Загадка Годриковой Лощины, или дело о несложившемся тессеракте

      Переходим к этапу сборки тессеракта, на котором он периодически превращается в шкатулку Лемаршана и норовит вызвать к сборщику команду заинтересованных в таком мазохисте сенобитов. То есть, к тому, что случилось сразу после гибели Поттеров. Сначала посмотрим на многострадальную Годрикову Лощину.       Первым на развалины прибыл, по логике вещей, Петтигрю. И немедленно смылся с палочкой Волдеморта, пока не подоспел кто-то еще. Кем-то еще оказался Хагрид, который немедленно полез доставать Гарри из руин, пока маглы не набежали. Затем прибыл Сириус – прилетел на мотоцикле, как нам сообщает Хагрид:       “I met him!” growled Hagrid. “I musta bin the last ter see him before he killed all them people! It was me what rescued Harry from Lily an’ James’s house after they was killed! jus’ got him outta the ruins, poor little thing, with a great slash across his forehead, an’ his parents dead . . . an’ Sirius Black turns up, on that flyin’ motorbike he used ter ride. Never occurred ter me what he was doin’ there. I didn’ know he’d bin Lily an’ James’s Secret-Keeper. Thought he’d jus’ heard the news o’ You-Know-Who’s attack an’ come ter see what he could do. White an’ shakin’, he was. An’ yeh know what I did? I COMFORTED THE MURDERIN’ TRAITOR!” Hagrid roared.       “Hagrid, please!” said Professor McGonagall. “Keep your voice down!”       “How was I ter know he wasn’ upset abou’ Lily an’ James? It was You-Know-Who he cared abou’! An’ then he says, ‘Give Harry ter me, Hagrid, I’m his godfather, I’ll look after him—’ Ha! But I’d had me orders from Dumbledore, an’ I told Black no, Dumbledore said Harry was ter go ter his aunt an’ uncle’s. Black argued, but in the end he gave in. Told me ter take his motorbike ter get Harry there. ‘I won’t need it anymore,’ he says.       “I shoulda known there was somethin’ fishy goin’ on then. He loved that motorbike, what was he givin’ it ter me for? Why wouldn’ he need it anymore? Fact was, it was too easy ter trace. Dumbledore knew he’d bin the Potters’ Secret-Keeper. Black knew he was goin’ ter have ter run fer it that night, knew it was a matter o’ hours before the Ministry was after him.       “But what if I’d given Harry to him, eh? I bet he’d’ve pitched him off the bike halfway out ter sea. His bes’ friends’ son! But when a wizard goes over ter the Dark Side, there’s nothin’ and no one that matters to ’im anymore . . .”       В общем, Рубеус и Сириус пообщались (уже, очевидно, не на руинах), поспорили какое-то время о том, куда отправится Гарри, затем Блэк сдался и позволил Хагриду забрать ребенка, даже отдал мотоцикл. Возможно, успокоился достаточно, чтобы аппарировать. Или методы утешения от Хагрида включали в себя глоточек чего покрепче из фляжки, после чего у Сириуса включились на полный газ все гриффиндорские качества. Он отправился за Петтигрю, решив отомстить, но не удосужился рассказать о своих планах. Или рассказал, но как-то так, что до полувеликана не дошло.       Что еще мы можем вынести из показаний Хагрида? Что мотоцикл Блэка каким-то образом можно было отследить. Видимо, именно поэтому Сириус и всучил его Рубеусу – чтобы потом установить адрес, куда он отвезет ребенка! Блэк вряд ли помнил, где живет сестра Лили. И, по ходу, адрес он выяснил хотя бы с точностью до населенного пункта, потому что в итоге после побега из Азкабана отыскал Гарри и даже проследил, чтобы тот сел в волшебный автобус. С точки зрения Бродяги, Гарри теперь был в безопасности, значит, можно было выдвигаться в Хогвартс за крысой.       Еще в своих показаниях Хагрид подтверждает, что Дамблдор знал о Хранителе – но он только что это от Минервы и Фаджа услышал. Раньше Хагрид этого не знал. Ему никто не удосужился рассказать. Впрочем, эту дырку мы уже разобрали. А рядом зияет другая, и оттуда торчит отмороженная пушистая задняя часть Минервы.       Итак, цитируем первую книгу:       At half past eight, Mr. Dursley picked up his briefcase, pecked Mrs. Dursley on the cheek, and tried to kiss Dudley good bye but missed, because Dudley was now having a tantrum and throwing his cereal at the walls.       “Little tyke,” chortled Mr. Dursley as he left the house. He got into his car and backed out of number four’s drive.       It was on the corner of the street that he noticed the first sign of something peculiar—a cat reading a map. For a second, Mr. Dursley didn’t realize what he had seen—then he jerked his head around to look again. There was a tabby cat standing on the corner of Privet Drive, but there wasn’t a map in sight. What could he have been thinking of? It must have been a trick of the light. Mr. Dursley blinked and stared at the cat. It stared back. As Mr. Dursley drove around the corner and up the road, he watched the cat in his mirror. It was now reading the sign that said Privet Drive—no, looking at the sign; cats couldn’t read maps or signs. Mr. Dursley gave himself a little shake and put the cat out of his mind. As he drove toward town he thought of nothing except a large order of drills he was hoping to get that day.       Полвосьмого утра. Вторник. Условно можно считать, что 1 ноября, хотя в первой главе мы уже разобрались, что это невозможно, ну ладно. Календарь у нас альтернативный, вторник не второй день недели, в неделе не семь дней, у Роулинг лапки и дискалькулия. В любом случае, у нас полвосьмого утра, а прошлым вечером произошла трагедия в Годриковой Лощине. Наверное. Потому что маги уже празднуют, и почему-то для этой цели вся крошечная волшебная популяция Великобритании съехалась в графство Суррей. Почему крошечная – уже доказано тут: https://ficbook.net/readfic/8901520/22936994#part_content       А вот какую картину наблюдает в этот день Вернон (большая цитата оттуда же):       But on the edge of town, drills were driven out of his mind by something else. As he sat in the usual morning traffic jam, he couldn’t help noticing that there seemed to be a lot of strangely dressed people about. People in cloaks. Mr. Dursley couldn’t bear people who dressed in funny clothes—the getups you saw on young people! He supposed this was some stupid new fashion. He drummed his fingers on the steering wheel and his eyes fell on a huddle of these weirdos standing quite close by. They were whispering excitedly together. Mr. Dursley was enraged to see that a couple of them weren’t young at all; why, that man had to be older than he was, and wearing an emerald green cloak! The nerve of him! But then it struck Mr. Dursley that this was probably some silly stunt—these people were obviously collecting for something . . . yes, that would be it. The traffic moved on and a few minutes later, Mr. Dursley arrived in the Grunnings parking lot, his mind back on drills.       Mr. Dursley always sat with his back to the window in his office on the ninth floor. If he hadn’t, he might have found it harder to concentrate on drills that morning. He didn’t see the owls swooping past in broad daylight, though people down in the street did; they pointed and gazed open-mouthed as owl after owl sped overhead. Most of them had never seen an owl even at nighttime. Mr. Dursley, however, had a perfectly normal, owl free morning. He yelled at five different people. He made several important telephone calls and shouted a bit more. He was in a very good mood until lunchtime, when he thought he’d stretch his legs and walk across the road to buy himself a bun from the bakery.       He’d forgotten all about the people in cloaks until he passed a group of them next to the baker’s. He eyed them angrily as he passed. He didn’t know why, but they made him uneasy. This bunch were whispering excitedly, too, and he couldn’t see a single collecting tin. It was on his way back past them, clutching a large doughnut in a bag, that he caught a few words of what they were saying.       “The Potters, that’s right, that’s what I heard—”       “—yes, their son, Harry—”       Mr. Dursley stopped dead. Fear flooded him. He looked back at the whisperers as if he wanted to say something to them, but thought better of it.       He dashed back across the road, hurried up to his office, snapped at his secretary not to disturb him, seized his telephone, and had almost finished dialing his home number when he changed his mind. He put the receiver back down and stroked his mustache, thinking . . . no, he was being stupid. Potter wasn’t such an unusual name. He was sure there were lots of people called Potter who had a son called Harry. Come to think of it, he wasn’t even sure his nephew was called Harry. He’d never even seen the boy. It might have been Harvey. Or Harold. There was no point in worrying Mrs. Dursley; she always got so upset at any mention of her sister. He didn’t blame her—if he’d had a sister like that . . . but all the same, those people in cloaks . . .       He found it a lot harder to concentrate on drills that afternoon and when he left the building at five o’clock, he was still so worried that he walked straight into someone just outside the door.       “Sorry,” he grunted, as the tiny old man stumbled and almost fell. It was a few seconds before Mr. Dursley realized that the man was wearing a violet cloak. He didn’t seem at all upset at being almost knocked to the ground. On the contrary, his face split into a wide smile and he said in a squeaky voice that made passersby stare, “Don’t be sorry, my dear sir, for nothing could upset me today! Rejoice, for You-Know-Who has gone at last! Even Muggles like yourself should be celebrating, this happy, happy day!”       And the old man hugged Mr. Dursley around the middle and walked off.       Mr. Dursley stood rooted to the spot. He had been hugged by a complete stranger. He also thought he had been called a Muggle, whatever that was. He was rattled. He hurried to his car and set off for home, hoping he was imagining things, which he had never hoped before, because he didn’t approve of imagination.       As he pulled into the driveway of number four, the first thing he saw—and it didn’t improve his mood—was the tabby cat he’d spotted that morning. It was now sitting on his garden wall. He was sure it was the same one; it had the same markings around its eyes.       Тут напрашивается два варианта: либо Роулинг плохо представляла себе, как мало в Великобритании, согласно ее же тексту, волшебников, и вот такая картинка у нас по ее мнению наблюдается по всему острову, либо это представление, разыгранное зачем-то специально для Вернона. Если описанные ведущими новостей салюты по всей стране еще могло устроить небольшое количество людей с палочками, совы летают через всю страну и куча маглов могла наблюдать одну и ту же сову, то толпа на улице есть толпа на улице. Она либо есть, либо ее нет. И она состоит из людей, каждый из которых может находиться только в одном месте одновременно, даже если они маги. В крайнем случае это количество мест можно увеличить с помощью хроноворота, но не до бесконечности же.       Кстати, одна конкретная ведьма в кошачьей шкурке весь этот странный день, с утра до ночи, торчит в саду Дурслей, никуда не отлучаясь. Цитата для подтверждения:       He didn’t say another word on the subject as they went upstairs to bed. While Mrs. Dursley was in the bathroom, Mr. Dursley crept to the bedroom window and peered down into the front garden. The cat was still there. It was staring down Privet Drive as though it were waiting for something.       Еще чуть позже этот факт она подтверждает сама, когда наконец появляется Дамблдор. Заметим, что почтенный профессор не потрудился переодеться во что-то малозаметное, но зато берет и гасит весь свет фонарей.       A man appeared on the corner the cat had been watching, appeared so suddenly and silently you’d have thought he’d just popped out of the ground. The cat’s tail twitched and its eyes narrowed.       Nothing like this man had ever been seen on Privet Drive. He was tall, thin, and very old, judging by the silver of his hair and beard, which were both long enough to tuck into his belt. He was wearing long robes, a purple cloak that swept the ground, and high heeled, buckled boots. His blue eyes were light, bright, and sparkling behind half moon spectacles and his nose was very long and crooked, as though it had been broken at least twice. This man’s name was Albus Dumbledore.       Albus Dumbledore didn’t seem to realize that he had just arrived in a street where everything from his name to his boots was unwelcome. He was busy rummaging in his cloak, looking for something. But he did seem to realize he was being watched, because he looked up suddenly at the cat, which was still staring at him from the other end of the street. For some reason, the sight of the cat seemed to amuse him. He chuckled and muttered, “I should have known.”       He found what he was looking for in his inside pocket. It seemed to be a silver cigarette lighter. He flicked it open, held it up in the air, and clicked it. The nearest street lamp went out with a little pop. He clicked it again—the next lamp flickered into darkness. Twelve times he clicked the Put Outer, until the only lights left on the whole street were two tiny pinpricks in the distance, which were the eyes of the cat watching him. If anyone looked out of their window now, even beady eyed Mrs. Dursley, they wouldn’t be able to see anything that was happening down on the pavement. Dumbledore slipped the Put Outer back inside his cloak and set off down the street toward number four, where he sat down on the wall next to the cat. He didn’t look at it, but after a moment he spoke to it.       “Fancy seeing you here, Professor McGonagall.”       He turned to smile at the tabby, but it had gone. Instead he was smiling at a rather severe looking woman who was wearing square glasses exactly the shape of the markings the cat had had around its eyes. She, too, was wearing a cloak, an emerald one. Her black hair was drawn into a tight bun. She looked distinctly ruffled.       “How did you know it was me?” she asked.       “My dear Professor, I’ve never seen a cat sit so stiffly.”       “You’d be stiff if you’d been sitting on a brick wall all day,” said Professor McGonagall.       “All day? When you could have been celebrating? I must have passed a dozen feasts and parties on my way here.”       Professor McGonagall sniffed angrily.       “Oh yes, everyone’s celebrating, all right,” she said impatiently. “You’d think they’d be a bit more careful, but no—even the Muggles have noticed something’s going on. It was on their news.” She jerked her head back at the Dursleys’ dark living room window. “I heard it. Flocks of owls . . . shooting stars. . . . Well, they’re not completely stupid. They were bound to notice something. Shooting stars down in Kent—I’ll bet that was Dedalus Diggle. He never had much sense.”       “You can’t blame them,” said Dumbledore gently. “We’ve had precious little to celebrate for eleven years.”       “I know that,” said Professor McGonagall irritably. “But that’s no reason to lose our heads. People are being downright careless, out on the streets in broad daylight, not even dressed in Muggle clothes, swapping rumors.”       Оставим в стороне странное содержание диалога. Да, необъяснимо, почему Минерва удивляется, что Альбус узнал ее в кошачьем обличии. Как будто они не работают в одной школе и он никогда ее анимагический облик не видел. Но куда интереснее другой вопрос – почему Альбус удивляется, что Минерва сидит на заборе, а не празднует. И то, что он скажет чуть позже:       “Hagrid’s late. I suppose it was he who told you I’d be here, by the way?”       “Yes,” said Professor McGonagall. “And I don’t suppose you’re going to tell me why you’re here, of all places?”       То есть, утром (что маловероятно) или вообще прошлой ночью Хагрид сказал МакГонаголл, что Альбус появится по этому адресу. И Минерва поперлась на Прайвет-драйв, вооружившись картой, а затем весь день просидела на заборе, ожидая начальство. Вот больше ей, преподавателю в школе, во вторник посреди учебного года делать нечего. И директору делать нечего, как шастать по магловскому миру, не предупредив свою заместительницу. Секретную информацию о том, где тот может оказаться в течение суток, ей приходится выспрашивать у лесника. И таки сутки, не отрываясь, торчать на заборе, не жрамши и не пивши. Как-то связаться с начальником, например, с помощью патронуса, и уточнить удобное ему время встречи она не пытается, вместо этого безотрывно любуясь на повседневную жизнь магловской семейки и пробегающих мимо празднующих магов. Что еще бедная кошка, скорее всего, делала в чужом саду, уточнять не будем.       Кроме того, Минерва ни черта не знает о том, что произошло в Годриковой Лощине, а лишь догадывается по разговорам тех самых празднующих магов и магловским новостям.       She threw a sharp, sideways glance at Dumbledore here, as though hoping he was going to tell her something, but he didn’t, so she went on. “A fine thing it would be if, on the very day You-Know-Who seems to have disappeared at last, the Muggles found out about us all. I suppose he really has gone, Dumbledore?”       ...       Professor McGonagall shot a sharp look at Dumbledore and said, “The owls are nothing next to the rumors that are flying around. You know what everyone’s saying? About why he’s disappeared? About what finally stopped him?”       It seemed that Professor McGonagall had reached the point she was most anxious to discuss, the real reason she had been waiting on a cold, hard wall all day, for neither as a cat nor as a woman had she fixed Dumbledore with such a piercing stare as she did now. It was plain that whatever “everyone” was saying, she was not going to believe it until Dumbledore told her it was true. Dumbledore, however, was choosing another lemon drop and did not answer.       “What they’re saying,” she pressed on, “is that last night Voldemort turned up in Godric’s Hollow. He went to find the Potters. The rumor is that Lily and James Potter are—are—that they’re—dead.”       Dumbledore bowed his head. Professor McGonagall gasped.       “Lily and James . . . I can’t believe it . . . I didn’t want to believe it . . . Oh, Albus . . .” Dumbledore reached out and patted her on the shoulder. “I know . . . I know . . .” he said heavily.       Professor McGonagall’s voice trembled as she went on. “That’s not all. They’re saying he tried to kill the Potter’s son, Harry. But—he couldn’t. He couldn’t kill that little boy. No one knows why, or how, but they’re saying that when he couldn’t kill Harry Potter, Voldemort’s power somehow broke—and that’s why he’s gone.”       Dumbledore nodded glumly.       “It’s—it’s true?” faltered Professor McGonagall. “After all he’s done . . . all the people he’s killed . . . he couldn’t kill a little boy? It’s just astounding . . . of all the things to stop him . . . but how in the name of heaven did Harry survive?”       “We can only guess,” said Dumbledore. “We may never know.”       Professor McGonagall pulled out a lace handkerchief and dabbed at her eyes beneath her spectacles. Dumbledore gave a great sniff as he took a golden watch from his pocket and examined it. It was a very odd watch. It had twelve hands but no numbers; instead, little planets were moving around the edge. It must have made sense to Dumbledore, though, because he put it back in his pocket and said, “Hagrid’s late. I suppose it was he who told you I’d be here, by the way?”       Понятно, что Минерва хотела услышать подтверждение от Альбуса, но почему же, почему не воспользовалась патронусом или совой? Не договорилась о встрече? Нет, она расспросила куда-то отправлявшегося Хагрида – это еще один плюс в копилку к версии, что в Годрикову Лощину тот отбыл через один из каминов Хогвартса, – и рванула по искомому адресу. Где весь день шатался Альбус, нам в принципе не сообщается. А как именно все маги Великобритании уже утром 1 ноября узнали о трагедии в Годриковой Лощине во всех подробностях? Похоже, там таки был какой-то неустановленный свидетель, который видел, что подорвался об младенца именно Волдеморт лично, причем с концами...       И, в конце концов, где весь день и всю ночь черти носят Хагрида с маленьким Гарри? Летающий мотоцикл – это довольно быстрый вид транспорта, ему не нужны дороги, он может лететь по прямой. Даже если Хагрид с трудом разобрался в карте, где было нарисовано, куда везти малыша, все равно очень странно, что он где-то проболтался почти сутки. В Британии попросту нет таких расстояний, даже если кругами летать! А ребенок, которому год с лишним, между прочим, требует ухода. Ему за это время нужно как минимум раза три-четыре поесть, не раз сменить подгузник или посадить на горшок, он уже достаточно взрослый, чтобы захотеть погулять-поиграть, а не просто спать всю дорогу. Будь он хотя бы на год младше, еще можно было бы обойтись бутылочкой с молочной смесью и периодической сменой памперсов, но возраст известен точно. Еще одна загадка без разгадки и, по-видимому, реликт раннего черновика, в котором Гарри именно что на год младше. Да и события, вполне возможно, происходят не в конце осени, а летом.       Что еще интересного наблюдается в этой цитате? А часики в кармане Дамблдора наблюдаются. С двенадцатью стрелками и двигающимися планетами вместо цифр. Посмотрев на эти часы, Альбус убеждается, что Хагрид все еще в дороге. Вот, кажется, мы и нашли тот артефакт, который позволял Дамблдору отслеживать состояние членов Ордена. Двенадцать стрелок – двенадцать человек, по аналогии с часами Уизли. Положение планет относительно стрелок, видимо, позволяет задать конкретного человека и показывает, что с ним происходит. Разница с часами в "Норе" только в том, что там текстом написаны варианты, а на часах Дамблдора то же самое передается через Сатурн в созвездии Весов или ретроградный Меркурий.       Что же до Хагрида, то Минерва в нем закономерно сомневается:       Professor McGonagall opened her mouth, changed her mind, swallowed, and then said, “Yes—yes, you’re right, of course. But how is the boy getting here, Dumbledore?” She eyed his cloak suddenly as though she thought he might be hiding Harry underneath it.       “Hagrid’s bringing him.”       “You think it—wise—to trust Hagrid with something as important as this?”       “I would trust Hagrid with my life,” said Dumbledore.       “I’m not saying his heart isn’t in the right place,” said Professor McGonagall grudgingly, “but you can’t pretend he’s not careless. He does tend to—what was that?”       После чего наконец появляется, собственно, Хагрид. Говорит о том, что Гарри заснул, когда они пролетали Бристоль – который, кстати, точно в стороне от кратчайшего вероятного маршрута, – и больше не упоминает ни о чем. Как будто его путь от Годриковой Лощины до дома №4 по Прайвет-драйв занял пару часов, а не сутки. Альбус его почему-то даже не расспрашивает, вместо этого несет чушь о своем шраме на колене.       После этого все трое прощаются с Гарри и бросают его на крыльце, сунув в пеленки письмо для Петунии. Никаких чар – ни сонных, ни согревающих, – на малыша не накладывают. И даже в дверь никто не позвонил. Наоборот, Минерва одергивает Рубеуса, требуя не поднимать шума и не будить маглов.       Гарри лишь спустя несколько часов найдет Петуния, когда вынесет на крыльцо пустые молочные бутылки. Пруф:       Harry Potter rolled over inside his blankets without waking up. One small hand closed on the letter beside him and he slept on, not knowing he was special, not knowing he was famous, not knowing he would be woken in a few hours’ time by Mrs. Dursley’s scream as she opened the front door to put out the milk bottles, nor that he would spend the next few weeks being prodded and pinched by his cousin Dudley . . .       Напоминаем: на дворе ноябрь 1981 года, мягко говоря, не жарко, хорошо еще, что не идет дождь или мокрый снег и мимо не шастают бродячие собаки. Да, Альбус Дамблдор очень любил детей... особенно детей своих учеников и последователей.       Ну, и в качестве вишенки на торте, последняя ударная фраза первой главы первой книги:       He couldn’t know that at this very moment, people meeting in secret all over the country were holding up their glasses and saying in hushed voices: “To Harry Potter—the boy who lived!”       Алё, гараж – маги Британии уже отпраздновали в открытую, так, что весь остров встряхнуло! Сколько можно отмечать-то? И зачем по секрету, если уже все в курсе и никто за празднование не накажет?       Резюмируем. Скорее всего, и первая глава первой книги, и история с Блэком, и события в Годриковой Лощине скомпонованы из черновиков разной степени давности. Как минимум в некоторых из этих черновиков были намеренно проделаны дыры, сквозь которые впоследствии должна была пройти сюжетная линия о Дамблдоре-главгаде, но ее позже посоветовал убрать редактор, а дыры остались на месте. Пройтись по полученному кадавру напильником, состыковать версии и поправить мелочи типа дат и дней недели, чтобы привести их в соответствие с финальной задумкой, мадам Роулинг не удосужилась.       В итоге из-за наползания черновиков друг на друга даже через Дамбигад некоторые моменты с точки зрения ватсонианского подхода объяснить невозможно. Особенно те, что связаны с временными нестыковками и странной логикой поведения отдельных волшебников.       Даже при самом внимательном рассмотрении в тексте так и не находится ответов на вопросы о том, почему директор Хогвартса и его заместитель в разгар учебного года не занимаются школьными вопросами, но один где-то шастает, а вторая целый день отмораживает пушистые ляхи на заборе в ожидании того, что начальство может возле этого забора появиться; кто именно донес до общественности официальную версию произошедшего в Годриковой Лощине (Дамблдор? Петтигрю? Хагрид?); почему у Хагрида заняла так много времени дорога от Годриковой Лощины до Литтл-Уингинга (не Сириуса же он большую часть дня успокаивал? Или, может, ездил от бара к бару и делился впечатлениями, показывая заодно Гарри всем желающим?).       А уж история с Блэком и вовсе ни в какие ворота не лезет. Но об этом – в следующей главе.