i love you 3000

      Первые секунды Питер еле сдерживает счастливый клич, видя, как инопланетные существа рассыпаются так же, как он однажды, но слова застревают в горле.       Шумный вдох: Питер не верит. Неверящими глазами он смотрит куда-то, где прежде искрящиеся глаза Тони были, а затем бежит, не разбирая дороги, чувствует, как расталкивает своих же. А Старк улыбается. Причём улыбается так нежно, приторно-сладко до тошноты, что Питеру на мгновение кажется, что всё в порядке. Он наклоняется ниже, приблизившись к лицу Тони, не понимая даже, чего он ожидает заметить. Силы мужчину покидают — видно, но Паркеру слишком всё равно на очевидные вещи, ведь его Железный человек не может умереть. Как вообще можно оставить Питера, когда ты только его вернул? Да и Тони сейчас своего героизма не понимает, пытаясь разжать ладонь, чтобы взять парнишку за руку. Мужчина выкладывается полностью, хоть раз в жизни пытаясь выглядеть сильным, но иллюзия рассыпается, стоит ему увидеть застывшие слезы в глазах мальчишки. Питер понимает, как обычно, всё, что происходит, но принимать это не хочет, и это Тони понимает тоже. Он уставшими глазами смотрит на губы мальчика, щебечущего что-то так яростно, что Тони страшно — не проклятия ли он какие насылает? Уши заложило, так что чтение по губам ему точно бы сейчас пригодилось. Последнее, что он чувствует — горячие руки Питера на своих плечах, последнее, что слышит — просьба не умирать, видит — распахнутые глаза, покрасневшие щёки и окровавленный лоб. А потом всё обрывается, принося долгожданное спокойствие.

***

      Пеппер оттягивает Питера от Тони, слыша в ответ еле разборчивое: "Нет, Тони, ты не можешь так со мной поступить", и затем сама опускается к нему. Тони невидящими глазами смотрит на жену, складывая губы в виноватую улыбку, что получается из рук вон плохо, но Вирджинии хватает и этого. Жена подносит руку мужа к губам, слыша в ответ болезненное: "Прости меня". Спросить: "За что?" она не успевает.

***

      Питер просыпается посреди ночи, наивно полагая, что ещё сможет застать спокойный сон, но всё выходит так же, как обычно — никак. Паркеру больно, и больнее всего то, что помочь ему никто не может. Не сказать, что он считает себя особенным, скорее настолько обычным, что его товарищам просто-напросто не снизойти до чего-то настолько приземлённого. Хотя, что вообще может быть обычного в том, что твой любимый пожертвовал своей жизнью ради спасения человечества даже не предупредив, что в память о себе он оставил лишь взбалмошную девчонку пяти лет с именем мужским, наделённым смыслом, Морган?

***

      Первое время он не понимал странного, избегающе сочувственного взгляда мистера Роджерса, а потом обратил внимание на крохотную табличку при входе в башню: "Генеральный директор Старк Индастриз миссис Старк".       Он проплакал два дня навзрыд словно мальчишка, а потом схватился за телефон, как за спасательную соломинку, отвечая на звонок от контакта, высветившегося на треснутом экране: Пеппер Поттс. Раздался слегка неуверенный голос: — Прости, что тревожу, Питер, но Тони бы хотел, чтобы ты знал: у тебя есть люди рядом, которые всегда готовы тебе помочь. У Тони не было никого ближе тебя, уж поверь мне, я знаю. Я уверена, он бы хотел, чтобы ты кое с кем познакомился. Думаю, ты в праве называть её своей сестрой, все-таки, ты был Тони как сын.

***

      Что-то внутри Питера оборвалось, утонуло окончательно, забулькало, потянулось на дно и задохнулось. Промямлив в ответ нелепую благодарность, он снова упал на кровать звёздочкой.

***

Морган Старк просто очаровательна, и Питер не может с этим не согласиться. Пеппер сочувственно смотрит на кое-как улыбающегося Питера, даже не задумываясь, что, возможно, ему не нравится, когда его называют сыном. А Паркера в дрожь бросает с потными ладошками, стоит ему услышать нечаянно брошенное братик, и на горло давит, принимая Питером ласковое сыночек, но об этом знать никто не должен — стыдно до сумасшествия.       И на самом деле — Питер думает, что действительно сошёл с ума. Может, он вообще всё себе придумал, замечая то, с каким трепетом Пеппер вспоминает покойного мужа, и с гордостью поднимает голову Морган, говоря об отце, необыкновенно похожая на него во всех аспектах? Но сомнения его покидают, стоит ему услышать совершенно обыденное от Морган: — Я думала, что буду плакать, когда познакомлюсь с тобой. Питер ошарашенно смотрит в ответ, не решаясь уточнить, но девочка — на его счастье — продолжает сама, задумчиво отведя взгляд. — Просто папа каждый раз плачет, когда смотрит на твоё фото, — со знанием дела подняла указательный палец Морган, — Он сказал, что любит нас больше всего на свете, но все знают, что папочка совсем не умеет врать, — девочка снова взглянула в глаза Питера, чувствующего себя совершенно беспомощно. Морган добавила это просто так, без злого умысла и безосновательной ревности, чем ещё больше озадачила мальчика. Он выпытывал у неё подробности ещё около часа, довольствуясь единственным, что заставило его сердце биться часто-часто: — Папа сказал, что я самая умная девочка на свете, так что поверь мне, — она заговорщически зашептала, прикрыв сторону рта ладошкой, — Папа любит тебя больше всего. Знаешь почему? — снова театральная пауза, заставляющая Питера лезть на стенку фигурально, — Он сказал маме, что не может спать, я спросила почему, — Питер поспешно спросил, что же он ей ответил, но Морган лишь покачала головой, — Папа не любит говорить о своих кошмарах. А потом, когда я ушла спать, папочка пошёл на кухню и долго-долго плакал. Ночью я встала, чтобы пойти пописать, — она хихикнула, — А папа ещё сидел на кухне. Знаешь, что было у него в руках? — её губы сложились в победную улыбку, — Твоя с ним фотография. Ты мешал папуле спать. Зачем? — нахмурилась девочка, — Папа никогда не плачет, когда мы с мамой уезжаем от него, а из-за тебя плачет всё время! — Морган надулась.       В то же мгновение Питер молниеносно поцеловал девочку в лоб, скомканно попрощался с Пеппер и схватил куртку, проговорив, что у него появились срочные дела, и вышел на улицу. Ему пришлось согнуться пополам и закрыть рот ладонью, чтобы не закричать что есть мочи, прежде чем он окажется дома.

***

      Он отключил телефон, попросив Пятницу не беспокоить его по пустякам, и медленно опустился на пол. Ни одна жалкая книжонка про любовь, потери и вину не описывает того, что чувствует Питер, и от этого ещё хуже, — словно весь мир вокруг него совершил предательство, простить которое невозможно. Он бил кулаками по полу, сжимая зубы до скрежета, и шептал, повторяя как мантру: "Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста".

***

      Бога нет, что Питеру известно, поэтому он не знает, у кого просит помощи. Чувство безысходности — сдавливающее горло, путающее мысли, заставляя потерять их последнюю трезвость — захватывает его с головой, и он не сильно этому противится.

***

      Он ненавидит ходить в гости к Старкам. Отвратительно идеальная Пеппер бьёт по юношеской самооценке, а Морган... Морган просто Старк — почти полная копия своего отца, не имеющая разве что зависимостей самых разных, начинающихся с алкоголя и заканчивающихся тем же Питером Паркером. Теперь у него есть мама и сестра законно, и фамилия его теперь такая же, но это душу не греет от слова совсем. Теперь его не бросает в дрожь при ласковом семейном обращении, но и радости не приносит никакой — что больше всего Питера и расстраивает. Он видит — Пеппер и Морган искренни как никогда, и Питер старается, правда старается выглядеть счастливым, а по ночам заламывает руки, рыдая до опухших глаз, и лицемерие своё ненавидит до ужаса. Новая семья лишь на дно тянет, как бы грустно это не звучало. Питер рад был бы всё высказать, но он понимает — не заслуживают. Добрая, нежная Пеппер и вечно активная — даже гипер, наверное — и любвеобильная Морган не заслуживают потерять кого-то ещё. Да, Паркер любит их, и чувствует как его любят в ответ, но воспоминания о Тони он любит сильнее, что, скорее всего, не совсем нормально.

***

      Питер ищет, неспешно ступая по просторной кухне, нужный шкафчик, и тянет ручку на себя. Вздох получается рваный, скомканный, но Питер слишком занят своими мыслями, чтобы заметить, что он привлёк слишком много шума. Парня трясёт, трясёт страшно, но фотографию он в руки берёт, не боясь даже, что она выпадет из рук. Фотография слегка помятая, уже выцветшая, и это, по мнению Питера, придаёт ей особенный уют.

***

      Тони с напускным равнодушием серьёзен, но искры в глазах выдают его с головой. Питер счастлив, и старается показать это как можно ярче — улыбка до ушей, взгляд, полный тягучей нежности и смущённой благодарности, направленный прямиком на Тони Старка, еле заметные ямочки на щеках...

***

— Ты просто очарователен, — с улыбкой замечает Тони, вкладывая только что сделанную фотокарточку в деревянную рамку. Питер реагирует тут же, неловко краснея и отводя взгляд, не прекращая улыбаться ни на секунду. Ассоциация на ум Старка приходит тут же: солнце. Казалось бы, ничего проще и клишированнее и не придумаешь, но Тони считает, что это слово подходит как нельзя лучше. Он задумывается, пальцами проводя по лицу Питера на фото, и в то же мгновение ловит себя на мысли, которую необходимо высказать вслух: — Почему я раньше не замечал твоих ямочек? — он поворачивается и почти нос к носу сталкивается с очумелым Паркером, ни капли не стесняясь непозволительной близости. — Потому что у меня их нет, мистер Старк! — выдаёт очевидное мальчик, и Тони тут же хмурится. — Не правда, малыш. А это тогда что? — Старк упорно тыкается пальцем в впадинки на щеках Питера, не прекращая хмурится.       Питер недоуменно подбегает к зеркалу, пропуская между ушей довольное фырканье Тони, и разглядывает своё лицо в близи. И, чёрт возьми, Тони прав! И в подтверждение мыслей мужчина сзади нагло ухмыляется, начинает по-мягкому издевательски: — Получается, за всю свою жизнь, во время которой ты улыбаешься буквально всё время, тебе никто не говорил, что у тебя есть до ужаса обворожительные долбаные ямочки? — Питер задыхается, даря Тони возмущённый взгляд, на что тот лишь неторопливо притягивает его к себе, вгоняя парня в краску в который раз за день, — Что ж, я рад быть первым и в этом аспекте, — Питер, недовольно мыча, уже готовиться начать возмущаться, но спора не выходит: Старк, бесстыдно обхватывая Питера за задницу, подхватывает его на руки и затыкает крышесносным поцелуем — потому что с Тони они всегда такие, — по-идиотски счастливо улыбаясь прямо в губы так широко, что скулы уже начинает сводить. Питер хихикает, выдавая наигранно осуждающее "мистер Старк", и откидывает голову, не прекращая смеяться, неосознанно открывает доступ к шее, на которой и без того красуются почти полностью бледные розоватые следы, и ставит новую галочку: возможность Тони побыть Христофором Колумбом рядом с пунктом: давать возможность мистеру Старку побыть невозможным собственником — и оно переплетается как-то само собой.

***

— Что ты тут делаешь? — прищурившись, спрашивает Морган, и Питер мысленно стонет. — Ничего, — Паркер быстро убирает рамку за спину, наблюдая за подозревающим взглядом девочки. — Понятно, — пожимает плечами Морган, направляясь в сторону ванной комнаты, — пожелаешь мне спокойной ночи? — останавливается девочка. — Да-да, конечно, — бормочит Питер, делая глубокий вдох, — Доброй ночи, — он незаметно для Морган кладёт фото на тумбочку, сокращая между ними расстояние. Поцелуй в лоб, тёплые объятия и пожелания самых приятных снов — и Питер снова может быть свободным.

***

— Дорогой, мне так жаль, — шепчет Пеппер, одной рукой изящно смахивая подступающие слёзы.

***

      У Питера больше нет сил делать вид, что всё в порядке. Слезы катятся не переставая, и Питер не то чтобы пытается останавливать их поток. Пеппер хрупкая и нежная, и руки у неё тонкие и длинные. Объятия выходят тёплыми, но абсолютно бессмысленными — Питеру никак не может стать легче. Вирджиния отправляет вяло сопротивляющегося мальчика спать, наплевав на то, что над миром повисла угроза, — состояние сына важнее.

***

      Сон сегодня не идёт совсем. Питер не любит этот дом, не любит свою комнату и чересчур мягкую кровать. Не любит, когда Пеппер беспокоится, не любит, когда Морган просится на ручки и скорее поиграть, будто о чём-то догадывается. Он любит побыть одному, любит по-долгу читать, что-то мастерить в одинокой мастерской мистера Старка и ходить на патрули. Вот только всё это стоит на гране уничтожения, и это не даёт Питеру прийти в себя. Мишель и Нэд наверняка его ищут сейчас, а он, наплевав на всех, расслабляется в чужом доме. Идиот.

***

      Питер резко вскакивает, надевает костюм и выпрыгивает в окно, направляясь в сторону любимой крыши. Телефон он потерял по дороге, так что количество пропущенных он не знает, а если бы и знал, не ответил — слишком тошно.

***

      Тони Старку всё ещё сорок пять, когда всеми забытому, но ничего не забывшему Питеру Паркеру исполняется двадцать три. Черты его лица стали грубее, как и характер — доныне мягкий и спокойный. На руках красуются длинные и короткие, глубокие и поверхностные шрамы от бесчисленных погонь и рабочих ранений, ведь Человек-паук никогда не дремлет. С событий, поставивших крест на будущем Питера, прошло уже больше пяти лет, и тот слишком устал, чтобы что-то менять. За неимением друзей он часто приходит сюда — на кладбище, к могиле тёти, изо дня в день принося новые цветы. Слёзы высохли уже давно, оставив после себя лишь сухость, прогнившую слабость и уныние, не желающее покидать сердце Питера долгие пять лет. Пеппер и Морган — союз двух невероятных женщин — больше не смотрят в его сторону, просто не догадываясь о его существовании, и так — на удивление Питера — ему легче. Мэй нет почти шесть лет, и это оставило после себя след неизгладимый, но не смертельный. Её мягкая улыбка и задорный голос — то, что помогало Питеру не сойти с ума даже в самые тёмные моменты, и он с уважением относится к памяти, что осталась после неё.

***

      Тётя была единственным человеком в его жизни, способным понять его чувства; она была и остаётся единственным человеком, принявшим любовь Тони и Питера со спокойствием удава. Именно тогда Питер решил, что ему достаточно принятия самого близкого человека в его жизни — остальное неважно.

***

— Мэй? — неловко начинает Питер, нервно теребя рукав длиннющей синей толстовки с надписью Старк, — Мне нужно тебе кое-что сказать... — Да, милый? — обеспокоенно спрашивает тётя, отрываясь от телевизора. — Я и мистер Старк... — Питер сглатывает, прокашливается и собирается продолжить, но Мэй реагирует быстрее, шокируя и без того находящегося не в своей тарелке племянника. — Встречаетесь? — Питер заторможенно кивнул. Тётя залилась звонким смехом, — И ежу понятно! Вы же так друг на друга смотрите! — смех у тёти заразительный, и Паркер не может сдержать улыбки. Тётя придвигается, взлохмачивая его волосы, и требует, ласково беря племянника за руку, — Рассказывай.

***

      Питер сжимает и разжимает кулаки, стараясь унять нахлынувшие эмоции, и кладёт цветы на могилу. — Я очень по тебе скучаю, Мэй, — Питер переминается с ноги на ногу, — Мне тебя не хватает. Только с тобой я мог быть искренним, — парень горько усмехается, — Знаешь, я бы собственноручно повернул время вспять и вернул Таноса обратно, если бы это подразумевало, что вернёшься ты, — Питер добавил чуть тише, — И Тони.

***

      Мальчик замолчал. Восемь лет назад он повстречал человека, ставшего не просто его другом, кумиром и опорой, — первой любовью. И последней — единственной, если быть точным. Питер не уверен, что когда-либо вообще сможет полюбить, будь это даже любовь дружеская, не требующая серьёзной отдачи — слишком уж страшно снова начать чувствовать.

***

      Питер возвращается домой. Теперь его дом — не слишком просторная комната в общежитии, но при этом атмосфера домашняя в нём чувствуется гораздо сильнее, чем в его старой комнате в доме Старков в Джорджии. Встречает его рыжий ретривер — Наташа. Ластится, скучает и ждёт всё время, пока хозяина дома нет, и Питер не может сдержать улыбки, наваливаясь на диван, захваченный собачьим вниманием.

***

      Ночью Питер не может долго уснуть — бессонница мучает его ещё со времён Стервятника. Он вскакивает, нацепляя на себя костюм, и не тормозит ни секунды. Легко открывает оконные створки, осторожно вылетая на холодную улицу.

***

      Свежий ветер действует отрезвляюще, пахнет мятой и спокойствием. Он заботливо треплет волосы Питера, не пожелавшего натянуть маску, и ему медленно становится легче. Высокая крыша, сияющие звёзды и мягкий ветер — всё это позволяет Питеру забыться. Сотни, тысячи воспоминаний не дают забыться в апатии: Питер, вкладывая свою ладонь в ладонь Тони, поднимается на крышу башни, романтично разглядывая падающие звёзды; согревающая рука Тони, обхватывающая Питера и не дающая ему замёрзнуть, ласково гладит его плечо; взгляд, направленный на мальчика, открытый и болезненный, не скрывающийся абсолютно, говорящий тысячу раз: "Я люблю тебя", — и он согревает Питера гораздо сильнее, чем самый тёплый свитер в промозглую погоду.

***

      Воспоминания — единственное, что не даёт Питеру сей же час встать на край крыши и сигануть куда-то вниз, наслаждаясь свободным полётом. Воспоминания — нечто болезненное, ломающее Питера раз за разом, действующее как наркотик, и Паркер понимает, что зависим. Воспоминания — исключительная возможность, какая бы травмирующая и медленно убивающая всё живое в нём она не была, увидеть, почувствовать Тони вновь. И даже если Питер начнёт рассыпаться на части, он не собирается от этого отказываться.