Путеводная звезда

Сегодняшний день напоминал Даниилу один большой переполох как в его голове, так и вокруг него. Якорем во всём этом хаосе была только Аня. Если бы не она, то он бы давно сошёл с ума от множества поручений Тутберидзе, или от образовавшихся проблем с билетами, или от неудачных тренировок Усачёвой и Хромых за день до шоу. Обычное шоу, но мороки больше, чем перед Чемпионатом Мира. Всё же эта структура настолько хрупкая, что если в один момент хореограф расплывётся в тёплом закате, она просто-напросто рухнет. Именно поэтому Даниил всегда относился к своей работе с перфекционизмом высшей пробы. Перфекционизм был и тем качеством, которое он одним из первых полюбил в своей Анне Щербаковой. Даже множество появившейся в его ванне баночек на полке над раковиной, о большинства применений которых он не имел и понятия, были расставлены с филигранной точностью, при этом Аня не передвинула ни одной из его ванных принадлежностей. Раньше Глейхенгауз думал, что постоянные отношения в определённой степени могут нарушать твои бытовые привычки, но этого не произошло. Мужчина ожидал чуть ли не кардинальных изменений в собственном жизненном укладе с появлением в нём Анны. Но она вновь превзошла все его ожидания — она лишь немного приоткрыв дверь, тихонько вошла в его жизнь, принеся с собой спокойствие и тепло. А привыкнуть к хорошему очень лёгко. Даня привык к аромату свеже-заваренного кофе и к мягкой улыбке с «добрым утром» на губах, привык к тихим шагам за спиной и ощущению тёплых рук, обвивавших его, присваивающих себе. Привык к ней. Его квартира теперь, как и он сам, напитана её светом, её смехом и этой безоговорочной любовью. В редкие ночи Даня боится проснуться и вновь оказаться в холодной, словно безжизненной, и такой пустой квартире. Квартире до неё. Даже просыпается по ночам, чтобы прижать Щербакову к себе, целуя в висок. Почувствовать — живая, тёплая и реальная. Поэтому Даниил стал быстрее возвращаться домой, чтобы встретить её уставшую после учёбы или тренировок, чаще всего с огромным пакетом продуктов в руках, как бы говоря «знаю же, что сам бы ты не позаботился о еде». Вот и сейчас, пока он бегал с множеством ненужных никому бумаг, Аня уже собрала его чемодан, не спрашивая надо ли. Потому что видела, что весь день её возлюбленный носится, как белка в колесе, ему уж точно не до сборки вещей для поездки в Ташкент. За восемь лет ненароком уже замечаешь, что мужчина предпочитает брать в поездки: костюмы больше предназначены для высоких соревновательных стартов, а не шоу, поэтому неизменными остаются кожаная куртка с кучей вариаций тёмных футболок, пропитанная его горьким, успокаивающим её разум после прокатов парфюмом, и несколько уютных толстовок тех же тонов. Сейчас ей даже не верится, что ещё полгода назад Даниил Глейхенгауз был для неё просто мечтой, как воздушный змей, который так и норовил ускользнуть сквозь пальцы, покоряя бескрайнее небо. И Аня влюбилась в эту мечту. И то, что её мечта шаг за шагом приобретала реальные черты, было шансом один на миллион. Хотя девушка всё также оборачивается по сторонам внутри себя, боясь, что всё расплывётся, как сон поутру. Мужчина приходит домой весь взъерошенный, его глаза полны негодования, так как в аэропорту они должны быть уже через сорок минут, но всё, как всегда, идёт не по плану. В доме даже тихо, слишком тихо, неприятное воспоминание из прошлого. Оно тает льдом, когда Щербакова выходит из спальни и ставит его чемодан рядом со своим, чтобы после так доверчиво прижаться к его груди, грея ладошками спину. Не говорит ни слова, лишь кивает на часы и на его куртку, проводя пальцами по плечам, чтобы поправить сбившейся от бега воротник. Аэропорт для каждого является тем самым шумным гостем, с которым хочется расстаться как можно скорее. В первый раз поездки в новом для них амплуа, тогда они были не так долго вместе да и должны были скрываться, следить за каждым движением в сторону друг друга, а на этот раз всё иначе. Свобода, как много всего сокрыто в одном слове? И как не перейти границу, если она вообще может существовать в этом понятии? Даня, определённо, чувствовал себя свободнее, обнимая Аню за плечо, и с улыбкой шептал ей на ухо: — Представь, чем скорее всё закончится, тем быстрее мы будем в лучах тёплого солнца на каком-нибудь пляже… — уехав из дома, он заметно расслабился, чувствовал эту свободу, как первый полёт чувствует птица, и ей очень хотелось разделить это чувство с ним. — А ты уже говорил Этери, что мы собираемся?.. — её пальчики сложились во что-то на подобие самолётика и пикировали ему в плечо, вызывая смешок. — А-то ж надо отпуска оформить. — Сказала так, будто я собираюсь увести тебя, чтобы принудить к чему-то непристойному. — его губы слегка приподнялись в усмешке, когда Аня прижалась к нему. — Почему сразу принудить? Всё на добровольной основе. — её улыбка слишком притягательная, но при этом на щеках даже теперь присутствует румянец, делая её ещё очаровательнее. Глейхенгауз целует её в макушку, подталкивая вперёд. На этот раз их даже провожает множество фанатов в аэропорту, хотя на таких поездках это редкость, да и журналистов как-то больше, чем обычно. Несмотря на множество глаз он не отпускает её руки, на удивление, слышит поздравления с разных сторон в их адрес, на что Аня мило опускает глаза. Щербакова всё-таки останавливает Даниила у некоторых фанатов, дабы дать автографы ребятам да ответь на пару вопросов журналистов, которые сыпятся и в его адрес. — Аня, это правда, вы действительно состоите в отношениях с Даниилом? — микрофон чуть ли тыкается ей в подбородок, эти каверзные, личные вопросы всегда кажутся чем-то мутным. Для Ани личное всегда то, что немного сбивает с толку, поэтому она молчит, подбирает слова, но Данин голос отвлекает её от процесса. — Я официально заявляю, что мы с Анной Щербаковой состоим в отношениях, но это никак не повлияет ни на её спортивную карьеру, ни на мои тренерские обязательства. — звучит чётко и спокойно отвечает, отрезая все пути к дальнейшему развитию этой темы. — Да, Даниил Маркович, недавно, на Чемпионате России все три ваши подопечные забрали себе каждый из пьедесталов, и это определённо достижение. А какое ваше главное достижение? — Анна. — уголки его губ слегка приподнимаются в ответ на Анину счастливую улыбку, потому что это звучит даже глубже и сокровеннее, чем каждое признание в этом мире. И теперь уже она тянет его к лифту, услышав в объявлении номер их рейса. Выдыхает лишь когда видит знакомую рыжую макушку, а уже после и остальной тренерский штаб. — Счастливые часов не наблюдают. — первое, что слышит Щербакова из уст лучшей подруги. Рядом стоящая Камилла лишь укоризненно качает голой в сторону Трусовой, нежащийся в объятиях Кондратюка. Аня лишь иронично поднимает бровь на эту милейшую картину и всаживается рядом с Даней. Решив не доставлять Саше удовольствия властвовать своим юмором, Аня отвечает ей с той же интонацией: — Вы ж ещё вчера должны были улететь, чего, как ты говоришь, припёрлись сегодня? — А мы ещё вчера не упёрлись. Потому что кто-то забыл проверить билеты в базе, да, Маркуша? — толкнув, Кондратюка локтем резюмирует Саша. — Картошку пожарить — Марк, билеты мониторить тоже Марк, прекрасно. «Марк, ты либо бессмертный, либо дурак. И я склоняюсь ко второму варианту». — думает Аня, смотря на покрасневшее лицо Саши. — Ты сейчас намекнул, что я ничего не делаю, я тебя правильно услышала? — с издёвкой произнесла Саша, водя ноготком по щеке парня. — Да нет, просто мысли вслух, я ж знаю какая ты у меня трудяшка. — с улыбкой произнёс Марк, смотря как Аня машет руками в подсказках за плечом его девушки. — Ладно, я притворюсь, что оглохла в тот момент. — все понимали, что Марку просто повезло, после Саша переключилась на Аню, и он окончательно выдохнул. — И в следующий раз служба спасения Щербаковой тебе не поможет. В этот момент лежащий на подлокотнике сидения телефон Ани активно завибрировал, привлекая всеобщее внимание. «Мама» горящие на дисплее заставило закатить глаза, потому что ничего, кроме очередной лекции ожидать не стоит. Саша взяла в руки её мобильный и сняла трубку: — Да, здравствуйте, тётя Юля. Это Саша. Хотите с Аней поговорить? — Щербакова активно замахала руками в знак протеста, а Даня положил ей обе руки на плечи. — Она здесь. С сидящей улыбкой, Саша передаёт Ане телефон, а после скромно шепчет: — Месть всегда подаётся холодной, Аннушка. Аня выдёргивает из её рук телефон и три секунды молчит, а после натягивает на губы улыбку, пока Даня подвигается ближе, чтобы хоть что-нибудь услышать. — Здравствуй, мама. — после чего Аня молчит где-то секунд тридцать, а её улыбка меркнет на глазах. — Да-а-а. До свидание, мама. — Вот это я понимаю, душевный разговор мамы и дочки, аж всплакнуть захотелось. — фальшиво утёрла слезу рыжеволосая, но увидела ещё один укоризненный взгляд от Ками. — Ладно-ладно, я ж по-дружески. — Так что она тебе сказала, Ань? — осторожно поинтересовалась Валиева, видя напряженный взгляд хореографа. — Что готова любезно перевезти мои вещи из Даниной квартиры обратно домой и надеется, что я одумалась. — закатывая глаза и ближе прижимаясь к Глейхенгаузу, горячо проговорила девушка. — Не знал, что твоя мама работает в службе доставки, удобно. — серьезно сказал Кондратюк, и Саша не удержавшись рассмеялась. — Марк, не доводи до греха. — хлопая ресницами в сторону молодого человека, произнесла Трусова. — Понял. — кивнул тот и достал из рюкзака, сделанные девушкой с утра, бутерброды. — Антракт, все в буфет. Даня, конечно же, понимал, что разговор с мамой не мог не повлиять на его возлюбленную. Да и это было заметно невооружённым глазом по понурым плечам и тёмным прядям, что спадали занавесом. — Так не пойдёт, Аня. — он одним движением поднял её с сидения, — А ну-ка, иди ко мне. — и приземлил к себе на колени. Этери делала вид, что увлечённо листает что-то в своём телефоне, а Дудаков вообще уснул. Поэтому Аня со вздохом уложила голову на плечо возлюбленного, глядя на того снизу вверх. — Дань, когда-нибудь, всё же станет нормально? — когда она посмотрела на так, он как никогда почувствовал ответственность за всё, что происходит. К сожалению, не всё всегда зависит от людской воли, и их случай был как раз из таких. А когда ты не можешь контролировать ситуацию, то не можешь предугадать ни одного из исходов. И всю эту ситуацию с Аниными родители ни Даня, ни сама Аня как-то контролировать не могли. Он бы очень удивился, если бы девушка просто смирилась бы, это не в её характере. — Не думай об этом сейчас, хорошо? — его губы легонько прижались к Аниной щеке, а руки сильнее сжали талию, устраивая её по удобнее. — Откатаем все программы и махнём с тобой наслаждаться отдыхом. Даниил даже несколько мечтательно выдохнул, но напоролся на абсолютно не мечтательный взгляд Этери: — Лично у меня оформление об отпуске ещё никто не брал. — с чувством собственного превосходства проговорила Тутберидзе. — Не волнуйся, как приедем, я лично запрошу. — кивнул Глейхенгауз в сторону женщины, прежде чем они услышали объявление о готовности борта к отправке.

***

В Ташкенте было ощутимо жарче, чем в Москве. Хотя Даня это сбрасывал на множество багажа в его руках. Одно дело, когда это багаж твоей дамы и собственный, а другое — когда Марк всунул надбавку в виде множества сумок своей пассии. — Кондратюк, напомни, когда это я нанялся тебе в дворецкие? — впихнув вещи парню в руки, выпалил хореограф. — Так вам же не привыкать, Даниил Маркович, вы каждое соревнование в таком состоянии. — подтрунила тренера Саша, кладя руку на плечо своего возлюбленного. — Вы так подходите друг другу, прямо жить невозможно. — Даня не любил оставаться в долгу и улыбнувшись, покачал головой в их строну. — Да я день их свадьбы красным крестом в календаре отмечу с надписью «конец света». — подхватила Аня, пока Даниил обвил руками её талию, положив подбородок на покатое плечико. — Тогда вы, Даниил Маркович, тоже сначала женитесь, а потом руки распускайте. — с издёвкой поддел мужчину Марк, но вдруг почувствовал удар по затылку и обернулся к Саше. — Ай, за что? — Для профилактики, много умничаешь. — с милой улыбкой ответила та, а после всё-таки коснулась губами его щёки. — Благодарю за своевременность, Александра. — промолвил с улыбкой от девичьего действия Глейхенгауз. Марк всё-таки насупился от того, что девушка, мало того, не оценила его подкол в сторону новоявленной пары, так ещё и прописала неформальные санкции: — Иногда надо мной витает мысль, найти кого-нибудь помягче, чем ты. — пробурчал Кондратюк с сведёнными друг к другу бровями. — О, с твоим невероятным чувством юмора, милый, я бы давно бы купила верёвку и повесилась. — потеревшись об его щёку носом, усмехнулась Трусова. — Не могу доставить тебе такое удовольствие, потому что гораздо приятнее будет докучать тебе всю нашу совместную жизнь. — улыбнулся ей в ответ молодой человек. Почему Марк оставался с ней несмотря на некоторые мелкие недомолвки и не самый сахарный характер? Потому что любил. Именно такой, он просто не мог представить её другой, это бы была уже «Русская Ракета», а ему не нужна Джульетта, да и он не Ромео. Когда Саша злиться, то от неё летают искры, что лишь увеличивает его желание следовать за ней. Кондратюк всегда любил драйв — Александра его живое воплощение. Пока все фигуристки сияли звёздами в этой солнечной системе фигурного катания, она была Солнцем. — Пока что, Кондратюк, тебе стоит следовать за ней на выход из аэропорта и побыстрее, будь любезен. — услышал парень голос Даниила за спиной. Хореограф ещё при посадке заметил, что сегодня Аня, несмотря на полные воодушевления очи, понемногу засыпала. Он бы взял её на руки, если бы не чемоданы, поэтому пока ей приходилась обходиться лишь его сильным плечом. Аня слишком переживала из-за родителей, если слово «слишком» может быть уместно, и Даня, естественно, ловил все колебания её души на себе, как бы хорошо девушка их не скрывала за любящим взглядом. Конечно, ему самому хотелось вернуть нормальные взаимоотношения с её родителями, хотя он до сих пор не мог на сто процентов понять такой бурной реакции. Они жили вместе всего-то неделю, но Даня ни разу не словил себя на том, что его как-то беспокоит их разница в возрасте, Аня тоже по этому поводу ничего не заявляла. Наоборот, девушка в некоторых вопросах опережала его по зрелости, что зачастую было причиной общего веселья. Большая часть его жизни была наполнена тяжестью, а фигуристка ко всему относилась с удивительной лёгкостью. Бабочкой летала по его квартире, как будто он станет счастливее от каждой убранной пылинки. А после садилась за его компьютер и в поте лица писала курсовую. Благо, что на знакомую ему тему, и каждое скромное «Дань, мне нужна помощь» вызывало тёплую улыбку, всё-таки желание быть ей нужным всегда в нём присутствовало. Хотя это проявлялось и в более простых вещах. Например, помыть посуду, чтобы Аня отдохнула после поздних мучительных пар. И потом она вновь тихо пройдёт на кухню, чтобы обвить его руками и уткнуться носом между лопаток, вызывая тихий смех, и твёрдо заявит, что готовить ужин будет сама. Даня ещё до начала их отношений уяснил, что спорить с Аней бесполезно, стоит только вспомнить Чемпионат России два года назад. Он был убеждён, что ей с вероятностью девяносто девять процентов нельзя выходить на лёд, но ведь Аня его совершенно не слушала. Причём, это было впервые за практически всё время их совместной работы. Просто его возлюбленная по натуре боец, а вот у него тогда чуть ли не все нервы истратились. Хотелось просто выбежать на лёд, забросить эту упрямую девчонку к себе на плечо и унести как можно дальше от катка. Так мало того, что вышла, так и ещё откатала на максимум, да даже выше. Просто вырезала коньками себе эту золотую медаль. Поэтому сейчас Глейхенгауз относился ко всему несколько легче, чем Щербакова. Как будто лимит нервозности был исчерпан ещё в день рокового проката. Но приближаясь к отелю, он всё-таки прибавил шаг, понимая, что пройдёт ещё минута другая, и Анюта будет готова отрубиться прямо в вестибюле. Мужчина предпринял попытку одним из первых придти к стойке администрации, но Этери с Камиллой оказались проворнее. — Подождёшь здесь? — ответ и так был очевиден, поэтому он просто перебрал пальцами несколько тёмных прядей, получая Анину лёгкую улыбку. — Я быстро. Но, к сожалению, обстоятельства зачастую на нашей стороне, и выполнить обещание становится труднее, чем предполагалось. Потому что у Этери какое-то обострённое чувство контроля. — Будьте добры ключ от номера. — обратился хореограф к администратору, но тут же был прерван. — Да, Даня, Даша как раз согласилась пожить эти несколько дней в одном номере с Аней. — Замечательно, но в нашем с Анютой номере только два спальных места, не могу же я положить Усачёву на пол. Это жестоко, тебе не кажется? — мужчина взял предложенный ключ прошёл мимо женщины с еле заметной улыбкой. Аня в очередной раз благодарила вселенную за понимающий характер Дани, который поставил её репетицию на самое позднее время, оставив высыпаться в номере. До сна у неё даже не было сил, чтобы сказать ему банальное «спасибо», не то что поцеловать. Проснувшись, девушка попала взглядом прямо на записку с указанием времени обеда, куда она всё ещё успевала. И, похоже, её мужчина бессовестно украл её способ заботы, разложив вещи из чемодана по по полочкам, а на стуле оставил излюбленный и много чего повидавший спортивный костюм кремового оттенка. Войдя в зал и наконец-то отыскав глазами родные черты лица, Аня уяснила одно — Загитова прямых намёков не понимает, первая ложка раздражения упала в негу бывшей расслабленности. Хорошо, что хоть сидела через место, которое по видимому Даня занял для неё самой, а не рядом. Даниил выглядел таким домашним и родным в простой светлой футболке, её она уложила в его чемодан в последний момент, подумав, что стоит несколько разнообразить его гардероб в поездке. Машет ей с приветливой улыбкой — и в голове снова возникает фантом первой встречи. Слишком яркое воспоминание для такой давности, или же дело в том, что Даня всё тот же. Теперь ей слишком хорошо, чтобы нервничать из каких-то мелочей, особенно когда хореограф лёгким движением отодвигает для неё стул. — Ань, поздновато же для спячки. — напротив очень кстати расположилась Саша, чьи ноги покоились на Чемпионе Европы. — Вы б не выматывали так нашу девочку, Даниил Маркович. — где-то сбоку помидором поперхнулась Загитова. — Саш, не надо сравнивать наши отношения с вашими. — прикрывая глаза, покачала головой Анна, ну Саша была бы не Сашей, если бы слегка не воспользовалась этой темой. Даня подвинул к возлюбленной поднос со всеми её любимыми яствами, от количества этой еды девичьи глаза увеличились в два раза: — Дань, ты уверен, что это мне? — одна плошка плова займёт весь её желудок, но Даниил лишь придвинул её ближе к столу, попутно погладив коленку. — Конечно, ты же ела со вчерашнего обеда. Я даже отыскал у них мороженое. — Вот всегда путь к сердцу находишь, как только удаётся? — сжав его лежащую на столе тёплую ладонь, рассмеялась фигуристка. — У нас с ним пожизненный контракт. — ответил мужчина, наблюдая за началом исчезновения еды с её тарелки. Вечерняя тренировка перед шоу прошла не так радостно, как могла. Всегда получавшейся на отлично тулуп вдруг выходил через раз. Даня молча прижал её к себе, слегка поглаживая пальцами плечи через тонкую ткань платья. — Пойдём-ка, надо немного перестроиться. Она не знала, куда именно Даниил её ведёт. Да и было ли это важным. Ей просто нравится следовать за ним. Разглядывать со спины, чуть ли не любоваться, как любуются лесом, что бежит вслед за поездом. Тёплый ветер приятно обдувал кожу, принося с собою аромат листвы. В голове возникла картина, как они всей семьей гуляли по тому самому парку около Аниного университета. В глазах немного защипало, но тёплая ладонь заставила поднять глаза на мужчину, стоящего напротив. И вновь кивок. Слова излишни. Даня просто поднял её на руки и, присаживаясь на поребрик, опустил к себе на колени. Двумя руками обрамил девичий лик, убирая с него длинные тёмные волосы. И смотрел, долго, изучающе, так любяще, что дыхание на секунду сбилось. И даже если бы могла, она б не смогла покинуть его. Кто бы что ни говорил, для неё любовь уже неизбежна. И пусть эта любовь хоть сто раз будет пропащей — лучше пропасть в ней, чем жить так, как до встречи с ним. Жила ли она тогда вообще? Молчание. Люди так боятся, что оно поселится между ними. Как будто от них ничего не зависит и виной всему лишь долгая струна тишины. Для Ани же это было спасением. Просто на пару минут обрести покой рядом с ним. Почувствовать себя только любимой девушкой, и больше никем. — Не терзай себя, прошу. — заглядывая ей в глаза, шепчет Глейхенгауз, пытаясь хоть на толику утолить эти изводящие её душу мысли. — От этого ничего не изменится. — Когда-то я думала, что ничего не изменится. — её пауза была несколько нервной, во всяком случае для него. — А теперь мы сидим тут вместе под тёмным небом. Тёмное небо их вечная тема. Когда кажется, что всё сокрыто непроглядной тканью ночи, но стоит возвести взгляд к небу — путеводная звезда укажет тебе, что свет гораздо ближе, чем ты можешь себе представить. — Иногда самое реалистичное может кому-то казаться несбыточным. — вдыхая аромат цветочного шампуня в её волосах, произнёс хореограф, получше завернув девушку в собственную куртку. — Замёрзла? — Нет, — Аня все же покрепче прижалась к нему. — С тобой тепло. Возвращаться в шумный, полный людьми, зал после вечерней тиши было неприятно. Также чувствует себя люди, которые хотели провести вечер с чашкой чая, а попали на пропахшую спиртом вечеринку. Всё кажется чужим и родным одновременно. За бортиком проще. За бортиком есть Даня, который разминает слегка напряжённые плечи сильными пальцами. Держит за руки, наблюдая за тем, как она расслабляет ноги, прыгая. Их глаза на секунду встречаются на вершине, но тут же расстаются, когда приходит момент приземления. Это уже как ещё один ритуал: пара лёгких шуток с горячим дыханием на щеке, прикосновения одних лишь рук. Эти полчаса до проката они всегда проводят вдвоём. Пока что всё, что Даниил позволяет себе — это поправить молнию на её платье цвета выдержанного вина. Аня полностью погружена в музыку, звучащую в наушниках, кажется, это он подарил их после позапрошлой победы на Чемпионате России. Просто она вскользь упомянула, что прошлые уже не те, а он просто услышал. Ягудин уже по состоявшиеся традиции будет произносить речь, а Татьяна Анатольевна будет лишь изредка комментировать всё происходящее откуда-то сверху. Значит игра началась. Игра, в которой Анна поистине королева. Как только они оказались в зале, Щербакова внутренне собралась — туз в её рукаве. В этот раз Даня в отличие от неё мог немного расслабиться. Потому что шоу по большей части сделано для самих фигуристов, дабы дать им насладиться собственными номерами. Да и чем дальше они находятся от Москвы, тем легче вожжи. Он вполне доволен новыми номерами Саши и Мориса, Ками тоже откатывает программу на высоте. Хромых всё же спотыкается на том же месте, что и на тренировках, вынуждая его хлопнуть ладонью по стойке. А вот Даша собралась, конечно, в абсолют это не возвести, есть над чем работать, но всё лучше, чем можно было ожидать. Прокат идёт словно на одном дыхании. Потому что Аня не ощущает собственные вдохи, погружаясь в породнившуюся композицию. В каждом номере заложено, что-то своё. Сюда они оба вложили путь друг другу, не так давно напоминавший непроходимый лабиринт. А сейчас Даниил, как и всегда, встречает её по окончании проката с улыбкой на губах, готовый заключить в свои объятья, спрятать от всех проблем. По его счастливому она понимает, что всё получилось, и даже сегодняшний злосчастный тулуп попал ей в руки резвой птицей. Сколько она в его объятиях? Пять минут, десять? Или уже пролетела вечность? Со льда слышится весёлый голос Ягудина, лишь слегка разрушивший их момент: — Вот, что значит любимая ученица, да, Даниил Маркович? — прерываясь на пару смешков, он подъезжает к ним. — Вообще, я от лица всех хочу поздравить вас с новым, теперь совместным путём, так скажем… — Спасибо, — Даня сжал руками её плечи, попутно накинув на них куртку. — я считаю, что с этим мне уж точно повезло. — И, конечно же, Анечка, с очередным золотом Чемпионата России, Глейхенгаузу уж точно повезло, отхватил себе чемпионку. Аня улыбнулась, кивнув Алексею, прежде чем повернуться лицом к Дане и прижаться ещё ближе, слегка вытянув губы. Тот усмехнулся на этот невинный жест, прежде чем на пару секунд накрыть её уста своими. — Наконец-то. Хоть поцеловались… От радости. — прогремел весёлый голос Татьяны Анатольевны в микрофон с верних рядов. — И вы полностью заслуживаете это счастья, столько вы вместе прошли. Даня, ты только береги Анечку. — Спасибо! — кричит Даня на пару с Аней, которая складывает руки в полюбившемся всем сердечке. Как быстро напряжение может смениться лёгкой радостью, и, возможно, человек этого даже не заметит. Если ещё двадцать минут назад состояние Ани его действительно беспокоило, то сейчас она была такой беззаботной, как пару дней назад. Кружила вокруг него, обвивая тонкими проворными руками со спины, звонко смеялась — наконец-то отпустила себя. — Теперь жить без меня не можешь? — Глейхенгауз сплел свои пальцы с её, к слову, его лишь забавляло то, как Этери закатывает на это глаза. — Просто хочу привязать себя к тебе всеми возможными способами. — утыкаясь носом в его волосы, выдыхает Щербакова. Даня замирает. Но всё также методично поглаживает кисти её рук, прежде чем прижаться к одной из них губами. Веселье в его зрачках сменилось тихой любовью. Аня опускается на лёд перед тем, как увести его за руку в номер. Потому что толпа занимает слишком большой объём в пространстве, давит субординацей. А в номере их только двое и колышущиеся от сквозняка занавески. Сумерки из окна выглядят привлекательнее, чем свет уже не новой лампы. Не дав переступить порог, сильные руки подхватывают её под коленками и спиной, заставляя от неожиданности вцепиться руками в его шею. — Надо же мне поухаживать за тобой. «Как будто ты раньше этого не делал». — думает Аня, когда возлюбленный аккуратно приземляет её на кровать, не разрывая контакт глаз. Тихая любовь. Да, именно так Аня бы охарактеризовала его чувства. С самого начала они были такими: тихими, но до невозможного глубокими, безграничными, но не удушающими. Лажать у него груди слишком хорошо, слишком спокойно для бушующей проблемами реальности. Момент стоящий дороже всех медалей, что одиноко висят в брошенной ею комнатке семейной квартиры. — Знаешь, иногда я ловлю себя на мысли, что ожидание этого момента было слишком долгим, но потом понимаю, что именно сейчас всё так, как надо. Не завтра. Не вчера. И даже не восемь лет назад. А именно сейчас. — его голос так хорошо сочетается с тишиной, как будто они неотделимые части одного прекрасного целого. — Времени бывает много, а бывает мало, но будет ли нам его достаточно? — положив подборок между его рёбер, с нежностью в глазах интересуется Аня, водя пальцами по его широким плечам. — У нас впереди целая жизнь, любовь моя. Так что не беспокойся. Поспи. — целует её в макушку, поправляя ткань одеяла, и легонько проводят по щеке, получая последнюю на сегодня улыбку. Когда Аня окончательно проваливается в сон, Даня мягко целует хрупкое плечико, аккуратно убирая несколько прядей с её лица, а после встаёт с кровати. Опирается на подоконник и долго смотрит на безмолвную ночную улицу, на секунду оборачивается, чтобы вновь взглянуть на подрагивающие в дреме девичьи ресницы и слегка приоткрытые губы. Его покой сокрыт в ней. И его обязанность подарить его ей. Аня доверила ему самое сокровенное, своё беззаветно любящее сердце, какое есть у неё одной. Поэтому в эту минуту он принимает решение, что ему просто необходимо снова поговорить с её родителями, по-другому Анина душа будет всё также терзаться в разрыве. На это чуть ли не физически больно смотреть, потому что каждую каплю её боли Даниил ощущает, как горящий воск на коже. Похоже, что такое же происходит и с Анной, потому что когда Даня ложится обратно, её рука тут же находить своё место на его тринадцатом ребре, а носик трётся об плечо, но девушка всё ещё спит. В голову приходит мысль, что лучше поговорить с семейством Щербаковых без самой Ани, уменьшая риски последствии очередной возможной нервотрёпки. Обрести покой: забыть обо всём, кроме неё.