Хроники Палладии. Разрозненные страницы

      В небольшой каменной комнате жарко пылало сразу три камина. Короткие бревна, брошенные в топку целиком, громко хрустели, трескаясь от жара. Смола шипела и, временами ярко вспыхивая, освещала комнату. В такие моменты, девушка, скорчившаяся в центре зала, болезненно морщилась, прикрывая глаза изящной кистью.       Согнувшись под прямым углом, стараясь не сгибать длинные ноги в коленях, она читала книгу — могучий дряхлый фолиант, страницы которого приходилось переворачивать с особой осторожностью. Ее глаза, снабженные вертикальными зрачками, прекрасно различали хитросплетение мелких букв, несмотря на темноту.       Издав грудной всхлип, читательница скорчила недовольную гримаску, неспешно перенесла свой вес с ноги на ногу. Это движение позволило ей нормально вздохнуть. Нахмурив тонкие брови, девушка поправила сползший меховой чулок, огладила короткую меховую куртку, плотнее закуталась в высокий воротник, выдохнула холодным паром в сторону от книги и, вновь спрятав тонкие пальцы в толстых варежках, вернулась к чтению.       Над девушкой, отбрасывая пугающую тень, нависала могучая туша невиданного животного. Наблюдатель, неспособный хорошо видеть в полумраке, утверждал бы, что это животное — простой конь. Конь неестественно больших для этого вида размеров. Но при очередной вспышке сгорающей смолы, можно было разглядеть ярко голубую шкуру диковинного зверя.       Передние копыта монстра стояли на деревянном помосте, что немного возвышался над полом и служил опорой согнутой пополам девушке. Задние упирались в камень внизу. Шумно фыркнув, конь подался назад. Его пенис, только что полностью погруженный в нежную плоть читательницы, практически освободился из жаркого плена, оставив внутри лишь самый кончик. Стали заметны недюжинные достоинства сего органа. Толстый у основания, как плечо взрослого мужчины, он заметно превосходил длиной метр. Два мерцающих молочным сиянием кольца плоти, разделяли его на три равных фрагмента. Конь подался вперед. Его стержень медленно погружался в донельзя растянутую попку любовницы, пока кожи ее ягодиц не коснулось первое кольцо конской плоти. Поежившись, как от холода, девушка вновь переместила вес. Изящно качнув бедрами, она словно впитала в себя это расширение. Не меняя скорости, погружение продолжилось.       — А ты сегодня не торопишься Айси, — флегматично прокомментировала происходящее читательница, переворачивая очередную страницу фолианта.       Конь издал короткое ржание.       — Я не возражаю Айси, делай как нравится, мне надо только, чтобы ты обязательно кончил, — заканчивая фразу, девушка вновь переступила ногами, пуская в себя второе кольцо пениса.       Жеребец всхрапнул и резко подался назад. Его пенис, с громким чавканьем вырвался наружу, так же быстро погрузился на всю длину и вновь оказался на свету. Закончив краткую демонстрацию своих возможностей, от которой девушке с трудом удалось удержаться на месте, зверь восстановил свой неспешный темп.       — Ох! — выдохнула она, крепче вцепляясь в бревенчатый настил. — Я не сомневалась в твоих возможностях! — строго прозвучал женский голос. — Ты можешь делать это так, как захочешь, но наше с тобой соитие не должно кончиться ничем Айси. Ты получаешь удовольствие, а я награду, — девушка вернулась к чтению, — В конце концов, мужчина должен получать выход для своих чувств, — пробормотала она.       Эту фразу она очень часто слышала от своей матери, когда они с отцом выгоняли ее из своей комнаты в пещере. Отец, в эти моменты, всегда требовал, чтобы его дочь шумно тренировалась, сопровождая каждое свое действие подробными комментариями. Сначала она думала, что это своеобразная гарантия от ее праздного любопытства, но, годы спустя стала понятна истинная причина таких требований — всякое свободное время должно быть проведено с пользой. А комментарии нужны были, чтобы отец мог контролировать обучение вслепую.       Движение, в туго набитой инородным мясом кишке, ускорилось. Нужно было готовиться к финалу. Фолиант был закрыт, бережно упакован в шкуру и спрятан под помост. В безжалостно растягиваемом животе нарастали хлюпы. Хлоп-хлоп, хлюп-слюп — бился могучий член об упругие стенки кишечника, разнося эхо влажных звуков по комнате. Заскрипели бревна и суставы, когда монстр перешел в своеобразный галоп. Больше не было времени на перенос веса и передышки. Не было возможности мягко впускать в себя выпирающие на пенисе, обжигающие холодом, кольца плоти. Чувствовалось только два коротких толчка, когда они врывались внутрь тела, и два болезненных потяга, когда покидали его.       Тело не могло приноровиться к быстрому, рваному темпу. Невозможно было вовремя расслабить нужные мышцы, и они начинали болеть и сотрясаться в судорогах. Головка члена, словно таран, бьющийся в замковые ворота, выбивал воздух из легких после вдоха или вообще не давал вздохнуть. Сжав зубы, девушка сдерживала рвущие грудь стоны. Это первое чему ее научила мать — не шуметь в подземельях. Что бы не происходило — не шуметь. Любой звук, даже самый тихий, может привлечь врагов. Так что даже здесь, в своем логове, в безопасности, она не могла позволить себе даже короткий стон — ни боли, ни удовольствия.       Громко заржав, ледяной шайр не имел, да и не желал следовать каким-то правилам в такой момент, могучий жеребец пронзил свою самку в последний раз. Ничем не сдерживаемый поток семени хлынул в ее тело. Звонко покатилась по полу серебряная пуговица, затем вторая и третья — они не смогли сдержать напор набухающего живота владелицы.       Девушка резко выдохнула холодным паром. Ее зубы стали выбивать дробь, кожа покрылась крупными мурашками, а мышцы пошли в пляс пытаясь согреться. Но несмотря на все неудобства, она терпеливо дождалась, пока член ее любовника опадет и сам выйдет наружу. Более того, когда шайр стал отходить, сильнее сжала сфинктер, словно желая выжать партнера досуха. А получив свободу, не разгибаясь, смешно виляя оттопыренной попкой, заковыляла к одному из каминов, рядом с которым стояла глубокая каменная миска. Нависнув над ней в позе паучихи, смогла, наконец, расслабить соответствующие мышцы.       В миску вязко потекла яркая голубая жидкость. Соприкоснувшись с камнем, она стала испускать холодный туман. Несмотря на жар, исходящий из каминов, этот туман быстро наполнил комнату, словно чашку молоком.       Очистив кишку от ледяного семени, девушка удовлетворенно заметила, что миска полна. Коротко улыбнулась и поставила ее прямо на угли — в самое пламя. Огонь притух, туман клубами потек наружу, оседая влажными каплями на всех поверхностях. Не став дожидаться результата, она поспешила к другому камину, где сидела, пока не перестала дрожать, а туман не растаял под натиском непрерывно прибывающего тепла. Пройдя в угол комнаты, девушка сменила мех и шерсть на блузку, короткую кожаную юбку и облегающие чулки из черной кожи. Вытащив миску из камина, девушка хмыкнула, несколько литров спермы ледяного шайра уже превратились в половину стакана темно синей гущи на самом дне емкости. Ее едва хватило, чтобы наполнить небольшой стальной футляр, покрытый мелкими рунами. Руна, напоминающая формой снежинку, таинственно засветилась в полумраке.       Заткнув футляр за край кожаного чулка, незнакомка дернула за торчащий из стены рычаг. Металл защелкал о металл, прозвенела стремительно движущаяся цепь — жерла каминов закрылись каменными плитами. Огонь, лишенный притока воздуха, немедленно погас.       Выйдя в каменный коридор, девушка, широким шагом, отмерила более километра пути. Ей не мешал почти полный мрак — хватало того малого количества света, что издавали крохотные грибы светоносцы, примостившиеся в трещинах плит.       Путь преграждал завал, но девушка не остановилась. Став на четвереньки, она пролезла под крупный валун и, проталкивая копье перед собой, втиснулась в узкую щель между двух внушающих уважение булыжников. Извиваясь ужом, она протащила себя через полсотни метров этой каменной пробки, образовавшейся неизвестно когда. С той стороны ее ждала маленькая тупиковая комната. Ее потолок обрушился при обвале, открыв доступ к этим тоннелям снаружи.       Склянка переместилась из-под чулка в специальное крепление между соблазнительных полушарий незнакомки. Нажав на малозаметный рычажок на копье, девушка высвободила ремешок, ловко спрятанный создателем внутри конструкции. Закрепив оружие на спине, она в прыжке схватилась за края пролома. С силой, неожиданной для столь миниатюрного тела, вытолкнула себя наверх, где скальные глыбы расходились все шире, пока не достигали поверхности.       Еще на середине подъема девушка почуяла запах сырых трав. Замерев на камнях, она глубоко вдыхала сладкий аромат зелени и мокрой земли. Так пахло только ночью. К ее глубокому сожалению, обоняние быстро привыкло к новому запаху, наслаждение стало менее острым, а вскоре и вовсе сошло на нет.       Выбравшись на поверхность, бросила взгляд в небо и грустно хмыкнула. Луна, этой ночью, сошла с небосвода, лишив ее любимого зрелища. Впрочем, не сильно расстроившись, она прилегла в редкую траву, услаждая свой взор бесчисленными огнями звезд.       Шли часы и минуты, а девушка все смотрела в небо. Она представляла себе огромных драконов, что пышут необъятными клубами пламени где-то там. Мечтала о встрече с одним из них. О том, что дракон заберет ее с собой в это красочное бесконечное.       Небо изменилось. Звезды стали тускнеть и пропадать. Чернота сменилась густой синевой.       Подскочив, девушка, балансируя руками, ловко взбежала на самый кончик каменного зуба торчащего у края земного разлома. Ее взгляд устремился на восток — в безбрежную черную пустошь, простирающуюся до самого горизонта. Сейчас она не была мрачной — пустошь поблекла под сводом сверкающей палитры неба, став такой же сказочной и разноцветной.       Яркие лучи осветили девушку. Темно-фиолетовая кожа заискрилась в желтом сиянии. Подул теплый ветер разбросав мелкие смоляные кудри, открывая возможному взору длинные эльфийские ушки.       Зрелище кончилось. Небо стало светло-синим, скучным и однообразным. А пустошь вновь вернула себе пугающий образ.       Теперь эльфийка не смотрела вверх. Ее взор был прикован к земле — нужно было найти пищу. Так прошел еще не один час. Заметив слабое шевеление вдали, она спрыгнула со своей природной башни и, легкой трусцой, побежала к цели.       Через несколько секунд бега, охотница заметила жирную травяную крысу. Зверек питался жидкой травой, что пробивалась сквозь черную землю вокруг разлома. Грызун заметил опасность и бросился наутек. Эльфийка припустила следом. Ее длинные стройные ноги покрывали все большее расстояние с каждым прыжком, как вдруг, неровный большой валун, который она уже почти перепрыгнула, приподнялся вверх. Споткнувшись, девушка мешком свалилась в колючий кустарник, чудом укрыв глаза от длинных игл.       Валун завозился и взревел, оказавшись каменным троллем. Выбравшись из своей лунки, монстр грузно, но удивительно быстро зашагал в сторону эльфийки. Грубая лапа потянулась к протянутой лодыжке, но девушка увернулась. Отступая назад, перед неумолимо надвигающейся тушей, она поспешно стягивала с себя рунное копье. Справившись, она замерла, прицелилась и резко ткнула тролля в незащищенную ложбину между грудных наростов. Наконечник не достиг цели — тролль дернулся, принимая удар на каменную плиту в шкуре и продолжил натиск.       Эльфийка ловко увернулась от покрытой камнями лапы и отскочила в сторону. Разворачиваясь следом, тролль, неожиданно для всех, пнул кочку. Земляной выступ взорвался тучей мелкой черной пыли полетевшей в сторону девушки. Пыль попала в глаза и горло, вызывая тяжелый кашель и лишая зрения. Она чудом увернулась от нового удара, но возвратным движением зверь отвесил девушке сокрушительную оплеуху.       Из глаз сыпанули звезды, что еще недавно украшали небосвод. Ноги взлетели выше головы. Падение на спину вышибло воздух из легких. На бедре, мертвой хваткой, сжалась колючая лапища. Эльфийка задергалась, как сумасшедшая, но вторая лапа охватила ее талию, лишая любых шансов на свободу.       Эльфийка уже приготовилась стать тролльим завтраком, но монстр, от чего-то, не спешил. Лишь шумно дышал, удерживая свой трофей в сантиметре от зубастой пасти. Фыркнув, он перехватил стройное тело в воздухе, сжав толстые пальцы на верхней половине фиолетовых бедер.       Напрягая мышцы живота чтобы не висеть головой вниз, девушка забилась в могучих лапах. Но вновь безрезультатно. Монстр продолжал безучастно сопеть и покряхтывать, крепко удерживая свою жертву. Руки тролля немного опустились и девушка, с удивлением, поняла, что сидит на камне. Опустив взгляд вниз, она удвоила тщетные усилия по достижению свободы. Ее упругая попка примостилась у основания толстенного тролльего члена, что продолжал набухать, увеличиваясь в размерах.       Эльфийка оттолкнулась ногами, но добилась лишь того, что упала туловищем на эту растущую махину. С ужасом, она обнаружила, что диаметр ствола почти достигает толщины ее талии, а длина так велика, что, полностью разлегшись на этом бревне, она упиралась щекой в острые камни на основании головки.       Тролль рыкнул. Его небольшому мозгу тяжело давались составные мысли. А думать было сейчас необходимо — его руки были слишком короткими, чтобы можно было насадить самку на свой прибор. Монстр затопал ногами от досады, еще раз вытянул руки с брыкающимся в них телом, но длинны опять не хватило. Он грозно зарычал на самку, но та не увеличилась в размерах.       Тролль освободил одну лапу и, с громким скрежетом, почесал череп. Его осенило. Перехватив эльфийку поперек обеих ног одной рукой, он схватил свой член другой, начав направлять его в нужное место.       Теперь рычала эльфийка. Троллий наконечник, размером больше ее колена, уперся в нее сзади. О проникновении в узкую щелку не могло быть и речи, а попка не могла быстро принять в себя такого гиганта даже после регулярных встреч с конским поленом ледяного шайра. Но тролль не собирался сдаваться — скрипя камнями он наращивал усилия. Ему уже почти удалось — кончик начал пролезать в теплую мягкую дырку. Было неудобно. Еще раз фыркнув, тролль решил перехватить эльфийку за талию.       В один единственный момент, когда ее попка уже стала открываться навстречу интервенции, рычащая и гневно плюющаяся эльфийка поняла, что на весу ее держит только яростно сопротивляющийся проникновению сфинктер. Дернув вниз всем телом, ей удалось сорваться с этого крючка. Падая вниз, девушка извернулась и вложила инерцию падения в сокрушительный удар по наливающейся семенем мошонке врага. Толстые пальцы скользнули по нежной коже, но в лапах осталась только короткая юбка.       Тролль взревел и заметался. Его взор заволокла пелена чудовищной ярости. Теперь он желал крови и только ее. Заметив отбежавшую в сторону, склонившуюся над чем-то самку, тролль бросился в ее сторону.       Подобрав копье с земли, эльфийка направила его в грудь надвигающегося монстра. Второй конец она уперла в землю и наступила на него ногой. Наконечник пробил шкуру и тут же увяз в плотной субстанции старого, почти полностью окаменевшего тела.       Взбивая тучи пыли, монстр толкал девушку вперед, вспахивая ее копьем землю, словно плугом. Закашлявшись в удушливом облаке, эльфийка успела заметить, как наконечник полностью скрылся в твердой плоти. Коротким движением она повернула кольцо на древке. Осевшая вскоре пыль, показала ей замершего в одной позе монстра. Его плоть мгновенно замерзла, превратив гиганта в глыбу льда.       Вытерев пыль с лица, эльфийка высвободила зажатую между упругих грудей, покрытую рунами колбу. Оттянув кольцо на древке копья, она открыла полость, где содержалась точно такая же колба и заменила использованную новой. Только завершив это действие, высвободив наконечник из заиндевевшей туши и спрятав пустой цилиндр в лифе, девушка позволила себе вытереть черную пыль с остатков одежды и отряхнуть волосы.       Устало осев наземь, эльфийка не без тревоги ощупала пострадавшую мякоть ягодиц. Убедившись в отсутствии повреждений — тяжело вздохнула. Крыса определенно удрала. Как и все живое в радиусе пары лиг. Нужно было отправляться на охоту гораздо дальше.       Кое как высвободив фрагмент своего наряда из замерзших пальцев, одела ледяную кожу на себя. Внимательно смотря под ноги, она отправилась на запад. Там, в песчаных дюнах водилось множество различной живности, которую разводили песчаные муравьи для своего пропитания.       ***       Когда фиолетовокожая эльфийка взобралась на первый небольшой бархан, солнце уже висело над горизонтом, обещая скорую ночь. Девушка встала во весь рост, всматриваясь в песчаную равнину. Южное и западное направление выглядели полностью безжизненно, а северное… Эльфийка мигом упала на песок, прижимая стройное тело к кромке дюны.       Северное направление кипело движением. Что-то ползло по пустыне посверкивая на солнце, словно стальная змея. Еще через час недвижимого наблюдения, эльфийка смогла разглядеть ровные колонны облаченных в доспехи солдат. Она продолжила наблюдение, а потом пошла следом за движущейся армией.       Девушка держалась поодаль — солдаты шли прямо к сердцу муравейника, и она не могла понять — храбрость это или глупость. Но когда войско начало готовиться к ночлегу почти в самом сердце гнездовья, ответ пришел сам собой.       Не прошло и половины ночи, как лагерь разразился истошными криками и лязгом стали. Конское ржание и хруст костей могли перебудить всю округу, но темная и так не спала — она не могла спать, не проведя ритуал, а проводить его в одиночестве не было никакой возможности.       Прекрасно видя в темноте, девушка осторожно приблизилась к кровавой драме. На большей части лагеря пировали насекомые, но был и последний очаг сопротивления людей. Отчаянно гудели рожки, барабаны звучали паникой, раздавались яростные боевые кличи. Солдаты шли на прорыв.       Сбившись плотной группой, несколько сотен людей пыталось выбраться из этой мясорубки. Острые мечи рубили твердые панцири и резали плоть насекомых. Немногочисленная кавалерия топтала гигантских муравьев, пронзала их копьями, забрасывала метательным снаряжением. И в тот момент, когда они уже поверили, что смогут выбраться, под ногами разверзлась бездна.       Один из солдат, охваченный паникой, бросился прямо в сторону наблюдавшей за битвой эльфийки. За ним следом увязалось два муравья. Девушка прижалась к земле, готовясь действовать.       Не добежав до места засады всего нескольких метров, солдат оступился и упал наземь. Резко перевернувшись, он ловко рубанул мечом по протянувшимся к его ногам жвалам. Кусок черной плоти отлетел в сторону, муравей беззвучно дернулся от боли. Солдат не дал ему прийти в себя и вонзил клинок прямо в пухлую голову. Насекомое упало наземь, беспорядочно задрыгав мощными лапами. На солдата стремительно бросился второй муравей. Воин выругался на меч, предательски застрявший в черной туше. Смерть казалась неминуемой. Но, когда до цели осталось всего пара метров, на спине насекомого мелькнула стройная фигурка. Коротко размахнувшись, эльфийка пригвоздила тварь к земле рунным копьем. Торжественно улыбнувшись, она спрыгнула с дергающейся туши, прямо перед замершим солдатом.       — Спасибо, — выдохнул он, утирая пот, — Я уж думал, что мне конец. — он вновь схватился за рукоять меча руками, но так и не смог его вытащить. Загадочная спасительница, молча отстранила его от оружия и легко, одной рукой вытащила сталь из плоти. Солдат протянул руку, чтобы забрать оружие, но девушка отстранилась, — Что ты… — гневно начал он. Эльфийка взмахнула клинком перерубив солдату шею.       Отцепив от пояса моток тонкого шнурка, девушка зацепила туши муравьев и, упершись в петлю плечиком, побежала в сторону своего логова. Все еще дергающиеся в предсмертной агонии туши, поднимая облака пыли, волочились следом. От предвкушения трапезы, у эльфийки уже текли слюнки.       До разлома добралась уже посветлу. Сбросив насекомых в отвесный колодец, не без труда отправила туда и все еще замороженного тролля. Спустилась в другом месте. Протиснулась сквозь камни. Забралась в основание колодца и начала жадно есть. Влажная плоть муравьев прекрасно утоляла голод и жажду.       Наполнив живот, эльфийка блаженно откинулась на спину. Спать хотелось до одурения, но стоило закрыть глаза, как ниже живота начинался противный и очень сильный зуд. Этот зуд никогда не давал ей заснуть. Нельзя было спать, не приняв участие в ритуале молитвы. Когда пятьдесят лет, каждую ночь, засыпаешь только после совместной с отцом молитвы, уже не можешь отвыкнуть.       Устало вздохнув, девушка побрела по каменному коридору, в поисках своих компаньонов. Почти час пришлось блуждать по подземному лабиринту из истлевших и полуобрушившихся залов, прежде чем она услышала характерные звуки.       Кто-то яростно вопил и гремел железом. Пройдя еще несколько поворотов, эльфийка взглянула из тьмы на ярко пляшущее пламя кузнечного горна. Вокруг суетилось две мелкие тощие фигуры с острыми обвисшими ушами. Грубая кожа болотного цвета, казалась отсюда почти черной. Существа суетились вокруг соразмерной с ними наковальни, на которой остывала заготовка. Бестолково стучали по ней молотками, высекая искры обжигались и вопили от боли. Все вышеописанное позволяло любому разумному наблюдателю опознать в существах гоблинов.       Эльфийка шагнула на свет.       — Что шумите, идиоты! Я неясно вам приказывала не шуметь?       Гоблины подпрыгнули от неожиданности, завопили и дружно попытались спрятаться за наковальней. Вспыхнула короткая драка, в которой победил более крупный гоблин. Проигравший что-то быстро пролепетал на своем языке и, повинно сгорбившись, вышел к темной.       — Мы найти сталь, хозяка! — пропищал гоблин на всеобщем, подпрыгивая от радости, словно долгожданный праздник наступил раньше положенного. — Делать хозяйке доспехи! Нельзя ходить так! — гоблин, не скрывая вожделения, стал тыкать узловатым пальцем в сторону обнаженных бедер эльфийки.       Девушка презрительно глянула на кусок металла, которого не хватит даже на кастет, не то, что на доспехи.       — Похвальное стремление, — неожиданно улыбнулась она. Гоблин вновь запрыгал на месте. — Но шуметь нельзя, — зеленошкурый сник, — Выбросьте это и займитесь делом.       — А мы… получить плату? — с надеждой спросил гоблин.       Девушка приложила ладонь к подбородку, словно серьезно раздумывала над вопросом. Она не желала показывать тварям, что вопрос их награды решен заранее. Подождав немного, она кивнула и, под радостные вопли зеленошкурых, расстегнула блузку.       ***       Просыпалась тяжело. Мышцы ног ныли от вчерашнего перенапряжения бегом, живот болел после драки с троллем, горло саднило после шершавой гоблинской шишки, а спина… спина болела за компанию.       Несмотря на дискомфорт эльфийка не поленилась сходить к подземному озеру. Вода в нем была горячей из-за подземного огня. Можно было спокойно отмыть кишечник от гоблинского семени и смыть с кожи их запах.       Несмотря на плодотворное купание, сонная дурь все не желала уходить. Решив, что лучше всего ее разбудит холод, девушка направилась в комнату с каминами.       Шайр сегодня был не в настроении. Толи из-за того, что она вчера не пришла, толи плохо отмыла гоблинскую вонь. Взбивал ее кишки глубже обычного, не давая нормально читать книгу. Зато спермы оставил гораздо больше — хватило на два цилиндра.       Удачу она отпраздновала, доедая последние съедобные части одного из муравьев. Во внушительной туше насекомого было не так много питательных тканей. Гораздо более подходящим для насыщения было мясо тролля, но, горькие жесткие ткани не нравились эльфийке. Когда тролль окончательно растает, она планировала снять с него шкуру и сделать себе нагрудник.       Весь оставшийся день она, как учил отец, упражнялась с копьем. В перерывах читала книгу и чинила подранную юбку. Наступал вечер. Нужно было снова делать выбор снотворного между одним большим членом и двумя маленькими.       Подобрав копье, эльфийка направилась в кузню. Завернув за первый же поворот, она, совершенно рефлекторно, всадила широкий наконечник в круглую голову гигантского муравья. Это спасло ей жизнь.       Такая встреча означала только одно — визит обильной порции корма сподвиг муравьев искать себе новое жилище. И теперь они разослали тысячи своих разведчиков во все стороны. Но думать дальше было некогда — через брыкающееся тело первого насекомого уже лез второй. А за ним, судя по шелесту множества ног, стояла еще сотня другая пронырливых собратьев.       Насмешливо подумав, что эти гости могут уложить ее спать только в собственные желудки, эльфийка проткнула вторую голову. Тем временем, осознавшие наличие врага насекомые, стали плотно наседать. Черная, шевелящая жвалами стена, не считаясь с потерями, надвигалась на одинокую воительницу. Очередной муравей ухватил наконечник копья. Девушка рванула оружие на себя и, не удержав равновесие, плюхнулась на камни.       Коридор содрогнулся от возмущенного ржания. Позади эльфийки, громогласно стуча широкими копытами, несся в атаку ледяной шайр.       Растоптав первую группу насекомых, конь увяз в непроглядной стене муравьиной плоти. Эльфийка бросилась на помощь своему любовнику, но конь, бросив на нее гневный взгляд, взмахнул белоснежным хвостом. Между ним и девушкой мгновенно образовалась толстая ледяная стена. В этот момент в заднюю ногу шайра вцепились хитиновые жвалы. Эльфийка с облегчением заметила, что они не могут прокусить толстую шкуру коня. Шайр взбрыкнул, от чего муравья размазало о ближайшую стену и, топая ногами-блюдцами, пропал в темноте коридоров.       Не дожидаясь пока насекомые до нее доберутся, темная бросилась в свои покои, но там уже было полно муравьев. Гигантские насекомые прогрызли каменные плиты и земляные перекрытия. Эльфийка, досадно сплюнув, побежала к выходу. Ободрав коленки протиснулась в щель между камнями и, спугнутым зайцем, взбежала по камням на поверхность.       Вся равнина к западу кипела движением. Муравьи вспарывали черную землю раскапывая полости и проходы. Тысячи тварей орудовали на поверхности в поисках пропитания. Десятки тысяч прогрызали землю. Темная быстро поняла, что ее, от штурма со всех сторон, спасли только укрывающие подземелье скалы.       Это не было похоже на разведчиков. Оставался только один выход — бежать. Пока насекомые не погнались всем скопом — удирать на запад. И она побежала.       Бежала пока не взошло солнце за спиной. Растрепался правый сапог. Сделала привал только для починки — хорошо, что после ремонта юбки не отстегнула мешочек с инструментами от пояса. Едва закончив, побежала снова.       На закате эльфийка уже неслась между кривых деревьев. Такие же черные, как земля под ногами, чахлые, всеми силами цепляющиеся за жизнь деревца, нагоняли тоску на все живое, но только не на темную эльфийку. Привыкшая к непроглядной темноте подземелья, девушка даже не обращала внимания на скудную растительность. Если, конечно, она не мешала бежать.       Позади оставался ее временный дом. И временный друг. Девушка не переживала за шайра. Этот зверь мог о себе позаботиться. Больше месяца назад, будучи безоружной, она столкнулась с ним, когда искала место для ночлега в тех руинах. Думала, что гигант растерзает ее, но шайр, тщательно обнюхав новую знакомую, проявил дружелюбие. А мать всегда учила, что с мужчиной, который не попытался немедленно тебя убить, всегда можно договориться. И даже заключить союз. Ведь эльфийке всегда есть что предложить партнеру.       А потом она заметила охотящихся на ее нового любовника гоблинов. Твари разыскали рунное копье в подземельях и следили за шайром. Они не были столь безумны чтобы напасть, но, с твердолобой настойчивостью, шли следом. О гоблинах мать всегда говорила, что их можно использовать в своих целях.       Отловив зеленошкурых, она отобрала у них и копье и книгу с инструкциями. Вероятно ее писали гномы. Там же был описан способ добычи зарядов, изготовления эссенции и, даже способ производства цилиндров к ним. Отец учил, что нужно использовать любое оружие, а это обещало быть волшебным. Гоблины были немного безумны, но небесталанны. Под ее присмотром они смогли изготовить первый образец. Тогда их еще было трое. Один погиб, когда неудачно нанес руну на сталь.       Именно это копье, несмотря на тяжесть, продолжала тащить девушка. У нее не возникало и мысли, чтобы выбросить оружие. Только было жалко, что весь запас зарядов достался насекомым. При себе был только тот, что уже был заряжен, да запаска, что сейчас холодила ложбинку между грудей. Гоблинов было не жаль.       Новый привал был только с закатом. Хотелось есть, пить и спать. Но эльфийка знала, что не получит ничего из этого. Проклятый зуд в животе не давал уснуть даже сейчас. Прижавшись к дереву, на котором уже проглядывали мелкие зеленые листочки, она дала отдых уставшим мышцам.       К середине следующего дня удалось найти небольшой ручей. Эльфийка остановилась у него почти на сутки. Иссушенные ткани требовали влаги. Питанием стали накопанные тут же черви.       Завтра уже был лес. Зеленый. Непривычный. Коварный. Бежать стало опасно — можно было легко сломать ногу. Глаза уже не желали открываться, но удавалось лишь подремать пару минут, пока зуд не толкал вперед.       Большой удачей стала сбитая камнем птица. Эльфийка боялась разводить огонь — жевала жесткое мясо так, в сыром виде. Вкуса не почувствовала. Приятная тяжесть наполнила желудок. И притупила бдительность.       Позади хрустнула ветка. Длинный плоский наконечник копья прошиб ствол дерева в том месте, где только что была ее голова. Через мгновение эльфийка уже стояла лицом к врагу, крепко сжимая в руках свое копье. Крупная фигура противника стояла в снопе слепящих лучей солнца. Она никогда не любила солнце. Ударила сильно, резко, в самый центр огромной мишени.       Сталь скрипнула о сталь. Трехгранный наконечник скользнул по доспеху. Гибкое тренированное тело эльфийки рефлекторно бросилось в сторону. Ответный удар со свистом рассек воздух сверху вниз. Всадник — поняла темная и бросилась бежать, петляя между чахлых стволов.       Позади тут же раздался горловой клич. Застучали копыта. Близко. Очень близко. Слишком.       Эльфийка отскочила в сторону от дерева на полном ходу. Массивная туша снесла сухой ствол. Перекатившись, девушка, наконец смогла разглядеть нападавшего.       Такого она не ожидала. Этих существ она видела на картинках. Знала название. Но кентавры описывались там неуклюжими. Этот был явно не такой. Махнув задним копытом так, что едва не попал ей в челюсть, рыжий полуконь моментально развернулся, пытаясь задеть острием длинного копья. Скорость движений поражала, а силы ударов было достаточно чтобы пробить эльфийкой землю, если она поставит прямой блок. Приходилось скакать блохой по бугристой лесной местности, поражаясь ловкости маневра копытного противника. Для него словно не существовало рыхлой земли, пронизанной кривыми корнями местных деревьев.       Эльфийка понимала, что, в обычный день она могла победить. Но сейчас, усталость от долгого бега и бессонницы лишала ее сил. А тяжелая броня на подвижном теле не оставляла шансов на успешный удар. Был только один шанс — повредить слабозащищенную ногу кентавра, а потом удрать.       Выхватив момент, когда противник вновь пробил дерево, девушка нырнула к земле, стремясь ткнуть его под доспехи. Сдирая кожу с обнаженного живота, она извернулась… из глаз посыпались звезды. Массивное копыто зацепило ее голову самым краешком. На мгновение она потеряла сознание, но этого было достаточно, чтобы зад придавило тяжелой ногой, а между лопаток уперлось лезвие.       — Все? — раздался окрик из-за поросшего кустарником пригорка. Эльфийка почувствовала сотрясение почвы. На вытоптанную ими поляну вышло еще три кентавра. Легкий удар древком копья по голове, и она очнулась уже связанной.       Седой, морщинистый кентавр в доспехах с офицерскими набойками пристально вглядывался в ее лицо.       — У нас нет кляпа для тебя, — просипел стареющий воин, — Но мы поступим проще. Если будешь шуметь — забьем тебе рот сушеными фекалиями, — в его глазах пыхнул огонек, — Жаль, что мы сразу не поняли — кто ты такая. Жаль, что у нас приказ. Во времена моей молодости тебя убили бы без допроса. Как бешеную собаку, — он развернулся к остальным, — Нужно доставить ее королеве.       — Далеко придется скакать, — безразлично констатировал черный кентавр с буйной вьющейся шевелюрой.       — Может проще ее прирезать? — беззастенчиво спросил его собрат с шерстью того же цвета, но менее длинной и пушистой       — Да что с ней не так? — пораженно воскликнул молодой рыжий полуконь, которому и проиграла эльфийка.       — Ты не знаешь? — спросил командир.       — Это же просто эльфийка. Ну, цвет необычный.       — Тогда понятно — почему ты ее не убил, а так долго игрался. Эти твари, в моей молодости, держали в страхе все приграничные земли. Они врывались в поселения ночами и не оставляли в живых никого. Особенно любили убивать жеребят, — с болью в голосе закончил старик.       — Так чего ее тащить через всю страну? — вновь поднял вопрос волосатый. — Они, насколько я слышал, под пытками не раскалываются. На уговоры не поддаются.       — У королевы есть свои способы разговорить ее, но ты прав Одрик, нельзя бросать пост так надолго, — седой нахмурился, — Я отправлюсь в лагерь и посоветуюсь с командующим. Покажу ему это, — он взвесил в руке рунное копье, — На рассвете приведу конвой или приговор.       — Может отправим Солка, — Одрик махнул передним копытом в сторону молодого товарища, — Он шустрый.       — Нет. Там нужен мой голос, — старик развернулся в сторону чащобы, — Попытается сбежать — убейте без жалости.       — Слушаюсь, командор! — хором ответили кентавры.       Только когда седеющий полуконь ускакал, эльфийка позволила себе шевельнуться. Этого было достаточно, чтобы понять, как хорошо ее связали. А вязали на совесть — руки были утянуты в трех местах за спиной. Ноги только в коленях и лодыжках, зато еще одна веревка соединяла лодыжки с шеей через самозатягивающуюся петлю.       Лагерь кентавров был совсем рядом. Они грубо отволокли эльфийку туда. Бросили на утоптанную копытами землю в стороне от костровища и занялись своими делами. Один разжигал огонь под большим котлом, второй колол дрова, а третий, самый молодой, обходил лагерь дозором.       День окончательно клонился к закату. В леске, где они находились, стало совсем темно. Было очень неудобно лежать в одной позе, но темная терпела. Она ждала, когда тени совсем загустеют, чтобы попытаться вырваться из веревок. И, когда этот момент настал, она, стараясь не шуметь, рванулась изо всех сил. Тонкий перезвон заставил молча сидящих кентавров встрепенуться.       — А ну, тихо там! — рявкнул на нее Одрик.       На веревки были прицеплены небольшие колокольчики. Это ставило крест на любой попытке внезапного освобождения через силу мышц. Нужно было освобождаться иначе, а это требовало много времени.       — Я тут подумал, Стик.       — М-мм, а ты умеешь, Одрик? — хохотнул в ответ второй черный кентавр.       — Дать бы тебе копьем по лбу, — шутливо замахнулся оружием волосатый.       — Так над чем там твой мозжечок трудился?       — Как давно у нас кобылы не было?       — Давненько, — мечтательно откликнулся второй.       Эльфийка кожей почувствовала, как напрягся их молодой товарищ в зарослях. Он даже прекратил патруль и стал тихо приближаться к костру.       — Так, может влупим этой кляче?       — Этой? — Стик удивленно посмотрел на связанную эльфийку в траве.       — Ага. В зад, чтоб кончиком о гланды тереться.       — Ну ты скажешь тоже, — расхохотался Стик.       — Я серьезно. Завтра командор ее заберет или прирежет. А нам опять тут сидеть?       — Не смеши. Мы ее на части порвем.       — Не порвем. Постонет малость, да притерпится.       — Не гони. Ты ее видел? У нее талия тоньше моего хрена. Лопнет, как хомяк на кочане капусты. Ты вообще видел, чтоб такое кто-то делал?       — Во-первых сам не гони, — с энтузиазмом переступил копытами Одрик, — Во-вторых, старики рассказывали, как драли эльфиек. И не просто, а втроем за раз.       — Втроем? Когда это такое было? — от хохота Стик схватился за бока.       — Еще до войны с людьми. Говорят, они даже от нас рожали.       — Ты как давно эльфийку вообще видел, олух?       — Не считая этой? Да только в тот раз, как делегация от королевы прибывала. Думали, что нас и в живых то нет. А мы вот они — на страже границы.       — Вот, похоже, чтоб хоть в одной мог жеребенок поместиться?       — Да лес его знает. Но не будут же врать!       — А кто говорил то?       — Да много кто. Вот, хоть командор наш.       — Врешь! Не стал бы он такое рассказывать.       — Он пьяный тогда был.       — Командор врать не станет, — спустя минуту раздумий проговорил Стик и оценивающе глянул на эльфийку. — И как ее, прости лес, драть? Она же мелкая!       — Тоже вопрос, — задумался Одрик. — Давай ее к тебе привяжем, я встану…       — Хвост тебе в рот, с такими идеями, — возмущенно завопил Стик. — К себе привязывай!       — Привяжем. Но не ко мне, а к дереву. Тому, — он указал на сломанный ствол.       — Брось, — махнул рукой Стик, — Если она умрет, нам с тобой прилетит так, что не обрадуемся.       — А мы скажем, что она пыталась сбежать.       — Ага, а ты ее догнал и членом, членом, — заржал кентавр. — Не выдумывай. Командор не идиот — отличит смерть от копья и смерть от твоего хрена.       — Но смотри какая сочная, — волосатый не поленился подойти к пленнице, подхватить ее на руки и поднести к костру, чтоб было лучше видно. Задрал юбку, демонстрируя аккуратное колечко ануса и пухлые нижние губы девушки. — Сочная и мягкая! — просунул ладонь под короткую кожаную блузку и сжал правую грудь эльфийки. Ей самой так хотелось спать, что она готова была сама начать уговаривать Стика, поиметь ее в попу. Но прекрасно понимала, что это отпугнет кентавров. Поэтому, прикусив язык, терпела все прикосновения и разговоры.       — Лизать ее еще начни, олух, — уже начинал издеваться Стик. — Если серьезно, — кентавр сделал многозначительную паузу, — Потрись об нее хером — не выдержал и снова заржал в голос.       — Какой же ты… — с досадой произнес Одрик. — Не хочешь, значит я сам ей всажу! — кентавр демонстративно подхватил эльфийку одной рукой под живот, а палец другой, засунул ей во влагалище, прямо перед носом товарища.       Эльфийка поежилась — палец был зверски холодным. Она ожидала продолжения пикировки — ее завершение в пользу использования ее заднего прохода, было в ее интересах, но кентавры замерли. Это вызывало нешуточное беспокойство — неподвижность длилась уже почти минуту, лишь ледяной палец жег нутро все сильнее.       — А я, кажется, вовремя, — тонко прозвучал девичий голосок, так хорошо знакомый эльфийке. — Ты опять попала в неприятности Кайяла?       Все веревки, туго прижатые к телу эльфийки, вдруг распались в пыль. Сорвавшись с крючка, она ловко приземлилась на траву. Со стоном начала растирать затекшие мышцы. Но, вдруг опомнившись, повернулась к новоприбывшей, вгляделась в ярко голубые глаза и бухнулась перед ней на колени.       — Госпожа!       Эту изящную и тонкую женщину, обладающую тончайшими чертами лица, она часто видела в подземельях. В эти моменты отец всегда с почтением обращался к ней, внимательно выслушивал ее слова и всегда исполнял ее приказы.       Женщина подошла ближе. Стал виден цвет ее кожи — нежно голубой, словно замерзшая вода. Ее стройные ножки были обтянуты белыми полупрозрачными чулками. Такие же длинные белые перчатки обнимали тонкие руки. Маленькая грудь пряталась под тончайшей тканью, словно сотканной из инея. Сомнений не оставалось — это была она.       — Рада видеть тебя живой и здоровой, девочка, — манера разговора, указывающая на немалый возраст женщины, никак не хотела вязаться с тонким, почти детским голоском. Но в голубых глазах плескалась тысячелетняя мудрость, не оставляющая никаких разночтений.       — Вы не видели моего отца? Он ушел больше года назад и с тех пор я ищу его. Пожалуйста, скажите мне, где он, если знаете.       — Я могу помочь тебе Кайяла. Но я уже сделала это сегодня, — женщина помогла эльфийке подняться, оказавшись на голову ниже длинноногой темной. — Теперь твоя очередь помочь мне. И тогда я отвечу на любой твой вопрос.       Кайяла не раздумывала ни секунды.       — Что я должна сделать, госпожа?       — Похвальная решимость, — приятно улыбнулась ледяная дева, погладив свое длинное нежное ушко, — Отправляйся на запад. Там, далеко за пустошью, есть долина. В ней живет народ эльфов. Их называют кровавыми эльфами, хотя я бы их назвала эльфами кровного договора, но это неважно. У всех кровавых эльфиек рыжие волосы, но одна из них светловолосая. Внутри себя она часто носит редкий синий кристалл. Добудь мне его, и наша сделка будет считаться исполненной.       — Я поняла, госпожа.       — Камень нужен мне как можно скорее. Понимаешь?       — Но госпожа, — встрепенулась темная, — Даже если я буду бежать день и ночь, у меня уйдут недели на то, чтобы пересечь пустошь. Я не смогу сделать это быстро.       — Это решаемо… Солк, — крикнула она. В круг света вступил молодой рыжий кентавр. Полуконь протянул девушке ее рунное копье.       — Да госпожа?       — Это Солк вызвал меня, когда понял, кого поймали его товарищи.       — Я сам поймал, — застенчиво промямлил полуконь.       Только сейчас все обратили внимание на двух замерших кентавров. Они, стоя все в тех же позах у костра, парили и истекали водой. Стало понятно, что незнакомка проморозила их тела насквозь так быстро, что они не успели этого осознать. Солк поспешно отвел взгляд и старался более не смотреть на них.       — Я быстро сообразила, что к чему, перехватила гонца с твоим трофеем и вернулась, чтобы освободить тебя. Вовремя, не так ли? — незнакомка игриво тронула вытянутый палец кентавра, на котором минуту назад сидела Кайяла.       — Спасибо, госпожа.       — Прекрасное, кстати, копье. Словно я сама его придумала, — улыбнулась женщина. — Солк, — повернулась она к кентавру. — Повезешь ее на себе. Будешь исполнять ее приказы, словно их тебе отдаю я.       — Слушаюсь, госпожа — гордо выпрямился полуконь, воинственно топнув копытом.       — На нем ты проделаешь этот путь гораздо быстрее. И он поможет в бою, если потребуется. У тебя есть еще затруднения?       — Как мне найти вас, когда я отыщу кристалл?       — Чуть не забыла, — энергично всплеснула руками женщина. Задумавшись на мгновение, она прикоснулась пальцем к коже над губой Кайялы. Темная эльфийка почувствовала укол холода. Незнакомка подвела эльфийку к кентавру. В начищенных до блеска доспехах отразилось лицо девушки. Над верхней губой, в том месте, куда прикоснулась женщина, красовалась кокетливая голубая снежинка, въевшаяся в кожу подобно татуировке. — Подумай обо мне, и я услышу твой голос.       — Вы очень добры, госпожа.       — Тогда все, — улыбнулась женщина, шагнула прямо в костер и исчезла в клубе вдруг поднявшегося тумана.       — Прыгайте ко мне на спину, госпожа. Я увезу вас. Припасы уже собраны, — кентавр показал на сумки, притороченные к его крупу.       — Я зверски хочу спать, Солк, — тут же сгорбилась Кайяла.       — Это не проблема. Запрыгивайте. Я повезу мягко и буду придерживать вас руками. Отоспитесь в дороге.       — Ты немного не понимаешь, Солк, — загадочно улыбнулась эльфийка, осматривая округу. Выбрав невысокую стенку оврага, в котором располагался лагерь, она уперлась в него головой. Задрала юбку и игриво развела ягодицы.       — Давай, не стесняйся.       — Что? — остолбенел кентавр, — В чем не стесняться?       — Ну… вставь мне в зад! — нетерпеливо бросила девушка.       — Госпожа, сюда, в любой момент может нагрянуть патруль.       — Не нуди Солк. Это приказ! — повысила она голос.       — Но…       — Как там говорили эти двое? Влупи мне так, чтоб кончик в горле застрял! Давай, ты меня победил и заслуживаешь награду.       — Они не так говорили, госпожа, — застенчиво промямлил полуконь.       — Давай налетай! — девушка покачала попкой из стороны в сторону. — Ты первый мужчина, которого мне приходится уговаривать!       Кентавр нерешительно потоптался на месте.       — Госпожа…       — Что не так?!       — Простите госпожа, я не могу.       — Это приказ! Помнишь, что тебе сказала…       — Да, я знаю, но у меня…       — О боги! — всплеснула руками эльфийка, разгибаясь. Подойдя к кентавру, она заглянула ему под брюхо. — Да уж… — толстый конский пенис, предательски висел.       — Простите, я, должно быть, перенервничал сегодня.       — Будешь мне должен, — фыркнула эльфийка, падая на колени.       — Госпожа?       — Заткнись!       Девушка решительно взялась руками за мягкую плоть. Кентавр переступил задними копытами, но остался стоять молча. Эльфийка знала, что парень молод и ему нужен лишь небольшой стимул. Тогда она прикоснулась губами к нежнейшей коже, на грани крайней плоти полуконя. Орган слабо встрепенулся в ее руках. Тогда она стала покрывать стержень поцелуями. Лизать нежные места, долго задерживать кончик языка на одном месте. Массировать огромную мошонку ладонями. Эффект был сногсшибательным, меньше чем за минуту, его член увеличился в несколько раз и затвердел, напоминая собой ветку дерева. Очень толстую ветку. На кончике даже повисла крупная мутноватая капля. Кайяла подхватила ее пальцами и старательно втерла маслянистую субстанцию в колечко своего ануса.       Закончив подготовку, теперь кентавр переступал ногами от нетерпения, эльфийка, не разгибаясь и не выходя из мод мощного тела, потащила кентавра к облюбованной возвышенности. Схватившись рукой за торчащий корень, девушка приставила кончик пениса к своей дырочке.       Земля взорвалась вокруг головы Кайялы от врезавшихся в нее массивных копыт. Кентавр поддал тазом и пенис ворвался в тугое нутро. Девушка, почувствовав кончик, лизнувший ее пупок изнутри, поняла, что пенис вошел лишь на половину возможной длины. Но, не успела она порадоваться благоразумию любовника, как новый толчок пронзил ее чуть не насквозь.       Отодвинув печень, смяв желудок, обтянутый ее кишкой орган, таранил ее ребра, сжимая по пути легкие.       — Полегче! — произнесла она, но с губ сорвался лишь неразборчивый хрип.       Это соитие было непохоже на то, что у нее было с шайром. Член кентавра был тоньше, но длиннее. И проникал непропорционально глубже предшественника. Оставалось только покрепче держаться за корни, да выдыхать прежде, чем пенис ударит в легкие.       Может это случилось от массы новых событий. Пережитых в последние дни волнений. А может потому, что Кайяла понимала, что, наконец, сможет поспать. Но несмотря на то, что слипались глаза, несмотря на то, что она никогда не могла сделать это так быстро, Кайяла кончила. Кончила прямо в момент, когда в нее вбили конский болт.       Девушка рефлекторно вздохнула, чтобы издать протяжный стон, но легкие лишь обжали конскую головку. Мышцы всего тела сжались. Попка вцепилась в пенис, словно утопающий. Пальцы свело судорогой удовольствия, и эльфийка не удержалась. Вошедший в раж, перевозбужденный кентавр, начал мотать ее из стороны в сторону, грозя ударить головой о склон. Нанизанное на шампур стройное тело, извивалось и корчилось, мотаясь в воздухе.       Спустя несколько раскачиваний, все это заняло какую-то пару секунд, ей удалось взять контроль над руками. Девушка вцепилась в корни. Те затрещали, когда тяжелая туша потянулась назад. Кайяла готова была клясться, что толстенный пенис вытащил ее кишки наружу, когда вышел из нее. Но этого, разумеется, не произошло.       Распаленный небывалой степенью сжатия вокруг его органа, кентавр удвоил усилия по его преодолению. Вбив себя в девушку еще пару сотен раз за две три минуты, Солк издал боевой клич. Ударив задними копытами в землю, он пронзил девичью плоть последний раз.       Кайяла почувствовала двойной удар. Сначала член вошел глубже обычного, мешая дышать. И, почти сразу, в кишечник ударила мощная струя конского семени. Эльфийка, не будь она так близко знакома с шайром, могла бы утверждать, что полуконь в нее помочился — так много вышло из него спермы. Но девушка была хорошо осведомлена с возможностями конской мошонки.       Пенис опал. Кайяла аккуратно сползла с него на землю. Ощупала края пульсирующей дырки, потом погладила вспухший живот.       — Заодно и поужинала, — пробормотала эльфийка, по привычке пытаясь избавиться от избытков жидкости в попке. Но семя кентавров оказалось не таким податливым. Оно быстро густело, не желая вытекать наружу. О том, чтобы избавиться от жидкости, прорвавшейся в желудок, не могло быть и речи. — Ну и пусть, — устало пожала плечами эльфийка.       — Госпожа, вы в порядке? — пришел в себя полуконь.       — Не то слово, Солк, — улыбнулась девушка, вылезая из-под конского крупа. Она лихо запрыгнула на спину кентавра. Оплела его человеческую часть стройными ножками. Обняла широкую, закованную в сталь, грудь руками, сцепляя их в замок и выдохнула под обод шлема — Гони.       — Да, госпожа! — воскликнул кентавр, быстро приладил рунное копье рядом со своим и, затоптав остатки костра, сорвался в галоп. Но, быстро заметив, что его пассажирка уже спит, перешел на аккуратную рысь.