думал, он появится позже, собирался через пару часов вернуться за ним.       — Мистер Стенджерсон? — заинтересовался Пуаро.       — Секретарь леди Стенвилл, — объяснил лодочник. — Можно сказать, ее правая рука. Леди почти не выбирается с острова, а все дела за нее решает секретарь.       В этот момент мистер Стенджерсон успел добежать до пирса, легко запрыгнул в лодку и только там позволил себе отдышаться.       — Здравствуйте, — проговорил он, подав мне руку. — Донован Стенджерсон, будем знакомы.       — Капитан Артур Гастингс, — представился я. — Это моя спутница — миссис Комбс, и мой друг — мистер Эркюль Пуаро.       — Рад знакомству, — он склонился над рукой дамы и крепко пожал руку в перчатке Пуаро. — Вы — знакомые леди Стенвилл?       — Да, она пригласила нас на обед, — сразу защебетала миссис Комбс. — Я давно не видела ее. Как она?       — Отлично, — слегка улыбнулся тот. — Всем бы такое здоровье. Простите за мое нелепое появление. Я думал, что вернусь из Лондона позже, и попросил Годфри встретить меня в пять часов, однако уладил дела раньше — и вернулся.       — Больше мы никого не ждем? — уточнил Пуаро.       — Нет, — лодочник принялся отвязывать веревку. — Хотя мне придется еще раз дойти до этого берега, чтобы забрать молодого лорда Стенвилла, он сказал, что пробудет в банке до вечера. Ох, лишь бы не опоздал!.. Леди не выносит опозданий.       — Похвальное качество, — заметил Пуаро и с довольным видом уставился вдаль.       Я пытался поддерживать разговор с миссис Комбс, но она быстро утомила меня, и я даже пару раз отвечал невпопад, поэтому остаток нашей морской прогулки мы проделали в молчании.       Вблизи остров показался мне куда симпатичнее, чем с берега. Было так задумано или нет, но и пляж, и пристань были какими-то дикими, неухоженными — и от этого обретали особое очарование, словно нетронутая природа.       Когда высаживались на берег, мистер Стенджерсон помог Пуаро выбраться из лодки, а мне вновь достались чемоданы и саквояж. Но теперь я уже не так замечал их тяжесть — остров мне понравился. Теперь я больше понимал тоску миссис Комбс, которая мечтала о таком вот диком уголке посреди цивилизованных джунглей.       Мы поднимались вверх по широкой дороге вдоль берега, и я обратил внимание, что весь остров — такой же дикий, как и пляж. И только перед самым особняком красовался ухоженный аккуратный сад. Мне не так уж мало довелось путешествовать, и это было похоже на границу: здесь еще буйство зелени и разросшихся деревьев, а через шаг — чистая гаревая дорожка и постриженные кусты.       Когда подходили к дому, на глаза мне попались осколки стекла на широкой, вымощенной плиткой площадке перед домом, и мистер Стенджерсон нахмурился:       — Это еще что? Позову Лиззи, чтобы убрала. Леди очень строга к беспорядку.       Мой друг покивал и спросил:       — Вы давно служите у мадам Стенвилл?       — Около года, — рассеянно отозвался тот. — Но работать на леди — не только служба, но и удовольствие. Конечно, она много старше меня, но, наверное, я могу назвать ее другом, а не только хозяйкой.       Нас встретила горничная, и мистер Стенджерсон немедленно потребовал:       — Перед домом — разбитое стекло. Лиззи, что произошло?       — Не знаю, мистер Стенджерсон, — растерянно отозвалась та. — Я сейчас уберу.       — Убери, — потребовал секретарь. — Не дай Бог, попадется на глаза миссис Стенвилл. Надеюсь, Надин открыла комнаты, у нас гости. Лиззи, что ты стоишь?       Та кивнула и торопливо куда-то отправилась, а мистер Стенджерсон указал рукой на лестницу:       — Пожалуйста, пройдите со мной.       Я ощущал легкую неловкость, но деваться было некуда, а позже стало попроще. Я вернул багаж законным владельцам и направился в комнату. Комната мне понравилась. Она была уютной, хоть и почти безликой. В воздухе ощущался легкий запах пыли и цветов — от букета на столике у окна. Букет был совсем свежим, но запах пыли подсказывал, что раньше в этом доме было много гостей, а теперь, наверное, мало. Возможно, когда был жив лорд Стенвилл, тут и устраивали шумные вечера, но теперь... Все в прошлом.       В первую очередь, следовало позаботиться о вещах. Я справился с этим за пять минут и с улыбкой представил, как в одной из соседних комнат Пуаро старательно раскладывает сорочки и галстуки. Мы отправлялись всего на одну ночь, но, зная предусмотрительность своего друга, я был уверен, что у него с собой не меньше пяти сорочек и пары жилетов. Недаром его чемодан был таким тяжелым. Сам я придал особое внимание только вечернему костюму — повесил его расправляться и даже критически оглядел, не потребуется ли помощь горничной. Однако ткань не успела как следует смяться, и я решил, что костюм отвисится сам. На часах между окнами было четверть пятого, до обеда никак не меньше двух часов, этого вполне хватит.       Здесь не было даже газет, а Пуаро еще наверняка занят, поэтому я прошелся по комнате, разглядывая обстановку. Нет сомнений, что семейство Стенвилл — очень обеспеченные люди. Здесь не было ничего кричащего, но — дорого и со вкусом. Шелковое покрывало на кровати, тяжелые портьеры, позолоченная каминная полка. Над камином висел морской пейзаж. На мой вкус, очень хорошей работы, но когда я отогнул портьеру и посмотрел за окно, у меня дух захватило. Ни один художник не смог бы передать этого прекрасного вида — вековых деревьев и величественного моря на фоне. Морская вода плескалась и золотилась в солнечных лучах. Еще отсюда было видно дикий пляж, но он не привлек мое внимание — узкая песчаная коса почти терялась среди буйства зелени и синевы.       В дверь постучали. Я был уверен, что это Пуаро, поэтому даже не отвлекся от окна и стоял, засунув руки в карманы, но оказалось, что пришла горничная — незнакомая мне девушка в наколке на волосах и накрахмаленном переднике.       Она поклонилась, а я неловко разогнулся и вытащил руки из карманов. Могло показаться, что я небрежен со слугами, но это не так, поэтому я немедленно извинился:       — Прошу прощения, мисс... Я думал, это мой друг.       — Ничего страшного, — она кивнула, а я вгляделся в ее лицо.       Некрасивое, грубоватое, оно, однако, было не лишено очарования. Я вспомнил слово из лексикона Пуаро — шарм. Если Бог когда-то раздавал женщинам шарм, то эта девушка стояла в очереди первой.       — Надин, — она слегка улыбнулась. — Я пришла спросить, не нужна ли вам помощь с вечерним туалетом.       — Возможно, вы знаете это лучше меня, — я тоже слегка улыбнулся в ответ и открыл шкаф. — Как вы думаете, отвисится?       — Что вы! — она непритворно возмутилась. — Я проглажу. Мадам не выносит небрежности.       Я кивнул. А потом и спросил:       — Во сколько принято обедать?       — Обычно в семь, — сказала Надин. — Но сегодня мадам заказала обед к восьми.       Это показалось мне странным, и я уточнил:       — Но ведь леди Стенвилл очень привержена заведенным в доме обычаям, не так ли? Почему же она изменила привычный порядок вещей?       Горничная начала снимать мой костюм и проговорила, не отрываясь от работы:       — Сегодня мадам собирает всех своих детей, и мадемуазель Мари... Мэри... Предупредила, что может не успеть к семи. Мадам сочла, что будет лучше перенести обед, чем опасаться ее опоздания.       — А мне не нальют кофе? — спросил я. — До восьми еще далеко.       — Конечно, — она ловко свернула ткань и закрыла шкаф. — Спуститесь в столовую, пожалуйста, а я скажу Лиззи, что вы хотите кофе. А ваши друзья?       — Думаю, лучше спросить у них самих, — я пожал плечами. — Но вряд ли мистер Пуаро захочет кофе. Он так и не привык к файф-о-клок, принимает пищу трижды в день.       — Я зайду, — она кивнула. — Вашему другу повезло меньше, чем вам. У вас и у мадам замечательный вид на море, а вашему другу досталась комната с видом на деревья и старый маяк. Вблизи он очень красив, но из окна видно только его верхушку.       — Ничего, — я не видел в этом дурного. — Здесь так близко к морю, что нет смысла сокрушаться из-за вида из окна.       Она не стала отвечать — склонила голову и исчезла за порогом с моим костюмом. Я еще немного посмотрел в окно, давая время другу и миссис Комбс пообщаться с горничной, а потом спустился вниз.       Особняк оказался на редкость «правильным». Строгие формы, строгая симметричность. Должно быть, Пуаро будет в восторге. Но вот столовую мне удалось обнаружить не сразу, и сначала я наткнулся на какую-то другую комнату, где слышались голоса. Мое счастье, что я не распахнул дверь, а только слегка приоткрыл, потому что разговор явно не был предназначен для посторонних ушей.       — ... и если все откроется — я погибла! — горячо говорила женщина, но так тихо, что я едва разобрал слова.       — Еще не все потеряно, — утешал ее мужчина, но так же тихо. — Верь в лучшее.       Разумеется, я не стал подслушивать и немедленно закрыл дверь. Совесть моя была чиста, ведь я не собирался становиться свидетелем личного разговора, а лишь случайно услышал обрывок. Что ж, и в приличных домах не обходится без жизненных перипетий. Впрочем, некоторые дамы склонны драматизировать.       Навстречу мне кто-то шел, и я поспешил отойти от двери. Незнакомка оказалась невысокой и грузной, а ее скромный костюм не оставлял сомнений, что это не хозяйка и не гостья, а кто-то из прислуги. Завидев меня, она приостановилась и сложила на поясе пухлые ладони.       — Мистер...       — Гастингс, Артур Гастингс, — представился я.       — Мисс Браун, экономка, — она с достоинством поклонилась. — Элизабет сейчас подаст кофе и тосты с джемом. Проводить вас в столовую?       — Да, пожалуйста, — мне казалось не слишком вежливым бегать по дому и заглядывать в двери.       Мисс Браун немедленно развернулась и засеменила обратно, говоря на ходу:       — Если вам покажется, что слишком прохладно, подбросьте поленьев в камин, но не закрывайте, пожалуйста, окно. Леди Стенвилл любит хорошо проветренные помещения.       — Отважно, — пошутил я. — Здесь же со всех сторон вода!       — Да, ветер иногда просто ужасный, — покивала экономка. — Но леди даже зимой велит хорошо проветривать дом, а до ноября и вовсе не закрывает окна. Прошу вас, чувствуйте себя, как дома. А теперь простите, у меня еще куча дел.       Я зашел в столовую... и даже ощутил укол постыдной зависти. Нет, я не завидовал дорогой массивной мебели и множеству безделушек, однако вид! Окна в столовой были французские, от пола до потолка, едва прикрытые гардинами. Сквозь них был виден необлагороженный парк и возвышающийся над парком старый маяк. Думаю, я бы не ошибся, если бы предположил, что этот маяк стоит здесь с тех времен, когда этого дома не было, а его покойный ныне владелец еще не появился на свет.       Одно из окон было раскрыто, в столовую задувал ветер. Все помещение освещалось двумя люстрами — обе как раз напротив окон, и подвески на той, что напротив открытого окна, покачивались и поблескивали.       Я присел на диван рядом с журнальным столиком и любовался видами из окон. Часы на каминной полке показывали пол-пятого.       За дверью раздались шаги, но уж теперь я точно знал, что это мисс Элизабет, горничная, потому что слышал звяканье посуды. Она внесла поднос с серебряным кофейником и тремя крошечными чашками — должно быть, перестраховывалась на тот случай, если все гости захотят кофе. Еще на подносе было блюдо с тостами с джемом и тартинками с ветчиной. Аромат сразу заставил меня вспомнить, что из еды мне сегодня достался только ломтик бисквита на завтрак и яйцо с сырым желтком на ланч. Надеюсь, леди Стенвилл, приличная английская леди, предпочитает приличные английские обеды...       Я благодарно улыбнулся горничной, но она, как мне показалось, была несколько печальной и не ответила. Я не стал ее задерживать и отдал должное тартинкам и кофе. К тому моменту, как я потянулся налить еще чашечку, появились и Пуаро, и миссис Комбс. Мне пришлось налить даме кофе, и пока она вынужденно молчала, занятая поздним ланчем, поинтересовался у Пуаро:       — Как вам особняк?       — А, — Пуаро присел на кресло и прикурил, достав из кармана крошечную карманную пепельницу. — Весьма недурно. Кажется, это называется «чисто английское поместье», да?       — О, нет, — я даже рассмеялся. Настроение стремительно повышалось. — Если бы оно было чисто английское, то вязы бы росли точно вдоль дороги, а всю площадь острова занимал бы газон.       Миссис Комбс не удержалась и громко фыркнула. Поспешно промокнув губы салфеткой, она сказала:       — Я слышала, здесь играют в гольф. Где-то должен быть газон.       — При таком ветре игра в гольф перестает быть удовольствием, — заметил я.       В этот момент дверь распахнулась, и в столовую вошел юноша. Он был отлично одет и безупречно причесан. Зайдя, он склонил голову в приветствии и дружелюбно произнес, очевидно услышав последние слова:       — В гольфе главное — равновесие, терпение и точный расчет. И тогда победа неизбежна! Добрый день. Позвольте представиться, Филипп Стенвилл.       — Молодой лорд? — с любопытством посмотрела на него миссис Комбс.       — В каком-то смысле, — усмехнулся мистер Филипп.       Пуаро поспешно представил всех нас. Мистер Филипп задумчиво произнес:       — Если вы хотите видеть маму, то раньше обеда вряд ли получится. Ее вниманием опять завладел мистер Стенджерсон, а это обычно надолго. Они запираются в кабинете и подолгу шуршат там бумагами. Но не беспокойтесь, мама еще ни разу никуда не опоздала, и точно без десяти семь спустится.       — Восемь, — напомнил я. — Без десяти восемь.       — Да, — мистер Филипп вскинулся. — Спасибо, что напомнили. Извините, я вспомнил, что мне нужно написать пару писем. Годфри уже, наверное, отправился за Ричардом, а когда вернется — это будет последний шанс отправить письма еще сегодня.       Он поспешно удалился, а миссис Комбс нахмурилась:       — Я так и не поняла, это ведь молодой лорд?       — Вы невнимательны, мадам, — с приятной улыбкой ответил ей Пуаро. — Молодой лорд — это старший сын, а мистер Годфри, который любезно доставил нас сюда на лодке, говорил, что молодой лорд сегодня задержится в банке. Стало быть, мы имели честь видеть младшего сына леди, который не совсем лорд.       — Ах, все-то вы замечаете, — стрельнула глазами миссис Комбс. — Неудивительно, что вы стали детективом.       Пуаро вежливо принимал несколько наигранное восхищение нашей спутницы, а я отвлекся. Слова моего друга напомнили мне о чем-то, но я никак не мог вспомнить, о чем. Чем дольше я думал, тем больше мысль ускользала от меня, и я вынырнул из размышлений только тогда, когда миссис Комбс коснулась моего локтя:       — Капитан Гастингс? Вы не задремали?       — Простите, миссис Комбс, — я встряхнулся. — Просто задумался. Вы что-то сказали?       — Я пригласила мистера Пуаро прогуляться по парку, — она так напористо щебетала, что было понятно, что отказа бы не приняла. — Вы ведь составите нам компанию?       — Да... Конечно, — я деликатно высвободил локоть и поднялся. — Пуаро?       Мой друг не торопился: аккуратнейшим образом затушил папиросу, спрятал пепельницу в кармашек и встал, самым тщательным образом оправляя костюм. Миссис Комбс подхватила его под локоть и потащила к выходу.