Я полюбил тебя во сне...

      Конечно же Юри предполагает с большой долей вероятности, что именно от него хочет женщина, настойчиво приглашая их с Виктором посетить свой цветочный магазин, расположенный аккурат рядом с местом, выбранным ими для отдыха. Юри видит невысокое здание со стилизованной черепичной крышей и большими панорамными окнами, призванными пропускать как можно больше света, а так же служащими неплохой рекламой самому магазинчику — заглянув, можно увидеть множество самых разнообразный букетов, всех расцветок и форм, как больших, ярких, гротескных, так и совсем крошечных, но притом весьма милых и очаровательных. Вздохнув, Юри уже собирается отказать, сославшись на занятость, как вдруг Виктор тихонько дёргает его за рукав, интересуясь: — Что хочет эта милая леди, Юри? Будучи иностранцем, Виктор ни слова не понял из их разговора. В онсэне с ним часто общались либо Мари, либо Юри, неплохо владеющие английским, а вот за пределами источников Юри приходилось брать на себя единоличную роль полноценного гида. Японский Виктора ограничивался прискорбно малым количеством слов и выражений, почерпнутым из карманного разговорника, и включал в основном пресловутые «здравствуйте», «спасибо» и «до свидания». — А… Она приглашает нас в свой магазин полюбоваться цветами, — Юри махнул рукой в сторону дороги, указывая на здание. — Я извинюсь и скажу, что мы заняты. Возможно, когда-нибудь в другой раз, не сегодня. — Почему? — Виктор проследил за движением Юри, с интересом рассматривая магазин, а затем вновь взглянул на Юри, чуть нахмурив брови. — Тренировка уже закончена, и впереди целый свободный день. Почему бы нам не посетить этот магазин, если так просят? Я бы этого хотел, — Виктор слабо улыбнулся в подтверждение своих слов. Тонкая, заискивающая улыбка, против которой у Юри нет и шанса. Он соглашается. И это оказалось не так уж и плохо, как изначально думал Юри. Полчаса, проведённые в магазине, пролетели совершенно незаметно: Араи-сан указывала ему на различные цветы, описывая их красоту и долговечность, рассказывала забавные и необычные факты из истории флористики и даже провела краткий мастер-класс по составлению букетов, от которого Виктор пришёл в совершеннейший восторг. Он то и дело задавал уточняющие вопросы, ворковал практически над каждым данным ему цветком и собрал по итогу букет из белых и розовых гербер, который потом перевязал кремовой лентой и вручил Юри, игнорируя слабые протесты последнего. — Спасибо, — смущённо поблагодарил Юри, поднося цветы к лицу и вдыхая их сладкий насыщенный аромат. Букет действительно вышел красивым. — Это мило. — Как и ты, — подмигнул Виктор. — Невинный и чистый, девственный и прекрасный. — Да что ты… — отозвался Юри, пряча алеющее лицо за ромашками. Впрочем, полыхающие кончики ушей выдавали его с лихвой. — Вижу, ты внимательно слушал, лекция о тайном языке цветов не прошла даром. Виктор одарил его очередной сияющей улыбкой. Попрощавшись, они покинули магазин, пообещав ещё не раз зайти если не за самими цветами, то хотя бы ради дружеского общения, и направились домой, медленно бредя по набережной. Виктор теперь шагал неспешно рядом с Юри, придерживая велосипед за руль, а не мчась где-то впереди недостижимой целью, морской бриз играл в его платиновых волосах, ласково трепля отдельные прядки косой чёлки, и старался пробраться под полы длинного пальто, за бирюзовый шарф, небрежно повязанный вокруг шеи. Но Виктор, казалось, ничего этого не замечал, всё ещё слишком погружённый в пережитые эмоции и восторги, он продолжал говорить, вспоминая сказанное ранее Араи-сан. Юри же позволил себе незаметно раствориться в этом кратком моменте уединения и комфорта, слушая болтовню Виктора в пол уха. Его мысли помимо воли вновь и вновь возвращались к подаренному букету, вес которого ощущался приятной тяжестью в руках, сладкий аромат гербер доносился до него со свежими порывами ветра, и это заставляло что-то дрожать и сжиматься глубоко у него внутри. Чувства, которые он испытывает только рядом с Виктором. Не должен, но вот они, волнуют его сердце, не отмашешься. Желая отвлечься от опасной темы своей зарождающейся влюблённости, Юри вернулся мыслями непосредственно к цветам. Когда ему вообще дарили букет? На ум приходили только его собственные наивные потуги очаровать Юко в средней школе, когда он дарил ей цветы, купленные на сэкономленные от обедов деньги, пытаясь очаровать красивую девочку. Не вышло. Теперь Юко замужем за Такеши и растит тройню, а Юри гуляет по набережной с букетом от самого Виктора Никифорова, его родственной души. — … ты должен как-то отблагодарить Араи-сан. Не зря же она она всё это затеяла, пригласив нас. Думаю, она хочет от тебя статью, чтобы ты прорекламировал её магазин. Ты ведь пишешь для местной газеты, так что это было бы вполне справедливо. Небольшой очерк, или что там. Я не силён в жанрах, извини. Юри спотыкается, запутавшись в собственных ногах, асфальт опасно устремляется ему навстречу, и он вынужден ухватиться за руку Виктора, чтобы предотвратить падение. Что?.. Он не ослышался? Виктор только что говорил о статье? — Юри? Всё в порядке? — Виктор замер, оглядываясь на него, в синих глазах плескалось беспокойство. — Ты не ушибся? Юри лишь покачал головой. Он не в порядке, совсем не в порядке. Холод пробежал по его спине, воспламеняя нервы удушающим беспокойством. — Виктор, с чего ты вообще взял, что я могу написать статью для газеты? — резко спрашивает он. Голос странный и неприятно высокий. Виктор кажется удивлённым этим вопросом, он неловко пожимает плечами, а его ладонь крепче сжимает ладонь Юри, очерчивая контур побелевших от напряжения костяшек. — Но… разве ты не журналист, Юри? Юри в потрясении закрывает глаза. Словно одно это простое действие способно стереть, уничтожить и начать заново эту пугающую реальность, в которой Виктор знает. Виктор понял, что он Эрос? Поэтому он явился в Японию, в онсэн его семьи? Поэтому продолжает его преследовать? Это ловушка? О, он должен был догадаться с самого начала: этот неожиданный визит всегда был очень странным и нелогичным, пугающим. Теперь это всё имеет смысл. Что ж, он справится, он сможет, не даст себя запугать. Он… — Юри? Ты выглядишь бледным. Тебе нужно отдохнуть? Пожалуйста, скажи мне, что сделать, чем помочь. Тебе нужна вода? Подожди, я поищу бутылку, должно было ещё что-то остаться… Секунду. Глубокий вдох. Он справится. У него просто нет иного выхода. Юри открывает глаза, с благодарностью принимая протянутую Виктором бутылку. Делает несколько глотков, чувствуя, как влага приятно скользит по пересохшему горлу, это действительно то, что ему сейчас нужно, — прохладная вода и несколько мгновений тишины, чтобы окончательно прийти в себя. — Спасибо, — Юри возвращает уже пустую бутылку. — Извини, что напугал тебя. Я не хотел, не думал, что выйдет так неловко. Иногда… мои эмоции оказываются сильнее меня, ярче, больше, и это… — Юри замолкает, подыскивая правильные слова. Как он вообще должен это объяснить Виктору? То, с сем его семья училась жить день за днём, из года в год, выискивая способы помочь и поддержать, защитить. — …это немного выбивает меня из колеи, застигая врасплох. Ничего особенного и страшного, не волнуйся, просто мне нужно немного времени для себя в такие моменты, чтобы справиться. Извини, — ещё раз просит прощения Юри, заканчивая свою самообличительную речь. Теперь он наконец полностью поднимает взгляд на Виктора, решаясь узнать реакцию второго мужчины. Виктор серьёзен. Ни фальшивой улыбки на губах, ни подтрунивающего блеска стальных глаз, ничего из того, что ожидал Юри. — Что делает твоя семья, когда тебе плохо? — Семья? Ну… Мари как-то предложила мне сигарету, но это не сработало. Мама меня обнимает, а… Слова Юри обрываются, сокрушённые крепкими объятиями Никифорова. Виктор обнимает его, возможно, излишне сильно сжимая в кольце тёплых рук, тем самым отгораживая от разноголосого шума улицы, гудков машин и рассеянного шёпота морского прибоя. Тонкая шерсть модного пальто слегка царапает щёку, и Юри делает глубокий судорожный вдох, наполняя лёгкие волнующей смесью ароматов, состоящей из тонкого запаха цитрусового лосьона после бритья и солнечного, теплого запаха самой кожи. Удивительная смесь, к которой Юри мог бы легко пристраститься, если уже не сделал. Юри кладёт свои руки на плечи русского, скользя по прямой естественной линии, смыкает пальцы в изгибе шеи, стремясь вверх к потаённому, личному месту границы роста волос. Несколько мгновений забвения и уюта. Виктор нарушает тишину громким неожиданным шёпотом: — Мне тебя нужно поцеловать? Если бы Виктор не продолжал его крепко и нежно баюкать, удерживая в мягком коконе объятий, Юри бы отскочил, шокированный вольностью предложения, но он пленён и обездвижен. Он может только говорить. — С-с чего вдруг такие идеи? Мягко улыбнувшись, Виктор виновато пожимает плечами: — Не знаю. Я никогда не был особо хорош в утешении людей, у меня нет так много опыта в этом. Но я стараюсь, заметь. — Я запомню, — не зная, что толком делать с этим откровением, Юри пытается вернуться в реальность города, отстраняясь от груди Виктора, но тот лишь крепче сжимает объятия, прерывая начавшийся побег. — Так что там с поцелуем? Я не услышал твой ответ. В любой другой день ответ Юри был бы до скучного очевидным и не романтичным, банальным «нет», но Виктор постоянно выталкивает его за пределы комфорта, раз за разом раздвигая границы личного пространства, вызывая бурю эмоций, с которыми Юри давно разучился взаимодействовать. Злость, досада, восторг, ревность, радость… С Виктором всего много, с избытком, через край. Яркие краски, вместо унылой всепоглощающей серости затянувшейся депрессии. И это рождает в нём интерес, заставляя вновь отстраниться и приподнять лицо, открывая его для возможного поцелуя. — Думаю, да. Вдруг поможет? — Однозначно должно. — Виктор смахивает непокорную тёмную прядь волос со лба Юри, прежде чем оставить на нём быстрый звонкий поцелуй. Прикосновение краткое и мимолётное, ничего не значащее толком, но от одного него нервы Юри вспыхивают под кожей, разнося по всему телу волну жара. — Ну как? Лучше? — интересуется Виктор. — Определённо, — соглашается Юри, кивнув. В онсэн они возвращаются многим позже, чем изначально планировал Юри, но никто не делает каких-либо замечаний по этому поводу. Мари лишь недвусмысленно изгибает бровь, заметив в руках Юри яркий букет, но ему удаётся довольно быстро прошмыгнуть мимо, пока не последовал шквал вопросов. Он разберётся с этим потом. Сейчас же Юри совершенно необходимо побыть одному, осмыслить, что происходит между ним и Виктором. Если вообще что-то происходит. Но ведь это всё не может ему просто казаться? Все эти слова, касания, поцелуй… Поцелуй! Нервный вздох сорвался с губ Юри при этом воспоминании. Не то чтобы он вообще мог о нём забыть: всю дорогу обратно он продолжал чувствовать фантомный след касания чужих сухих губ, его кожа горела там, его поцеловали, мешая думать о чем-либо ещё, кроме поцелуя. Виктор его поцеловал. Виктор его поцеловал. Желая удостовериться, Юри подошёл к зеркалу, висящему на одной из стен, взглянул, оценивая своё отражение. Его привычно встретил растрёпанный юноша с чуть полноватыми розовыми щеками. Ах, нет, отличие: был ли у него всегда этот безумный взволнованный взгляд, выделяющийся даже за линзами очков? Хмыкнув, Юри нерешительно поднёс руку к лицу, замерев в последний миг. Осторожно он провёл кончиками дрожащих пальцев по чистой коже лба, конечно же на нём ничего не было. Но откуда тогда, скажите, это фантомное нежное тепло? Тепло, сжигающее его сердце? Застенав, Юри спрятал лицо в ладонях.

Продолжение следует...