Мой дорогой учитель

Проснулась я в довольно приятном расположении духа. Всю учебную неделю я только и грезила о поездке уже со своими друзьями, представляя себе тепло проведенные деньки, из-за чего на душе становилось невероятно жарко и радостно. Чем ближе были эти долгожданные дни, тем томительнее ожидание и беспокойнее сон. Как все пройдет? Что мы будем делать? А ночи… обычно же все собираются в одной комнате и общаются часами напролет. Боже! Я так счастлива. Затолкав последние вещи в практичный чемодан, весом придавила его и закрыла почти расходящийся замок. Да уж, в этом все женщины одинаковы. Я никогда не научусь брать мало вещей, хотя уверена в том, что большую половину даже не надену. Положила в рюкзак свежеприготовленную еду и закинула его на плечо. Тяжеловато. Ничего, справлюсь. Осмотрев квартиру, вышла на лестничную площадку и закрыла дверь. Уже было спустилась и пошла к школе, пока накатившая тревожность не заставила меня вернуться и проверить, действительно ли заперта дверь. Убедившись вновь, все-таки смогла добраться до школы без особых происшествий с легким возбуждением взбудораженных мурашек на спине. Этой ночью я тоже плохо спала, прокручивая в голове все возможные вариации развития событий. Мне приятно только от одной мысли, что такие, казалось бы, мелочные вещи изводят меня до глубины души. Мне просто невероятно здорово быть обычной. У главного входа в корпус стоял автобус, вокруг которого столпились мои ребята. Я подошла к ним и широко улыбнулась. — Доброе утро! — господи, как же бьется мое сердце. Жду — не дождусь! — Привет! — хором поздоровались одноклассники и вернулись к какой-то недоходящей до моих ушей беседе. Грустно хмыкнув, я вспомнила свое положение дел и неловко почесала затылок. Впрочем, а что я ожидала? Я — им не ровня. Они все такие замечательные и интересные, а я… — Эй, Адель, ты чего стоишь, как нелюдимая? — Эрен выбился из толпы и приманил меня рукой. — Иди к нам, дурочка. — А… я… — щеки слегка покраснели, и я подошла к своему классу, предварительно крепко обняв друга. Не убирая руки с моих плеч, он вернулся к обсуждению насущной темы. — Бутылка у тебя? — волнительно заливался слюной Конни, обращаясь взглядом к Энни. — Дурак? Еще бы громче сказал, — хлопнула его по спине Имир, сжимая ладонь рядом стоявшей Хистории. Тот быстро принял отчужденный вид и состроил серьезную гримасу, отчего все рассмеялись. — Эх, поскорее бы уже посидеть с Вами, ребята! — не помню, как же его… вроде Марко Ботт. Это был ученик параллельного класса. Хоть в школе мы почти и не пересекались, однако мои одноклассники всегда были рады видеть этого светящегося паренька. Мне он тоже нравился. Пока я рассматривала приятные веснушки на щеках Ботта, сзади меня обхватили чьи-то нежные руки. Посмотрев исподлобья на таинственную фигуру, признала Кирштайна, который пихнул Эрена в сторону. — Привет, Адель, — нежно прошептал, склонившись над моим ухом, он, отчего я снова нелепо покраснела. — П-привет, Жан, — заикнувшись, прошептала я. — Жанчик! — Спрингер с молниеносной скоростью обогнул меня и запрыгнул на плечи к другу. — Ты… принес? — Принес — принес, только не доставай, — отмахнулся Кирштайн и помахал рукой остальным одноклассникам. — Что за сборище тайного общества? — до боли знакомый голос мигом заткнул всех. Леви подошел к нам, грузно скрестив руки на груди. — Только попробуйте что-то учудить… — Здравствуйте, мистер Аккерман! — хором прокричали мы, после чего разразились громким смехом. — Тц… ну и шуму от вас, — учитель был в белоснежной рубашке, рукава которой были закатаны до локтей, что придавало ему такой прекрасный и статный вид. Не сводя с него глаз, я подметила его немного свежее по сравнению с учебными днями состояние, что, конечно, порадовало меня. Пока некоторые все еще пытались оклематься от беспричинного смеха, мы с ним тупо сжигали друг друга неловким взглядом. Никто не хотел проигрывать вновь начавшуюся игру. — Мистер Аккерман, а Вы поедете с нами? — спросил кто-то из толпы. — Еще чего, делать мне больше нечего, — со вздохом увел взгляд учитель и направился прочь. Что-то в этом мире должно быть стабильно. А именно его тяжелые воздыхания и отстраненный вид. Почему у меня такое чувство, что он слукавил? Постепенно школьники потянулись в автобус. Но это было… как-то странно для меня. Пока девочки проходили внутрь, мальчики брали их чемоданы и осторожно раскладывали в багажнике. Очень мило. Улыбнувшись своим же глупым мыслям, я поднялась в автобус и заняла место около окна, проходя по пахнувшему свежестью салону. Так, ладно, а изъяны будут? Пока все складывается уж слишком хорошо, видимо, нужно ждать беды. Засмотревшись в начисто наполированное окно, гуляла взглядом по опустевшей школе в надежде заметить любимую фигуру. — Будешь спать? — плюхнулся рядом со мной Жан, распутывая наушники. — А сколько нам ехать? — поинтересовалась я, забрав запутавшейся клубок себе, развязывая его ловкими пальцами. — Около четырех часов, — задумчиво проронил Кирштайн, наблюдая за моими руками. — Еще стоянка, думаю, плюс-минус минут двадцать. — Да, вероятнее всего буду, ночью мучила бессонница, — отдала ему размотанный провод. — Почему? Что-то случилось? — Жан обеспокоенно наклонился и заглянул в мои глаза. И вновь это чувство. Его лицо покрылось легким румянцем, отчего тот нахмурил брови, а мое сердце предательски дрогнуло. — Нет, ничего такого, — отмахнулась я. — Понимаешь, для меня это все в новинку. Я раньше никогда никуда не ездила со своими… друзьями? Да, никогда. — Глупая, расслабься, — усмехнулся уголками губ одноклассник, вернувшись в исходное положение и повернув голову в противоположную сторону. Что он пытался скрыть? Нет, не хочу знать, это только все усложнит. — Будешь слушать? — А что ты слушаешь? — с улыбкой приняла наушник и вставила в ухо. — Да, разное, на самом деле, нет чего-то определенного, — пожал плечами тот. Слегка опустив голову, он повернулся ко мне и увел глаза в пол. — Если х-хочешь, т-то можешь поспать на моем плече. — С-спасибо… — я почувствовала, как по телу пробежали неприятные мурашки, а лицо запылало жаром. Пытаясь скрыть смущение, я вновь повернулась к окну, до боли закусив нижнюю губу. Милый. — Эй, мисс Шиза, ты хочешь знаешь, куда мы едем? — Эрен внезапно выскочил из-за спинки стоявшего впереди нас сидения, отчего я инстинктивно дернулась и прикрыла лицо руками. Видимо, эти рефлексы будут со мной до конца моей жизни. — Ты — придурок, ты ее напугал! — оксалил зубы Жан. Блять, сейчас начнется. — Че ты в меня тыкаешь, лошадиная рожа? Я тебе что — друг? — Йегер ногтями вцепился в спинку сидения, и уже было хотел перевалиться и затеять очередную бессмысленную драку, но сидевшая рядом с ним Микаса вцепилась в его плечо и силой толкнула парня на место. — Эрен, прекрати, мы же в автобусе, — безэмоционально отчеканила девушка и отстраненно повернула голову к окну. — Повезло тебе, Йегер. Если бы не Микаса, то давно бы валялся с разбитой рожей, — сквозь щель между местами прочеканил Жан. Хватит. — Ну я тебя! — Эрен вновь вскочил с места, замахнувшись рукой на одноклассника. Сама того не ожидая, я молниеносно оказалась перед Кирштайном, получив хорошего леща по щеке, и повалилась на пол, с силой припав лицом к холодному покрытию. Глухой удар прошелся по всем нервным окончаниям. — БЛЯТЬ! Йегер испуганно обогнул свое место и, оттолкнув Жана, вцепился в мои плечи и приподнял меня с пола. Обнаружив на лице ручьем льющуюся из носа горячую кровь, достал из кармана платок и приложил, пытаясь остановить поток. — Прости меня, Адель! Боже мой, я так виноват! Я не хотел, я… — глаза парня увлажнились. Я молча перехватила его руку и слегка улыбнулась. — Все в порядке, может быть, теперь вы перестанете ненавидеть друг друга, — переведя взгляд на Кирштайна, я подметила шокирующее выражение его лица и будто прочитала слишком уж явные слова: прости, я не смог тебя защитить. Или это снова мои глупости? Какие же вы дураки. Погладив Эрена по напряженным костяшкам, вытянула платок из его стиснутых рук и, сжав его плечо, привстала на свое место, тяжело облокотившись на спинку. Жан резко оттащил Йегера назад и, держа его за шкирку, прожигал горящими глазами виноватую мину одноклассника. С какой-то брезгливостью оттолкнул его в сторону и молча уселся рядом со мной, схватив меня за подбородок и повернув мое лицо к себе. Нежными касаниями ощупал ушибленный нос, довольно хмыкнул и сжал тыльную сторону моей ладони, немного сильнее прижимая уже алый платок к кровоточащему месту. Немного вскинув бровями, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. — Прости, я не… — Не надо извиняться, — перебила его я. — Ты не виноват. Эрен — тоже. Надеюсь, теперь вы перестанете грызть друг другу глотки. Достали… — Жан, — Йегер протянул напряженному до ниточки однокласснику руку. Тот нехотя повернулся к нему, отбил его добротный жест и вернулся в исходное положение. — Ну и черт с тобой… Эрен тяжело упал на место впереди нас, прикрыв ладонью горящее лицо. Микаса печально смотрела на предмет воздыхания и осторожно погладила его по обмякшему плечу. Тот без лишних слов и возражений, как это обычно бывает, припал на её колени и прикрыл слегка влажные от накативших сожалений глаза. Люди слишком импульсивны. И как же жаль, что порой мы сначала делаем, а потом думаем. Может быть, их это чему-то научит. Меня уж точно научило. Не лезть под горячую руку. С одной стороны, я рада, что так вышло, ведь теперь вероятность того, что они продолжат друг друга задирать почти равняется нулю, но с другой стороны слишком много было свидетелей этой неприятной сцены. Сидевший параллельно нам Армин стиснул кулаки и опустил затуманенный взгляд в пол. Вероятнее всего, сейчас он, как обычно, винил себя больше всех втянутых в эту историю, корил за то, что не смог вмешаться, что не смог остановить дорогого друга. Марко, что положил руку на подрагивающее плечо Арлерта, с беспокойством смотрел на застывшего во времени Жана, что-то невнятное бормоча себе под нос. Энни все также, будто ничего не произошло, со скучающим видом смотрела в окно, однако ее небезразличие выдавали вставшие дыбом волоски. Райнер грузно смотрел на Бертольда, пока тот, обливаясь холодным потом, рассматривал собственные ноги. Саша и Конни сидели в непривычной для них самих же тишине, изредка перекидывая взгляд меж сиденьями на Кирштайна, так и не найдя в себе сил подойди к нему. Реакции остальных я подметить не смогла, так как в данный момент была обеспокоена состоянием собственного носа. Остается надеется, что ничего не останется, хотя ударилась я знатно. Пиздец, отличное начало поездки. Так и знала! Нужно ждать беды. В мертвый автобус залетела как всегда перевозбужденная Ханджи, весело махая руками и на пару с Эрвином проводящая дотошный инструктаж. Подметив, что особо ее никто не слушает, нахмурила брови и поправила выше на переносицу очки. Обиженно уселась впереди, что не на шутку позабавило Смита. Двинулись мы ровно в той же тишине, что и сидели до этого. И лишь через одну милю я нашла в себе силы начать разговор с хмурившимся Кирштайном. — Ты в порядке? — с каким-то смущением сжала его напряженную ладонь, отчего тот вздрогнул и спустился с небес на землю. — Ты меня спрашиваешь, дурочка? — усмехнулся он, проведя свободной рукой по моему пострадавшему носу, затем по щеке, а потом, достигнув волос на макушке, нелепо их потеребил. — Не нужно! — щеки предательски вспыхнули. — Все хорошо… — Тебе необязательно спрашивать в порядке ли я, глупая. Ты так мечтала о поездке со своими друзьями, а в итоге я все испортил. Стала свидетельницей ссоры, была втянута в спор, еще и по носу получила… — Эй, перестань наговаривать на себя, — схватила его горячие щеки в свои охладевшие ладони. — В этой ситуации никто не виноват. Только, если я сама… угораздило же втиснуться в драку меж двух идиотов, которые постоянно что-то делят. Однако теперь я уверена, что вы не будете вступать в конфликты, а будете разговаривать и все обсуждать! Мы же люди, мы должны говорить… — Я к этому идиоту больше не подойду, даже руки марать об него не хочется, — сквозь стиснутые зубы прошипел Жан. Испуганно перевела взгляд на Эрена, но подметила, что тот давно тихо посапывал на коленях у девушки, которая с какой-то тоской в глазах перебирает его взмокшие от пота волосы. — Перестань… сделай это р-ради меня, — опустила руки на бедра и сжала слегка залитую кровью ткань короткой юбки. Кирштайн заботливо одернул ее вниз, отчего по моему телу пробежала приятная волна невиданной раньше эмоции и заглянул в мои ошарашенные глаза. — Хорошо. Жан с улыбкой протянул мне наушник. Во второй раз я с еще большей благодарностью приняла его дар и повернулась к окну, вглядываясь в плывущие перед взглядом зеленые краски. Мы ехали с довольно-таки высокой скоростью, однако из-за наступившей извилистой дороги, начали замедляться, и я принялась с пылающим в груди интересом разглядывать деревья, покрытые ярко-зелеными красками. Где-то над ними порхали свободные птицы, но их песни я уже не слышала. В голове играла лишь она: Never had much faith in love or miracles Never wanna put my heart on the line But swimming in your world is something spiritual I'm born again every time You spend the night* Сейчас мы мчались около разливающейся кристально чистой реки, в которой отражалась приятная голубизна не менее чистого неба. Солнце, находящееся в зените, приятно согревало мое лицо. Поддавшись порыву, я прикрыла глаза и канула в небытие. Очнулась я от резкого толчка в передней части автобуса. Пролетев над предательской ямой, школьники еле смогли удержаться на своих местах. Жан заботливо обхватил мой живот, а другой рукой придерживал мой лоб, сам стукнулся о перекладину переднего сиденья. Все еще под влиянием пелены сна я плохо воспринимала действительность. — Тшш… спи, малышка, — Кирштайн положил мою голову на свое плечо и с некоторой легкостью сжал мою ладонь. Очень хочется спать…

***

Проснулась я уже около префектуры Тоямы, обнаружив, что лежу уже не на плече, а на коленях Жана. Поправила непослушные волосы и сонно потянулась. Кирштайн с заметным вздохом облегчения выпрямил затекшие ноги. — Ты мог бы меня разбудить, дурак, — буркнула я, раздирая пальцами запутавшиеся волосы. — Мог, конечно, но ты так мило сопела… — Скажи спасибо, что не напускала слюней. — На колени — нет, — с издевкой сказал Жан. Придурок. Усмехнулась уголками губ и принялась разглядывать новые для глаз окрестности. Я точно сделала верный выбор. До чего же Япония прекрасна. Эти до мурашек чистые улицы, в строгом порядке посаженные деревья, не менее упорядоченные дома, мирный уклад жизни. Здесь уже далеко радуется не тело, здесь расцветает душа. То, что нужно. Подъехав к гостинице традиционного типа, все принялись покидать автобус, вновь пропуская вперед девушек. Взяв слово с Жана не влипнуть в неприятности, последовала за потоком выходящих, слегка проведя по плечу проснувшегося Эрена. Тот, видимо, даже и не помнил, как уснул и на ком… обидно. Ступила ногой на твердую землю и вновь устало потянулось. М-да, спина затекла, и ноет поясница, вот и первые признаки старости. Пробежалась глазами по тихой обстановке, что царила вокруг нашего места проживания. Эту дурманящую тишину нарушали лишь громкие крики прибывших школьников. Около отеля в ряд стояли ярко-окрашенные наступающим на пятки летом сакуры, на их ветвях сидели парочки птиц, о чем-то влюбленно шепча. Какие прекрасные… и почему я сейчас думаю о мистере Аккермане? В том же темпе, что и перед отъездом, мальчики великодушно выдали каждой девчонке вещи и, уже без особого джентльменства, наперегонки побежали в отель, пытаясь успеть занять более «безопасные» хоромы. От кого? От учителей, конечно, ведь, насколько я знаю, вечера у нас действительно должны быть веселыми и насыщенными. Покатив чемодан за собой, изредко задевая кожу голени, слегка надрывая ткани из-за собственной неуклюжести, дохромала до места регистрации и встала в очередь. Минуты через три меня выдернул Жан, вложив в мою руку ключ от комнаты. — Я взял тебе комнату рядом с моей, Адель, — с пылающими щеками прошептал мне на ухо Кирштайн и молниеносно скрылся в толпе. — Дурак, — буркнула я и растерла напряженные щеки. Поднявшись на девятый этаж, прошлась по длинному коридорчику, оглядывая приятные для глаз апартаменты. Ну прямо-таки красная дорожка! Ковер мелодично шуршал под моими низко поднимающимися ногами. Нашла нужную комнату и осторожно вошла внутрь, предварительно сняв пыльную обувь. Да уж, Мистер Аккерман был бы разочарован… стоп, чего это я опять о нем вспомнила?! Вылезь уже из моей головы, истукан! Телефонный звонок. Прикрыв глаза, я повалилась на аккуратно застеленную постель и приняла входящий вызов. — Привет, мам, давно ты не звонила. — Привет, моя дорогая девочка! Рассказывай, как твои дела? Вы уже на отдыхе, правильно? — взволнованно бормотала на той стороне мама. — Все отлично, да, только что заселились, — без особого энтузиазма отвечала я. — Да… точно… — с длинными паузами шептала та. — Мам, а как ваши с папой дела? — О! У нас все потрясающе, работаем, иногда выезжаем куда-то за город… ну, ты знаешь наше, бытовое, — с ноткой радости разговорилась она. Вот я и сделала шаг навстречу, а мама уже померла от счастья. Тц… раздражает. — Ну ладно, дорогая, отдыхай… не забывай маму с папой. — Ага, пока, — на выдохе выговорила я и сбросила звонок. Почему-то разговоры с родителями всегда давались мне тяжело. Если с мамой мы иногда и могли находить какой-то коннект, то с отцом — обратная ситуация. Мы были просто сожителями на одной территории, изредка интересовались делами друг друга, были очень замкнутыми и отстраненными. Мама всегда пыталась наладить между нами контакт, но после того случая… в детстве, все изменилось. Я стала грязной, стала предметом ненависти и раздражения. Стала той, кого нужно ненавидеть из потребности. Мама так винила себя, так убивала себя, что в сердце отца поселилась тоска, которая выливалась в гнев и агрессию по отношению ко мне. Я не презираю его. Отнюдь. Он души в маме не чаял, а тут из-за какой-то девки подрывается ментальное состояние предмета его воздыхания. Я бы тоже злилась. Злилась бы! Если бы знала, что такое любовь, чувства и забота. Всю жизнь я была наблюдателем. Может быть, теперь мне удастся ощутить это и на себе? Абсурд. В мою дверь кротко постучались, отчего я вскочила на ноги. — Войдите! — Микаса, словно по приказу, шагнула в комнату и принялась снимать обувь. — А что ты?.. — Мне было велено жить в этой комнате, мисс Престон, — учтиво поклонилась та. Только сейчас я заметила еще одну кровать, что стояла напротив моей. Стоп, что за херню она несет? — Микаса! Я — Адель! Адель! — взмахнула руками я. — Простите… — Прошу тебя! Ты смущаешь меня! — прикрыв глаза запотевшими ладонями, пыталась скрыть нелепое выражение своего лица. — Прости, — кротко усмехнулась одноклассница и принялась раскладывать вещи. Микаса такая… она такая… блять! Я не могу подобрать слов, чтобы описать все чувства, что я испытываю к этой девушке. Всегда прямая статная осанка, серьезный вид, который смягчался, когда она общалась с Эреном или Армином, крепкие плечи и руки, в целом, я бы сказала, спортивное телосложение, достаточно высокая. Идеальная. Гармоничные черты ее лица, постоянно собранные в два хвоста волосы и немного тоскливые серые глаза. На ее фоне я выгляжу просто смешно. Какой-то ходячий скелет в глупых очках. Может, стоит носить линзы? — Слушай, Адель, а ты… — смущенно начала та. Я решила молчать, чтобы не спугнуть начинающийся диалог. Боже, как же будоражит! — Ты встречаешься с Жаном? — А? — глупая улыбка на моем лице сменилась на выражение непонимания. — Нет, с чего ты взяла? Что за глупости, ха-ха? — Ну как же… вы же… держитесь за руки и, вообще, много времени проводите вместе, — она повернулась ко мне и застыла, держа в руках сложенную в стопку одежду. — Нет, это не так… в смысле, да, это так… в смысле… — окончательно запутавшись в своих же глупых отговорках, опустила голову вниз, разглядывая доныне белые носки. — Я не знаю, что тебе ответить, правда. Но мы совершенно точно не встречаемся. А почему ты решила спросить? — Дело в том… дело в том, что я немного завидую тебе, — я резко подняла взгляд на девушку, которой пришлось также молниеносно отвернуться. — Завидуешь?! Что за бред? — встав с кровати, подошла к Аккерман и, перехватив стопку одежды, осторожно положила ее в шкаф. — Любой бы хотел оказаться на твоем месте. Любимым, я имею в виду. Любой хотел бы быть любимым, — на выдохе проговорила Микаса и принялась за прежнее дело. — Нет! Ты не должна мне завидовать! — я обогнула ее и загородила полки, взяла ее хладные ладони в свои запотевшие. — Микаса, ты такая прекрасная! И я уверена, что тот человек, которого ты так любишь, в скором времени ответит тебе тем же! Кто вообще в силах удержаться перед такой замечательной девушкой?! Только, если это не какой-то придурок… — Спасибо, — улыбнулась Аккерман, отчего на моей душе стало невероятно тепло. Обычно такую улыбку она дарила своим близким друзьям, но сейчас, совершенно обезоружившись, дарила ее мне. Мне безумно хотелось ее обнять, погладить по голове и говорить, какая она прекрасная и удивительная, но, подавив такой нежный порыв, я погладила ее костяшки и, захватив телефон, вышла из комнаты. Пройдя немного дальше по коридору, я вышла на открытый балкон, откуда открывался великолепный вид на окрестности вблизи нашего отеля. Где-то внизу все еще толпились громкие ребята. Настолько шумные, что аж до моего этажа доходит. Вот она — жизнь. Такая кричащая, яркая и эмоциональная. Мне бы сейчас очень хотелось остановить время, застрять в этом моменте навечно, но душа моя уже тосковала о том, что вскоре придется покинуть это замечательное место, придется оставить все позади и вернуться в скверные учебные будни, где меня одним только взглядом будет вгонять в депрессию учитель. Каким бы упрямым и злобным он ни был, я все равно его… я устала бежать. Видимо, я и правда влюбилась. Не знаю, насколько мои чувства правильны и честны по отношению к человеку, который старше меня… стоп, а сколько ему вообще лет? Ха-ха, вот идиотка, вдруг ему вообще полтинник! Сердце предательски заболело, отчего я присела на холодное покрытие и уткнулась носом в колени. Я хочу увидеть тебя. Я больше не хочу бежать. Я скучаю.

***

Днем мы немного погуляли по окрестностям, осматривая приятные для взора парки и узкие улочки. Всю дорогу я держалась рядом с Микасой, беседуя с ней о чем угодно, лишь бы меня не выловил Жан. Конечно, я понимала, что это категорически неправильно по отношению к моему дорогому другу, но сейчас, еще не совсем разобравшись в своих чувствах, я предпочитала держаться на расстоянии, дабы дать время и себе и ему. Может, он ошибся? Может, он испытывает ко мне очень теплые дружеские чувства? Бред. Я просто не хочу это принимать. Господи, как же тяжело. Еще стоит отметить, что я ни разу не заметила на прогулке Эрена. Нужно поговорить с ним. Вернувшись в отель, мы послушно разбрелись по своим комнатам, условившись на том, что около полуночи доберемся до комнаты, где проживали Жан, Конни и Марко. С Микасой до назначенного часа у нас была непринужденная беседа, где мы делились маловажными фактами друг о друге, видимо, обе боялись сказать что-то лишнее о своем прошлом. Оно и к лучшему. Натянув на себя длинную футболку и шорты, мы с Микасой на цыпочках перебежали в открытую дверь Кирштайна. Внутри на полу уже сидели Марко, Конни, Саша, Армин, «знаменитая молчаливая троица», как мы их называем, а также Хистория и Имир, причем первая мило сидела в объятьях у второй. Они такие гармоничные и прекрасные. Я тоже хочу любить. Оставшись в проходе, я подняла глаза на Жана. — А где Эрен? — Сказал, что сегодня пас, — отмахнулся Кирштайн и закрыл дверь, повернув несколько раз щеколду. — Тогда я схожу за ним, — перехватила его руку и принялась поворачивать щеколду в обратном направлении. — Тц, Адель… — он раздраженно сжал мою ладонь и откинул ее в сторону. — Да почему ты себя так ведешь?! — заебал. Сил уже нет, вот упрямый баран! — Как я себя веду?! Этот придурок ебанул тебя по лицу, а мне просто оставаться в стороне?! — в его глазах горела ярость, мурашки побежали по моей напряженной спине. — Ребята, прошу вас, не ссорьтесь, — Армин вскочил с места и встал между нами. — Ты — баран! — приподнявшись на носки, крикнула через плечо Арлерта я. Внезапный стук в дверь всполошил нас всех. Мы замерли, словно статуи, ожидая, когда человек уйдет в закат. Иначе проблем не оберемся! — Эй, вы че орете, идиоты? — Кирштайн тяжело выдохнул и открыл дверь. Эрен по хозяйски переступил порог и крепко обнял одноклассника, отчего на душе моей стало невероятно тепло и легко. — Я вас ненавижу, идиоты! — в слезах напрыгнула на плечи друзей, тупо ударяя их по спине. — Прости нас, — прошептал Йегер и погладил меня по макушке, заключая в еще более крепкие объятья. — А вот, если бы ты поменьше махал клячами… — начал снова Жан. — Да заткнись ты уже нахуй, — Эрен с силой прижал голову друга к своему плечу и потеребил его волосы. — Ребята, это все, конечно, мило, но, может быть, хотя бы поедим? — Саша удивленно повела бровью, сглотнув подступившую слюну. — Обжора, какая может быть еда… мы собрались здесь не для того, чтобы есть, — Конни растер разгоряченные руки и дьявольски улыбнулся. Не знаю, что мы пили. Вернее, не помню. Первый шот. Второй. Третий. Восьмой. Комок подкатил к горлу, как сигнал, что пора остановиться, поэтому, ловя невыносимые вертолеты, я сидела у холодной батареи и наблюдала за всеми со стороны. Вот теперь мне точно нравилось быть в стороне. Ну и жгучая жидкость, прямо-таки горло драла. Двоящимся взглядом подметила Жана, который о чем-то оживленно беседовал с Марко. Все-таки он такой красивый… Его острые скулы, янтарные горящие глаза и высокий стан… прекрасный. Но учитель… Мистер Аккерман, мне так плохо без Вас. Вы заполонили мою душу, украли мое сердце и разорвали тело. Это и есть любовь? Это те самые чувства, ради которых умирают, приносят себя в жертву или грезят днями напролет? Если любовь такая, то я не хочу любить. Но есть ли шанс вернуться обратно? Когда мое сердце просто качало кровь, а не разрывалось хоть от одного упоминания любимого мужчины. К моим ногам подполз вдребезги пьяный Конни и схватил меня за лодыжку. — Тебе плохо? — испуганно перевернула его на спину, позабыв о своей дезориентации. — Мне просто ахуенно! Знаешь, что, Адель?! А ведь Жанчик то тебя… — не успел договорить, как на него напрыгнул Кирштайн и силой заткнул его рот. — М-м-м-м-м! М-м-м! — Ха-ха, вот полудурок! — состроил глупое выражение лица парень и злобно покосился на уже задыхающегося друга. Жадно глотнув воздух, как только Жан убрал ладонь, Конни встал, отряхнулся и по-джентельменски поправил насквозь промокшую от пойла футболку. — Господа, пора открывать черный ящик! — серьезно проговорил Спрингер. — Что открывать? — какой-то ком в горле. Мерзко. Эрен заботливо накинул на плечи Микасы свою толстовку, растирая ее плечи. Спрингер возбужденно шарился в поисках чего-то, пока победоносно не припрыгнул, обернувшись к нам с сигаретой во рту. Приплыли. Застыв на месте, я взвешивала шанс того, блевану ли от столь приятного времяпровождения, и не заметила, как одна половину уже разбрелась по своим комната, а другая направилась курить на балкон. Оставшись с Жаном наедине, я тупо посмотрела в его гуляющие по моей сползшей футболке, которая обнажила выпирающие ключицы и лямки бюстгальтера, глаза. Будто отдернув себя, будучи разгоряченным, он поправил мою единственную защиту и прикрыл рукой лицо. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Еще и в голову лезет всякое… может быть, нам стоит попробовать? Кирштайн — хороший парень, не без изъяна, конечно, но все-таки прекрасный. Господи, о чем я вообще думаю? А что скажет учитель? — Адель, т-ты… — сквозь стиснутые зубы шипел тот. Понимая, к чему он клонит, я поспешно перебила его. — Нет! Не говори! — прикрыла его рот дрожащей ладонью, вглядываясь в его до одури расширенные зрачки. — Я уже все понял, глупая, — как-то грустно прошептал тот, сжимая мои ладони и уводя их вниз. — Ты мне нравишься. Жан нежно проводил рукой по моим рукам, перешел на шею и на ней задержал горячие ладони. Я тяжело вздохнула, не переставая следить за его внутренней борьбой. — Я бы так хотел украсть твой первый поцелуй, — господи, что он несет?! Это так алкоголь действует? Пиздец. — Но он не должен быть моим, верно? Так и не найдя ответа, я прильнула к нему в объятия, пытаясь успокоить выскакивающее из груди сердце. Если он мне безразличен, если я люблю учителя, то почему рядом с ним ко мне в голову лезут такие непристойные мысли? Я не хочу совершить ошибку. Но что такое ошибка в данной ситуации? Чего хочу я? — Идем, дурочка, все заждались! — Жан крепко сжал мою ладонь и, укутав меня в плед, повел к ребятам на балкон. Как же шумно! Конни и Саша громко смеялись, первый держал в руке тлеющую сигарету, а вторая — пачку чипсов. Микаса, Эрен и Армин сидели, забившись в угол, где Аккерман лежала на плече Йегера, а тот горячо стискивал ее руку, нежно поглаживая костяшки. Пытаясь скрыть в тени горящие щеки, старался вести непринужденную беседу с Армином, пока тот, ехидно поглядывая на происходящее, довольно улыбался. Надеюсь, у них все будет хорошо. — Чего орете, полудурки? — Кирштайн заключил в объятия друзей и выхватил у Конни сигарету, сделав глубокую тягу. Он уже курил? А мне даже не рассказал. Плотно укутавшись в плед, неловко перебиралась с ноги на ногу в тени, пока Жан не протянул мне пачку сигарет. — Будешь пробовать, Адель? Если я попробую, то никто не узнает, верно? В конце концов, я — человек, и я хочу попробовать все. Но стоит ли… к черту! Вытянув сигарету из пачки и подождав, пока Жан ее прикурит, приняла убивающую слабость и сделала затяжку. Блять. Схватившись за горло, тяжело прокашлялась, отчего Конни вновь громко рассмеялся и получил тяжелый подзатыльник. Ну и дрянь. — Ну и дрянь, — озвучила свои мысли и повторила попытку затянуться. — Мерзость, — узнаю из тысячи, нет, из миллионов голосов. Ебаный пиздец.