When Pigs Fly

      Чонгук смеётся. Громко, даже как будто захлёбывается, кренится назад, откидывая голову. У него достаточно высокий голос, это красиво. Тэхён кидает на него беглый взгляд исподлобья и профессионально быстро переключается на остальных в кабинете. Привычка, выработанная неделями.       — Тут Чонгук. — запоздало шепчет ему Чимин, слишком громко для такого послания.       Тэхёна от его слов корёжит, он сильно жмурится и мотает головой, передергивая плечами, надеясь подавить раздражение внутри себя раньше, чем остальные заметят его. Он не ненавидит Чонгука, он ненавидит то, как остальные реагируют на осязаемое напряжение между двумя участниками в команде. Он не ненавидит Чонгука — он отличный специалист, умный, понятливый, находчивый. Он не ненавидит Чонгука, он ненавидит то, что все не могут просто на это забить.       Чонгук меняется сразу, как в кабинете появляется Тэхён. Высокий смех сразу становится закованным в сталь, идёт с трудом, с шорохом, Ким сам хочет рассмеяться от этого дурдома и приложиться головой о стол аудитории. Он чувствует на себе такой же беглый взгляд чёрных глаз и обречённо ухмыляется, скидывая с плеч пуховик и сумку на длинном ремне.       — Всем привет. — голос вполне жизнерадостный, но с лицом ему пока не справиться. Он сваливает одежду на лавку и достает из сумки кипу документов.       Три. Два. Один. Тэхён оборачивается к остальным и улыбается, расслабленно привалившись задницей к одному из столов и протягивая подходящему к нему Джину толстую папку.       — Как сам? — Ким отвечает на рукопожатие и кивает Намджуну, который слишком быстро пролистывает на мониторе презентацию.       — Может, нам собрать ещё группы? Всё заново, повторить всю методику с нуля? Изменим тестирование, подберем другие, более точные пробы… — Джин листает документацию, принесённую Тэхёном. Естественно, там ничего нового.       Намджун откровенно морщится и фыркает, закатывая глаза и снова утыкаясь в монитор. Джин стискивает зубы и смотрит на того долгим вполне читаемым взглядом.       — Погоди-погоди. — скучающе начинает Чимин. — Ты хочешь заново пойти к директору, заново объяснять ему, что нам надо, опять собирать согласия у родителей на проведение методики с их детьми, которая пока даёт мизерные результаты?       — Она действует не хуже остальных, мы хотим сделать реабилитацию более эффективной… — Джин вспыхивает по-настоящему и сжимает кулаки. Тэхён, глядя на это, выдает тихое «вау» и вскидывает брови.       — Она даёт мизерные результаты, если отталкиваться от наших ожиданий от неё, Чимин. — Чонгук внезапно вклинивается в разговор, сложив руки на груди.       Пак раздраженно выдыхает и закрывает глаза, считая про себя до пяти.       — У нас всего два ЛФКшника, — Чимин кивает головой на Тэхёна и снова возвращается к Чонгуку. Лицо у него ожесточённое. — Два ЛФКшника, Чонгук, один гидролог, один массажист. Два научрука и толпа детей, которых нам не сформировать по нормальным группам. Ни по экспериментальным, ни контрольным.       Гидрореабилитолог разводит руки в стороны и шумно хлопает себя по бокам. Чонгук молчит, не бесится. Он внимательно слушает и смотрит на Чимина, а Тэхён в который раз удивляется, за что сразу же даёт себе мысленную затрещину. Чонгук отличный специалист. Чонгук адекватный, хороший человек. Личная неприязнь не должна заставлять его относиться к нему субъективно. Ким в прострации грызёт обветренную губу, обдумывая слова «гидролога».       — Тэхён?       Голос Пака вырывает его из раздумий, он поднимает голову на коллег, все еще опираясь о стол задницей.       — А?       — Что ты считаешь? — терпеливо озвучивает вопрос Чимин, и все взгляды в аудитории устремляются на него.       Тэхён сглатывает и шумно выдыхает, крестом складывая руки на груди, неосознанно отзеркаливая позу Чонгука.       — Я считаю, что нам не нужна ещё одна группа.       Джин цыкает языком и громко хлопает бумагами об стол. Намджун на это отрывается от монитора и прожигает второго научрука тем самым взглядом, возвращая его Киму.       — И что ты предлагаешь делать? — Чонгук щурится, говорит нарочито медленно, контролируя каждую букву, вылетающую из его рта. Вот теперь он бесится, а Тэхён начинает заражаться его настроением и медленно закипать.       — Предлагаю продолжать работать с тем, что мы имеем. Ещё раз проверить соответствие комплексов в методике с тем, что мы даём на занятиях. Увеличить плотность занятий. Всё, что угодно, кроме того, чтобы набирать ещё группу в десять детей.       — Как ты собираешься отслеживать прогресс, если мы уже два месяца бьёмся с этими детьми и получили целое ничего? Мы что-то запороли с этими группами, методика с ними не работает, нам нужно начать заново! — Чонгук неосознанно повышает голос, он удивительно быстро теряет самообладание, раздражённо тыча пальцем в стол на каждом слове.       В аудитории на секунду повисает гробовая тишина, Чон даже успевает на эту секунду смутиться собственной реакции, а Тэхён медленно глубоко вдыхает, сверля глазами лицо Чонгука. Все в аудитории смотрят теперь только на них с настороженным любопытством. Один. Два. Три. Ким взрывается.       — Мы работаем на этой базе, Чонгук! Работаем в первую очередь! По договору от университета, да. Но мы не должны забывать о том, что это частная клиника, и в любой момент директор может тупо написать отказ в ректорат, когда сочтёт, что мы слишком увлеклись. Нам позволяют, — Тэхён делает паузу, пульс резко подскакивает до ста ударов в минуту, он изучает, как гуляют желваки под кожей Чонгука. — Нам позволяют проводить наши исследования на базе центра параллельно с нашей работой. Параллельно! — цедит он, подаваясь корпусом вперед. — Не в ущерб работе с другими детьми. У тебя хватает времени на то, чтобы всё успевать?       Чонгук весь вскидывается, собирается. И наконец смотрит ему в глаза. Сердце совершает в груди кульбит и ухает куда-то глубоко вниз. У Тэхёна холодеют руки.       — Я — найду это время.       Они смотрят друг другу в глаза вечность. Тэхён чувствует, как стремительно влипает в этот взгляд, как расширяется чернота зрачков и всасывает его в себя. Бездушно, жестоко. Его лихорадит и мелко трясёт от адреналина. В голове — сплошной бездумный звон. Он слышит в этом звоне высокий смех Чонгука. Его резко обдаёт жаром, он чувствует, как стремительно краснеет. Сердце набатом грохочет в груди, выталкивая с каждой порцией крови всё новые и новые воспоминания. Они целуются. Безудержно. Чонгук вцепляется в него руками, как утопающий, тащит вперед, они чуть не падают, потому что оба мертвецки пьяны. Они сбивают что-то с тумбочки. Чонгук смеётся.       Тэхён падает на кровать и облегченно расслабляется, самодовольно глядит на Чона. А тот смотрит на него в ответ завороженно, пьяно. Сдирает с себя рубашку, чтобы потом агрессивно кинуть ее комком и совершить настоящий хищный прыжок на Тэхёна. Тэхён смеётся, когда тот валится на него, и сразу же захлёбывается поцелуем. Горячо, грязно, до какого-то сумасшедшего пожара по всему телу. Совсем не стыдно, когда горячие, воспаленные губы Чонгука скользят по его груди ниже. Чонгук стонет. Чонгук стонет. Чонгук смеётся.       Тэхён закрывает глаза, чтобы разорвать этот взгляд. Он мотает головой и параллельно неслушающимися, похолодевшими руками нащупывает за собой пуховик и сумку. Все словно пристыженно молчат, списывая очередную стычку двух инструкторов на льющуюся через край неприязнь друг к другу. Они не знают, не догадываются. Они никогда не узнают, никогда не догадаются. Тэхён старается дышать медленнее, спокойнее, когда идет через всю аудиторию на выход.       — Пока, Тэхён. — вяло и жалко озвучивает вслух Чимин.       — Пока. — добавляет устало Намджун.       — Встретимся позже. — хрипло отвечает тот, и аудитория каруселью движется перед глазами.       Чонгук стоит, отвернувшись в угол, весь напряжённый струной. Непонятно: он сейчас расплачется или накинется с кулаками. По повороту головы и багровой щеке, что видны с данного ракурса — ему словно дали пощёчину.       Тэхён выходит из здания университета и проходит через проходную стремительно, убегая. На улице февраль и ноль. Лёд под ногами трещит и чавкает слякотью. Он останавливается у входа и шарит по карманам айкос.       — Блять! — он громко выругивается и накрывает ладонью глаза, жёстко проходясь ей по лицу. — Блять…       Он, может, выглядит сейчас, как истеричная девица, и может быть таковой и является. Он просто бы не выдержал, не смог бы остаться там. Кто-то из них всё равно бы ушел, и лучше это сделает Тэхён: пусть Чонгук сам расхлёбывает там с колегами, нацепляет маску, делает вид, что ничего не было. Кто первый сбежал — того и тапки. Ким выдыхает пар в зимнее чернильное небо и шагает по улице прочь от университета.       Одна единственная ошибка, которая теперь не даёт ему ни дня нормальной жизни. Мать не зря ему постоянно говорила: не гадь там, где ешь. Но кто бы мог подумать, что в тот злополучный вечер, что-то изменится в привычном сценарии, и Тэхён отчебучит что-то настолько пародоксальное? Он никогда с таким не сталкивался, он никогда себя так не вёл. Не с мужчинами.       И он никогда больше такого не допустит. Не с мужчинами.