Sweet madness

— Первое в новом году собрание свастонов объявляется открытым! – прокричал Дракен, как обычно, стоя перед нами. — Между Чёрными драконами и Свастонами был конфликт. Заключённое мирное соглашение было разорвано. Причина: разногласия братьев, Хаккая и главы драконов Тайджу. В жестокой битве в рождественскую ночь Свастоны одержали победу. По поводу этого хотят высказаться три человека. Первый! Шиба Хаккай, поднимись! – скомандовал Рьюгуджи и перед всеми нами вышел Хаккай. Он извинился, высказал свою вину на себя за враньё, но ребята его поддержали, и я с улыбкой подцепила его растерянный взгляд, когда вся толпа кричала его имя. Я счастлива, что всё хорошо. — Итак! Второй! Инуи, выйди! – я широко распахнув глаза наблюдаю за тем, как перед нами предстают давние... "знакомые". Его друг, Коконой, кажется, вместе с ним. — Инуи Сейшу. Из 11 поколения Черных драконов. – представился он. — Коконой Хаджиме, оттуда же. – проговорил брюнет. И для чего они здесь? Я в полном оцепенении. Кажется, ярые фанаты Тайджу, так что они забыли тут? — 10 поколение проиграло Свастонам. Наш командир покинул пост. Мы унаследовали следующее поколение. — В результате переговоров с Майки... Теперь мы будем действовать под командованием Свастонов. – объявил Сейшу, от чего я напряглась. Драконы всё же, считай, присоединились к Свастонам... хоть и по другой причине и при других обстоятельствах. — Чёрными драконами будет управлять командир первого отряда, Ханагаки Такемичи! – заявил наш генерал. А я решила посмотреть на реакцию Мичи, который, кажется, охренел от этой жизни. — Ты согласен, Такемучи? — А... Да... Управлять Черными драконами... Почему?... Кто принял это решение? — Они сами изъявили такое желание. – пожал наш глава плечами, а драконы спустились и подошли к командиру первого отряда. — Приветули, командир! – ухмыльнулся Коко, высовывая язык, Инуи же сдержанно промолчал. Я с интересом их разглядывала. Когда они не настроны враждебно по отношению к свастонам, на них даже смотреть приятнее. Хотя осадок остался. И этот осадок заколол где-то внутри неприятными воспоминаниями о том унизительном дне, когда именно эти двое поставили меня на колени перед Чёрными драконами. — Я не требую, чтобы ты сразу доверился нам. Маяки, если что-то понадобится. Мы поможем. – проговорил Инуи. Внезапно Коконой быстро прошёлся взглядом по толпе и остановился на мне. Мы смотрели друг другу в глаза примерно около десяти секунд, в то время как я уже с опаской и неким напряжением стиснула зубы, как он вдруг решительно направился в мою сторону, а я неосознанно спряталась за спину Такаши, что так же сдержанно напрягся. Инуи подошёл вместе с ним. — Мы хотим извиниться. – сказал Хаджиме, а я настороженно подошла ближе, так, что между нами оставался метр. Ну а что, дистанция, залог безопасности. — Прости за грубость. – как-то легко бросил Коко, оба они поклонились, а я растеряно оглянулась, после чего слегка коснулась плеча Коко. — Всё в порядке, прощаю. – нервно улыбаюсь я, когда они поднимают головы. Значит не такие уж они и плохие, раз решили за всё извиниться? Ладно, я просто оправдываю жестокость, хороших людей здесь не так уж много. И есть ли среди нас вообще хорошие люди? Есть ли вообще хорошие люди? Понятие очень глубокое, индивидуальное. Но я не держу обиды слишком долго, если не считаю это огромной ошибкой. Тем более, эти двое не вызывают во мне таких негативных чувств как Тайджу или всё тот же Кисаки. Парни переглянулись, одаривая друг друга какими-то озадаченными взглядами и развернувшись, направились в сторону первого отряда. Толпа вновь разговорилась, а я слегка тяжко вздохнула. — Заткнулись! – приказал Дракен и все мигом замолчали. Поглядываю в сторону Шуджи, но тот не посмотрел на меня за сегодня ни разу. Как всегда выглядел невозмутимым, отстранённым. Будто всё это его не интересует. Интересно, о чём он думает сейчас? Понимает ли что его ждёт? — Сейчас выступит последний, кто хотел высказаться. Кисаки Тетта. – я перевожу взгляд на него, и тот выглядит вполне спокойным. Неужели он думает, что это сойдёт ему с рук? До ужаса самоуверенный парень. — Да! — Ты исключён. – мы с братом переглянулись, в то время как все остальные стали шушукаться. На лице Тетты плескалась растерянность. И я даже невольно ухмыльнулась. Майки, ты просто умничка! Это и правда умное решение. — Что ты несёшь, Майки? Ты ведь шутишь, да?! – дрожащим от волнения голосом спрашивает он. Манджиро абсолютно серьёзен. — В этом месте мы шутки не шутим. Ты исключён. – ледяным тоном повторил он. Наконец-то Майки открыл глаза. Теперь всё наладится? — Эй-эй, тормози Майки! – подал голос Ханма, привлекая всё внимание к себе. — Если Кисаки исключён, то и я ухожу! И получается, оставшиеся 100 человек от Свастонов просто завянут, как тебе такой расклад? — Мне всё равно. Свастоны итак слишком разрослись. — Разрослись?! Ты чего несёшь, Майки?! Разве это не цель Свастонов?! – прорычал Кисаки. — Получается, ты спровоцировал битву на Рождество ради расширения Свастонов? Ты спровоцировал Такемучи, дал Юзухе нож. И Кровавый хеллуин? А человек из драконов, который напал на Рин? Мне обо всём рассказали. – я тоже слышала от Юзухи, что именно Кисаки был тем, кто подтолкнул её к этому отчаянию в ту ночь. И что же он предпримет? — Я постоянно закрывал глаза на твои махинации. Разговор окончен. – проговорил Сано, в то время как Кисаки отчаянно смотрел прямо на главу. — Это другое! Ты стал слабым, а Тайджу был серьёзной угрозой! Я делал это для тебя! – закричал он в безысходности поднимаясь на пару ступенек, однако Дракен мгновенно перегородил ему дорогу. — Слышь, кто разрешал тебе подняться? – прорычал Рьюгуджи, как вдруг Ханма вступился за друга. — Слушай, что говорит Кисаки, уёба! — Выблядок! Тетта, воспользовавшись тем, что Шуджи отвлек Кена, направился ещё выше, от чего у меня сердце упало куда-то в низ живота. Не ясно, что у него на уме, поэтому я рванула за ним, сама не осознавая того. Я знаю что Кисаки огромная угроза как для Майки, так и для всех нас. — Он - угроза! – крикнула я в ответ на ошарашенный взгляд брата, пролетела пулей мимо сцепившихся Дракена и Шуджи, засовывая руки в карманы. Тетта тем временем уже был рядом с Майки. Остальные парни тоже напряглись от дерзкого поступка Тетты. Одно неверное движение Кисаки и командиры не останутся на местах после подробностей его пакости. — Хватит слушать всяких молокососов! Ты же собирался создать эпоху гопников! Свастоны разрастутся! Станут организацией, которая не будет ни перед кем приклоняться! С расширением обязательно рождается тьма! Всю тьму я готов принять на себя, чтобы ты мог сиять! – кричал он как не в себя, а я, побежав к Майки, встретилась с его холодным взглядом. В его чёрных глазах плескалось холодная злость. Которую умело скрывала маска равнодушия. — Я нужен тебе, Майки. – ухмыляется он, делая шаг к нему и протягивая руку. Я мгновенно перегораживаю ему дорогу, ловко прокручивая в руке нож и вытягивая перед собой, как бы предупреждая его не только оружием, но и взглядом, полным ненависти. Не в выебонах дело, я действительно боюсь действий этого человека. Кисаки жестокий, сам себе на уме, нельзя подпускать его к Манджиро. — Назад. Убирайся с территории свастонов. – прошипела я, совсем сходя с ума от этой ярости. Я не позволю навредить Майки. Никому. — Не стой у меня на пути. — Не смотри так, Тетта. От меня тебе не избавиться так как ты планировал. – ухмыляюсь, наблюдая, как его трясёт. Кажется он злится. — Я убью тебя... – шипит он. — Я буду ждать. – прожигаю его колючим взглядом, как вдруг Майки встаёт рядом со мной, опуская мою руку, в которой я сжимала нож. Послушно замираю, хоть и не расслабляюсь. — Я твоя тень. Мы нужны друг-другу. Поэтому поменяй своё решение, Майки! Ты не сможешь исполнить свою мечту, не запачкав руки. – не унимается Кисаки, а Майки внимательно смотрит в его глаза. — Майки... – смотрю на него, пока он кажется мысленно совсем не с нами. Прошу... Только не ведись на это. Мой голос кажется возвращает его на землю и он заглядывает мне в глаза. И кажется он всё в них прочёл. — Прощай Кисаки. – разворачивается он и собирается уходить, как тот вдруг начинает кричать. — Ты повёлся на эту дрянь! Как много ты знаешь о её жизни?! Мало того, что она врала тебе изначально, так и многим другим! Придумала бредовую историю... Знаешь ли ты, что она младшая сестра Хайтани, что держат Роппонги?! Они намерены вступать в одну молодую группировку, которая является потенциальной опасностью для Свастонов, а ты так просто позволил на смех остальным появиться в наших рядах этой девчонке?! С каждым его словом, мои глаза становятся всё больше и больше. Откуда он узнал это? Зачем он это сказал? Ему ведь никто не поверит... Даже если так, то что такого в том, что я их сестра. Я же не выношу из группировки информацию. Майки даже не смотрит в мою сторону. Он замер, около минуты обдумывая всё, что сказал Кисаки, а потом обернулся на него. — Прощай, Кисаки. – повторился он. — Твои действия лишь мешаются на пути к моей мечте. – с этими словами он ушёл. Тетта растерянно упал на колени, а я дрожащими от волнения руками убрала нож в карман и проходя мимо Кисаки, остановилась. — Сколько бы раз ты не пытался, я всё равно останусь с ним. Ты ведь не отступишь? — Я уничтожу тебя... – прошипел он, а я спустилась ниже, где меня за плечи остановил Рьюгуджи, ведь я чуть не упала, оступившись. Я слишком перенервничала. — Тише. Ты молодец, но твои отчаянные поступки могут подорвать уважение к Майки. Нельзя вставать спиной к генералу для защиты, когда тот без единой царапины. Это неуважение, в следующий раз подумай, прежде чем так глупо поступать. Здесь не место личным чувствам, держи себя в руках. – проговорил он спокойно, без доли злости, а я подняла на него потерянный взгляд. — Я не шпионка, и не лгунья, клянусь... Моя память совсем недавно начала возвращаться. – начала я оправдываться, боясь недопонимания, но тот отрицательно помотал головой. — Майки всё понял. Мы знаем, что у тебя на это есть своя причина, и как только придёт время, ты всё расскажешь. – я киваю и прохожу к своему командиру. — Собрание окончено! – объявил он, а я только сейчас обратила внимание на то, что Шуджи всё это время стоял рядом с Кисаки. Все стали потихоньку расходиться, а командиры направились к Майки, в том числе и Такемичи. Им нужно было что-то обсудить. Я подхожу к Чифую, ловлю на себе озадаченный взгляд. — Это правда? – спросил Мацуно, а я лишь кивнула. — Так ты вспомнила всё? – изумился он. — Да, почти всё. Но сейчас важно другое. Кисаки выпнули, но мне не кажется, что он так просто остановится. — Да, это возможно... Странно, что он не продумал этот момент. – подметил зеленоглазый. Перевожу взгляд на стоящих неподалёку парочку драконов и говорю чуть тише. — Нет. Он всё продумал. У него есть что-то в запасе... – вздыхаю и вновь заинтересованно оглядываю "новеньких", которые неотрывно глядят в нашу сторону. Не могу, когда на меня так долго смотрят и подойдя к ним, внимательно заглядываю в глаза одного, а потом второго. — Что-то ещё? — А что хочет миледи? – с ухмылкой спрашивает Хаджиме, заставляя меня скептично закатить глаза. — Неловко получилось, но забудем всё, что было. И нельзя так откровенно пялиться на девушку, это признак невоспитанности. – буркнула я, а они замерли так, словно их отчитывает старшая сестра. Протягиваю обе руки и улыбаюсь. — Добро пожаловать в наши ряды, будем друзьями! Они смотрят на меня, как на приведение, хотя скорее как на дуру, и это выглядит так, словно моё предложение такое глупое. Может и так, но мне лучше заводить друзей, а не врагов. Кстати о них, их уже и след простыл... Парни пожали мне руки, слегка неуверенно, Коко с улыбкой, а Инуи с таким спокойным равнодушием. Наверное я ему не нравлюсь... Или... Насколько я заметила, он всегда такой. — У тебя болезнь заводить друзей? – пробурчал Мацуно, когда я вновь вернулась к нему. — Я не вижу в этом проблемы. Мне нравится собирать вокруг себя людей, с которыми приятно общаться, связывать их и помогать в чём-то. Я вижу, с какими людьми стоит дружить, а каких стоит опасаться. — Это до ужаса глупо. — Страшно, когда человек одинок. Когда у него никого нет. А когда есть много людей вокруг, появляется желание делать их счастливыми, потому что счастлив ты. Тем более, насколько я помню из будущего, которое должно было быть, с Коконоем у нас были особо хорошие отношения. Так что не стоить коситься на них из-за того что в наших бандах разные понятия. — Такемучи размножился... – я одарила его возмущённым взглядом и закатила глаза. Какой же Чифую вредный, чёрт. И шутки у него глупые, пф... Возвращаюсь к Шибе, но тот лишь задумчиво куда-то смотрит, кажется, все на нервах и им нужно время.

***

— Такой осадок, после собрания... – озадаченно, с тенью печали проговорила брюнетка, то ли себе, то ли Хаккаю, что стоял рядом. Парень оглядел подругу и ничего не ответил. Самому всё ещё тяжко. Такаши что-то обсуждал с другими командирами, а Шиба явно не был настроен на разговор, поэтому девушка незаметно ушла. Спустилась вниз, игнорируя некоторые взгляды, ведь не многим глазам было под силу прочесть её, как открытую книгу. Одни из таких, чёрнее самой ночи, и холоднее самой суровой зимы. Рин без особого энтузиазма запрыгнула на байк брата и с кислой мордашкой качнула пальцем брелок в виде цветка, который сама же повесила на руль. Она даже не обратила внимания на то, что загудел чей-то мотор и по толпе поползли перешёптывания. Однако, любопытство взяло вверх, и стоило ей обернуться, как её потухший взгляд встретили родные глаза, которые прожигали через линзы очков, но как-то даже слегка... холодно и строго. Сердце будто остановилось и в эту секунду весь мир просто перестал существовать. Парень напротив смотрел глубоко. Подчинял своим взглядом. И он был один. Без брата. Его руки крепко сжимали руль, а взгляд можно было назвать стальным. А вот этого человека даже по глазам не прочесть. Слишком толстый лёд. — Поехали. – кинул он единственную фразу. И это не предложение, не просьба. Приказ. И Рин слушается, как заколдованная опускает взгляд и плетётся в сторону его байка. В ушах стоит звон, ноги дрожат и она правда боится упасть. Она не готова. Не готова к этой встрече. Только не сейчас. Страшно как никогда. От того она шла к нему медленно, испуганно глядя под ноги. Она ощущала как он пилит её строгим взглядом, как смотрят остальные свастоны, явно растерянные. Хайтани не должны появляться на их территории, но сейчас все просто остолбенели. Садится сзади и опасливо обвивает руками торс Хайтани младшего, будто боясь обжечься от прикосновения. Дикий рёв, и они исчезают из поля зрения толпы. Всю дорогу Рин поджимала губы, прикрывала глаза и не поднимала головы. Её трясло, а постоянные взгляды Риндо в зеркало заднего вида добивали. Что говорить? Как смотреть? Рин казалось, что ещё минута и у неё взорвётся сердце. Оно стучит так, словно секунды до взрыва. Какие-то гаражи, возле одного из таких стоит чей-то байк. Мозг сам додумал чей, вот только лучше не стало. Не потому что она не хочет этой встречи. А потому что это причиняет боль. Это действительно страшно и больно. Это сложно. Ведь столько обиды, столько вопросов внутри. И как с этим справиться, она не понимала.

***

Здесь прохладно и довольно темно, несмотря на тусклый свет лампы, что одиноко висела под потолком. Я сделала ровно два шага от входа. Дверь за спиной закрылась и Риндо обошёл её, подходя к брату, что стоял от меня в пяти шагах. — Ты ведь, знаешь, зачем здесь? – разрубает тишину его голос с таким твёрдым оттенком и я теряюсь, не понимая его эмоции. Он так спокоен, как и Риндо, а я просто не могу дышать, ведь меня трясёт так, что ноги не держат. — Помнишь ведь. — Знаю. – почти пищу, поджимая губы и снова повисла тишина. И мы продолжаем смотреть друг другу в глаза. Я словно перенеслась в тот день, когда впервые увидела их в четыре года, стоя на пороге дома отца. — У тебя были проблемы? – подаёт голос Риндо, и я пытаюсь набрать в лёгкие побольше воздуха. Как бы ему ответить? — Меня ударили по голове. С целью убить, но я пролежала в больнице с лёгким сотрясением, и память восстановилась. Но не полностью. – он продолжает смотреть на меня так холодно. Словно... Спустя столько лет я для него ничего не значу. — Не смотри так... Прошу тебя... – шепчу я, пока по щекам медленно потекли слёзы. Вижу, как его взгляд меняется. У него внутри буря. Я это вижу. Но почему он заставляет себя смотреть так жестоко? — Я так хотела вернуться. Я не успела... Я так хотела к вам. Я ждала что вы придёте. Никто не пришёл... никто мне не помог. – проглатываю подступающую истерику, но это лишь больнее бьёт тяжестью, и, срываясь с места, подлетаю к ним, ударяя обоих кулаками по груди. — Я так долго была одна, я так долго пыталась выжить и вспомнить хоть что-то... но почему сейчас? Почему так долго?! – вскрикнула я, отчаяно опуская голову. Руки сами потянулись к ним ближе, и обняв их за шеи, я крепко прижалась к братьям, в надежде вернуть себе это чувство родного тепла. Я ведь правда любила их, а сейчас просто не понимаю своих и их эмоций. — Наконец-то нашлась... – шепчет Ран и я больше не в силах сдерживаться, начинаю рыдать во всё горло, пока братья прижимают меня к себе. Их глаза блестят, в то время как я устроила настоящий потоп. И успокаивалась я долго. Я долго ревела, не отпускала их, хотела получить их тепло за все те дни, которые мы провели в разлуке. И когда я наконец пришла в себя, рассказала всё, как было, начиная от того злосчастного дня, когда меня забрала мать, и заканчивая сегодняшним собранием. Они слушали внимательно и их взгляды больше не казались мне холодными. Просто им так же тяжело, как и мне. Это не просто. — После твоей пропажи отец наконец-то развёлся с ней, и теперь в постоянной работе. Кажется твоя пропажа сломала его. – поведал мне Риндо. Парни тоже рассказали мне обо всём, что произошло во время моего отсутствия в их жизни. Оказывается, отец очень разозлился на мать из-за моего исчезновения. Значит, я ему не безразлична... Это греет душу. Хоть и жаль, что он так страдал. — Правда, она появлялась вновь, два года назад. Но отец быстро её послал. – проговорил Ран, заботливо поправляя мои волосы, что липли к влажному лицу. — Ренэ, если ты вернёшься домой, всё наладится. И отец будет очень рад. – внезапно заговорил Риндо, а я испуганно смотрю на него. — Вернуться... Не сейчас. Нужно время, поймите меня... — Твой дом там, где настоящая семья. Мы столько искали тебя и теперь, когда нашли, у тебя какие-то сомнения? – с нотками недовольства спрашивает Ран, и я растерянно перевожу взгляд то на Риндо, то обратно на него. — Пойми, это не так просто, как кажется. Дайте мне время, чтобы всё решить, хорошо? – по их глазам видно, что моя позиция им неприятна, но я не могу иначе. Это не решается в одну секунду. Внимание всех нас привлекает уже шестнадцатый звонок от Такаши. Я сбрасываю, и, не читая предыдущие двенадцать сообщений, печатаю: "Скоро буду. Будь дома.", и убираю телефон в карман. — Мне нужно домой. – смотрю на братьев, ожидая реакции, но те остаются невозмутимыми и по-прежнему недовольными, хоть и не грубыми. Наверное, они обижены. И я понимаю их. Назад я ехала с Раном, Риндо ехал рядом и изредка поглядывал в мою сторону, пока я, прижавшись щекой к спине брата, просто радовалась тому, что они живы, с ними всё в порядке и что мы снова встретились. Напряжение ощущалось в воздухе так явно, что под конец пути мне хотелось провалиться сквозь землю. — Ран? – тихо зову я. — М? — Я правда... Счастлива. Что вновь могу быть вашей сестрой. Прошу, пойми меня. – улыбаюсь и прикрываю глаза. Он ничего не отвечает, лишь кладёт одну руку поверх моих и аккуратно поглаживает тыльную сторону ладони. И даже это его касание ощущается тяжёлым. У дома, я быстро слезаю с байка, и не успеваю попрощаться, как ко мне подлетает Такаши. Он явно был зол на то что я просто так взяла и пропала, не объясняя причину. — Рин! Зачем так делать?! – кричит он, взволнованно меня оглядывая, а я не понимаю его паники. Он ведь знает, с кем я была. Ему, вероятно, сообщили, кто именно меня забрал. Но репутация братьев говорит сама за себя. — Прости, Такаши... – он быстро заглядывает мне в глаза, а потом переводит взгляд за мою спину и лавандовые глаза вмиг становятся до ужаса ледяными, когда он встречается с таким же взглядом Рана. Их гляделки длятся не больше десяти секунд, а я молча наблюдаю за тем, как Мицуя и Хайтани прожигают друг друга глазами. — Возвращаемся, Ран. – прерывает их Риндо, который, видимо, сам не в восторге от встречи. Это что сейчас было? Ревность? Обида? Я не понимаю... — Ренэ, мы сами свяжемся с тобой, а пока, береги себя. И жди нас. – проговорил Ран, словно с притворной мягкостью заглядывая в мои глаза. Натянуто улыбаюсь и киваю ему. Мне до ужаса неловко и странно в данный момент. — Пока, принцесска. – слабо улыбается Риндо и гладит меня по волосам, а после, браться с громким рёвом исчезают где-то за углом одного из домов. Ещё долго смотрю им вслед. Мне не нравится, что теперь трудностей становится больше. Я ведь не могу просто взять и бросить одну семью ради другой. Я так привязана к ним, что даже ради родных братьев и отца не готова принять это решение так быстро. Такаши я всё рассказала, а он лишь сказал, что поддержит меня в любом моём решении, и что бы ни случилось, всегда будет рядом, а я всегда буду его сестрой. Как прекрасно. Только вот охота вздёрнуться, чтобы просто сбежать от всего что сейчас происходит.

***

Следующий день я спала до обеда. Ни мама, ни Такаши и даже шумные сёстры не могли меня разбудить. Когда я много нервничаю, всегда хочется спать. И чем сильнее тревога, тем крепче и дольше мой сон. День прошёл довольно вяло и скучно я весь день пролежала в кровати и только к пяти часам вечера помогла маме с ужином, а после, уже за столом мне пришло сообщение от Эммы. Тревожным взглядом читаю пару строчек, и, поблагодарив за ужин, бегу под удивлённые взгляды в комнату. Надеваю быстро колготки, клетчатую юбку прямого кроя и чёрный свитер, хватают сумочку и пальто и кинув перед выходом "Я гулять!", покидаю дом. По дороге захожу в магазин, покупаю любимые дорояки и таяки Майки, парочку батончиков и спешу к подруге. Из головы не выходит сообщение: "Привет, Рин! Майки сам не свой, из комнаты не вылазит, ничего не ест весь день... Мы с Дракеном планировали сходить погулять, но я боюсь оставлять его в таком состоянии... Думаю, ты сможешь поднять ему настроение!" Я даже секунды не думала, и вот уже через какое-то время, я на пороге его дома. — Рин! Ты быстро! Проходи. – улыбается блондинка, проводя меня внутрь. Она выглядела вполне спокойной, не такой взволнованной, как мне казалось при прочтении сообщения. — А я не буду навязываться? –осторожно спрашиваю, пока она буквально тащит меня за руку в сторону места его обитания. — Нет же! Ты не удивляйся, его комната раньше была гаражом Шиничиро.. Поэтому это так необычно. Пришли, удачи, Рин! – улыбается она, буквально впихивая меня в комнату Манджиро и захлопывая перед моим носом дверь. Изумлённо хлопаю глазами, оборачиваюсь, и в полумраке комнаты вижу силуэт Сано. Он не шевелился, лежал на кровати и кажется тихо сопел. Да он же спит! Кладу пакет с вкусняшками к стене и, неловко улыбнувшись, разворачиваюсь, собираясь уйти. Зачем мне будить его. А Эмма кажется просто решила надо мной угарнуть. — Рин? – слышу сонный, чуть хриплый голос за спиной и по телу бегут мурашки. Оборачиваюсь, а он сидит и смотрит на меня, чуть прищурившись. Боже, как неловко! — Майки... Привет. А, ну... Эмма сказала, что у тебя проблемы, я пришла, провести время, прости, что разбудила. Я наверное пойду... — Эмма же пошла с Кен-чином гулять. Наверное, она просто хотела меня отвлечь, чтобы у него было свободное от меня время. – зевнул он, а я растерянно похлопала ресницами, а после смутилась, нахмурила брови и отвела взгляд. Эмма... Они снова попытались оставить нас наедине! Это всё не просто так! — Проходи. – проговорил он, поднимаясь и подходя ко мне. — Не уходи, раз пришла. Меня не напрягает твоя компания, а даже наоборот. Я сейчас приду, располагайся. – улыбнулся Манджиро, уходя из комнаты. Я снимаю верхнюю одежду, подхожу к кровати, и, присев на неё, оглядываюсь. Это действительно было гаражом? Здесь даже уютно. Майки возвращается через пять минут, с какао в руках и всё такой же растрёпанный. С благодарностью принимаю из его рук кружку с приятно пахнущей жидкостью и делаю глоточек, мгновенно согреваясь и расслабляясь. — Я рад, что к тебе вернулась память. – вдруг говорит он, без тени каких-либо эмоций. Он, как обычно, спокоен. — Я тоже. Только не знаю, точно ли я рада. Легче не стало... – Майки прожигал во мне дыру а я печально смотрела в кружку. — Ты виделась с ними? Как успехи? — Было страшно, если честно. Всё ещё помню, как у меня дрожал голос. – слабо улыбаюсь. — Они почти не изменились за семь лет. Только вот я поняла по их глазам, что само отношение к людям теперь другое. И ко мне тоже. Они меня... не понимают. Это сложно. У нас в семье всё сложно. – медленно, не навязчиво рассказываю о нашей семье. О матери, что и не мать вовсе, об отце, что всегда был строгим, но не равнодушным, о братьях, с которыми я так тяжело рассталась и увиделась вновь. Всю свою историю. Иногда мне кажется, что Майки человек, с которым можно быть слабым. Подобное есть с Такаши, но даже при нём я не чувствую себя такой, как с Манджиро. И эта слабость такая приятная, его глубокий взгляд всегда читает по глазам и многое объяснять не нужно. Он всё видит и понимает. Ему хочется доверять. С ним не страшно никогда. И я вижу его бездну. Вижу, как чёрный туман окутывает его, сковывая чувства. Вижу насквозь, так же, как и он меня. И если бы только я хотела отгородиться. Но я лишь хочу раствориться в приятно леденящем мраке его агатовых глаз. — Мать Эммы такая же безответственная, как и твоя. Бросила её на пороге нашего дома. А на Шина упала ещё одна ответственность за чужую жизнь. У вас одинаковая судьба. – горько усмехаюсь, вспоминая, что даже день рождения у нас в один день. И хотя я считала, что 25 ноября это лишь дата удочерения, когда память вернулась, я вспомнила, что мой день рождения как раз 25 ноября, как и у Эммы. Иронично. Мысленно провожу параллель между нашими семьями и действительно понимаю, насколько мы похожи. Ведь, если бы не любовь, забота и воспитание старших братьев, мы бы не справились одни в этом ужасном мире. — Однажды я смогу спросить с неё за эти годы. Но не скажу, что они были ужасными. — Было бы ещё лучше, если бы мы начали общение намного раньше. Будь ты немного смелее. – улыбается Сано, принимая у меня из рук уже пустую кружку и ставя её к своей на прикроватную тумбочку и доставая что-то из ящика. Я догадывалась, что он заметил давно что я обращаю на него очень много внимания, но отвечать на это ничего не буду. Лишь мягко улыбнулась. — В карты? – предлагает он, показывая мне колоду. — Не боишься проиграть, Непобедимый Майки? Я очень хороша в игре в карты. – ухмыляюсь я, вспоминая, что ещё во времена приюта побеждала всех, кто решался со мной играть. И взрослых и ровесников. — Тогда на желание. — Идёт. Во что играем? — Обычный подкидной дурак. — Раздавай.

Lost in the Fire - Gesaffelstein, The Weeknd

В процессе игры редко переглядываемся, с хитрыми улыбками и прищурами. Не могу сказать, что проигрываю, но и не выигрываю. Идём как-то осторожно, на ровне. И я даже начинаю нервничать, карты кончаются. А Майки невозмутим. Он ласкает свои карты взглядом и быстро определяет, какой из шести воспользоваться. Я же часто впадаю в растерянность. Но сдаваться не хочу! Поэтому хожу так, чтобы он не понимал мои действия. Хаотично и неожиданно. Это всегда помогало мне выигрывать. И сейчас поможет. С каким-то отчаянием смотрю на последние две карты. Единственный козырь - бубновая десятка, и пиковая дама. По глазам Манджиро не поймёшь, о чём он думает. С улыбкой зыркает в мою сторону и ловко выкидывает на одеяло две карты. Бубновый и крестовый короли. Не дожидаясь, когда я заберу их, кидает сверху последнюю - бубновый туз. Игра окончена. — Как так? – с детским разочарованием всматриваюсь в колоду отыгранных карт, и бросаю к ним свои пять. Две моих, три его, которые я должна забрать. — Повезло. – пожимает плечами Сано, слабо улыбаясь. — Да ладно тебе, не скромничай. – буркаю я, аккуратно складывая карты в стопку. — Ну и что хочешь? Вкусняшек? Погавкать? Позвонить кому-нибудь и всё в этом роде? – жду, когда он наконец-то загадает что-то глупое, чтобы посмеяться надо мной, а он лишь продолжает сверлить меня взглядом. — Поцелуемся? — Пф, – фыркаю я, совсем не сразу понимая смысл фразы, потом, изумлённо моргаю и секунд пять обрабатываю это в голове. — Что? — Поцелуемся. — Почему?! – вскрикиваю я, не от злобы конечно, а больше от удивления, растерянности и смущения одновременно. Моя реакция кажется показалась ему страной. — Ну я не целовался ни с кем, хочу попробовать. – ответил он невозмутимо прожигая меня своими чёрными глазами, в то время, как я, продолжаю смотреть на него так, словно вижу призрака. — Я тебе не тренировочный манекен, пробуй со своими подружками или одноклассницами. – делаю вид, что не такая порочная, а сама готова накинуться и поскорее приступить к обучению. Да-да, все девушки такие. — Я с тобой хочу. – говорит он тише, чем прежде, а я снова утыкаю взгляд в карты, что держала в руках всё это время. Почему он так говорит? Что это значит? А может я просто придумываю, и это действительно ничего не значит. Мои мысли прерывает его рука, что ловко выхватывает у меня карты и бросает в сторону пола. Они разлетаются в разные стороны, а он пододвигается ко мне и наши лица в паре сантиметров друг от друга. Я вдруг поняла, что мне не важно, что это значит для него. Пусть это будет обычное желание, или просто интерес к процессу, хочу насладиться этим моментом, какими бы не были потом последствия. Возможно, будет так, что мне придётся жалеть, но сейчас, я не хочу думать о чём-то, кроме Майки. Здесь и сейчас я хочу полностью принадлежать этим секундам с ним. Он осторожно заглядывает в мои глаза, как бы спрашивая, готова ли я. Сжимаю руками края юбки, а Манджиро наклоняется всё ближе к моим губам. Чувствую его дыхание на моих губах, а после невесомое прикосновение, таким обычно при первом поцелуе "прощупывают почву". Но даже от обычного прикосновения, внутри всё задрожало и свело от приятного нетерпения. И я ощущаю от него такое же трепетное волнение. Прикрываю глаза и в эту секунду чувствую, как наши губы вновь соприкоснулись, слились воедино, от чего по коже побежали мурашки. Боже, хочу проживать эти секунды снова и снова... Он, нежно посасывая мою нижнюю губу, кладёт руки на мои ляжки, но большего себе не позволяет, а я, принимая эстафету, обнимаю его за шею и запускаю одну руку в светлые волосы, сильнее прижимаю к себе, как вдруг в мой рот врывается его язык. Он так ловко скользит внутри, изучая каждый сантиметр, сплетается с моим и они соединяются в этом порыве такого нежного чувства теплоты рядом друг с другом. Так продолжается какое-то время, пока мы, устав от непривычки и в силу нехватки воздуха, нехотя прекращаем, отстраняясь. Между нашими губами тянется тонкая слюнка, а полу прикрытые глаза смотрят с неким туманом. — Ещё... – едва отдышавшись, шепчу я, первая примыкая к его губам и буквально залезая на него, сажусь на его ноги, а руки Майки обнимают меня за талию, прижимая к себе. Даже не представляю, как потом побороть смущение, но сейчас не могу остановиться, мне так нравится ощущать его так близко, что низ живота приятно сводит. Это и называют "бабочками в животе". Нас захлестнуло это желание и никто теперь не мог остановиться, да и не хотел вовсе. Около десяти минут практики кажется дали о себе знать, и Манджиро как-то резко, но несильно прикусил мою нижнюю губу, от чего я томно вздохнула. Оттянув её, парень первый разорвал поцелуй, чмокая напоследок и заглядывая в мои полу прикрытые сиреневые глаза, которые сейчас были какими-то матовыми. Мне не пришлось долго думать, от чего он вдруг становится и я быстро слезла с него, отводя взгляд. Продолжать было пока опасно. Как мы выяснили, это действительно сносит крышу, а возбуждение проще перебить на корню, как это сделал сейчас Майки. К чему-то большему, чем поцелуй мы ещё точно не готовы. Решаюсь посмотреть ему в глаза и вижу, как он разглядывает меня. Так внимательно скользит по мне чёрными глазами, изучая словно в первый раз. Так смотрят люди, которым ты симпатичен. И моё сердечко сейчас совсем остановится. — Почему ты так смотришь? — Просто. — Ты только что украл мой первый поцелуй, а теперь "просто" смотришь? Это странно, но... Я знаю, что для тебя это ничего не значит, однако... — Мне не всё равно. – прерывает он меня, и его взгляд серьёзный, проникающий. Теряюсь, ведь эти глаза заставляют верить. Верить в эти слова, что бы они не значили. Долго смотрю в его бездну, а потом, падаю на кровать, устремляя взгляд в потолок. Манджиро незамедлительно следует моему примеру и так же утыкается черными глазами в потолок. И тишина. После всех откровений за сегодняшний вечер это было самым лучшим решением. Просто полежать рядом в тишине, пока у кровати одиноко и тускло светит старый торшер, а лунный свет падает на лица, делая их мраморными и не живыми. Красивыми, но не живыми. — Это не так легко, как просто сказать. — Я знаю. – поворачивает ко мне голову, и я делаю то же самое, смотрю на него, выискивая ответы. — Поэтому, придётся постараться. — Будет нелегко. – вспоминаю его фразу, тогда на площадке, при первой нашей прогулке, и говорю её так спокойно, с улыбкой. Он улыбается в ответ. — Я не боюсь. Продолжаю смотреть на него с улыбкой, пока его рука осторожно касается моей, а я сплетаю их в замочек, давая понять, что его прикосновения мне очень нужны. Сердце пропускает болезненный удар и меня покидает это спокойствие. В голове словно вспышкой появляется белая комната. От неё веет холодом. И тоской...

***

The Beach - the neighbourhood

Во всём огромном доме не было слышно ни единого звука, кроме шума воды, что своей низкой температурой лишь заставляла тело пылать и дрожать. Девушка медленно переводила взгляд с одной белой стены на другую, крепче обхватывая колени тонкими худыми руками. Серые от слез, что обесцветили когда-то фиалковые искорки, глаза, с черными кругами под нижними ресницами скользили так осторожно. Осторожность не была здоровой, как и вид брюнетки. Когда-то, двенадцать лет назад она сияла, так ярко, что ни одна тень не делала её менее заметной. Однако, все звёзды когда-то гаснут. И Рин погасла. Погасла ещё тогда, когда сошла с ума вслед за Манджиро. Дверь в ванную комнату медленно приоткрылась, а девушка не подала виду, что услышала. Она продолжала упорно сидеть в прохладной воде, лишь бы прийти в себя от недавней истерики. Майки всё разрушил. Майки её убил. Сано не спеша подошёл к ванне. Комната была огромной, и сама ванна стояла посередине. Посередине ненавистной белой комнаты, что не раз была свидетелем чужих слёз, криков, стонов и отчаяния. Он сел на бортик, внимательно разглядывая потерянное лицо любимой и потянулся к мокрым волосам, убирая прилипшие пряди с её лица, проводя большим пальцем по синим губам и с какой-то отдалённой виной заглядывая в глаза. В которые теперь смотреть было так же просто, как в зеркало. В их пустоте видишь себя. Свою пустоту. — Ты так замёрзла. – произносит он, с такой нежностью поглаживая большим пальцем её горячую щёку. Температура, кажется поднялась. Рин молчит. Она продолжает прожигать его своими глазами, а после лишь тянет к нему руки, затаскивая парня к себе в воду. Нависая над брюнеткой, он жадно впивается в синие покусанные им же губы, пока её тонкие пальчики путаются в чёрных жёстких волосах. — М-ах... Майки... – вздыхает она, как только его зубы цепляют нежную кожу шеи. Сано отстраняется, вновь внимательно глядя на неё. — Я плохой человек, Рин? – он вдруг наклоняется к её губам и продолжает смотреть в глаза. Они сейчас полны тревожности и непонимания. — Он смотрел не так... Майки медленно скользит руками по её телу, поднимаясь от бёдер выше, фиксирует их на тонкой шее и продолжает шептать прямо в губы. — Он даже почти не сопротивлялся. Он улыбался... Такаши улыбался, когда я душил его и смотрел так тепло! – глаза девушки распахнулись, когда она осознала, что сегодня вечером Майки не просто так пропал куда-то. Сегодня вечером он убил... Убил её брата. Сердце впервые за месяц так быстро застучало. Оно ломилось на свободу, обещая, что как только покинет хозяйку, той станет легче. Она уснёт и не будет больше тех страданий, что были пережиты за все эти годы. — Ты убил его... – с осознанием пришли слёзы, но они быстро скатились по щекам и больше не появлялись. Её слёзы высохли ещё два года назад. — Он не ненавидел меня, Рин! А я его убил... – с отчаянной болью в глазах прошептал он, сильнее сжимая горло, от чего брюнетка поморщилась и захрипела, но сопротивляться не стала. — Посмотри на меня с ненавистью... Ты ненавидишь меня, Рин? Я убил твоего брата. Ненавидишь?! — Я люблю... Тебя... — Ненавидишь?! — Я... — Ненавидь меня! Рин, ненавидь меня! Ненавидь меня! – кричал он, как не в себя, пока губы любимой становились всё синее, лицо краснее, а тело напряжённее. На её лицо капали его слёзы, а она вдруг улыбнулась. — Я так... Лю... Люблю тебя... Мой Майки... – Манджиро испуганно дёргается и замирает на пару секунд. Все они... Смотрели так же. С теплотой и любовью в глазах. И ни капельки ненависти. От этого лишь хуже. Громко закричав, он давит на её тело, заставляя погрузиться в воду с головой. Ещё несколько секунд она дёргалась, царапая бортики ванной ногтями и ломая их, пуская на поверхность пузыри воздуха, но в одно мгновение, её руки обмякли, как и всё тело и упали обратно в воду. Его пальцы больше не чувствовали под собой пульса, а воздух застрял где-то в горле. — Рин?... – тихо зовёт он, вытаскивая её из воды и прижимая ухо к груди любимой. Но её сердце всё же не освободилось. Оно уснуло, как и его хозяйка. Уснуло навсегда. По комнате проскальзывает всхлипывание, а после душераздирающий крик. Пока он, крича от безысходности прижимает её труп к себе, стены давят на него сильнее, и их белизна кажется темнее самой чёрной бездны. Разум тонет в этом запахе смерти, что преследует его уже не первый год и парень нежно целует её лоб, щёки, сплетает их руки в замок, но её рука не поддаётся. Он летит по трассе, и слышит её голос. Поворачивает голову и видит, как она смеётся рядом на соседнем сиденье. Зажмуривается, а когда вновь открывает глаза и смотрит в зеркало заднего вида, видит, как её бездыханное тело по-прежнему лежит на заднем сиденье. Море встретило своей необъятной ночной красотой и любимым спокойствием и свежестью. Когда лодка уже была довольно далеко от берега, Манджиро остановился, внимательно вглядываясь в воду. Но увидел в ней лишь отблески луны. Пару секунд потребовалось для того, чтобы взять тело любимой, подарить последний поцелуй и с дрожью во всём теле, отпустить, позволяя воде укутать Рин, забрать себе, утаскивая на дно и заполняя её своей солёной печалью. Сано лёг на спину, утыкаясь пустыми глазами в небо. Звёзды для него перестали сверкать и теперь казались бесполезными и раздражающими точками на чёрном полотне ночного неба. Шум воды создавал ощущение того, что Рин зовёт его, своим звонким смехом. Он закрывает глаза. Открыв, поворачивает голову и его омуты цепляют напротив лицо любимой. Она так же лежит на спине, сложив руки на животе и повернув голову в его сторону. Её тёплый взгляд режет своим мёртвым холодом, а улыбка сжигает всякий разум. Он навсегда похоронил её в этом море. Сделал свободной. Чтобы однажды она и ему показала свободу.

***

— Рин? – слышу встревоженный голос Манджиро и прихожу в себя, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Это было будущее? Наше с Майки будущее? — Рин, почему ты...? – двигаюсь ближе к парню, утыкаюсь носом куда-то в основание шеи и прижимаюсь всем телом, пряча свои слёзы. Майки замолчал. Замер, и даже, кажется, перестал дышать. Но уже спустя несколько секунд осторожно обнял меня, прижимая к себе, в то время как я продолжала беззвучно лить слёзы, не понимая, почему он не может быть счастливым? Почему будущее обязательно ранит? Почему зная каким жестоким и опасным будет Манджиро, я не могу перестать его любить? — Я всегда буду рядом. – шепчет он, видимо, осознавая, что это то, что мне сейчас так нужно. Закрываю глаза, выкидывая из памяти видение, но лишь сильнее погружаюсь в него, вновь и вновь запоминая его потерянный пустой взгляд.