Хроники Палладии. Разрозненные страницы

Проснулась Кайяла на рассвете. Было очень холодно. Ее тело покрывали крупные капли росы, от которых девушка поспешила избавиться. Отряхивалась, почти по-собачьи, размахивая гривой смоляных кудрей. Все вокруг было влажным. Ступать босыми ногами по траве было зябко, но нужно было согреться, а значит — требовалось идти. Разжигать костер девушка боялась, опасаясь тех, кого может привлечь дым и пламя. Сделав небольшой привал, сплела новые сандалии из листвы и тонких веток. В привычных с детства пещерах можно было ходить босиком. Но Поверхность была не столь приятной для ступней. Мелкие камни и толстые ветки больно впивались в ступни. Не говоря о различных мелких зверях и насекомых, наступив на которых, можно было сильно повредить ногу или заразиться. Закончив рукоделие, девушка вновь начала идти. Ориентируясь по деревьям, выбирая направление по солнцу, Кайяла шла на северо-восток. Это направление она выбрала из-за желания избежать контролируемых кентаврами границ. Путь предстоял не близкий. К вечеру эльфийка нашла старое большое дерево. В него, некогда, попала молния. Дерево сгорело, оставив вокруг себя пепелище и полусгоревшие ветви. Это было находкой. Выкопав своим копьем небольшую яму, девушка сгребла туда угли. Оно же помогло высечь искру на сухой мох. Через несколько минут, приложив немного усилий, она заставила угли тлеть. Тогда девушка сняла с пояса две тушки заранее пойманных белок. Обернув их толстым слоем листвы, она погрузила свертки в уголь. Их жар был достаточен для приготовления пищи и сушки одежды, но почти не давал дыма, что устраивало эльфийку. Согревшись и подсушившись, Кайяла выгребла обгорелые свертки и приступила к трапезе. Подгоревшее по краям мясо было гораздо вкуснее сырого. Наевшись, она попыталась уснуть. Но надежда, что каждодневное истязание ее попки кентавром зачтется впрок, не оправдалась. Поспать удалось всего пару часов. Затем зуд одолел девушку, заставив ее проснуться. Сменив истрепавшуюся обувь, эльфийка продолжила путь. Лесная темень не мешала ей находить дорогу среди подлеска. Деревья, все так же, помогали не сбиться с прямого пути. С рассветом она, лишь немного, скорректировала направление. Пообедала кореньями и яйцами, что удалось добыть из птичьего гнезда. Вечерний привал закончился получасовым сном. Попка горела огнем, требуя совместной молитвы. Вновь сменив обувь, эльфийка промыла глаза ключевой водой и вновь вышла на свой путь. Следующий день прошел под знаком сильной сонливости. Следующий за ним был еще хуже. Кайяла то и дело ловила себя на мысли, что идет, не разбирая дороги. Глаза слипались, а в голове плескался мутный кисель. Но стоило прилечь, как кишечник словно наполнялся кипятком. Спать дольше десяти минут было невозможно. Когда, ближе к вечеру, девушка набрела на небольшую пещеру, она даже не имела сил, чтобы обрадоваться. Пещера позволила развести хороший костер. Собранные шкурки зверей, смола дерева и прочие ресурсы, найденные по пути, быстро превратились в кожаные полусапожки. Качество их оставляло желать лучшего, но они должны были прослужить дольше нескольких часов, как это делали сандалии. Заодно удалось поужинать горячим, приготовленном на вертеле, мясом. Подлатать и постирать одежду в соседнем ручье, а заодно и высушить ее у костра. Спать хотелось до безумия. Как только дела закончились, веки стали закрываться сами собой. Тело ныло и отказывалось двигаться. Но сон одолел эльфийку лишь на четверть часа. Отчаявшись, она схватилась за кинжал-полумеч. Крупный стальной шар компенсатора, мрачно поблескивал в свете костра. Смачно плюнув на сталь, Кайяла встала на четвереньки и безжалостно вбила рукоять себе в попку. Сфинктер отозвался ноющей болью, когда сквозь его тщетное сопротивление прошел стальной шар. Сомкнувшись на коже рукояти, он стал жалобно пульсировать. Холод ожег попку эльфийки изнутри, но она уже спала. Проснулась почти через час. Зуд не прошел, несмотря на наполненность кишечника. Скрестив ноги на ножнах, которые упиралась в землю, девушка стала продавливать рукоять в себя. Очень скоро в фиолетовые ягодицы уперлась широкая гарда. Все так же цепляясь на маленький меч ногами, она попыталась вытащить его из себя. Получалось медленно. Тогда, изогнувшись, эльфийка схватилась за ножны рукой и стала совершать фрикции самостоятельно. Эффект был очень слабым. Нутро не желало принимать ее усилия за старания настоящего любовника. Но эффект был. Через несколько минут интенсивного скольжения стального шара внутри девичьей попки, эльфийка стала клевать носом и подремывать. Проспав пять или десять минут, она просыпалась и возобновляла усилия. Так удавалось менять полчаса самостимуляции на десять минут сна. Ночь прошла тяжело. Кайяла чувствовала себя измотанной. Но это был, какой-никакой, сон. А мозги прочистились достаточно, чтобы разбирать дорогу в лесу. Следующая ночь не принесла новой пещеры. Вновь пришлось спать на траве. Но в этот раз девушка сбросила ножны с клинка и крепко врубила его в ствол дерева. Такое положение меча позволяло ей насаживаться на рукоять без помощи рук. Девушка поймала себя на мысли, что просто мечтает встретить лесного насильника. Она сама готова была изнасиловать первого встречного обладателя мужского полового органа. Но в этом, забытом подземными богами, лесу, таких, кажется, не водилось. Утро вновь покрыло эльфийку прохладной росой. Немного согревшись и просохнув, она нашла более-менее сухой пень, на который можно было присесть. Убрав длинные ноги под себя, девушка задумчиво всмотрелась в содержимое седельной сумки. Вещей было немного. Большой бурдюк с водой, немного ее инструментов да мешочек с остатками сухарей. Большой обоюдоострый нож, напоминающий уменьшенный в размерах меч, она носила на поясе своей юбки. Там же, в небольшой сумочке, держала и последнюю рунную колбу. Но задумалась эльфийка не из-за вещей. Невидящий взгляд застыл на блестящей металлом крышке бурдюка, а мысли были далеко. Она, каждый свободный миг, пыталась в точности воспроизвести в памяти все, что касалось легенды о доспехах святого Аскепия. Части этой брони числились полностью исчезнувшими. Одни авторы считали, что их прибрали к рукам низшие боги. О каких богах шла речь, эльфийка не знала. Другие авторы пеняли на неопределенные высшие силы. Третьи говорили о тайных святилищах, где хранятся эти святыни. И, наконец, четвертые, упоминали частные коллекции богатых людей. О первых двух вариантах нечего было думать. У богов нельзя ничего отобрать. Это иногда говорил отец. А значит, он не попытается отобрать их. Два других варианта были проще. В одном случае нужно было искать старые руины, в другом, людских коллекционеров. Оба варианта были непростой задачей, но, по сравнению с первыми двумя, хотя бы гипотетически выполнимыми. Правда Кайяла не слишком хорошо знала людей. Видела часто. Мертвых. Живых куда реже. А как среди этих одинаковых светлых розовых рож, отличить коллекционера — она не знала. — Да и где в этой глуши искать людей? — пробормотала эльфийка, надкусывая сухарь. Громкий щелчок прервал раздумья эльфийки. Ее тренированное тело само отскочило за ближайшее дерево. Огромная сеть, шурша своими нитями о листья, опустилась на пенек, где только что сидела девушка. Из кустов выскочила дюжина фигур, облаченных в темно зеленые тораксы. Размахивая короткими дубинками, они молча бросились на эльфийку. Отбив дубинку ближайшего противника, Кайяла подставила наконечник копья. Узкое лезвие легко пробило нагрудник. Мужчина коротко вскрикнул и, пробежав по инерции еще пару шагов, упал замертво. Заодно вырвав из рук эльфийки ее оружие. Отскочив назад, она выхватила свой маленький меч. Сделав вольт, Кайяла перерубила горло второго нападавшего. Сильный удар дубинкой в плечо, сбил девушку с ног. Использовав энергию собственного падения, она отрубила ногу нападавшему спереди. Встала перекатом, отскочив далеко в сторону. В место, где она только что лежала, упала еще одна сеть. Нападавших становилось все больше. Они заходили со всех сторон. Позади них шел второй строй, экипированный тяжелой латной броней. Оценив ситуацию, эльфийка бросилась в сторону, где врагов было поменьше. Первый отлетел с перерубленной рукой. Второй получил короткий укол в лицо. Кайяла нанесла удар третьему, но тот извернулся и меч бесполезно скрипнул по коже доспехов. В случившейся заминке успело подбежать еще двое нападавших. Начавшуюся схватку накрыло сетью. Кайяла принялась яростно кромсать толстые нити. Подбежавший боец сбил ее с ног ударом щита. Опустившаяся на голову дубинка — лишила сознания. Ощущения были странными. Открывая глаза, Кайяла готова была клясться, что прошло несколько дней. Несколько дней, которых она была без сознания и… спала? Зуд она не ощущала и чувствовала, что, наконец, отдохнула. Решив, что нападавшие не побрезговали пользоваться ее бессознательным телом, она хотела было ощупать причинные места, но обнаружила, что не может пошевелиться. Все тело было качественно прихвачено ремнями к столбу стоящему посреди навесного укрытия. Даже ноги, которые были вытянуты на траве, были прижаты к земле ремнями, держащимися за вбитые в землю колья. Шевелить получалось только пальцами и головой. В углу, у еще одного столба, прикрыв тело шкурой, кто-то спал. Кайяла, покрутив шеей, громко хрустнула суставом. Фигура вздрогнула и распрямилась. Из-под шкуры показалась грива белых волос, длинные, нежно зеленые ноги и внушительный бюст лесной эльфийки. Проморгавшись от сна, зеленокожая эльфийка, заметила пристальный взгляд соседки по укрытию. Вздрогнув всем телом, она стала громко мычать в сторону выхода и, насколько позволяла цепь ошейника, отползла от темной эльфийки. Лесную деву приковали совсем не так тщательно, как пещерную. Руки, скованные за спиной металлом, да поводок цепи были всеми ограничениями к ее передвижению. К удивлению Кайялы, в отличие от нее самой, у соседки был заткнут рот. Это был кляп странной конструкции, которую не удавалось разглядеть с расстояния. Именно поэтому эльфийка только мычала. Поднятый ею шум, был услышан. Полотно на входе заколыхалось, внутрь заглянул стражник. Угрожающе цыкнув на лесную деву, он хмуро посмотрел на вторую пленницу. — Темная очнулась! — крикнул он в сторону и опустил полог. Через несколько минут в шатер вошло шестеро мужчин. Лесная эльфийка отпрянула в сторону. Стало видно, что остатками одежды, для нее служит лиственный наряд, изрядно пожухлый и потрепанный. От ее энергичных движений, верх наряда окончательно распался, оставив девушку лишь в изодранной юбке. — Хорошо, что очнулась, — не демонстрируя радости, заявил один из мужчин, по форме которого можно было сказать, что он офицер. Присев на корточки, он внимательно осмотрел путы. Убедившись в их целостности, посмотрел Кайяле в глаза. — Понимаешь, что я говорю? — ответа он не дождался. — Ладно. Может оно и к лучшему. Эта, хотя бы, не истерит. Нужно вывести их. Займитесь этим. Потом сразу в телегу. Развязыванием Кайялы люди занимались с большой опаской. Каждую ее конечность заковали в цепи. Каждую цепь держал один крупный мужчина. Еще двое удерживали цепи, прикрепленные к широкому поясу на ее талии. Все управлялось таким образом, что эльфийка не могла совершить ни одного лишнего движения. С лесной поступали значительно проще. Один из мужчин тащил ее на цепи, словно собаку. Девушек отвели к ручью. Там им дали обмыться и справить нужду. Дали напиться. Предложили еду. Лесная ела сама из поставленной на землю миски. Темную опасливо кормили с рук. Воины не без сомнения предложили ей кусок вяленого мяса и удивились, когда девушка жадно его сжевала. Закончив с процедурами, Кайялу отвели к телеге. Надев плотный мешок на голову, ее приковали к дощатому дну и укрыли с головой толстым слоем ткани. Через несколько минут колеса покатились по неровной лесной тропе. Их караван шел довольно быстро. Кайяла слышала стук множества копыт. Ведущие их люди, почти не переговаривались между собой. На привале эльфиек снова отвели к ручью. Кормить не стали, дали только напиться. А вечером снова разбили лагерь и приковали Кайялу к небольшому дереву, вокруг которого организовали укрытие. Лесную деву вновь посадили на цепь в углу. Примерно через час, внутрь укрытия вошел солдат. Спустив штаны он бесцеремонно поставил лесную эльфийку на четыре кости. Та, не сопротивляясь, безразлично приняла в себя член солдата. Довольно быстро кончив, мужчина вышел наружу. Тут же вошел второй. Действо повторилось, только длилось дольше и громче. Подвижные тела громко шлепали друг об друга. После четвертого гостя, дырочка лесной эльфийки стала громко хлюпать, от накопившихся внутри нее жидкостей. Девятый любовник уже жаловался, на переизбыток смазки. Он пользовал девушку дольше всех. Эльфийка явно устала. Нежная кожа покрылась испариной и стала блестеть в тусклом свете подвешенного под потолком камня. Десятый солдат, осмотрев текущий по нежно зелёным бедрам ручеек спермы, решительно поднял лесную деву, поставив ее на колени. Осмотрев кляп, он начал крутить рычажок на щеке девушки. С каждым оборотом ее рот раскрывался на пару сантиметров. Достигнув нужного зазора, он вложил свой пенис в открытый рот. Грубо дергая за белые волосы и давя на затылок, он достиг нужного погружения и ритма. Кончил быстро. Глотка эльфийки забулькала, принимая порцию белка. Мужчина дождался конца извержения и только после этого освободил гостеприимно распахнутый рот лесной девы. Когда он вышел, эльфийка не попыталась лечь. Оставшись на коленях, она дождалась следующего любовника. Теперь, все приходящие использовали только ее горло. Густая пена взбитой слюны, висела на темно зеленых губах, текла по тонкой шее, оставалась на полной груди. Часть мужчин кончали на ее груди. Сперма стекала по ложбинке на плоский живот или оставалась блестеть на бюсте. Лицо старались не заливать, но капли попадали и на него, словно белесые веснушки, покрывая кожу. Для Кайялы было загадкой, что она сама еще не участвует в этом параде похоти. Но мужчины ее не трогали. Лишь иногда опасливо трогали грудь перед сеансом с соседкой, а чаще только похотливо смотрели. Не сказать, что она хотела присоединиться к устало булькающей горлом лесной сестре, но такое пренебрежение к ее прелестям могло стать проблемой. По пухлым зеленым губкам стекала уже двадцатая порция семени, а попка Кайялы не привлекла ни одного гостя. Это значило, что она не сможет поспать. Впрочем, сейчас, после долгого отдыха, это пугало не так сильно. Не имея нужды тратить силы на ходьбу по лесу, она не так нуждалась во сне. Тридцатый гость оказался последним. Торжественно кончив деве на лицо, он лениво застегнул штаны и вышел из укрывища. Через минуту он же вернулся с ведром и тряпкой. Отдав их зеленокожей, он подождал, пока та приведет себя в относительный порядок, после чего замкнул ее кляп, забрал принадлежности и ушел окончательно. Лесная дева обессилено разлеглась на траве. Но, несмотря на усталость, она не отводила испуганно-враждебного взгляда со своей сокамерницы. Более того, даже во время многочисленных соитий, она безотрывно следила за темной эльфийкой и отводила глаза только тогда, когда ее отворачивали или требовали смотреть на любовника. Кайяла лишь криво усмехнулась и прикрыла глаза. К ее немалому удивлению, очнулась она утром, от тычка стражника. Она спала не приняв в себя мужчину и даже не испытала никакого дискомфорта. Это пугало гораздо сильнее любой боли. Этот день не отличался от предыдущего. Все та же еда и дорога в телеге. А вечером новый парад тридцати членов. Однако, Кайяла заметила, что все мужчины были другими. И на третий день тоже. В остальном все повторялось — пять или шесть мужчин брали лесную деву в попку, а остальные пользовались ее ртом. Отступ от правил случился лишь на четвертый вечер, когда эльфийкой воспользовалось сразу двое. На пятый вечер появились знакомые фигуры. Это говорило, что отряд состоит минимум из ста двадцати человек. Но пугало Кайялу именно отсутствие вечного зуда и возможность нормально спать. На десятый день зрелище покрытой потом, слезами, смазкой и спермой эльфийки, уже изрядно утомлял. А конструкция пут не давала даже отвернуться. Приходилось невольно смотреть на глубокие старания лесной девы. Впрочем, не считая цепи на руках и шее, да обилия членов в глотке, обращались с ней сносно. Ни одного раза их не забыли покормить. Дисциплина вообще была неукоснительной. Каждая процедура проходила с особой тщательностью и старанием. Когда Кайяле почти удалось протереть один из ремней на руках о ствол дерева, это было немедленно обнаружено. К удивлению эльфийки, ее даже не били. Ее вообще не стали наказывать. Только заменили ремень на новый. Дни становились все однообразнее. Вскоре Кайяла уже знала всех вечерних посетителей в лицо. Знала размеры их гениталий, предпочтения и характеры. Знала глубину, с которой они проникают в эльфийское горло и знала тех, кто требовал, чтобы лесная дева работала языком. Тех, кто грубо дергал за белые волосы и тех, кто давал девушке глотать их плоть самостоятельно. Обдумав это Кайяла криво усмехнулась. Можно было гарантировать, что лесная дева, помимо всех тех же наблюдений, еще могла воссоздать в глине каждый пенис. Вплоть до угла кривизны и проступающих вен. Да еще и опознать всех солдат наощупь или вообще на вкус. Ни одной попытки воспользоваться второй пленницей не было. К концу второй недели даже перестали лапать. Кайяла призналась сама себе, что испытывает в связи с этим пренебрежением некоторую досаду. Не только потому, что ее дырочки остаются без мужского внимания, а больше по причине количества упущенных возможностей побега, которые неизменно возникли бы, при оказании ею соответствующих услуг. Зуд все не возвращался. Девушка долго размышляла над причиной его пропажи. Идей не было. Не было даже намеков на идею. Спрашивать что-то у ее пленителей эльфийка не собиралась. С ней продолжали общаться жестами, полагая полное отсутствие понимания ею местного языка. Однообразное путешествие продолжалось еще несколько дней. Но в один из очередных вечеров, к зеленокожей никто не пришел. А на следующий день, обыденный, наступающий строго по часам, привал, не начался. Караван продолжил свой путь еще час, а потом свет теплого дня сменился мраком и прохладой. Колеса телеги застучали по камню. По остановке, руки и ноги Кайялы сковали тяжелыми колодками и цепями так, что она не могла двигаться — только ровно стоять. Мешок с головы так и не сняли, а саму эльфийку закутали в просторный балахон. Мелодичный перезвон разнесся по пещере. Томительное ожидание увенчалось скрежетом камня. — Рад. Рад. Очень рад, — неспешно и размеренно выговаривал мужской голос. Он не принадлежал никому из сопровождающих караван солдат. — Что интересного ты привез ко мне сегодня? — Что скажешь? — спросил офицер, голос которого Кайяла слышала не часто, но знала, что он командует всеми в этом отряде. — Так, так. Лесная эльфийка. Ага. Лицо красивое. — Как и всегда, — фыркнул офицер. — Верно, — подтвердил незнакомец, шурша тканью. — Грудь большая. Рожала довольно много, но не слишком. Ничего особенного. Могу дать стандартную таксу. — Тогда отправлюсь с ней на аукцион. — Попробуй. Но на многое не рассчитывай. Этих эльфиек набрали все, кто хотел. Уже давно. — Из них получаются хорошие служанки. Хороших слуг всегда не хватает. — Хорошие, но не преданные. Их держит в узде только страх за сородичей. Если бы я не казнил их сестер у них на глазах за попытку побега или непослушание, они бы мне не подчинялись. — Если не дадут мою цену, оставлю ее себе. Парням тоже нужно отдыхать. — Вот лучше так и сделай. Там тоже лесная? Нет? Кровавая? За кровавую дам хорошую цену. Эти коварные шлюхи, получив власть в свои руки, готовы пятки лизать хозяину. Отличные надсмотрщицы. Нет? Кто же тогда? — За нее я потребую много. Она убила несколько моих парней. — Ой, не томи. Цену не набьешь одними словами. С головы Кайялы сдернули мешок. Балахон полетел на каменный пол. Посреди хорошо освещенного каменного тоннеля, стоял облаченный в руническую мантию мужчина. Его, лишенное растительности лицо, избежало появления морщин, но молодым вовсе не выглядело. А глаза… лишенные белков глаза выглядели неприятно. От такого взгляда дрожь пробирала девушку до костей. — Свет и тьма! — воскликнул волшебник. На его лице не возникло никакой эмоции, лишь глаза, казалось, стали светиться. — Ты меня не обманываешь? — Ничуть. — Чудеса… Она воистину достойна хорошей цены. — Надеюсь, — сухо проговорил офицер. Маг приблизился и внимательно осмотрел Кайялу. Потрогал кожу живота. Сдвинув лиф куртки, сжал грудь. Всмотрелся в лицо. — Чудеса. Почему на ней блокиратор? — Кристалл засек магию. Не было желания рисковать. — Понимаю. Беру. Он щелкнул пальцами и с Кайялы упали все оковы кроме ошейника. Она тут же попыталась броситься в сторону, но не смогла пошевелиться. — Но-но! — криво усмехнулся маг. Без глупостей, девочка. Он самодовольно похлопал эльфийку по щеке. — Дам золота в три ее веса. — Она тощая, — хмуро буркнул офицер. — Четыре. — Десять. Мне еще платить семьям погибших бойцов. — Шесть. Ладно, — вздернул руку волшебник, — Знаю, что ты скажешь. Дам десять. Но при одном условии. — Каком? — Следующую подобную куколку, ты потащишь сразу ко мне. — Идет. Волшебник взмахнул рукой и в телегу просыпались золотые слитки. Дерево тяжко заскрипело под их весом. Еще один взмах и тоннель замерцал. Сквозь камень проступили книжные полки, ковры, гобелены и мрамор. Лесная эльфийка, облаченная в милый, но очень открытый наряд горничной, протирала пыль с полок. Заметив мага, она присела в глубоком реверансе. И только потом, заметив Кайялу, подавилась воздухом и выпучила глаза. Но, сглотнув свое негодование, распрямилась и вернулась к своим обязанностям. — Видела? — весело фыркнул волшебник. — Любит тебя так, что дышать не может. Только не притворяйся, что не понимаешь мою речь. Оставь свое коварство для простолюдинов, что тащили тебя в цепях. Маг еще раз прошелся кончиками пальцев по темно фиолетовой коже живота эльфийки. Покачал головой, словно не верил собственным глазам. Выставив перед собой открытую ладонь, он создал маленький светящийся шар. — Белла, — заговорил он с шаром, — Отправляйся в малый кабинет. Определи магию, которую нашел индикатор. Ладонь сжалась — шарик пропал. — Иди, — небрежно махнул маг в сторону темной эльфийки. Ноги Кайялы сами зашагали в нужную сторону. Мягко ступая по ворсу ковров, девушка прошла сквозь пару богато обставленных коридоров. Ее встречали злые взгляды работавших там лесных служанок, но ни одна из них не посмела бросить свое занятие. Нужная дверь распахнулась перед девушкой сама. В малом кабинете так же стояли шкафы с книгами. В углу уютно горел камин. Свет от магического шара под потолком, мягко переливался на гладком мраморе пола. Позади снова распахнулась дверь, но Кайяла все еще не могла пользоваться телом. Такое состояние сильно давило на психику девушки — все ее навыки требовали обернуться и увидеть возможного противника, но она не могла. — Неплохо! — восхитился приятный женский голос. — Действительно прекрасный экземпляр для твоей коллекции. Страшно представить, сколько можно выручить за нее на аукционе. Кайяла вздрогнула, когда почувствовала прохладное касание тонких пальцев к спине. — Я знаю, что мы не будем ее продавать. К слову пришлось. Незнакомка продолжала мягко касаться кожи темной эльфийки, попутно разговаривая с кем-то невидимым и неслышимым. — Не вижу излучения. Сейчас она не опасна. Уверена. Она бы могла перебить твоих добытчиков и сбежать. Она же убила некоторых? Вот я и говорю. Тем более. Да, хорошо. Несколько ловких движений и Кайяла осталась нагой. Ее блузка и юбка отлетели в угол. Маленькие ладони ненадолго сжали грудь девушки. — Нагни ее. Темная эльфийка немедленно согнулась пополам. Тонкий палец тут же вошел в ее попку на две фаланги. — Поняла. Она проклята. Это было довольно ошеломляющим заявлением. Кайяла стала предельно внимательной к словам исследовательницы ее кишечника. — Не нервничай. Сейчас это не опасно. Но может ее убить. Тут очень мерзкая дрянь. Впрочем, я не удивлена. Снять не могу. Не кричи, я разбираюсь. Ошейник полностью купирует воздействие. Темная эльфийка стала догадываться. Все произнесенное могло ответить на вопрос, который мучает и ее тоже. — Эффект накапливается со временем. Влияет на ее мозг. Довольно медленно. До смертельного эффекта нужно несколько дней. Может даже недель. Все это время незнакомка делала легкий массаж сфинктера эльфийки. Что это означало на самом деле, оставалось загадкой. — Поняла. Да, нашла ответ на твой вопрос. Она все еще жива, потому, что у проклятия есть прерывание. Достаточно непродолжительного контакта точки приложения проклятия с источником жизни и накопленный эффект сбрасывается. Звучало логично. Под источником жизни незнакомка определенно понимала мужской член. Теперь было понятно, как можно назвать то, что с ней происходит. Она не верила словам незнакомки, но, пока не было более логичного объяснения, оставалось придерживаться этого утверждения. Так учила одна умная книга. Палец покинул ее тело. — Можешь разгибать. Спина Кайялы разогнулась, и она оказалась лицом к лицу с незнакомкой. По форме лица и ушей можно было точно сказать, что Белла была эльфийкой. Но кожа ее была молочно-белой, а длинные волнистые волосы ярко синими. Смотрела представительница незнакомого вида эльфов свысока. Кайяла была достаточно высокой девушкой, чтобы смотреть на большинство гуманоидов сверху вниз, но Белла была еще на целую голову выше. Она отошла к столу, и стало видно, что белокожая эльфийка общается с небольшим искрящимся шаром, следующим за ней по воздуху. Передвигалась Белла очень плавно. Сначала показалось, что ходит она на носочках, но, приглядевшись, можно было заметить аккуратные босоножки белого цвета. Еще в наряд девушки входила белая набедренная повязка и белая лента, едва прикрывающая небольшую грудь. Чулки и вовсе сливались с телом по цвету. Заодно стала понятна разница в росте. Ноги белой эльфийки казались неестественно длинными. Но ни это, ни сильная худоба совсем не портила ее фигуру. Все это выглядело очень органично и естественно. Две диковинки внимательно разглядывали друг друга. — Сейчас заряд максимальный. Главное не снимать ошейник до создания прерывания. Обдумывая слова Беллы, Кайяла не заметила, что позади снова открылась дверь. Маг, несущий в руках стопку желтого пергамента, прошел к столу, сел в кресло, достал перо и обмакнул его в чернильницу. — Приступим? — выжидающе посмотрел он на Беллу. Белая эльфийка выпростала из-под нагрудной ленты небольшую связку ключей. Каждый ключ представлял собой пенис, с различной конфигурацией вспухших вен, легкой кривизной и уникальной формой головки. Замочная скважина, в свою очередь, имела форму влагалища. Кайяла засмеялась бы, если б могла. Комплексы и фетиш местных хозяев неприкрыто бил по глазам. Тем временем, эльфийка открыла шкаф и вытащила из него ящик с различными инструментами. Взяв гибкую ленту с насечками, она стала измерять тело Кайялы, называя цифры вслух. Маг внимательно записывал объем груди, талии, бедер, длину рук, ног, шеи и даже каждого пальца. Другой прибор помог измерить размер глаз, ушей, ушного канала и даже сосков с ареолой и без. В рот была вставлена распорка. Кайяла почувствовала свободу мышц челюсти, но воспользоваться ею было невозможно. Белла вращала вороток, и распорка раскрывалась, открывая рот все сильнее. Остановилась она только тогда, когда начал хрустеть сустав. Посмотрев на шкалу, она озвучила цифру. Ослабив конструкцию, Белла осмотрела и озвучила состояние всех зубов. С помощью цветовых полосок, был определен цвет языка Кайялы. — Черный? — переспросил маг. — Черно-фиолетовый. Почти черный. Рот освободился, но свобода тут же пропала. Длинная игла проколола кожу у соска. Выступившая капля тоже была исследована на цвет. — А кровь черная. Сбросив каплю на стекло и закрыв ее в футляр, Белла взяла странный цилиндр с рисками. Смазав его маслом, она ввела прибор во влагалище Кайялы. Достигнув предела глубины, она воспользовалась воротком, чтобы заполнить все доступное внутри темной эльфийки пространство. — Размер стандартный. Глубина средняя. — Нагни ее, — скомандовала эльфийка, вытащив прибор и взяв другой. Кайяла согнулась ровно под прямым углом. В попку тут же вошла смазанная маслом пластинка металла. Заскрипел вороток. Пластинки больно давили на сфинктер, но уверенно раздвигали упругую девичью плоть. Очень скоро стал чувствоваться холодок. — Хочешь полюбоваться? — весело спросила Белла, назвав цифру. Маг взмахнул рукой, и Кайялу развернуло лицом к двери. — Внушительно, — безразлично сообщил маг. — Можем трахнуть ее твоей лысой головой, — фыркнула эльфийка. — Очень смешно, — не поддаваясь на насмешку, сказал маг. — Не влезет. Кайяла охнула, когда в нее неглубоко вошло нечто, сильно напоминающее конский член. — Зато мое колено входит, как родное. — Будь, пожалуйста, серьезнее, — тяжело вздохнул волшебник, шурша жалом пера по пергаменту. Стройное колено покинуло попку эльфийки. Следом она почувствовала болезненный укол внутри себя. — Кишечник предсказуемо прочный. Чуткие пальцы ощупали стенки кишечника, растянутый сфинктер, половые губы, клитор и стенки влагалища. — Любовников у нее хватало. Почти все брали ее в зад. — Что логично, — пробормотал маг, скрипя пером, — В ее то обстоятельствах. — Не рожала. — Какой возраст? — Меньше двухсот лет. Больше пятидесяти. Могу ошибаться, но незначительно. Кайяла охнула, когда маленький кулачок расправил ее кишечник. Пролезающая внутрь рука была густо смазана маслом и легко проникала внутрь. — Вошла легко. Любовники обладали хорошим размером. — Мило смотритесь вдвоем, — фыркнул маг, пародируя интонацию Беллы. — По делу вопросов нет? — У нее не должно было все утянуться за время? — Да, но не так быстро, как у лесных. Да и ткани будут тянуться лучше, чем в первый раз, даже если пройдет много времени. Кайяла почувствовала входящий в нее локоть. Эльфийская изящная ручка никак не могла тягаться в размерах с конским членом, но форма была очень непривычной. — Кишечник укороченный, — безэмоционально продолжила надиктовывать Белла. — Органы не прощупываются. Таз полый. — Двусоставный? — Да. — И, если напомнишь, у тебя тоже? — Тоже. Все эльфийки могут принять в себя весьма внушительный размер. — Как думаешь, чем вызван такой эволюционный выбор? — Помогало выжить после встречи с чудовищами. Когда мы появились, мир был полон гигантских тварей. — Я понял, что остальные прото-эльфийки, с неразмыкающимся тазом, просто вымерли. Но почему выключается подвижность нижних конечностей? И зачем? — Чтоб не мешать любовнику. — Не бесить попыткой побега? — Можно и так сказать. Всякие яйцекладущие твари очень трепетно относятся к сосуду для своего потомства, — вещала эльфийка, продолжая исследовать внутренности Кайялы, — Но мешать им во время процесса стимуляции и выкладки яиц — очень опасно. Потом, как правило, можно было идти на все четыре стороны. — За кладкой не следят? — Редко. Чудовища примитивны. Потомство сразу после вылупления крайне самостоятельно. — И уязвимо. — Потому люди и истребили большую их часть, — удрученно вздохнула эльфийка. Кайялу подмывало спросить — не мешает ли она собеседникам, но ей не повиновался даже рот. А, тем временем, ее сфинктер почувствовал проникающее внутрь плечо. — В желудок не полезу. Клапан прочный, эластичный. Проблем пищеварения не чувствую. Стенки кишечника в норме. Ребра целы. Печень нормального размера. Рука медленно покинула попку эльфийки. Расширитель был вынут. Измазанные маслом ягодицы и бедра, были протерты тканью. — Что еще тебе известно о темных эльфах? — Энциклопедию прочитать, статус не позволяет? — насмешливо уперла руку в бок, белокожая Белла. — Там мнение людей. Несмотря на их ученость и авторитет — они люди. Так ты расскажешь свое мнение? — Расскажу, — вздохнула эльфийка. — Живут под землей. В больших городах, в условиях жесткого матриархата. — Как у лесных? — Нет. Лесные эльфийки относятся к мужчинам, как к любимым детям. Вытирают им сопли и вовремя суют в рот сиську. Почти, как я тебе, — фыркнула девушка, — Эти используют мужчин, как слуг, рабов и расходный материал. — Все? — невозмутимо спросил маг. — Я не видела всех их городов, — пожала плечами Белла. — Но других вариантов не знаю. Кайяла была возмущена до глубины души. Ни она, ни ее мать никогда не относились к отцу описанным образом. Они почитали его и выполняли все его приказы. С другой стороны, рациональная жилка в мозгу напомнила, что она никогда не была в городах и не может опровергнуть все сказанное. Над этим предстояло поразмыслить. Кайяла, вдруг почувствовала, что ее согбенное положение требует все большего напряжения мышц спины. Она все еще не могла пошевелиться и разогнуться, но и внешняя сила стала держать ее недостаточно плотно. Хрустнуло перо. Чернильница упала на пол. Тяжелый стол задрожал. Белла, разбрасывая инструменты, бросилась к магу. Оседлав его в кресле, сноровисто разжала зубы и вложила ему в рот собственную грудь. — Пей! — властно скомандовала она, — Да, вот так. Сейчас все пройдет. Кайяла смогла разогнуться на пару градусов, как ее снова схватила невидимая рука магии. Контроль был восстановлен. — Чувствую твой настрой, — хмыкнула Белла, сидя верхом на волшебнике. — Возьмешь меня или позвать служанку? Маг что-то промычал. Мимо Кайялы проплыл стол. — Поняла. Прерывание? Маг издал утвердительное мычание. Двигаясь спиной вперед, Кайяла зашагала в сторону кресла. Прижавшись к белой спине, она села на стоящий член. Стандартный человеческий орган вошел в растянутую попку, почти не касаясь стенок. Внезапный спазм заставил девушку сжать мышцы, плотно охватывая чужой орган. Вяло посасывая грудь, маг насаживал Кайялу на член коротким движением мизинца. Сделать она ничего не могла, но для себя отметила — как ни была странна и загадочна его болезнь, на магической силе она не сказывалась. По крайней мере — не напрямую. Кончать маг не стал. Отстранившись от груди, он убрал спазм из тела любовницы. Кайяла смогла нормально вздохнуть. — Ей хватит? — сипло спросил волшебник. Темная почувствовала, как шевельнулась соседка при развороте. — Да. Даже если снять ошейник прямо сейчас — она не пострадает. Кайяла тут же была снята с органа и брошена на пол. Лежа лицом вниз, она не могла видеть происходящего, но Белла явно заняла ее место. Кресло скрипело еще несколько минут, прежде чем наступило затишье. Обернуться так и не дали. Тело встало само по себе и, уверенно шагая, вышло из кабинета. Преодолевая колкие взгляды зеленокожих горничных, эльфийка дошла до небольшой двери. В крохотном помещении хватало места только для узкой кровати и табурета. Не имея выбора, девушка легла на кровать и закрыла глаза. Ни пошевелиться, ни даже моргнуть, она была не властна.