А ты и вправду вкусно готовишь

Звуки ее мягких шагов разносились по помещению одиночным эхом, однако это не мешало единственному прихожанину завершить молитву. Пастор встала напротив скамьи, что ближе всех находилась к алтарю. Цепкий безразличный взгляд изучал плохо освещенный зал. Разноцветные витражи пропускали лунный хрустальный свет, томно украшая внутреннее убранство церкви и придавая ей изящную готичность. Аромат свечей дурманил холодный разум, и внутри возникал растерянный покой, который затмевал собой иные чувства. Священнослужительница и молящийся находились в полной гробовой тишине. Между ними произошел тонкий безмолвный диалог, а ведь они даже толком-то и не видели друг друга. Он окунулся в священный мир и читал молитву, закрыв глаза, а она теперь остановила свой мятный взгляд только на нем. Он не вызывал у нее какой-либо симпатии, чисто научный интерес, вот и все. Томоко первый раз видела его в церкви и надеялась, что и последний, ведь одежда гопников никогда не предвещает хороших вестей. — Эй, парень, мы закрываемся, тебе пора идти, — безразличным голосом она обратилась к нему. — Тебе, блять, сказочно повезло, что я закончил, — злостно прошипел Тайджу, затем встал и направился к выходу. В ангельской тишине было отчётливо слышно урчание живота. Женщина едва заметно усмехнулась и окликнула посетителя: — Ты голоден? Каким бы злым он сейчас ни был, эта чертова служительница была как-никак права. Он с самого утра ничего не ел и от жареной тушки слона ни за что не отказался бы. — А есть какие-то идеи? — он замер практически у самого дверного прохода и тут же повернул голову в ее сторону. — Жди снаружи, я сейчас, — она скрылась за дверью, что находилась справа, рядом со скамейками. Шиба вышел на улицу и терпеливо ждал ее. Менее раздраженный после молитвы, Тайджу напряжённо молчал, думая о сегодняшнем прошедшем дне. С мыслей его сбил звук закрывающихся дверей церкви. Он посмотрел в сторону Сато. На ней была та же монашеская одежда, но в руках она держала сумку и что-то ещё. Подойдя ближе, девушка протянула бережно упакованный онигири. — Приятного аппетита, — пожелала ему Томоко и поспешила покинуть территорию храма. — Ага, — рявкнул парень. Слегка удивленный, Тайджу кинул в ее сторону неоднозначный взгляд, затем положил подарок в карман байкерского пальто и усмехнулся. Мрачный силуэт женщины остановился у врат церкви, она выжидающе стучала ногой. Глава «Черных драконов» вышел за пределы территории и молча растворился в холодных сумерках. Он шагал вдоль ночных улочек, держа путь в квартал красных фонарей. Он прокручивал в голове поведение той странной священнослужительницы. Он привык, что многие пугаются одного его громоздкого телосложения, однако той женщине, видимо, было все равно, и это отчасти задевало его самолюбие. Юноша неторопливо достал онигири из кармана и брезгливо снял оболочку. Принюхавшись к еде и приняв решение, что она абсолютно безопасна, он откусил кусочек. «Вкусно…» Через считанные секунды от презента осталась только пищевая пленка, которая благополучно была выкинута в мусорку. Множество людей смотрели на него с опаской, да вот только ему было плевать. Осталось лишь перейти дорогу, и он окажется в массажном салоне. Зелёный свет мигнул в океане красных и желтых фонарей. Путь свободен, можно идти. Оказавшись на нужной стороне, он нагло распахнул дверь борделя. Сутенер, что сидел у входа, недовольно фыркнул на появление своего постоянного клиента. Он ему никогда не нравился. Пусть Тайджу и платил огромные суммы за самых лучших девушек, вот только они после него были искалечены. Его никто здесь не любил, но статус и деньги заставляли натягивать улыбки и использовать лучшие масла. — Я хочу Аи. — Холодный приказной тон и ясное «я хочу», говорили о том, что ему нельзя отказывать. — От конца третья дверь слева. Глава «Черных драконов» с грохотом впечатал на стол пачку денег. Хищно ухмыльнувшись, он пошел вдоль коридора. В комнате на кровати сидела девушка лет двадцати. На ней было красивое чёрное нижнее белье, а тело было украшено немалым количеством синяков. Заметив его, она отвела взгляд в сторону и тут же почувствовала, как ее резким движением уложили на кровать. Словно дикий зверь, он безобразно и жадно касался своими губами ее шеи, груди, живота. Он завел ее руки над головой, ограничивая ее. Она чувствовала себя скованно и некомфортно, однако с каких это пор его интересуют чувства обычных шлюх? Закончив с прелюдиями, он бесцеремонно вошел в нее. Двигаясь беспечно, не налаживая определенный ритм, он причинял ей противную боль, от которой она извивалась и старалась мысленно убежать. Девушка вжалась в простынь, закрыла глаза и поджала губы. Напряжённые хрупкие мышцы подергивались от его давления, а раздвинутые ноги тряслись и немели. Запах масел, пота и одеколона распространился по комнате. Ей казалось, что она чувствовала каждый его вдох и выдох на своей коже, он находился слишком близко. Сдержанные грубые стоны следовали за ее жалостливыми и пьянящими вскриками. Единственная работающая лампа в комнате придавала странную и опасную атмосферу, похожую на красивую пытку. Ее голова закружилась, ей казалось, что он вот-вот достигнет пика и весь этот душный кошмар закончится. Аи часто задавала себе вопрос: «Что я здесь делаю?». И ответ на него всегда сопровождался самоосуждающим молчанием. Наивные мечты об успешной карьере в Токио обернулись для девушки работой в борделе. Уже год она обслуживала мужчин, уверяя себя, что может в любой момент вернуться обратно в свой родной город. Вот только там ее никто не ждал. Она почувствовала, как горячее семя вытекало из нее, желанный конец наступил… Возможно. Девушка с надеждой в глазах посмотрела на скованные руки. — У меня оплачено на два часа, не дергайся. Она ошиблась. Все только начинается.

***

Аромат приправленной курицы распространялся по кухне. Мягкие сильные руки ловко перемешивали еду. Мясо и овощи шипели, купаясь в обилии масла. Раскалённая жидкость изредка попадала на кожу, но Томоко было не до этого. Она уже привыкла, и эта маленькая боль, похожая на укус насекомого, приносила особое удовольствие. Вкус еды, ее запах… Священнослужительница называла свое увлечение искусством, которое не каждый может постигнуть. На ее угрюмом лице появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Всё-таки в ее мире есть вещи, которые приносят радость. — Некоторые вещи со временем не меняются, — шепнула женщина и выключила плиту. Долгожданный ужин был готов. Переложив со сковороды карааге, а из кастрюли готовый рис на тарелки, она поставила блюда на стол и кинула взгляд на часы. «Ну где же ты там?» Послышался звонок, она метнулась к выходу. Повернув замок и открыв дверь, Томоко увидела женщину средних лет, которая тут же зашла в коридор и протянула пакет: — Я тут вкусняшек нам купила, — ее тонкие губы растянулись в улыбке. — Я уже начала беспокоиться, Ханако, — пошла на кухню Сато, махнув рукой, чтобы ее гостья последовала за ней. — Как обстоят дела в церкви? Есть что рассказать? — аккуратно спросила Хори. Томоко игриво шмыгнула носом и хитро посмотрела на женщину смешливым взглядом. — Не думаю, что произошло что-то интересное сегодня. — Совсем ничего? Эх, ты скучно живёшь, — промычала Ханако. Изящным движением она поправила выбившуюся прядь русых волос из ее прически и продолжила трапезу. — Каждый раз ты балуешь меня своей стряпней, Томоко. — Мне нетрудно, мне это нравится.