Загадка Годриковой Лощины, или дело о несложившемся тессеракте

      Переходим к еще одной ключевой дырке тессеракта имени мадам Роулинг. Вопрос это хоть и небольшой, но крайне важный для текста и персонажей. Именно защита Лили является той причиной, по которой Гарри вынужден жить с нелюбимыми родственниками.       Но как эта защита вообще работает, автор объяснить не удосужилась от слова «совсем». Если механизм работы Фиделиуса хотя бы частично описан, то материнская защита не раскрыта совершенно. Как именно Лили ее накладывала, если во время неожиданного визита Волдеморта она, согласно его свидетельству, лишь двигала мебель и невразумительно умоляла его не трогать сына? У нее ведь даже палочки не было в руках — а если Волдеморт ее просто не заметил и она была, так аппарировать и сбежать было бы быстрее. Не особо верится, что беременная женщина, мать маленького ребенка, сознательно рискнула и собой, и малышом ради окончательной победы над Волдемортом, то бишь на самом деле каким-то образом готовила в комнате ловушку. Ну ладно, допустим, что гриффиндорская отвага взыграла. Но как, кстати, в этом случае Лили могла быть уверена, что ее именно убьют, а не оглушат или обездвижат? Снейп с тех пор, как стал двойным агентом, никому из орденцев, кроме Дамблдора, не рассказал, почему? И с бывшей подругой ни разу не разговаривал? Не сказал, что пришел в Орден лишь потому, что ей угрожала опасность, что просил Волдеморта ее пощадить?       Ну и еще вопрос — если Лили все-таки не намеренно рисковала собой, то почему она так странно себя ведет с Волдемортом? Почему старается его уговорить проявить милосердие и убить ее вместо ребенка, а не пробует хоть как-то сопротивляться, стулом там по морде врезать? Она таким образом все-таки пытается его выбесить так, чтобы он сорвался и ее убил? Так он ведь садист, с тем же успехом мог ее связать и подвесить под потолок, чтобы наблюдала, как ее сын умирает, а потом заавадить. Или закруциатить до сумасшествия и Снейпу с бантиком вручить.       Если же сработала сама ситуация «сначала убили мать, потом попытались убить ребенка», и никаких заклятий от матери при этом не требовалось произносить, то непонятно, почему такая защита ни у кого из жертв не возникала раньше. Лили была единственной убитой УпСами ведьмой, которая бросилась на защиту своего малыша? Сомнительно. На семьи маглорожденных волшебников с детьми точно нападали и раньше. Может быть, сыграло роль то, что Волдеморт обещал не убивать эту женщину? Но он же не давал Снейпу магических клятв.       Вообще, магия в мире семикнижия — это в основном зелья, взмахи палочкой и латинские слова. Еще руны, но в каноне они играют не особо понятную роль — с них в основном переводят тексты. В любом случае, ничего из этого мы в момент нападения на дом Поттеров не наблюдаем. Так что ответа на вопрос, как материнская защита накладывается, в тексте попросту нет.       Как именно она должна работать, тоже непонятно. В первой книге, когда она срабатывает в кадре, сжигая Квиррелморта, Гарри находится в Хогвартсе, а не дома. То есть, защита лежит на самом Гарри, а не на помещении, где обитают его родственники, и не ослабевает от того, что на протяжении девяти месяцев он находится в школе. При этом, когда до этого Квиррел пытается сбить мальчика с метлы, с ним ничего не происходит — то есть, на дальние атаки защита не реагирует никак! Гарри спасает случайность — Гермиона поджигает Снейпа и устраивает на трибуне переполох, который приводит к падению Квиррела. Списать это на защиту крайне проблематично.       Защита не работает, когда на Гарри нападают маглы, приятели его кузена, и сам Дадли. Защита не прикрывает Гарри от проклятий однокурсников. И даже если защита работает исключительно против Волдеморта — то почему не действует на его хоркруксы (включая тот, который находится у Гарри во лбу), но действует на тело Квиррела?       Кстати, Минерве Дамблдор, оставляя Гарри на пороге дома его дяди и тети, ни слова о защите не говорит. Он выдвигает совсем другие аргументы. Цитата из первой книги, все та же многострадальная первая глава:       «I’ve come to bring Harry to his aunt and uncle. They’re the only family he has left now.»       «You don’t mean—you can’t mean the people who live here?» cried Professor McGonagall, jumping to her feet and pointing at number four. «Dumbledore—you can’t. I’ve been watching them all day. You couldn’t find two people who are less like us. And they’ve got this son—I saw him kicking his mother all the way up the street, screaming for sweets. Harry Potter come and live here!»       «It’s the best place for him, ” said Dumbledore firmly. «His aunt and uncle will be able to explain everything to him when he’s older. I’ve written them a letter.»       «A letter?» repeated Professor McGonagall faintly, sitting back down on the wall. «Really, Dumbledore, you think you can explain all this in a letter? These people will never understand him! He’ll be famous—a legend—I wouldn’t be surprised if today was known as Harry Potter day in the future—there will be books written about Harry—every child in our world will know his name!»       «Exactly, ” said Dumbledore, looking very seriously over the top of his half moon glasses. «It would be enough to turn any boy’s head. Famous before he can walk and talk! Famous for something he won’t even remember! Can’t you see how much better off he’ll be, growing up away from all that until he’s ready to take it?»       А вот что тот же Дамблдор излагает Гарри в конце первой книги. Собственно, это первое место в семикнижии, где всплывает материнская защита:       «But why couldn’t Quirrell touch me?»       «Your mother died to save you. If there is one thing Voldemort cannot understand, it is love. He didn’t realize that love as powerful as your mother’s for you leaves its own mark. Not a scar, no visible sign. . . to have been loved so deeply, even though the person who loved us is gone, will give us some protection forever. It is in your very skin. Quirrell, full of hatred, greed, and ambition, sharing his soul with Voldemort, could not touch you for this reason. It was agony to touch a person marked by something so good.»       Вот ни одного из убитых Волдемортом волшебников матери, видимо, не любили так сильно. И вообще никто не любил. Ну ладно, допустим, Дамблдор не может в полной мере объяснить суть материнской защиты одиннадцатилетнему ребенку и поэтому несет чушь. Но давайте снова послушаем Волдеморта:       «You know, of course, that they have called this boy my downfall?» Voldemort said softly, his red eyes upon Harry, whose scar began to burn so fiercely that he almost screamed in agony. «You all know that on the night I lost my powers and my body, I tried to kill him. His mother died in the attempt to save him—and unwittingly provided him with a protection I admit I had not foreseen… I could not touch the boy.»       Voldemort raised one of his long white fingers and put it very close to Harry’s cheek.       «His mother left upon him the traces other sacrifice… This is old magic, I should have remembered it, I was foolish to overlook it… but no matter. I can touch him now.»       Harry felt the cold tip of the long white finger touch him, and thought his head would burst with the pain. Voldemort laughed softly in his ear, then took the finger away and continued addressing the Death Eaters.       «I miscalculated, my friends, I admit it. My curse was deflected by the woman’s foolish sacrifice, and it rebounded upon myself».       Итак, Волдеморт в существование материнской защиты верит. Более того, он знает, что такая древняя магия существует, и признает, что защиту можно наложить непроизвольно, пожертвовав собой ради другого. На защиту он списывает и отскочившую аваду, и свою неудачу в первой книге. Откуда именно он почерпнул такие знания, непонятно. Возможно, что и от самого Дамблдора, который втирал всем ученикам о силе любви. Возможно, из старых книг, коих перелопатил немало. Но вряд ли он изучал этот вопрос подробно. Волдеморт не собирался делать кого-то влюбленным в себя щитом, а матери у него уже не было.       А еще все это… не свидетельствует о том, что какая-то защита была наложена на самом деле. Давайте посмотрим, как в пятой книге Дамблдор наконец рожает для Гарри более подробное обоснование по этому вопросу, где впервые звучит тема крови:       «Five years ago you arrived at Hogwarts, Harry, safe and whole, as I had planned and intended. Well—not quite whole. You had suffered. I knew you would when I left you on your aunt and uncle’s doorstep. I knew I was condemning you to ten dark and difficult years.»       «You might ask—and with good reason—why it had to be so. Why could some wizarding family not have taken you in? Many would have done so more than gladly, would have been honoured and delighted to raise you as a son.       «My answer is that my priority was to keep you alive. You were in more danger than perhaps anyone but I realised. Voldemort had been vanquished hours before, but his supporters—and many of them are almost as terrible as he—were still at large, angry, desperate and violent. And I had to make my decision, too, with regard to the years ahead. Did I believe that Voldemort was gone for ever? No. I knew not whether it would be ten, twenty or fifty years before he returned, but I was sure he would do so, and I was sure, too, knowing him as I have done, that he would not rest until he killed you.       «I knew that Voldemort’s knowledge of magic is perhaps more extensive than any wizard alive. I knew that even my most complex and powerful protective spells and charms were unlikely to be invincible if he ever returned to full power.       «But I knew, too, where Voldemort was weak. And so I made my decision. You would be protected by an ancient magic of which he knows, which he despises, and which he has always, therefore, underestimated—to his cost. I am speaking, of course, of the fact that your mother died to save you. She gave you a lingering protection he never expected, a protection that flows in your veins to this day. I put my trust, therefore, in your mother’s blood. I delivered you to her sister, her only remaining relative.»       «She doesn’t love me, ” said Harry at once. «She doesn’t give a damn—»       «But she took you, ” Dumbledore cut across him. «She may have taken you grudgingly, furiously, unwillingly, bitterly, yet still she took you, and in doing so, she sealed the charm I placed upon you. Your mother’s sacrifice made the bond of blood the strongest shield I could give you.»       «I still don’t—»       «While you can still call home the place where your mother’s blood dwells, there you cannot be touched or harmed by Voldemort. He shed her blood, but it lives on in you and her sister. Her blood became your refuge. You need return there only once a year, but as long as you can still call it home, whilst you are there he cannot hurt you. Your aunt knows this. I explained what I had done in the letter I left, with you, on her doorstep. She knows that allowing you houseroom may well have kept you alive for the past fifteen years.»       А теперь давайте еще раз изучим многострадальное пророчество:       «The one with the power to vanquish the Dark Lord approaches… born to those who have thrice defied him, born as the seventh month dies… and the Dark Lord will mark him as his equal, but he will have power the Dark Lord knows not… and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives… the one with the power to vanquish the Dark Lord will be born as the seventh month dies…»       Дамблдор затем говорит Гарри, что меткой «равного» был шрам, оставленный авадой. Тот самый, который позже окажется хоркруксом. Что, если в этот момент Альбус снова лжет? Если Волдеморт отметил Гарри как равного только во время ритуала на кладбище, когда добавил его кровь в котел, когда выбрал четырнадцатилетнего подростка своим главным врагом? А сделал он это потому, что знал о многострадальной «материнской защите» и списал на нее все предыдущие неудачи. То есть, вопреки многочисленным фанонам, любовь матери к Гарри не могла никоим образом оказаться той силой, о которой Темный Лорд не знает!       Впрочем, Дамблдор на это и не упирает. Он продолжает втирать Гарри следующее:       «He heard only the beginning, the part foretelling the birth of a boy in July to parents who had thrice defied Voldemort. Consequently, he could not warn his master that to attack you would be to risk transferring power to you, and marking you as his equal. So Voldemort never knew that there might be danger in attacking you, that it might be wise to wait, to learn more. He did not know that you would have power the Dark Lord knows not—»       «But I don’t!» said Harry, in a strangled voice. «I haven’t any powers he hasn’t got, I couldn’t fight the way he did tonight, I can’t possess people or—or kill them—»       «There is a room in the Department of Mysteries, ” interrupted Dumbledore, «that is kept locked at all times. It contains a force that is at once more wonderful and more terrible than death, than human intelligence, than the forces of nature. It is also, perhaps, the most mysterious of the many subjects for study that reside there. It is the power held within that room that you possess in such quantities and which Voldemort has not at all. That power took you to save Sirius tonight. That power also saved you from possession by Voldemort, because he could not bear to reside in a body so full of the force he detests. In the end, it mattered not that you could not close your mind. It was your heart that saved you.»       А вот что он скажет уже в седьмой книге, встретив Гарри в посмертии:       «I think you know, ” said Dumbledore. «Think back. Remember what he did, in his ignorance, in his greed and his cruelty.»       Harry thought. He let his gaze drift over his surroundings. If it was indeed a palace in which they sat, it was an odd one, with chairs set in little rows and bits of railing here and there, and still, he and Dumbledore and the stunted creatures under the chair were the only beings there. Then the answer rose to his lips easily, without effort.       «He took my blood, ” said Harry.       «Precisely!» said Dumbledore. «He took your blood and rebuilt his living body with it! Your blood in his veins, Harry, Lily’s protection inside both of you! He thethered you to life while he lives!»       «I live… while he lives? But I thought… I thought it was the other way around! I thought we both had to die? Or is it the same thing?»       …       «You were the seventh Horcrux, Harry, the Horcrux he never meant to make. He had rendered his soul so unstable that it broke apart when he committed those acts of unspeakable evil, the murder of your parents, the attempted killing of a child. But what escaped from that room was even less than he knew. He left more than his body behind. He left part of himself latched to you, the would-be victim who had survived.       «And his knowledge remained woefully incomplete, Harry! That which Voldemort does not value, he takes no trouble to comprehend. Of house-elves and children’s tales, of love, loyalty, and innocence, Voldemort knows and understands nothing. Nothing. That they all have a power beyond his own, a power beyond the reach of any magic, is a truth he has never grasped.       «He took your blood believing it would strengthen him. He took into his body a tiny part of the enchantment your mother laid upon you when she died for you. His body keeps her sacrifice alive, and while that enchantment survives, so do you and so does Voldemort’s one last hope for himself.»       …       «Without meaning to, as you now know, Lord Voldemort doubled the bond between you when he returned to a human form. A part of his soul was still attached to yours, and, thinking to strengthen himself, he took a part of your mother’s sacrifice into himself. If he could only have understood the precise and terrible power of that sacrifice, he would not, perhaps, have dared to touch your blood… But then, if he had been able to understand, he could not be Lord Voldemort, and might never have murdered at all.       И в самом конце этого диалога звучит следующее:       «And Voldemort never knew about the Hallows?»       «I do not think so, because he did not recognize the Resurrection Stone he turned into a Horcrux. But even if he had known about them, Harry, I doubt that he would have been interested in any except the first. He would not think that he needed the Cloak, and as for the stone, whom would he want to bring back from the dead? He fears the dead. He does not love.»       «But you expected him to go after the wand?»       «I have been sure that he would try, ever since your wand beat Voldemort’s in the graveyard of Little Hangleton. At first, he was afraid that you had conquered him by superior skill. Once he had kidnapped Ollivander, however, he discovered the existence of the twin cores. He thought that explained everything. Yet the borrowed wand did no better against yours! So Voldemort, instead of asking himself what quality it was in you that had made your wand so strong, what gift you possessed that he did not, naturally set out to find the one wand that, they said, would beat any other. For him, the Elder Wand has become an obsession to rival his obsession with you. He believes that the Elder Wand removes his last weakness and makes him truly invincible. Poor Severus…»       Что ж, похоже, потихоньку все начинает вставать на свои места. Что там было со Старшей Палочкой, все помнят. Волдеморт не имел понятия, что ее хозяином стал не Снейп, а Драко Малфой, и что Поттер победил Малфоя, таким образом став хозяином палочки и обладателем той самой напророченной силы, о которой не знал Волдеморт. Пророчество исполнилось, наконец-то в этом всем появилась какая-то логика.       А что до материнской защиты… Да, судя по всему, в изначальной версии с Дамбигадом ее тщательно имитировали. Именно для того, чтобы заставить Волдеморта возродиться с использованием крови Поттера. Что, кстати, даже без введения в текст хоркруксов могло сработать против Темного Лорда.       Поэтому воспоминания Волдеморта о реальном убийстве Поттеров были отредактированы (правда, в рамках доступного нам текста непонятно, кем и когда — вероятно, это шрам от удаления куска исходного концепта, — но оставленные взамен воспоминания явно неспроста пестрят уже рассмотренными в первой части нелепостями). Поэтому был поставлен спектакль с философским камнем. Что мешало Снейпу добавить в неизвестное зелье, которое надо пить, чтобы пройти через наколдованный огонь, чего-нибудь такого, что сожжет при прикосновении выпившего тело, пившее кровь единорога? Волдеморт повелся, и даже не подумал о том, что на протяжении года не раз касался Поттера и пытался его убить без каких-либо последствий. Все было сделано ради того, чтобы состоялся ритуал на кладбище, Волдеморт привязал себя к искусственному телу и снова стал уязвимым для атаки, а не духом, который хоть и беспомощен, и слаб, но по сути-то вечен и непобедим. Кусок этого обоснуя и просочился в седьмую книгу.       Вот почему эта защита и работает таким непонятным образом, ни от чего Гарри фактически не защищая, вопреки громким заявлениям Дамблдора. Опять редактор с Роулинг, правя текст, насажали дырок, которые ватсонианским методом не затыкаются. Даже с дамбигадской концепцией — потому что часть текста переделана так, чтобы выставить Дамблдора хорошим, и похеренную в результате логику не подтянули. В итоге не объясняется ни то, как материнская защита от Волдеморта монтируется со злонамеренным куском Волдеморта во лбу, ни то, как этот долбаный хоркрукс самопроизвольно образовался, если следующий-то Волдеморт из своей змеюки лепил вполне осознанно, ни все прочие уже рассмотренные здесь дырки. Которые, кстати, представляют собой малую часть всех дырищ поттерианы. А дырищи вполне закономерны, когда автор меняет заранее задуманные концепции, подмешивает в текст очередного тома новые сущности, после чего берет в чистовик куски из старых черновиков и не удосуживается их даже перечитать.       Так что же на самом деле произошло в Годриковой Лощине? Увы, не видя изначальных черновиков, восстановить канву событий невозможно. Тессеракт не складывается. Мы можем лишь делать предположения, основываясь на кусках текста, которые противоречат друг другу.