Как ругается Ким Хичоль...

- Хениим, - тянется из гостиной расслабленный голос макнэ, а лидер№2 уже на автомате начинает закатывать глаза и тяжко вздыхать. - Какого хера, хён… - орет через всё общежитие Хичоль, выходя из ванной. В соответствующем виде: в боксерах, с чистым полотенцем через плечо, босиком… и всё лицо в гремучей смеси из маски на основе белой глины и зубной пасты. - Это ты забрал мою приставку вчера вечером со столика в гостиной? – Чо Кюхен даже не удосуживается встать с дивана, вольготно развалившись напротив плазмы. - Ну и? - Куда ты её дел? - Выбросил… Этой невинной реплики хватило, чтобы придать Кю сил для разгона настроения от «милого пай-мальчика» до «демона в драных спортивках». Хеним же, глядя на эту перемену в настроении Кюхена, начал про себя повторять одну и ту же мантру: «Небо, помоги выдержать…». - Ты охренел что ли? – взвился Кю, переходя сразу на третью космическую скорость в своих действиях. Не успел Хичоль опомниться, как был зажат в углу между дверным косяком и стеной-перегородкой из гипсокартона, отделяющей кухню от жилых помещений. Кюхен тем временем наматывал полотенце, с которым Хеним вышел из ванной, на псевдо-лидерскую шею, - Ты вконец охерел со своей манией величия, сволочь… - петля на шее становилась туже, - Ты хоть знаешь, сколько эта приблуда стоит? Сволочь… да я тебя… На последней реплике Кюхен сгибается в три погибели, получив от хёна пинок в причинное мужское место. Отшатнувшись от жертвы, Кю сделал ещё одну роковую ошибку – он дал Хичолю пространство для маневра. Чем и воспользовался мужчина, ловко выходя из зоны действия гнева макнэ… - Тебе жить надоело, мелкий? – осипшим голосом спросил Хичоль, потирая шею. Вместо ответа он получил разъяренный взгляд и жуткий оскал, - Ты на драку что ли нарываешься? Правда думаешь, что сможешь победить? - А ты попробуй, - Кю-таки смог встать в боевую стойку, несмотря на дискомфорт в ушибленном месте, - Ты же знаешь, я никогда не отступаю… - Бессмертный что ли? Абонемент в хирургию выписали? Вместо ответа макнэ вдруг развернулся и ударил кулаком Хичолю в лицо. «Промазал», - с грустью отмечает мужчина, глядя, как заноза-в-заднице-всея-SM-Ким-Хичоль потирает ушибленную скулу. А так хотелось отметиться на холёном лице хёна вот такенным лиловым синяком под глазом… «Ответка» на удар прилетела незамедлительно, и вот клубок «сонбэ и макнэ» уже катается по всей гостиной, круша и выкорчевывая всю обстановку, только-только воссозданную после очередного скандала старшего неугомонного хёна с младшими. … Когда звон дорогих сердцу мемберов побрякушек, павших смертью храбрых в неравном бою со скандальными хёнами, достиг апогея… из комнат выруливает Итук в сопровождении Шивона. И не потому, что Итук не справился бы с ураганом «Кю-Чоль» самостоятельно… Просто… когда рядом – мембер с фигурой телохранителя, владеющий боевыми искусствами, это же… как-то будет поспокойнее же… правда? - Вы че тут, мать вашу, делаете, придурки? – Итук так яростно рвется разнимать этих полудурков, что Ши просто берет его за ворот футболки-поло… ибо не дай Бог еще покалечат фейс хёна. Ему потом на внеочередные съемки ехать… Ответом на командирский мат служит недовольное сопение из-под раскиданных вещей. Наконец, из-за импровизированной баррикады в хлам раздолбанных почти-новых кресел и точно-нового дивана выползает то, что осталось от «хрустального голоса всея Кореи» Чо Кюхена и «лучшего ведущего опять таки всея Кореи» Ким Хичоля. А что от них осталось? Шивон, глядя на порванную в трех местах новую футболку и здоровенные синяки на лице Кю и прокусанное плечо и разбитую губу Хенима, лишь хрюкает и аккуратно берет Тукки уже не за ворот футболки, а за предплечье… ибо фурия-Итук явно перестает контролировать собственные эмоции… - Вы, че творите, кретины? Охренели что ли? У вас через полчаса – запись в студии и съемка для промо… Сволочи, да я вас тут всех придушу, нахрен… Пиздюки чертовы… Ладно, блять, Хеним, кретин отбитый… у него собственное расписание… Но ты, Кю… у тебя завтра – мюзикл… Ты с такой харей к зрителям на кой черт пойдешь, пиздюк малолетний… да я тебя…. … Когда запас матерных слов иссяк, а в ход пошли лидерские кулаки, Шивон «взял инициативу на себя» и, аккуратно проводив беснующегося лидера до ванной комнаты, припёр дверь своим весом. - Вы как? – улыбнувшись, осведомился Ши у друзей. Те, красные, как раки после варки, медленно ощупали сами себя и, переглянувшись, буркнули что-то типа «ниче страшного». Удовлетворенный таким ответом хён кивнул в сторону беспорядка в общей комнате. - У вас есть десять минут на уборку и пять на то, чтобы привести себя в человеческий вид. Потом, - кивок в сторону закрытой двери, - выпускаю Тукки. Если не сделаете то, что велю – попрощаетесь с мемберами и с собственной жизнью. Я понятно объяснил?! …. Через семь минут, когда гостиная приняла божеский вид, синяки у горе-воителей были замазаны толстым слоем тоналки, а лидер благополучно выпущен из ванной, Кюхен сам подходит к Хениму: - Прости, сонбэ… я не думал, что меня так «закоротит». - Да ниче страшного, - Хичоль дружески похлопал макнэ по плечу, - Бывает… кстати, приставка – в твоей комнате. Если еще раз увижу безхозной – точно выброшу с крыши. Ты уяснил? Хёну остается только кивать и, взяв свою сумку, припуститься на запись в студию…