Мой дорогой учитель

Будильник резко выдернул меня из сладких сновидений. Я устало протянула руку и с силой хлопнула по кнопке выключения. Потянулась, приоткрыла левый глаз и посмотрела на окно. Сквозь черную портьеру пытались пробиться первые лучи солнца, но плотная ткань важно стояла стеной, не впуская наглых гостей. Я привстала с кровати и посмотрела на время. 05:45. — Я справлюсь… — прикусила нижнюю губу до крови от страха. Сегодня я должна была отправиться в новую школу, одну из лучших в Киото. Отголоски неприятного прошлого засели в моей голове. Всю ночь было тяжело сомкнуть глаз из-за навязчивых мыслей отвержения. Случайно прокусив побелевшую от силы зубов губу, сжала ладони в кулак. Опустила взгляд вниз и заметила, как алые капли оставляли изящные узоры на белой пижаме. Ну да, конечно. Чувство тревоги сжирало меня изнутри. Впустив пальцы среди запутанных прядей, я до боли сжала волосы. — Вот блять! — резко вздрогнула от гнетущего вопля телефона. — Алло, мам, а ты почему не спишь? — Доброе утро, моя девочка, как ты там? — с тревогой интересовалась она, явно забив на мой вопрос. — Не хочу тебя разочаровать, но у меня на часах 05:50 утра, я сижу в пижаме и занимаюсь самобичеванием, — плюхнувшись на кровать, я положила руку под голову и прикрыла глаза. — Пожалуйста, Адель, найди себе друзей в новой школе, ты знаешь, мы с папой очень переживаем за… — Конечно, мама, — не дав ей закончить, резко отмахнулась от её навязчивых слов. Сама знаю! Я сама переживаю не меньше! Мама тяжело выдохнула, сухо попрощалась и повесила трубку. Надо будет извиниться перед ней.

***

Я шла по узкой безлюдной улочке, заостряя внимание на каждую утонченную деталь: манящее пение птиц, небо нежно розовой тональности, в строгом порядке посаженные деревья. Эти новые для моих глаз картины до чертиков вдохновляли. Не заметив, я остановилась и тупо смотрела на бесконечное небо. Где-то высоко летали крикливые птицы, созывая своих собратьев на какой-то безумный танец с ветром. Они кружили над моей головой, как будто предостерегая о чем-то. Я бы тоже хотела иметь крылья. Хотела бы также беззаботно летать над головами глупых людей, петь красивые песни и дышать свободной грудью. Хотела бы почувствовать силу ветра… — Эй! С дороги! — внезапно повалилась на бок, но мое падение смягчила чья-то вовремя подложенная рука. — Что проис… — попыталась нащупать рукой очки, предательски слетевшие во время падения. Правым ухом услышала режущий звук проезжающей машины. Ладно, черт с ней, с машиной! Но я нихера не вижу без очков! Чуть ли не сдирая ногтями асфальт, в полной дезориентированности пыталась найти утерянную вещь. — Поднимайся, — приказным тоном прошипел незнакомец. Мужчина, это я определила точно. — Простите, но я ничего не вижу… — из глаз хлынули непослушные слезы. Представляю, как жалко выглядела со стороны, но я блять без очков, как без глаз. — Тц… — спаситель аккуратно придержал мои локти и поставил на ноги. Дотронулся до моей руки, разжал ладонь и вложил в неё знакомую прочную дужку. Рукавом вытерла слезы и надела очки. Взглянула на незнакомца. Тот стоял с нечитаемой для моего глаза миной, тусклые синие глаза с глубокими мешками под ними устало оглядывали меня из полуопущенных век. Я рассматривала утонченные черты его лица. И что было для меня более странно, даже без капельки смущения. Думаю, каждый бы понял меня. Для меня смотреть в глаза человеку, разглядывать его лицо, наверняка доставляя дискомфорт, — прямое и наглое вторжение в личное пространство. Сама это просто ужас, как ненавидела. Но почему же сейчас я не могу оторваться? — Хватит пялиться, — безразлично выпалил тот. — По сторонам не учили смотреть? — Простите, я думала, эта тропинка безопасна, — низко поклонившись, принялась собирать выпавшие из сумки учебники. — Старшая Гайдай, — задумчиво проронил тот. — А, да, я не местная и… — подняла глаза, но незнакомца не заметила. Оглянулась и увидела лишь удаляющийся силуэт. — Истукан.

***

Первая, ну конечно. Ещё один повод для ненависти. Решив пока не занимать место, я стояла у окна и разглядывала, как медленно подтягивались ученики в школу. Казалось, это моё проклятье — наблюдать за всем со стороны. Кто-то шел и громко смеялся, кто-то крепко держал за руку свою вторую половину, кто-то бежал с друзьями на перегонки, пытаясь во время забега состроить неуклюжую рожицу, а кто-то — я, Адель Престон, одинокая «безмозглая», «ничтожество» и ещё как-то там на гнилом языке одноклассников. Волновало ли это меня? Уже давно нет. Хотела бы избавиться от этого клейма? У меня встречный вопрос, кто я без него? — Добрый день? — оглянулась на вырвавший меня из раздумий голос. — Престон? — Здравствуйте, Ямада-сэнсэй, — я низко поклонилась вошедшему директору. С ним мы познакомились задолго до моего визита. Зная его только по переписке, я уже с легкостью отметила, что он умный, вежливый и начитанный мужчина. Даже его привлекательная внешность говорила сама за себя. Могучие густые брови, правильные черты лица, бездонные глаза цвета самого чистого моря. На нем прям зияла надпись: самый умный и самый статный. — Можешь обращаться к учителям, как тебе удобнее, Престон, — усмехнулся тот. — Я заранее предупредил всех преподавателей, что ты новенькая и тебе можно использовать привычный европейский слог. — Спасибо Вам, мистер Смит, — от привычного, как выразился Эрвин, обращения к Старшему напряжение немного ушло, но я всё ещё была насторожена. — Конечно, всегда рады иностранным ученикам. Мы учим их ровно настолько же, насколько они учат новому нас, — задумчиво проронил тот и уставился в окно, где сейчас кричали спешащие в школу ученики. — Что Вы имеете в виду? — блять, я же и так прекрасно знаю, что он подразумевает, зачем я пытаюсь продолжить диалог. — С иностранными учениками всегда интересно. Они вносят в наши жизни свою культуру, законы и манеру поведения. Общения, в конце концов, — Эрвин загадочно улыбнулся и посмотрел мне в глаза. — В-Вы правы, мистер Смит, — смущенно увела взгляд в сторону. В его взоре я видела отражение бездонной тяги к знаниям, горящий огонь интереса к новому подопытному. Надеюсь, обойдемся без экспериментов. — Откуда Вы? — мы же уже это обсуждали. — Сент-Хеленс, мистер Смит, — всё ещё не в силах поднять глаза. — Да, верно… Сент-Хелес, — он говорил со мной в довольно легкой мечтательной манере, но мне почему-то было не по себе. Я была все также насторожена. — Красивое место. По правде сказать, это место тянет своим спокойствием и в каком-то смысле свободой. Почему Вы решили перевестись? Думаю, была довольно веская причина, чтобы покинуть такое прекрасное место. — У меня были некоторые проблемы, мистер Смит, — вот он и начал ковырять мои незажившие раны. Эрвин держался гордо с заведенными за спину руками, что показывало его власть, твердость и уверенность. — Под силу ли Вам будет освоить учебный материал? Я не слишком осведомлен, но резонно будет предположить, что программы обучения у нас довольно разные. — Я справлюсь, можете не сомневаться в моей усидчивости и тяге к знаниям, сэр… — пожалуйста, хватит. Это он меня так оценивает? — Эрвин, хватит её пытать! — в аудиторию ворвалась женщина с сумасшедшими сверкающими глазами и небрежным пучком на голове. От неё исходила бешеная энергетика, от чего я стала чувствовать себя ещё более жалко. — Я Ханджи! Ханджи Зоэ то есть! Преподаватель биологии в стенах этой тусклой школы! — Адель Престон, мисс… — я учтиво поклонилась. — Адель?! Какое прекрасное имя! — она в мгновение приблизилась ко мне и до боли сжала заледеневшие от напряжения пальцы. — Руки холодные… Ханджи проронила это с долей загадочности в голосе, уже более спокойно отпустила меня, приуменьшив энтузиазм, аккуратно поправила очки и взглядом обратилась к Эрвину, который все это время пристально наблюдал за действиями активной брюнетки. Не знаю, что она ему ментально нашептала, но директор слегка прокашлялся и принял более расслабленную позу. Мне показалось, или даже морщины слегка разгладились на его лице. — Адель, не будем тебя мучить, у тебя будет свой куратор первое время, пока ты полностью не освоишься здесь, — он отошел от двери, впуская ещё одно новое для меня лицо. Стоп, я его уже видела… вот черт. Истукан! — Мистер Аккерман. Слово «мистер» он выдавил от непривычки ненатурально. И вот я вновь смотрю на моего загадочного спасителя, без тени смущения заостряя внимание на его приятных чертах лица. Он лишь недовольно фыркнул и прошел к учительскому столу, раскладывая необходимые для занятия учебники. — Мистер Аккерман может показаться довольно неразговорчивым, но он поможет тебе, если вдруг у тебя появятся вопросы, — презентовал мне учителя Эрвин. Тот не слушал, просто уныло копался в своей сумке, как будто и вовсе ничего не искал. Я ему настолько отвратительна? Или он просто не любит пустую болтовню? Тяжело с тобой будет. — Он… — Преподаватель зарубежной литературы, — спокойно проговорил Аккерман и присел за стол, вчитываясь между строк в раскрытую книгу. Я вижу тебя насквозь, может быть, хватит? Эрвин взял с меня обещание зайти после уроков и отчитаться, как прошел мой первый день. Я кротко поблагодарила его за уделенное моей персоне время и ждала, когда же этот дуэт покинет стены аудитории. Мне просто хочется тишины. Мне хочется молчать. Ещё пара секунд пустых слов и наставлений, и вот я стою наедине с моим учителем-куратором-спасителем. Называя его истуканом, хотя сама не лучше. Стоя, как вкопанная, не в силах сделать и шагу. — Что ещё? — не отрывая глаз от книги, спросил Аккерман. — Я не знаю… я… — учитель лениво взглянул на меня из-за спины и вопросительно приподнял бровь. — Я не могу сесть, пока не придут все учащиеся. Не хочу занять чье-то место. Аккерман лишь тихо хмыкнул и вновь уткнулся в книгу, пока я осталась стоять позади его широкой спины. Ожидание казалось бесконечным. Я чувствовала растущую в груди тревогу. Меня бросало то в жар, то в холод. Страх? С чего бы это? Ещё ничего не произошло, просто расслабься. Я закрыла глаза и тяжело вздохнула, прервав гробовую тишину аудитории. Учитель вновь взглянул на меня с полуоборота, но на этот раз мы довольно долго позволили себе играть в гляделки. Почему я так просто смотрю в его пустые глаза? Может быть, потому что знаю этот взгляд? А он довольно недурен собой… стоп, о чем я думаю? И почему ты все ещё смотришь на меня? Он, будто услышав мои мысли, принял исходное положение. Вау, вот это сила мысли! — Адель Престон? — без интереса поинтересовался тот. — Да, верно, мистер Аккерман, — хрипло прошептала я, слегка прокашлявшись. — Боюсь разочаровать, но у Вас бестолковые одноклассники, Адель Престон. Ещё 10 минут и можно возвращаться в Сент-Хеленс, — мое имя, произнесенное его устами, даже звучало как-то по другому. Нет, это произношение не имело какой-то дурной характер очередной издевки, оно было… нежным? Боже, о чем я думаю… — Простите?.. — Или ты хочешь учиться одна? — на этот раз он ловким движением развернул стул и уселся напротив меня, застывшей, словно статуя, от его резких слов. — Я могу учиться одна, Мистер Аккерман, — гордо пролепетала я, слегка вздернув нос. — Откуда такая уверенность? — уже более эмоционально спросил тот. Эмоционально? Нет, наверное, для него это относительное понятие. Скорее слепой интерес учителя к новому ученику. — Привыкла, — задумчиво приподняла плечи. Аккерман пристально оглядел меня с ног до головы. Дает оценку? Не понимаю, я ничего не вижу. Как будто снова потеряла свои очки. — Понятно, — снова эта безынтересная манера. Лучше бы вообще молчал. — Ваше зрение? — Минус 4, сэр, — пытаюсь скопировать его холодную манеру. — Понятно, — ага, ясно. Хорошо поговорили. Этот неловкий разговор прервали ввалившиеся в класс ребята. Шумная троица учтиво поклонилась учителю, не обращая на меня никакого внимания. Так и должно быть, терпи. Аккерман подметил мою тревогу в глазах и заинтересованно вскинул брови. Он приложил руку к своему лбу, тяжело вздохнул а-ля «снова я должен этим заниматься» и в некой ленивой манере поднялся со своего места. — Жан, подойди, — его голос не был громок, но поражал, словно молния, и ты бы не заметил, как подчинился его приказу. — Это новенькая — Адель Престон. С этой секунды она — твоя обуза. Потрясающе. Спасибо, мистер Аккерман, я добавлю это в свой послужной список. — Понял, — Джан… нет, Жан игриво подмигнул мне, отчего внутри всё сжалось. Потупила взгляд вниз, буквально взывая о помощи учителя. Что за игры? — И чтобы без твоих уловок, я отвечаю за её голову, — Аккерман взял меня за локоть и передал доверенному лицу. Тот кивнул и посмотрел на меня оценивающим взглядом. Ровно таким же, каким пару минут назад одарил меня учитель. Но этот взгляд я с легкостью читала, как открытую книгу. — Что-то не так? — это было слишком грубо? Это его оттолкнет? Боже, лучше вообще не открывать свой рот. — Нет, я пытался понять, откуда ты такая… красивая, — Жан моментально покраснел и прикрыл лицо рукой, отошел в сторону, пропуская меня между рядами. Это что, шутка? Что он выдал? Я послушно двинулась вперед, сделав вид, что ничего не заметила. Быть умным — вовремя притвориться глупым. Или глухим. — А вот здесь… стоп! Парень схватил меня за плечи и развернул лицом к парте. — Это будет твоим местом, — он неловко почесал затылок. — Спасибо тебе, — уголки моих губ дрогнули, но улыбнуться я так и не смогла. — Стоп, неправильно! — я вздрогнула от его истошного крика и прикрыла глаза. — Чего это ты? Я напугал тебя? — Н-нет, все в порядке, — конечно, блять, напугал! Слишком резко. — Я — Жан Кирштайн, это Саша Блаус и Конни Спрингер, — он рукой указал на сидевших вместе одноклассников. Они приветливо помахали мне рукой. — Адель Престон. — Но Жан… — возник внезапно Конни. — Это ведь я с тобой делю ложе. — Ложе? — это у них так принято говорить? интересно. Глазами я обратилась к моему помощничку и заметила, как тот глазами убил друга, отчего Саша тихо рассмеялась. — Он имел в виду место! — оправдывался Жан. — Ничего страшного, Конни, посидишь с Сашей, все равно она одна, потому что постоянно храпит на уроках… — Эй! — Блаус грубо стукнула по столу, случайно привлекая внимание и без того хмурого учителя. — Кирштайн, что ещё там происходит? — мигом заткнул всех холодный голос. — Все в порядке, простите, мистер Аккерман! — парень выдавил из себя что-то наподобие улыбки, отвернулся от Аккермана и что-то недовольно пробубнил себе под нос. — Мистер? Почему ты назвал его так? — удивленно поинтересовалась я. — Не понял? — он по джентельменски перехватил сумку из моих рук и поставил её на стол, как бы невзначай рисуя мое законное пристанище. — Разве в Японии не принято по другому обращаться к Старшим? — я раскрыла сумку и выложила нужный учебник. Жан победоносно хмыкнул, обращая внимание на то, что я уже обустроилась. — Чего? А… — он слегка хихикнул и плюхнулся на свое место, заведя руки за голову, пытаясь показать свою неоспоримую осведомленность в этом вопросе. — Японские школьники уже давно используют европейский сленг. Дура. Выучила почти все японские обращения, ещё и перед директором наверняка выглядела нелепо. Ладно, нужно держать себя в руках. Я справлюсь. Села на свое новое место, подняла глаза поверх закрывающей обзор сумки и вновь встретилась взглядом с Аккерманом. Что он пытается найти во мне? Почему так пристально наблюдает? Черт, как же неловко… хочется исчезнуть, провалиться под землю прямо сейчас. И снова, будто читая мои недалекие мысли, он лениво увел взор в книгу, которая явно служила ему убежищем от докучавших учеников. Стоить отметить, что мне довольно интересно было наблюдать за моими новыми одноклассниками. Они все были такими разными и точно интересными, отчего мне становилось душно. Я не такая, как они, здесь мне нет места. Хочу сбежать. Зашла ещё одна троица. Высокий и достаточно мускулистый для своих лет блондин, какие-то унылые глаза приятного почти янтарного цвета, справа от него низкая девушка с каким-то грубым и тяжелым взглядом, но достаточно миловидными чертами лица, а слева — «колоссального» роста парень, худощавый и на вид смахивал, по правде говоря, на живого мертвеца. Или это стоит сказать о блондине? Ещё трое. Это что, какие-то нелегальные группировки? Среднего роста парень с горящими изумрудными глазами, которые были обращены к девушке, что так отчаянно цеплялась за рукав его пиджака. На ее коротких черных волосах играли блики света, а глаза отливали приятным серым оттенком. А вот парень, что плелся позади них, стоит сказать, на самом деле вчитывался в относительно толстую книгу. В его глазах я видела просто огромные знания, тягу к неизведанному и великому. Он напомнил мне чем-то директора. Не знаю, может быть, силой духа. Я чувствовала это ментально, не имея абсолютно никаких фактов в голове. Мне очень хорошо дается читать людей. Я научилась этому ещё в средней школе в Англии, потому что иначе могла попасться в сети желающих мне далеко не самого хорошего одноклассников. Мне не составит особого труда заглянуть и увидеть душу, увидеть, каков человек на самом деле. Увидеть его пытливый ум или лень, увидеть честность и прямолинейность или жалкую ложь и предательство, увидеть его настоящего. Правду говорят, глаза — зеркало души. Но почему я не могу прочитать, что у тебя на душе? Мистер Аккерман, почему? Уже ближе к началу забежала ещё пара тройка ребят, победно запрыгивая на свои места. Не могу сказать, что мне кто-то понравился. Тяжело это, наверное, они все мне были достаточно приятны, некоторые даже близки по духу. Например, от того же Райнера, как я, немного погодя, выяснила имена от неугомонного соседа по парте, который так и пытался вытянуть из меня хоть немного личной информации, веет какой-то унылой аурой. Неужели со стороны я выгляжу также? Ну, себя не поменяешь. Урок прошел достаточно спокойно. Честно говоря, в какой-то момент мне хотелось упасть на колени перед учителем и сказать парочку добротных слов о его пылком уме, прекрасном слоге и явной начитанности. Его голос, рассуждения, мнения вызывали во мне трепет, будто я вновь вернулась домой. Стоп… домой? С чего бы это? Может, это чувство эйфории пытается скинуть меня с обрыва. Так и хочет, чтобы я разбилась об эти высокие скалы. Я точно заметила, что во многих вопросах мы с Аккерманом единодушны. Пусть для моих одноклассников его слова и красноречия были во многих аспектах непонятны, в то время как я видела в них все. Звонок. Однако никто не посмел и двинуться, пока учитель не выдал нам задание. — Кадеты, слушайте, — кадеты? интересно. — А лучше записывайте. На следующий урок я хочу, чтобы вы подготовили небольшое сочинение на свободную тему. Всем понятно? — Да! — почти хором выкрикнули мои одноклассники. Что за херня происходит? Мы что, на в каком-то военном училище? — Свободны, — отмахнулся тот и принялся в определенном порядке складывать свои вещи. Перфекционист, вероятно. — Жан, что это за манера речи? В Японии так принято? — немного погодя поинтересовалась я. В ответ на мой вопрос Кирштайн лишь громко рассмеялся, отчего в порыве эмоций я закрыла его рот своей ладонью и поймала на себе грозный взгляд учителя. Резко убрав руку, я опустила глаза вниз. Господи, я веду себя, словно вор, пойманный на месте преступления. — Прости, мне не следовало… — Почему ты извиняешься, Адель? Не чужие же люди, — тот приподнял одну бровь, ловким движением захватил мои учебники с парты и аккуратно положил в сумку. Это какая-то игра? — Нет, так не принято в Японии, если ты об этом. У Леви свои законы на его полигоне. — Леви? Полигоне? — Ну, в смысле, у Мистера Аккермана, — Леви? Какое необычное и нежное имя, из моих уст оно звучало даже кто-то сладко. Хочу узнать о нем больше. — И полигон, в смысле, классная комната, — да уж, действительно, сходство определенно есть. — Поняла, спасибо, я приму к сведению, — учтиво поклонилась, отчего Жан резко схватил меня за плечи и вернул в исходное положение. — Перестань так себя вести! — с покрасневшим лицом выпалил тот. — Это смущает! — Поняла, больше не буду, — что за реакция вообще? Я что-то не так делаю? Разве это не проявление благодарности? Совсем ничего не понимаю. Мы двинулись из аудитории Аккермана, который угрюмо проводил нас вплоть до двери. Почему мне кажется, будто он следит за мной? Я даже со спины ощущаю его леденящий пустой взгляд. Я ему не нравлюсь? Или это обыденность? Почему у меня так много к тебе вопросов?

***

Учебный день на удивление прошел без эксцессов. Я даже как-то расслабилась, но бдительность не ослабила. Лучше быть начеку. Мне даже удалось перекинуться парой слов с Эреном, который с особенным интересом слушал на пару с Армином мой рассказ о Сент-Хеленсе. Глаза блондина так и горели, когда я рассказывала о невысоких горах, упорядоченных улочках и прекрасных пейзажах. Ну просто душка. Единственный одноклассник, что ввел меня в заблуждение — Энни Леонхарт, если не ошибаюсь. Она была довольна молчалива, не обращала внимание буквально ни на кого, изредко что-то отвлеченно говорила своей компании и частенько меланхолично поглядывала в окно. Что-то мне подсказывало, что мы с ней точно не подружимся. Рассказав Эрвину о проведенном дне и положительных эмоциях об учебной программе, получила его одобрение и взяла слово, что, если у меня вдруг появятся проблемы, я буду обязана в первую очередь поделиться с ним. Какой-то синдром папочки? Меня это не особо напрягало. Если появятся проблемы, то я и сама справлюсь. На улице меня поджидал Жан, что ввело меня в легкое заблуждение. Но что больше насторожило, так это то, что солнце начинало убегать за горизонт. И так будет всегда? Японские школьники такие странные. В родном городе, бывало, я покидала стены школы, когда еще солнце и в зените не стояло. — Ты кого-то ждешь? — может, все-таки не меня. — Да, тебя, решил проводить до дома, ты же недавно приехала сюда? — он элегантно взял мою сумку и закинул ее себе на плечо. — Нет, спасибо, я… — Нет, спасибо, я сам, — оборвал тот и оскалил ровные зубы. — Ты сильно торопишься? — Если только домой, — задумчиво проговорила я. — Какие-то дела? — не отставал Кирштайн. — Домашние задания? — даже как-то грустно. Вряд ли в новом месте у меня появятся увлечения помимо учебы. Не то, чтобы дома было по другому… однако надежда у меня определенно была. — Брось! — из его рта вырвался легкий смешок, что застало меня врасплох. — Ты в Киото, помнишь? Нужно давать себе отдохнуть. — Да уж, — мне так и хотелось возразить ему. Отдыхать? В первый учебный день? Ты какой-то монстр… мы ведь ещё даже не начали. — Почему ты интересуешься моими планами? — Хочу тебе кое-что показать, — Жан остановился и со серьезной миной посмотрел на меня. Выглядело это весьма иронично. Моя голова была на уровне его грудной клетки. Нет. Ниже. — Согласна? — Согласна, — на выдохе ответила я, но его это ничуть не расстроило. Даже порадовало. Точно монстр. Мы шли по темным безлюдным улицам. Каждый поворот я оглядывала с опаской, что потом не смогу вернуться домой той же дорогой, поэтому пришлось раскручивать зрительную память по максимуму. Уже довольно сильно стемнело, отчего сердце отдавало рваный ритм, пропуская тяжелые удары. — Слушай, Жан, — я слегка сжала низ его рубашки. Ненавижу подобным образом нарушать личное пространство, но страх заполнял все клетки моего мозга. — Да? — опешив от такого жества с моей стороны, вновь раскраснелся тот. Интересная реакция. — А как здесь с преступными группировками? — озираюсь по сторонам, ожидая удара по затылку. Я слышала, что я в Японии популярны якудза, и мне не очень то хотелось угодить в неприятности в первый же учебный день. Может, они сжалятся и заберут меня хотя бы на второй. — Ты такая забавная, — улыбнулся тот. — Сейчас не время для шуток! — слева от меня рванула кошка, я закричала и уткнулась лицом в спину Кирштайна. Его белая рубашка была весьма тонкая, поэтому я смогла почувствовать все изгибы его мускулов. — Эй, прости-прости! — он с легкостью в развороте захватил меня в объятия и погладил по голове. Поняв всю глубину сложившейся ситуации, я неловко отпрянула, пытаясь в темноте спрятать выступивший румянец. — Можешь забыть об этом. Киото — один из безопасных городов. Ты же не думаешь, что я веду тебя… — Не думаю я ни о чем! — от нарастающего страха услышать неправильные слова я буквально заставила его заткнуться. — Я просто хочу домой! Кирштайн лишь повел бровью, крепко сжал мою руку и повел куда-то наверх, хотя буквально все это время мы бесконечно шли вниз. Моя миниатюрная ладонь по сравнению с его смотрелась просто смешно. И пока я думала об этой нелепой вещи, то даже не заметила, как мы уже взбирались по железкой лестнице к какому-то дому. Теперь меня точно убьют. Я потеряна. Прищурила глаза и уже было отдалась судьбе, как Жан резко остановился. — Эй, глупышка, ты чего глаза закрыла? — он нежно погладил меня по тыльной стороне ладони. — Боже мой! Моему взору предстал открытый город. Где-то вдалеке садилось солнце, оставляя после себя алые следы. Киото весь утонул в огнях ночной жизни, улицы казались более живыми и яркими по сравнение со дневным светилом. Я схватилась за холодные поручни ограждения и вытянула голову. Этот воздух… буквально на секунду прикрыла глаза и поддалась легкому ветру. Мои волосы развивалась, небрежно залетая в приоткрытый от восторга рот. Руками убрала предателей и нехотя взглянула на одноклассника. Тот неотрывно смотрел в мои глаза, что уже машинально смущало меня. Не люблю смотреть людям в глаза. Даже не так. Не люблю, когда они смотрят в мои. Однако сейчас это не доставляло мне привычного дискомфорта из-за льющихся через край полученных эмоций. — Что-то не так? — я не смогла сдержать смех. Почему-то именно сейчас мне хотелось смеяться, прыгать от счастья и кричать всему миру, что я жива. Выкусили, однокласснички?! Казалось, моя реакция не на шутку порадовала его. Он удовлетворенно улыбнулся и поправил прядь моих непослушных волос. — Спасибо. — Давай договоримся кое о чем? — его тон стал более серьезным. — О чем? — ещё обещаний мне не хватало. — Если будет плохо и одиноко, то будем приходить сюда, — Кирштайн состроил щенячьи глазки. — Это будет нашим местом. Идет? — Конечно, идет! — и почему я не могу убрать эту глупую улыбку? Сейчас все буквально сводит меня с ума. Как будто все это время я не существовала. Как будто до этого была не моя жизнь, а жизнь какой-то серой мышки, которая так и стремилась скрыть свое настоящее «я» от мира и свою яркую шкурку. Простояв так еще несколько минут, наслаждаясь просто, не постесняюсь этого слова, обалденным видом, мы молча двинулись вниз. Жан рукой указал на пустую площадку, как бы намекая о том, чтобы перекочевать здесь. Я согласно кивнула и плюхнулась на скамейку, устремив свой взор на горящий фонарь. Ну вот, совсем стемнело. Раньше я не позволяла так себе задерживаться. — Почему ты переехала? — этот вопрос застал меня врасплох, казалось, будто я на мгновение оглохла. Улыбка моментально исчезла. И я тоже хотела бы. Поняв, что задел неприятную для меня тему, Кирштайн ласково провел по моей оледеневшей ладони. — Если не хочешь, то можешь не рассказывать. Расскажешь, когда придет время. — Буллинг и массовое уничтожение личности, — замолчи. Хватит. Нельзя открываться. — Я больше не смогла выдерживать издевки в свой адрес. Хотя до этого думала, будто мне наплевать. Я устало выдохнула и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать подступающие слезы. Устремила глаза вверх, чтобы не показаться слабой. Как я устала. Как же блять я устала… Жан выдержал паузу, дал время спуститься с небес на землю. Я вновь повернулась к нему. И чего я ждала от него? На самом деле, мне ничего не хотелось слышать. Это прошлое, и оно буквально за тысячью километров от меня. — И вот твое лицо снова грустное и серьезное, — разочарованно выдохнул тот. Ну уж прости! Ты даже не представляешь, что я все это время несла на своих плечах. — Извини, — лишь это я смогла выдавить из себя уже в безразличном тоне. — Ты не так поняла… знаешь, когда Леви представил тебя мне, я почему-то сразу понял, что должен тебя защитить, — искренне выразил свои мысли одноклассник. — Что за глупости? — надо его остепенить. Мы что, в каком-то сопливом романе? Ненавижу это. — Ты не подумай! — замахал руками Кирштайн. — Я как будто увидел в твоих глазах… — Увидел что? — чего ты мнешься… не заставляй меня вытягивать слова. Бесит. — Печаль. Ты была такая печальная и потерянная, — полушепотом высказал Кирштайн. — Свой синдром спасателя можешь держать при себе, — замолчи. Он не виноват. Не срывайся. — Мне не нужна чья-то жалость и прочее. Я решила поделиться с тобой не потому, что ищу поддержку, и не потому, что хочу, чтобы кто-то погладил меня по головке. Я вообще жалею, что поделилась, ясно?! Буквально выхватив свою сумку из его разжавшихся от шока рук, побежала куда-то вглубь темных улочек, стараясь не оглядываться назад, пока не поняла, что все это время неслась одна. Я испуганно оглянулась, абсолютно не узнавая НИ-ЧЕ-ГО. Никакой вновь пройденный поворот не показался мне ни капли знакомым. Меня охватила паника. Я дошла до первого тускло горящего фонаря, облокотилась о холодную стену незнакомого здания и скатилась вниз. Положила на колени сумку и уткнулась в нее носом, сдерживая подступающие слезы. Угораздило же… не нужно было убегать. Он же хотел помочь, с чего бы мне его отталкивать? Дура… Тихие всхлипы изредка отражались эхом в этом до чертиков жутком месте. И как я теперь вернусь домой. Ладно, черт с ним, с домом, вдруг я обидела его? Проще быть одной. — Эй, глупая! — из-за угла выбежал запыхавшийся Жан. — Так и знал, что далеко не убежишь… — Прости… — не поднимая глаз, выронила я. Подошел ближе к моему жалкому существу и подал руку, широко улыбнувшись. Мне кажется, что именно в этот момент, в момент, когда я вложила свою маленькую ручонку в его широко раскрытую и теплую ладонь, мы стали связаны. Это было что-то ментальное и душевное без какого-либо сопливо-романтического подтекста. Почему-то именно в этот момент я почувствовала, что могу ему доверять, что с ним я обрету свои крылья. Посмотрев в его яркие светло-карие глаза, я увидела доброту и честность, что подкрепило это эйфорийное чувство в груди. Я не одна. Я теперь не одна в этом мире.

***

Заворачивая в знакомые места, на душе становилось более спокойно. Всю дорогу мы прошли, перекидываясь какими-то не особо интересными фактами о своей жизни, однако он старательно старался обходить стороной тему моего переезда. Я знала, он будет ждать, пока я сама расскажу. И мне нравилось это. Его добрая душа и чистые намерения не на шутку подкупили меня. Интересно, а что за маневр со смотровой площадкой? Надеюсь, что это не простой способ расположить поближе к себе глупую девчонку. Потом узнаю, сейчас не хочу об этом думать. Хочу, чтобы он оставался таким же светлым и нежным. — Дальше я сама, спасибо, — постаралась выдать что-то наподобие улыбки. Думаю, если потренируюсь, то выйдет намного лучше. — Я успокоюсь только тогда, когда увижу, что ты зашла домой, — выпалил тот и двинулся дальше. Я не стала спорить, а лишь последовала за человеком, который, не зная моего места проживания, уверенно шел вперед, искоса поглядывая по сторонам. Наконец он сдался, скривил забавную рожицу и повернулся ко мне. — Может, ты скажешь, где хоть поворачивать? — его брови забавно встали домиком. — Я живу в другой стороне, почти на окраине, — максимально серьезно попыталась выдавить я. — Чего?! — Кирштайн тяжело хлопнул себя по лбу и стиснул зубы. — Черт, я дурак! — Да шучу я, вот мой дом, — не смогла сдержать усмешку, опередила его и завернула в нужную сторону. — А ты шутница оказывается, — обиженно фыркнул тот и потер слипшиеся от усталости веки. М-да… недурно мы с тобой прошли. — Спасибо, что проводил, — я легко похлопала его по плечу. Боже, черт бы тебя подрал! Я так точно не усну. — Стой! — А? — Жан остановился посреди лестницы, удивленно вскинув брови. — Дай свой номер телефона, хочу знать, что ты добрался до дома… — от смущения мои щеки вновь порозовели. Первый раз я делала такой отчаянный шаг. — Могла бы что-то и поинтереснее выдумать, — он ловко вытащил телефон из моих сжатых ладоней и вбил свой номер, также быстро вернув мне его обратно, пока я пребывала в небытие от его слов. — Чего? — не успела даже достойно ответить. Быстрый. Оставалось только наблюдать за его удаляющимся затылком. Ещё долго смотрела ему вслед, пока на другом конце улицы Кирштайн не помахал мне рукой и не скрылся в темноте. Нащупала ключи в кармане юбки. Почему мои руки трясутся? Вот черт! Неприятный лязг от столкновения ключей и железной лестницы волной отразился в ушах. Ну да, молодец, не хватало ещё соседей разбудить. Наклонилась, чтобы поднять ключи, выбрав далеко не самую удобную позу. Почувствовала, как сзади легкий ночной ветер приподнял мою и без того короткую форму. Да уж, в Англии с этим строго, а здесь как-то раскрепощенно. — Что ещё за шум? — испугавшись внезапного голоса, я кубарем повалилась на площадке, содрав колени о предательское железное покрытие. Подняла полные ярости глаза. Вот блять… Передо мной предстал Леви, в домашнем уютном халате и очках. Сейчас он был довольно комфортным, что меня не на шутку испугало. — Кто бы сомневался. — Добрый вечер, мистер Аккерман, простите, мои ключи… — он молча подал мне руку. Я приняла помощь учителя и слегка простонала от резкой боли в разодранных коленях. Не знаю, что его так встревожило, будь то моя реакция на ранение или тот факт, что мы блять соседи, но он приоткрыл свои тяжелые веки. — Есть, чем обработать? — устало прошептал тот. — Нет, я только приехала и… — Тц, — его губы сомкнулись в тонкую полоску, отчего мне стало не по себе. Даже договорить не дал. — Все хорошо, простите за шум, — я учтиво поклонилась и принялась еще более, чем прежде, трясущимися руками, вставить дурацкий ключ в дурацкую замочную скважину. — Ты что, психованная? — также спокойно интересовался учитель. Он сейчас перешел на «ты»? Интересно, в школе прямо-таки сама воспитанность. — Идем. — Простите? — к себе приглашает? Нет уж, на сегодня приключений достаточно. Наконец замок поддался, но заходить я не спешила, так как этот истукан все ещё пялил на меня своим холодным взглядом. — Не спорь, идем, — устало проговорил учитель и жестом поманил меня к себе, открывая дверь. Блять! Я послушно, словно завороженная, последовала за ним. Его маленькая на вид квартира была ужасно чистая, прямо-таки слепила своей свежестью и аккуратностью. Я почувствовала, как кровь стекла уже на уровень щиколотки. Со спешкой задержала алую дорожку, поднимаясь все ближе к колену, растирая кровавые следы по ногам. Еще заляпать здесь все не хватало. Я и так доставила ему хлопот. — Ты что творишь? — Аккерман выглянул из-за угла и вопросительно оглядывал мои полные крови ладони. Я выглядела просто иронично. Такая себе сложенная раскладушка, крепко сжимающая окровавленные колени. — Мистер Аккерман, у Вас так чисто, а моя кровь… — Не майся дурью, проходи и сядь туда, — рукой он указал на идеально чистую белую постель. Ты выслушаешь меня хоть раз? Потрясающе. Это какая-то проверка на вшивость? Я не поддамся. Аккуратно сняла обувь и поставила ее в угол, ближе к двери, дабы быть уверенной, что хоть она не оставит здесь крупицу грязи. Все ещё крепко держа колени, пингвиньими шагами по диагонали обогнула комнату и уселась на пол около расставленной ловушки. Аккерман вышел из противоположный комнаты. В руках он держал аптечку. — Я имел в виду, сядь на кровать, — элегантным движением поднял мостик очков повыше на аккуратный нос. — Мистер Аккерман, при всем уважении, я не буду пачкать Ваши вещи, — непринужденно ответила я, собирая хлещущую кровь в руки. Господи, я так нелепо сейчас выгляжу. Надеюсь, это сон. Нет, надеюсь, что меня тогда убили с Жаном на пару. Мне, конечно, всего 16, однако, такое чувство, будто спина скоро растянется от такой продолжительной нагрузки. — Твое дело, — учитель приблизился ко мне, опустился на колени и с предельной осторожностью перехватил мои руки, вложив в них чистое влажное и блять белое! полотенце. Сказать, что сейчас я находилась в легком шоке, — ничего не сказать… Учитель открыл аптечку и принялся за сложную операцию. Обработал сочащую рану перекисью. От неприятных ощущений я стиснула зубы, но на этот раз не позволила себе издать и звука. Неловко помогала ему, подложив и так уже погибшее полотенце под колени. Аккерман достал вату и приложил ее к моим коленям, слегка сжимая сустав. Поднял глаза. Снова эти непонятные гляделки. Но его глаза… даже сквозь притупляющих обзор линз они не теряли своей глубокой красоты. Но я не видела ничего в них. Абсолютно. Его рука дрогнула. — Ай! — слегка выдавила я, неловко сжимая влажное полотенце, которое буквально вырвала из-под ног. — Прости, — извинился. Я точно умерла. Это рай? Учитель вернулся в исходное положение. Достал мазь и принялся массирующими движениями втирать ее в уже, казалось, обескровленную рану. Легкие мурашки пробежали по моей спине. Но, если их я ещё могла контролировать, то покрывшуюся кожу ног нежданными гостями — нет. Аккерман явно обратил на это внимание, но, как ни в чем не бывало, продолжил начатое. Втерев охлаждающую мазь, он достал широкие пластыри и заклеил оба ранения. Вернул инструменты в миниатюрный сундучок и скрылся в другой комнате. Надо же было так облажаться… что со мной? Вдруг он это не так расценит? И почему меня это волнует вообще? Я неуклюже встала и вытерла щедро врученным полотенцем оставшиеся капли крови, зияющие на полу. Неосознанно обратила внимание на приоткрытую дверь. Интересно, что там? Учитель ведь не разозлится, если я последую за ним? Предлогом можно взять полотенце. Да! Идеально! Адель, ты умница! Взяла всю волю в кулак и двинулась к двери, учтиво постучалась. — Мистер Аккерман? — законно прождала пару секунд и легонько толкнула дверь. Та поддалась моему напору, и я со сжатым от страха сердцем ступила внутрь. — Ого… Передо мной предстала довольно приятная картина. Комната хоть и была достаточно маленьких, опять же, на вид размеров, хотя, вероятнее всего она казалась таковой только из-за многочисленных книжных шкафов, до потолка заставленных книгами. Я почти бесшумно подошла к ближнему по отношению ко мне шкафу и с интересом читала названия книг. «Три товарища», «Триумфальная Арка», «Черный обелиск»… так стоп, вот же черт! Только сейчас я обратила внимание, что абсолютно на всех полках книги стояли в строгом порядке, четко по алфавиту и автору… блять, даже издание совпадает. Это очень располагает и подкупает. Особенно меня. С ума схожу по такому «книжному» порядку, хотя самой не из чего такой составить. С другой стороны, если бы такую картину я видела ежедневно, обрадовало ли меня бы сейчас это так. Наверняка, нет. — Что ты здесь делаешь? — я неловко отпрянула к шкафу, схватившись за полку, отчего здоровяк пошатнулся. Я зажмурила глаза, остерегаясь рокового падения. — От тебя одни проблемы… — на выдохе проговорил учитель. Открыв глаза, я вздрогнула. Леви стоял на расстоянии двадцати сантиметров от меня, если не меньше, мое лицо было буквально на уровне его изящно напряженной шеи, а горячее дыхание учителя обжигало покрасневшее от этого откровенного положения лицо. Он с легкостью удержал шкаф рукой, задвинул несколько слегка выдвинутых книг на свое место, не сделав ни шагу в сторону. Все это время я тупо прожигала его напрягшиеся мышцы шеи своим нелепым взглядом, но макушкой чувствовала, как он наблюдает за мной, будто вынуждая меня поднять глаза. Ладно. Собрав всю волю в кулак, я подняла голову и остановила свой взор на его розоватых губах. Черт, что я творю! — А… эм… простите, мистер Аккерман! — схватила его за рукав и, пригнувшись, обогнула учителя, забежав за его широкую, теперь она была таковой из-за халата, спину. — Кто разрешал тебе зайти? — Леви бережно провел рукой по книгам. Его руки… тонкие длинные пальцы, на тыльной стороне ладони появились эстетично напряженные от резкого сгиба вены, на запястье красовались часы. Стоп… часы?! Который час вообще? Кажется, пора сваливать домой. — Мистер Аккерман, простите меня, я хотела лишь узнать, что мне делать с Вашим полотенцем, — я вновь завороженными глазами обратилась к книжным шкафам. Четыре. Заполнены снизу до верху. По алфавиту. Он сумасшедший? — Ваши книги… везде такой порядок. Никогда не видела, чтобы человек так заботился об этом. — Ясно, — сухо проговорил тот, поправил мост очков, скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня. Да, мне точно пора. — Мне пора, мистер Аккерман, — я низко поклонилась, неловко рассматривая до тошноты блестящий линолеум. Может, он живет не один? Чтобы мужчина так жил… — Спасибо за то, что помогли мне. И за тот случай, Вы — мой спаситель. — Ага, — отмахнулся тот и открыл для меня дверь. Очень гостеприимно. Уже собралась уходить, но заметила, что все ещё сжимала окровавленное полотенце в руках. — Извините, а что мне делать с этим? — я неловко протянула ему, прошедшую Афганскую войну, вещь, отчего тот брезгливо отошел в сторону и сжал и без того напряженные руки в кулак. Что за реакция? Настолько брезглив? — Дарю, — даже с каким-то омерзением в голосе выбросил Леви. — Иди уже домой. Я молча кивнула и покинула квартиру учителя, даже как-то разочарованно. Странный он. Что за излишняя брезгливость? И дома такой порядок… точно больной. Да, Адель, наконец ты можешь трезво мыслить. Ночной воздух благоприятно повлиял на загруженную от мыслей голову. Открыла дверь, пнула свою сумку за порог и опустилась на холодный кафель, прижавшись спиной к двери и вжав нос в разбитые колени. Почему мое сердце так стучит? Блять, почему я так реагирую? Щеки пылали, а голова от нахлынувшего волнения раскалывалась на части. И именно в этот момент я поняла, что моя жизнь изменилась.