Клинок ифрита

День под палящим солнцем. Скудные порции пищи и воды. Кожа, непривычная к солнцу и ветру обожжена палящими лучами до волдырей. А там, где разбит их лагерь, тенты дают достаточно тени. «Шакал» и его люди не знают недостатка в пище и воде. И уж тем более недостатка в ней не знает тот, вернее та, чей взгляд не раз ловил на себе пленный пират. И теперь он знает кто это. Харлок увидел загадочную гостью своего «хозяина» случайно, мельком. Высокая, с головы до ног закутанная в тёмное покрывало. Она держалась не так, как женщины здесь. А когда он услышал резкий властный и высокомерный смех – понял, что искал мазон не напрасно. Одна из них все эти дни была здесь и следила за ним. Но сейчас, будучи пленником, против неё Харлок был бессилен. И ему необходимо было теперь узнать, что надо мазон здесь, среди песка. Вокруг копошатся, будто муравьи в разрытом муравейнике, люди. Грязные, оборванные, в толстых халатах или длинных рубахах и мешковатых штанах. Его одежда тоже больше похожа на лохмотья. Тем, что осталось от куртки, он повязал голову. Хоть какая-то защита от солнца. Здесь, посреди пустыни, они дробят камень, откатывают валуны, вывозят щебень, раскапывая завал. Ногти содраны, а мышцы по ночам сводит судорогой от холода и усталости. Как у рассказчика хватает сил продолжать своё повествование? Ведь он уже не молод, но так же трудится, как и все. И тем не менее ровно, сухим шелестом травы и песка, продолжается его рассказ. *** Молодой атаман оказался храбрым как лев и коварным как змея. Словно смерч налетали его разбойники на караваны, не щадя никого и так же стремительно исчезали. Слава его росла, и не один молодец мечтал стать под руку его. И были дела его таковы, что истории о нём доходили до халифа. Но никому не удавалось изловить хоть одного из его разбойников, хоть не раз расставляли им хитроумные ловушки, и немалую награду объявляли глашатаи на площадях. Но никто не хотел навлекать на себя и семьи свои гнев неуловимого атамана, а если находились такие смельчаки, что отправлялись изловить его – кто не вернулся, кто возвращался ни с чем, не увидев даже следа разбойников. Сказывают, узрел однажды Али, как с неба сошёл огонь. И поспешил туда, ибо знал, что так сходят ифриты. А тот, кто совладает с ифритом, станет его властелином. И увидел Али и люди его, что там, где огонь коснулся земли, сверкал удивительный дворец, равного которому нет, из которого вышла джинния, державшая в руке сияющий меч. Занёс свою саблю над ней Али, но джинния пала пред ним и вознесла хвалу всевышнему. И взяв свой меч дала его Али. Но клинок рвался из рук атамана. Тогда сказала джинния: «охлади этот меч в крови и станет он служить тебе, а с ним и я». Красота джиннии и жажда обладать чудесным клинком затуманили разум Али. Дважды взмахнул он клинком ифрита, и пали обезглавленными два ближайших его советника. Меч же, не перестал гореть, но покорился руке атамана. Но напрасно Али думал, что джинния служит ему. Всё чаще слушал он советы её и не похож стал на себя, всё реже слушал своих молодцов и стал как безумный. И если раньше чтил он Аллаха, хоть и был разбойник и много грехов было на нём, то теперь делам его ужасались. Но так росло богатство его и власть, что не смели его молодцы отойти от него. Те же, кто в тайне сговаривались, на утро лежали убитыми, и в груди каждого была прожжена дыра. И все поняли тогда, что то, дело джиннии, ибо только ифриту под силу выжечь человеку сердце. А Али подчинял себе всё новые племена и селения. И страх держал людей в повиновении, поскольку видели они, что владеет тот огненным мечом, и джинния служит ему, и не спешит покарать его гнев Аллаха, а правосудие халифа захлёбывается в крови его посланцев. И прозвали люди атамана Али – Али-шакал. Проклинали его одни, и восхваляли другие. И так было, пока дела его не переполнили чашу терпения, и не настал день гнева.