***
Наташа видит, как Тони мечется, кусает губы, пока никто не смотрит, и совершает нечто совершенно безумное — обнимает Старка, помещая его голову у себя на груди. В комнате никого нет, и Тони позволяет себе расклеиться хотя бы на минуту, жалея силы на глупые препирательства. Романофф ласково гладит его по волосам, и Старк благодарно обхватывает её за плечи, крупно дрожа. — Совсем потерянный, — сердце Наташи неприятно сдавливает, — А я и рядом не была, — девушка виновато сглатывает. — Ничего, ничего, — Тони рисует невидимые узоры на локте Наташи, медленно вставая, — У нас будет время наверстать упущенное, — он ухмыляется, игриво подмигнув, и Наташа подхватывает его настроение. — Наконец-то я узнаю несравненного Тони Старка, — хихикает Наташа, — Нам пора, — спохватывается девушка, хватая белый костюм со шлемом. Старк мгновенно серьёзнеет, уверенно кивая.***
Тони Старку уже сорок пять, вот только Питеру снова шестнадцать. И сейчас, спустя долгие пять лет, ему на их разницу плевать абсолютно. Важно лишь то, что его мальчик, как и прежде, говорит не умолкая, несвязно лепеча что-то про доктора Стренджа. Глаза его блестят, как и всегда, когда он смотрит на Тони, а руки слегка дрожат — волнение мальца не уходит, война все-таки. Губы Старка расплываются в улыбке неосознанно, и Питер наконец затыкается. Ему кажется, что его Тони — улыбающийся как чеширский кот, не замечающий качущиеся по щекам слезы, чувствующий себя сейчас особенно уязвлённым и готовым на всё одновременно — сошёл с ума, и он попадает в точку. Задуматься мальчишке Тони не даёт, заключая его, смеющегося так звонко, что звон в ушах стоит непомерный, в долгие объятия. Старк ведь уже не молод, мог бы и поберечь старика. Мужчина чувствует, как Питер успокаивается, и чувствует себя по-особенному нужным. Дыхание их замедляется, и Тони кладёт голову на макушку мальчишки, вдыхая знакомый запах. Лаванда. Он никогда не понимал страсть мальчишки к цветочным шампуням, пока не осознал однажды, что даже туалетную воду он с цветочными запахами стал покупать непроизвольно. Талию Питера руками хоть дважды обхватить можно, и Тони с наслаждением замечает, что делает это всё так же бойко и с почти болезненным удовольствием. Бомбы, выстрелы, крики — всё на фоне сливается в один общий шум, ставший для двух людей ничего не значащим абсолютно. Питер шепчет, в шутку, конечно, мол, Тони ему сейчас все внутренности передавит, и Старк смеётся. Питер же настороженно отстраняется, вглядываясь в карие глаза, слегка щурясь. — Что-то не так, малыш? — слово ложится на язык донельзя привычно, приятно отдаваясь шершавым «ш-ш». Что-то действительно не так, но Питер объяснить не может, пялясь на кусающего губы Тони с полминуты. Чувствует, что всё очень плохо, а что именно — непонятно. Мальчик и не догадывается даже, что смеётся мужчина пару раз в год — над кривляниями дочери и над шутками Роуди для приличия. Чутье не подводит, но устраивать лекцию сейчас не время — и дураку понятно.***
Справа что-то грохочет, и резко отскочивший Питер готовится надеть маску вновь. Тот самый взгляд мальчика, одновременно сосредоточенный, просящий не отвлекать, и в то же время открытый, раскрывающий всё его волнение, заставляет Тони вздрогнуть. Живот крутит от страха потерять его мальчика вновь, и Старк больше не собирается оставлять паучка вновь, только тот с неадекватной озабоченностью Тони не согласен. Он просит — скорее умоляет, почти плача, — Питера остаться, но он уверенно крутит головой — всё решил. Подростковая самоуверенность бесит, но сейчас не время спорить и драгоценные секунды терять нельзя, поэтому Тони, недолго думая да и особо не колеблясь, хватает протестующего мальчика за руку, оставляя на губах***
Губы Тони шершавые, полные ранок от постоянных укусов, — привычка. У Питера же они мягкие, гладкие, как шёлк, немного пухлые ещё по-детски. И это, вероятно, лучшее сочетание, потому что мир замирает на долгие, почти бесконечные секунды, даря особенный подарок Тони Старку. Питер неодобрительно мычит, но шею мужчины всё же обхватывает, со всем энтузиазмом отвечая на поцелуй. А Старк в ответ лишь ухмыляется, в очередной раз кладя руки на талию, нежно вырисовывая языком незамысловатые узоры на губах паренька. Сердце Тони сходит с ума то неожиданно останавливаясь, то выкачивая кровь что есть сил, и Старк его не винит.***
Питер снова отстраняется первым, и Тони возмущённо стонет, наигранно закатывая глаза. Паркер тоже смотрит неодобрительно, как бы говоря: "Мы квиты, мистер Старк", и тут же разворачивается на сто восемьдесят градусов, зная, что будь у него умоляющее лицо мужчины перед глазами, он просто не позволит себе уйти. Он понимает чувства мужчины, но жизненные принципы — штука та ещё. Поэтому и улыбается чуть скованно, хоть и счастливо безмерно, слыша брошенное вдогонку: "Я люблю тебя три тысячи раз". — Я тоже, — шепчет Питер, убегающий с перчаткой Таноса с поля боя. Лишь бы убежать подальше...***
— Один шанс, — одними губами проговаривает доктор Стрэндж, отгибая дрожащий указательный палец, и Тони не сомневается. Он сделает всё что угодно для своего мальчика.