Параллели

…Чу Ваньнин и сам не знал, о чём думал, когда согласился остаться. Возможно, он не думал вовсе — потому что внутри него с самого начала поднялась волна ужаса… ещё когда Мо Вэйюй втянул его в этот странный, стыдный поцелуй. Нет, физически в нём не было ничего особенного или совсем уж противного: соприкосновение губ, смешанное дыхание… Весь стыд заключался в том, что Чу Ваньнин целовал человека, который принимал его за кого-то другого. И, прекрасно это понимая, испытывал не отвращение, а невыносимую тоску, замешанную на тщательно сдерживаемой страсти, нашедшей выход в не самый лучший момент, в совершенно неприемлемых обстоятельствах. Он в самом деле наслаждался тем, что никогда ему не принадлежало — и не могло принадлежать. Он мог бы лгать Мо Жаню и самому себе сколько угодно, что ничего не чувствовал… он мог бы обмануть кого угодно, сделав вид, словно ничего не произошло. Вот только всё притворство этого мира не способно было стереть с его губ ощущение дикого жара, от которого плавилась вся его решимость… и, вероятно, здравый смысл. Он с трудом что-то отвечал на вопросы Мо Вэйюя, не совсем понимая, что несёт, пока в барабанных перепонках продолжал грохотать пульс. Спрятал дрожащие руки за спину. С трудом, но всё-таки вспомнил, как дышать. Он знал, что оставаться с этим Мо Вэйюем под одной крышей будет сложно — это было и так понятно. Но даже не предполагал, почему… В отличие от своего младшего двойника, Мо Жань этого мира был для Чу Ваньнина вне досягаемости. Его сердце в буквальном смысле принадлежало другому. Насколько же Чу был отчаявшимся, что находил его поцелуи для себя неким образом приятными?.. Принимать его знаки внимания на свой счет было низко, потому что они предназначались другому. "У тебя есть задача — найти профессора Чу. Всё остальное не имеет значения. Ты сам вызвался помочь," — напомнил он себе, надеясь, что хоть так сможет привести голову в порядок. Но сеансы самовнушения и разговоры с самим собой едва ли помогали. Не помогли и несколько часов непрерывного изучения записей профессора, от которых у Чу всё чаще создавалось странное ощущение déjà vu и всё сильнее болела голова. Перед глазами всё уже давно смешалось. Казалось, этот хаотичный почерк принадлежал ему — но в то же время сами заметки были чужими. Даже когда Ваньнин, окончательно выбившись из сил, лёг в постель — и впервые за эти два дня ощутил себя дома — он продолжал прокручивать в голове прочитанное, но всё ещё толком ничего не понимал. Рассеянно глядел в пустое пространство потолка, безуспешно пытаясь уснуть… и так прошло полчаса. В итоге он нашарил под подушкой смартфон, чтобы хоть как-то отвлечься, и на засветившемся после разблокировки экране всплыли очередные уведомления из чата. TxJ: "Ты в порядке?" TxJ: "Если не можешь говорить, отправь хоть смайлик." TxJ: "Я всё ещё жду..." Чу Ваньнин вздохнул. Интервал между первым и последним сообщениями составлял несколько часов. Он всё ещё не понимал, что именно должен ответить — казалось, все слова сожрали чувство вины и усталость. Раскрыв чат, Ваньнин несколько раз пролистал тред вдоль и поперёк. В итоге он всё же набрал максимально сдержанный текст: YH: "Я в порядке." Мо Жань, похоже, был в этот момент оффлайн, а потому, подумав ещё немного, Чу решился на второй месседж. YH: "Я собираюсь помочь твоему двойнику найти профессора." Он решил не рассказывать, что согласился остаться с ним под одной крышей — это было бы уж слишком неловко и вызвало бы новую порцию неспокойных сообщений. Что же, Ваньнин признавал разумность мысли держаться от Мо Вэйюя подальше… вот только было слишком поздно поворачивать вспять. Как он мог отступиться от человека, который, очевидно, действительно по-настоящему тосковал по исчезнувшему возлюбленному все эти три года? Разве мог он оставить Вэйюя этого мира наедине с его болью?.. Он ведь видел, как она пожирает его заживо. Он… …На этой мысли Чу Ваньнину пришлось себя оборвать. Вероятно, он слышал боль, тщательно скрытую между строк, когда Вэйюй внезапно начинал злиться, или, напротив, менял тему. Но что с того? Должно быть, всему виной была навязчивая мысль о том, что он должен нести в некотором роде ответственность за поступок профессора Чу — как если бы это он сам бросил Вэйюя однажды. Как если бы вся та злость, которую испытывал Вэйюй, срываясь на нем, была вполне заслуженной… Что, мягко говоря, совсем не соответствовало истине. "Ты винишь себя в том, чего не делал, — пробормотал Чу сам себе. — Испытываешь неоднозначные чувства к человеку, которому ты сам интересен разве что как замена его пропавшему любовнику… что дальше?” “Что, если у тебя не выйдет его найти?.." “Как скоро ты начнёшь винить себя ещё и в том, что не в силах помочь человеку, который на тебя понадеялся?” Увы, потолок над кроватью не знал ответа на эти вопросы. К тому же, подобными разговорами едва ли можно было что-либо решить. Чу Ваньнин уснул лишь к рассвету, окончательно изведя себя сомнениями и в итоге признав, что иного выхода, кроме как смириться, что он сам загнал себя в ловушку, нет. Он понимал, что ему придётся отыскать ответы для Мо Вэйюя — но верил ли он и вправду, что сможет что-то найти? Потому что, чем больше он вчитывался в заметки профессора, тем сильнее ему становилось не по себе. Казалось, в какой-то момент он может окончательно потерять себя и поверить, что сам всё это написал… *** …Дни летели незаметно, и чем больше времени Чу Ваньнин проводил в обществе чужих записей, тем больше у него возникало вопросов, которые задать было некому. Он продолжал собирать ключевые моменты, пытаясь понять, в каком же временном промежутке существовал профессор, но толком ничего не получалось. Казалось бы, мужчина мог бы вести заметки последовательно — в конце концов, он ведь был грамотным человеком — но на деле он продолжал игнорировать любую логику, описывая разные периоды на одной странице. Иногда даже складывалось впечатление, словно делал он всё это намеренно. Чтобы запутать след. “Вздор какой…” — Чу Ваньнин отодвинул от себя очередную затёртую тетрадь, сочетавшую упоминания Мо Жаня-студента, Мо Вэйюя — сожителя, и Ши Минцзина. — Вздор?.. — откликнулся Вэйюй. — Что ты там такого прочитал-то? Вместо ответа Чу Ваньнин протянул Мо Вэйюю свои записи, в которых пытался схематично отобразить временную последовательность. Он даже обращал внимание на такие мелочи, как угол наклона почерка, цвет чернил и нажим, но… всё равно ничего не сходилось. Он потратил на всё это несколько дней, и всё ещё готов был биться головой об стену, потому что понять, каким образом профессор Чу мог в один день быть в нескольких временных промежутках, не представлялось возможным. Похоже, он действительно параллельно жил в двух реальностях. — …я ничего не могу разобрать, — Вэйюй усмехнулся, даже не вчитываясь. — Ты действительно мало чем отличаешься от него — почерк отвратительный. — …… — Чу Ваньнин хотел бы возмутиться, но прекрасно понимал, что Мо Жань в чём-то прав. Обыкновенно он был старателен в записях, которые предназначались для чужого прочтения, но, когда что-то его по-настоящему увлекало, писал слишком быстро и не заботился о том, как это выглядит. Главное — он сам всегда мог это прочитать. Он вернулся взглядом к блокноту профессора. Судя по тому, как аккуратно были сделаны все заметки, создавалось впечатление, что он знал, что их будут читать посторонние глаза. Иначе с какой стати он бы так старался?.. — Это не имеет смысла… — Чу прикусил губу, а затем покачал головой. — Нет. — Что — “нет”? — Мо Вэйюй оживился. К несчастью, его присутствие всякий раз сбивало с толку. Чу Ваньнин раздражённо уставился на Мо Жаня, не произнося ни слова. У него было полное ощущение, словно он только что находился на пороге раскрытия тайны, но чёртов Вэйюй своим нелепым комментарием сбил ему весь инсайт. Он словно специально всё это делал. — Нет, ничего… — Ваньнин подавил раздражение, придав лицу нейтральный вид. — Думаю, я слишком устал. На сегодня с меня хватит — пожалуй, отдохну. Мо Жань понимающе кивнул и улыбнулся. Этой. Чёртовой. Улыбкой. Две крошечные ямочки приковывали к себе внимание, вызывая странное ответное тление под рёбрами. Чу Ваньнину бы запереться где-нибудь подальше, закрыться, и просто отдышаться, пока сердце не замедлилось бы, и кровь не перестала приливать к лицу и стучать в висках. Вот только идти ему было некуда: он всё это время жил с Вэйюем под одной крышей, ночуя на диване в гостиной. Его приватность стремительно приближалась к абсолютному нулю. Несмотря на то, что они с Мо Жанем спали раздельно, тот всё равно проводил большую часть времени в открытом пространстве, и не смотреть на него, не отвлекаться на его присутствие было чем-то из области невыполнимого — хотя Чу Ваньнин всё равно пытался всячески оградиться. Напоминал себе о незримом присутствии профессора Чу где-то в параллельной Вселенной. И о том, что сейчас он жил в его доме, пользовался вниманием его возлюбленного и носил его вещи. Даже его смартфон принадлежал другому человеку… Он перевёл взгляд на тонкую спортивную кофту и мягкие слаксы, обтянувшие его ноги так, словно бы он покупал их себе сам. — Если ты устал, я могу сделать тебе массаж плеч, — продолжил Вэйюй, не замечая сложного выражения лица Чу Ваньнина. — Ты просидел за столом много часов не вставая, и почти ничего не ел. Уже поздний вечер… Но Ваньнин был настолько озадачен своими мыслями, что прослушал половину сказанного. В его ушах слова Вэйюя звучали белым шумом. —...... — он ошарашенно дёрнулся, когда вдруг обнаружил Мо Жаня за своей спиной, и тот опустил ладони ему на плечи. Жар его прикосновения легко проникал под эластичную ткань толстовки, распространяясь по коже, просачиваясь внутрь. В какой-то момент шея Чу начала гореть, за нею последовали и уши. — Сиди смирно. Я немного разомну тебе спину, — Мо Жань аккуратно, как если бы опасался неловким прикосновением поставить синяк, принялся массировать действительно затёкшие мышцы. Чу Ваньнин сжал зубы, мысленно убеждая себя, что происходящее не имеет никакого сексуального подтекста. Пытаясь отвлечься, чтобы не вслушиваться в ощущения собственного тела. Уверяя себя, что его собственная реакция неадекватна, и, если он начнёт вырываться, выглядеть это будет отвратительно. В конце концов, это был всего лишь простой массаж — с какой стати было паниковать?.. Мо Вэйюй знал, что он — не его профессор. Он не стал бы… …Он замер, когда пальцы Вэйюя проникли за резинку горловины, и телесный контакт стал совершенно непереносимым. — Что ты делаешь?.. — он заговорил, и сам испугался того, как это прозвучало. Надсадно и хрипло. Неприятно. — Массаж, — Мо Жань прошёлся костяшками по напрягшимся мышцам шеи, а затем впился пальцами в плечи, разгоняя жар. Ваньнин не мог его видеть, а потому понятия не имел, на каком он находится расстоянии, но ему всерьёз начинало казаться, что Вэйюй склонился к нему. По шее прокатился озноб, откликаясь по всему позвоночнику ледяными искрами. Мо Жань внезапно убрал руки, и вокруг стало непривычно тихо — разве что у него самого так сильно грохотало сердце, что он едва понимал, что всё это время едва заметно постанывал. В следующее мгновение к его шее уже прикасались горячие губы и язык, а ладони Вэйюя упёрлись по обе стороны в стол. — Стой… — Ваньнин прекрасно понимал, что легко может всё это прекратить, просто поднявшись из-за стола, но при этом не был в состоянии что-либо предпринять. — Ты… ты пожалеешь об этом… — М-ммм…может быть, — Вэйюй прикусил его шею, и болезненный шок в какой-то момент выбил все мысли из головы. Перед глазами Чу в психоделическом танце закружились яркие пятна. Что Ваньнин, спрашивается, должен был ответить на это?.. Если Мо Вэйюю было всё равно, то что уж было говорить о нём самом, если он буквально сходил с ума от желания все эти несколько дней?.. А рехнуться было от чего: Мо Вэйюя действительно было слишком много вокруг. Казалось, он был всюду: неизменно преследовал его даже ночью, когда находился в другой комнате на отдельной кровати — обозначая своё неизбежное присутствие стеной с наклеенными фотографиями. Несколько раз Чу Ваньнин всерьёз подумывал о том, чтобы пойти в душ и подрочить, чтобы снять излишнее напряжение — но в конечном итоге отказывался от этой идеи. Что, если бы Мо Жань понял, чем он занимался? Услышал?.. Хуже того — понял, почему он это делает?.. В результате того, что Чу Ваньнин вот уже несколько дней ощущал постоянную фрустрацию, теперь он не находил в себе сил прекратить происходящее. Он попытался заставить себя думать о другом Мо Жане, который беспокоился о нём, и сейчас оказался в другом мире — но все мысли замкнуло на ощущениях от горячего влажного языка, который мучительно медленно очерчивал заднюю часть уха. Чу Ваньнин знал, что его накроет чувством вины позже. Возможно, он больше никогда никому не будет в состоянии посмотреть в глаза — но сейчас ему было так горячо, что совестливость внезапно отошла на второй план. Ему всё ещё было не по себе. Неправильно и грязно. Но он ничего не мог с собой поделать — как выяснилось, он и сам был грязным и неправильным, и именно потому всё ещё не сопротивлялся. Когда Вэйюй потянул застёжку его слаксов вниз, проходясь ладонью по напряжённому животу, опускаясь ниже, к боксерам, он едва сдержал глухой стон. А затем, чувствуя прикосновения к своему члену, вовсе перестал понимать, что происходит. Его бёдра сами подались вперёд, открываясь шире под натиском широкой горячей ладони. — Ах… — он мгновенно замолчал, обрывая неуместный вздох. — Да, баобэй?.. — откликнулся Мо Жань. — Хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся?.. — …… — Ваньнин молча уставился перед собой, обращая взгляд вниз. Заставляя себя увидеть, в насколько плачевном состоянии находился. Его член буквально рвался сквозь эластичную ткань, стремясь на свободу. Казалось, он никогда ещё не был настолько возбуждён — точно не от своих секс-игрушек. — Может быть, тогда мне стоит прикоснуться к тебе не рукой?.. Пока Ваньнин пытался сообразить, что же именно Мо Вэйюй имел в виду, тот вдруг резко развернул его на стуле на сто восемьдесят градусов, и они оказались лицом к лицу. Мо Жань выглядел не просто разгорячённым — его черты были пронизаны таким голодом, что у Чу вконец отшибло любое сопротивление. Пылающие тёмно-лиловые глаза продолжали смотреть на него так, словно перед ним был некто слишком желанный. “Он видит во мне другого… — пронеслась в голове Ваньнина неприятная мысль. — Так нельзя…” Казалось, Мо Жань прочёл всё, о чём он думал. Он подался вперёд, обхватывая Чу ладонью за подбородок, не давая отвернуться. — Я знаю, кто ты. Его тихие отрывистые слова падали, словно лезвие гильотины, отсекая последние удерживающие канаты. — Вэйюй… Мо Жань покачал головой. — Если бы ты хотел это прекратить, ты бы оттолкнул меня раньше. Внезапно он опустился на колени, и, оттянув вниз резинку боксеров, захватил член мужчины в рот. Чу Ваньнин дёрнулся, прерывисто ахая. Происходящее было последним, чего он ожидал. Казалось, его тело обратилось в сплошной оголённый нерв, объятый пламенем. Удовольствие граничило с ужасом, потому что он не понимал, как мог всё это допустить: Мо Жань продолжал ласкать его языком, при этом он выглядел так, словно ему это доставляло удовольствие. Он даже старался открыть шире рот, чтобы пропустить его член глубже — и всё это время его жадный взгляд был сосредоточен на Чу Ваньнине. — Мо Жань… — Чу Ваньнин едва нашёл достаточно кислорода в лёгких, чтобы произнести эти короткие два слога. — Это… — он снова замолчал, на мгновение перестав дышать, когда его член в буквальном смысле толкнулся в горло Вэйюя — и ответно запульсировал. Действительно, ему следовало остановить происходящее куда раньше — теперь, если бы он оттолкнул Вэйюя, он не был бы уверен, что сможет справиться с болезненным возбуждением, от которого, казалось, нервная система пришла в абсолютную негодность, закоротив. Он закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться, но даже не видя всего происходящего всё ещё чувствовал горячее дыхание на своём животе и ритмичные толчки, сопровождаемые мягкостью, влагой и звуками настолько пошлыми, что в какой-то момент у него волосы стали дыбом. Он не смог держаться долго, как не пытался. Хотел, было, отстраниться, но в итоге всё равно кончил Вэйюю в рот. Его естество подрагивало ещё некоторое время, и Мо Вэйюй продолжал ласкать его губами, словно это было самым естественным занятием на свете. В голове Чу внезапно опустело, и даже чувство вины больше не шипело по-змеиному откуда-то из самых задворок сознания. — Ваньнин?.. — окликнул его Мо Жань тихо, и Чу Ваньнин внутренне ужаснулся тому, как болезненно звучал этот вопрос. Он заставил себя открыть глаза, встречаясь с реальностью произошедшего. Он только что занимался оральным сексом с человеком, который был в нём заинтересован из-за схожести с прежним партнёром… и, очевидно, это было предательство. С обеих сторон. — Тебе же понравилось… правда? Ваньнин?.. — повторил Мо Жань тише и уже менее уверенно. — Я не хочу это обсуждать. Никогда больше… — Чу Ваньнин закрыл лицо руками, выдыхая. Затем попытался поправить вещи, чтобы прикрыться, но обнаружил, что его бельё влажное. Накатила дурнота. — …”Никогда больше” — что? — Мо Вэйюй уставился на него всё ещё разгорячённым взглядом — вот только теперь в нём полыхало не только желание. Чу Ваньнин молча упёрся в Вэйюя ответным взглядом. Он не собирался ничего объяснять — он не был уверен, что сможет произнести вслух всё то, о чём думал, и не умереть от стыда. — Что ты хотел этим сказать, Ваньнин?.. — повторил Мо Жань, поднимаясь с коленей, и теперь мужчина уже действительно ощутил себя не в своей тарелке. — Думаешь, я не замечал все эти дни, как твоя задница хочет моего внимания? Ты бросал на меня все эти взгляды — и всерьёз думаешь, что я ничего не заметил?.. Чу Ваньнин сцепил зубы. Он знал, что Вэйюй прав, но в любом случае это никак не могло оправдать происходящее между ними. Взгляды взглядами — но он не просил Мо Жаня отвечать на них. У него всё ещё сохранилось некое чувство собственного достоинства.