P.S. Темна вода во облацех, или от пролога к эпилогу
29 января 2023 г., 20:33
Примечания:
По идее, хронологически это должен быть пролог, так как пророчество мадемуазель Трелони стало прямой причиной событий в Годриковой, но так уж получилось, что разобрать этот вопрос у нас с Алексом руки дошли только сейчас. Так что держите то ли эпилог, то ли постскриптум к нашему несложившемуся тессеракту.
Итак, согласно общепринятому представлению о первом пророчестве Сивиллы Трелони, произнесено оно было в 1980 году, зимой или весной, в трактире «Кабанья голова», в присутствии Альбуса-много-имен-Дамблдора и подслушавшего эту байду под дверью Снейпа.
В первой книге Роулинг о пророчестве... не сказано ни единого слова. Диалог МакКошки и Дамби, который уже приводился ранее, не содержит ни малейшего намека на то, что итог инцидента в Годриковой был предрешен.
“After all he’s done . . . all the people he’s killed . . . he couldn’t kill a little boy? It’s just astounding . . . of all the things to stop him . . . but how in the name of heaven did Harry survive?”
“We can only guess,” said Dumbledore. “We may never know.”
Альбус вроде как прекрасно знает о пророчестве на тот момент, он может лишь сомневаться в том, исполнилось ли оно до конца, но, однако, ни словом не намекает Минерве на это.
Гарри он тоже в конце книги ничего ни о каких предсказаниях не говорит:
“Well . . . Voldemort said that he only killed my mother because she tried to stop him from killing me. But why would he want to kill me in the first place?”
Dumbledore sighed very deeply this time.
“Alas, the first thing you ask me, I cannot tell you. Not today. Not now. You will know, one day . . . put it from your mind for now, Harry. When you are older . . . I know you hate to hear this . . . when you are ready, you will know.”
Как будто в этом черновике никакого пророчества еще попросту не было придумано, равно как и никакой профессора Трелони. Не прозвучало ни слова о пророчестве и во второй книге. Всего одно упоминание о Прорицаниях как о предмете по выбору с третьего курса, который Перси рекомендует Гарри.
В третьем томе мы наконец видим Сивиллу, которая подчеркивает свое внезапное появление:
“My name is Professor Trelawney. You may not have seen me before. I find that descending too often into the hustle and bustle of the main school clouds my Inner Eye.”
Наделав кучу мрачных предсказаний, которые МакКошка позднее высмеет перед всем классом, Трелони предстает перед нами как еще один некомпетентный учитель Хогвартса, которую даже коллеги не уважают. Создается четкое впечатление, что Минерва понятия не имеет, зачем Сивиллу держат в замке. И вообще считает ее шарлатанкой, а не прорицательницей.
She went on, more calmly, “Divination is one of the most imprecise branches of magic. I shall not conceal from you that I have very little patience with it. True Seers are very rare, and Professor Trelawney—”
She stopped again, and then said, in a very matter of fact tone, “You look in excellent health to me, Potter, so you will excuse me if I don’t let you off homework today. I assure you that if you die, you need not hand it in.”
За рождественским столом Минерва позднее тоже будет прилюдно подкалывать Сивиллу насчет ее пророческого дара:
Professor Trelawney ignored her. Eyes open again, she looked around once more and said, “But where is dear Professor Lupin?”
“I’m afraid the poor fellow is ill again,” said Dumbledore, indicating that everybody should start serving themselves. “Most unfortunate that it should happen on Christmas Day.”
“But surely you already knew that, Sibyll?” said Professor McGonagall, her eyebrows raised.
Professor Trelawney gave Professor McGonagall a very cold look.
“Certainly I knew, Minerva,” she said quietly. “But one does not parade the fact that one is All Knowing. I frequently act as though I am not possessed of the Inner Eye, so as not to make others nervous.”
“That explains a great deal,” said Professor McGonagall tartly.
Professor Trelawney’s voice suddenly became a good deal less misty.
“If you must know, Minerva, I have seen that poor Professor Lupin will not be with us for very long. He seems aware, himself, that his time is short. He positively fled when I offered to crystal gaze for him—”
“Imagine that,” said Professor McGonagall dryly.
Соответственное впечатление об этом преподавателе складывается и у Гарри сотоварищи. Хотя другим ученикам она нравится.
Harry was also growing to dread the hours he spent in Professor Trelawney’s stifling tower room, deciphering lopsided shapes and symbols, trying to ignore the way Professor Trelawney’s enormous eyes filled with tears every time she looked at him. He couldn’t like Professor Trelawney, even though she was treated with respect bordering on reverence by many of the class.
Пока наконец не происходит изречение пророчества прямо на глазах Поттера, во время экзамена по Прорицанию (на котором оба, кстати, точно угадали исход дела с гиппогрифом). Трелони была абсолютно права в том, что Клювокрыл будет осужден на смерть. Гарри же был намерен помешать палачу, и таки справился, но это не суть важно. Просто еще один пример того, что Сивилла вообще-то довольно точно угадывает будущее, просто не всегда интерпретирует правильно.
Relieved, Harry got up, picked up his bag and turned to go, but then a loud, harsh voice spoke behind him.
“IT WILL HAPPEN TONIGHT.”
Harry wheeled around. Professor Trelawney had gone rigid in her armchair; her eyes were unfocused and her mouth sagging.
“S-sorry?” said Harry.
But Professor Trelawney didn’t seem to hear him. Her eyes started to roll. Harry sat there in a panic. She looked as though she was about to have some sort of seizure. He hesitated, thinking of running to the hospital wing—and then Professor Trelawney spoke again, in the same harsh voice, quite unlike her own:
“THE DARK LORD LIES ALONE AND FRIENDLESS, ABANDONED BY HIS FOLLOWERS. HIS SERVANT HAS BEEN CHAINED THESE TWELVE YEARS. TONIGHT, BEFORE MIDNIGHT . . . THE SERVANT WILL BREAK FREE AND SET OUT TO REJOIN HIS MASTER. THE DARK LORD WILL RISE AGAIN WITH HIS SERVANT’S AID, GREATER AND MORE TERRIBLE THAN EVER HE WAS. TONIGHT . . . BEFORE MIDNIGHT . . . THE SERVANT . . . WILL SET OUT . . . TO REJOIN . . . HIS MASTER . . .”
Professor Trelawney’s head fell forward onto her chest. She made a grunting sort of noise. Harry sat there, staring at her. Then, quite suddenly, Professor Trelawney’s head snapped up again.
“I’m so sorry, dear boy,” she said dreamily, “the heat of the day, you know . . . I drifted off for a moment . . .”
Harry sat there, staring at her.
“Is there anything wrong, my dear?”
“You—you just told me that the—the Dark Lord’s going to rise again . . . that his servant’s going to go back to him.”
Professor Trelawney looked thoroughly startled.
“The Dark Lord? He-Who-Must-Not-Be-Named? My dear boy, that’s hardly something to joke about . . . Rise again, indeed—”
“But you just said it! You said the Dark Lord—”
“I think you must have dozed off too, dear!” said Professor Trelawney. “I would certainly not presume to predict anything quite as far fetched as that!”
Мы видим, что Трелони не помнит, что именно пророчит. Но предсказания выдает довольно четкие, если правильно презюмировать, к кому они относятся. Дамблдор тоже подтверждает это в разговоре с Поттером:
“Yes . . . her voice went all deep and her eyes rolled and she said . . . she said Voldemort’s servant was going to set out to return to him before midnight . . . She said the servant would help him come back to power.” Harry stared up at Dumbledore. “And then she sort of became normal again, and she couldn’t remember anything she’d said. Was it—was she making a real prediction?”
Dumbledore looked mildly impressed.
“Do you know, Harry, I think she might have been,” he said thoughtfully. “Who’d have thought it? That brings her total of real predictions up to two. I should offer her a pay raise . . .”
“But—” Harry looked at him, aghast. How could Dumbledore take this so calmly? “But—I stopped Sirius and Professor Lupin from killing Pettigrew! That makes it my fault if Voldemort comes back!”
“It does not,” said Dumbledore quietly. “Hasn’t your experience with the Time-Turner taught you anything, Harry? The consequences of our actions are always so complicated, so diverse, that predicting the future is a very difficult business indeed . . . Professor Trelawney, bless her, is living proof of that . . . You did a very noble thing, in saving Pettigrew’s life.”
Но позже они говорят лишь о долге жизни волшебника, ни слова о первом пророчестве Сивиллы. Допустим, Дамби все еще считает Гарри недостаточно взрослым, чтобы узнать эту историю. Но МакКошка для него что, тоже недостаточно взрослый человек? Или недостаточно близкий, чтобы объяснить ей, зачем в замке нужна Трелони? Собачатся две дамы явно не на публику, а всерьез. Это опять же к слову о высоких отношениях в Ордене Жареных Куриных Крылышек и профессиональном поведении профессоров Хогвартса. Организовывать травлю сотрудника на ровном месте, унижать другого учителя перед его учениками им ничуть не жмет.
И если в случае Снейпа это хотя бы понятно – некомпетентность педагогов, преподающих Защиту от Темных Искусств, его бесит с профессиональной точки зрения, и он сам метит на этот пост, – то МакГонагалл не претендует на то, чтобы преподавать Прорицания. Часы ей эти не нужны. Ее просто раздражает Сивилла, и непонятно, из-за чего – ведь о пророчестве Минерва явно вообще не в курсе. Можно подумать, что это делается ради того, чтобы Гарри не выстроил с учительницей доверительных отношений и не услышал лишнего раньше шестой книги, но как-то оно очень натянуто. Зачем тогда вообще было позволять ему брать этот предмет? Как будто Поттер не прислушался бы к прямому совету директора или декана, скажи те, что Прорицания без склонности к ним выбирать не стоит.
Переходим к четвертой книге. Единственное предсказание Трелони, которое в этой книге волнует Гарри – это то, которое он слышал сам и из-за которого все еще мучается от вины за то, что упустил Петтигрю. Ну, и еще задалбывающие его постоянно предсказания его собственной смерти из уст преподавательницы. Гарри не задумывается о том, где и в каких обстоятельствах Дамблдор видел Трелони прорицающей, что именно она тому предсказала. Только в пятой книге обстоятельства меняются, и, кстати, вместе с ними меняется лексика. В оригинале можно заметить, что до этого предсказания Трелони на протяжении двух книг характеризовались строго словом prediction, а вот в «Ордене» впервые всплывает и начинает активно использоваться слово prophecy. И заодно возникает вся история с комнатой, где записи пророчеств хранятся, куда Гарри рвется, чтобы спасти якобы находящегося в плену крестного. А также шарик с ярлычком:
In spidery writing was written a date of some sixteen years previously, and below that:
S. P. T. to A. P. W. B. D.
Dark Lord and (?) Harry Potter
Вот, собственно, и оно. Пророчество. К которому имя Гарри приписано было позднее. Также мы выясняем, что все Упивающиеся Смертью, включая Малфоя, о пророчестве отлично знают. Это к слову о высоких отношениях в кружке по интересам имени товарища Волдеморта и о том, насколько доверял своим соратникам товарищ Дамблдор. Хотя, если мы еще этот вопрос начнем разбирать, начиная с того, кто что знал о содержании пророчества в Ордене KFC, и заканчивая тем, как была организована охрана пророчества этим орденом, то глава раздуется до полного неприличия. Как по размерам, так и по содержанию нецензурной лексики.
“And why did he want to steal a prophecy about me?”
“About both of you, Potter, about both of you… haven’t you ever wondered why the Dark Lord tried to kill you as a baby?”
Harry stared into the slitted eye-holes through which Malfoy’s grey eyes were gleaming. Was this prophecy the reason Harry’s parents had died, the reason he carried his lightning-bolt scar? Was the answer to all of this clutched in his hand?
Затем следует ожесточенный дезматч с перебрасыванием пророчества, в результате которого оное выпадает из порвавшегося кармана Невилла и разбивается. Отметим, однако, что Сириус в момент своего появления прекрасно понимает, что именно держит Гарри. Несмотря на то, что вроде бы сам Зал Пророчеств – это засекреченное место, и рядовым магам как бы не положено знать, как эти пророчества выглядят.
Sirius had hurtled out of nowhere, rammed Dolohov with his shoulder and sent him flying out of the way. The prophecy had again flown to the tips of Harry’s fingers but he had managed to cling on to it. Now Sirius and Dolohov were duelling, their wands flashing like swords, sparks flying from their wand-tips—
Dolohov drew back his wand to make the same slashing movement he had used on Harry and Hermione. Springing up, Harry yelled, “Petrificus Totalus!” Once again, Dolohov’s arms and legs snapped together and he keeled over backwards, landing with a crash on his back.
“Nice one!” shouted Sirius, forcing Harry’s head down as a pair of Stunning Spells flew towards them. “Now I want you to get out of—”
They both ducked again; a jet of green light had narrowly missed Sirius. Across the room Harry saw Tonks fall from halfway up the stone steps, her limp form toppling from stone seat to stone seat and Bellatrix, triumphant, running back towards the fray.
“Harry, take the prophecy, grab Neville and run!” Sirius yelled, dashing to meet Bellatrix.
...
He gave another stupendous heave and Neville’s robes tore all along the left seam—the small spun-glass ball dropped from his pocket and, before either of them could catch it, one of Neville’s floundering feet kicked it: it flew some ten feet to their right and smashed on the step beneath them. As both of them stared at the place where it had broken, appalled at what had happened, a pearly-white figure with hugely magnified eyes rose into the air, unnoticed by any but them. Harry could see its mouth moving, but in all the crashes and screams and yells surrounding them, not one word of the prophecy could he hear. The figure stopped speaking and dissolved into nothingness.
Заметим, что фигура Сивиллы, хотя ее слова и не слышны, ни на мгновение не исчезает из виду, пока не договорит пророчество до конца. Поттер хорошо ее запомнил.
После свалки в Минмагии мы можем прочесть разговор Дамблдора с Гарри, в котором Дамби подогревает чувство вины ученика и заодно наконец рожает обоснуй, почему молчал так долго. А также делится с Гарри своим воспоминанием:
“Voldemort tried to kill you when you were a child because of a prophecy made shortly before your birth. He knew the prophecy had been made, though he did not know its full contents. He set out to kill you when you were still a baby, believing he was fulfilling the terms of the prophecy. He discovered, to his cost, that he was mistaken, when the curse intended to kill you backfired. And so, since his return to his body, and particularly since your extraordinary escape from him last year, he has been determined to hear that prophecy in its entirety. This is the weapon he has been seeking so assiduously since his return: the knowledge of how to destroy you.”
...
“The prophecy’s smashed,” Harry said blankly. “I was pulling Neville up those benches in the—the room where the archway was, and I ripped his robes and it fell…”
“The thing that smashed was merely the record of the prophecy kept by the Department of Mysteries. But the prophecy was made to somebody, and that person has the means of recalling it perfectly—”
“Who heard it?” asked Harry, though he thought he knew the answer already.
“I did,” said Dumbledore. “On a cold, wet night sixteen years ago, in a room above the bar at the Hog’s Head inn. I had gone there to see an applicant for the post of Divination teacher, though it was against my inclination to allow the subject of Divination to continue at all. The applicant, however, was the great-great-granddaughter of a very famous, very gifted Seer and I thought it common politeness to meet her. I was disappointed. It seemed to me that she had not a trace of the gift herself. I told her, courteously I hope, that I did not think she would be suitable for the post. I turned to leave.”
Dumbledore got to his feet and walked past Harry to the black cabinet that stood beside Fawkes’s perch. He bent down, slid back a catch and took from inside it the shallow stone basin, carved with runes around the edges, in which Harry had seen his father tormenting Snape. Dumbledore walked back to the desk, placed the Pensieve upon it, and raised his wand to his own temple. From it, he withdrew silvery, gossamer-fine strands of thought clinging to the wand and deposited them into the basin. He sat back down behind his desk and watched his thoughts swirl and drift inside the Pensieve for a moment. Then, with a sigh, he raised his wand and prodded the silvery substance with its tip.
A figure rose out of it, draped in shawls, her eyes magnified to enormous size behind her glasses, and she revolved slowly; her feet in the basin. But when Sybill Trelawney spoke, it was not in her usual ethereal, mystic voice, but in the harsh, hoarse tones Harry had heard her use once before:
“The one with the power to vanquish the Dark Lord approaches… born to those who have thrice defied him, born as the seventh month dies… and the Dark Lord will mark him as his equal, but he will have power the Dark Lord knows not… and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives… the one with the power to vanquish the Dark Lord will be born as the seventh month dies…”
Заметим, что Дамблдор не показывает Гарри сцену целиком, они не ныряют в Омут – вместо этого демонстрируется такая же запись, как и в шарике. Во всяком случае, разницы Поттер не видит, фигура Сивиллы выглядит так же. После этого директор поясняет Гарри, что ребенком пророчества был не он один, рассказывает о Невилле и называет шрам Гарри меткой, которую оставил Волдеморт. Ни слова о крестражах и о том, что Волдеморт делать Гарри таковым вообще-то не планировал. Это будет сказано только в седьмой книге.
The odd thing, Harry,” he said softly, “is that it may not have meant you at all. Sybill’s prophecy could have applied to two wizard boys, both born at the end of July that year, both of whom had parents in the Order of the Phoenix, both sets of parents having narrowly escaped Voldemort three times. One, of course, was you. The other was Neville Longbottom.”
“But then… but then, why was it my name on the prophecy and not Neville’s?”
“The official record was re-labelled after Voldemort’s attack on you as a child,” said Dumbledore. “It seemed plain to the keeper of the Hall of Prophecy that Voldemort could only have tried to kill you because he knew you to be the one to whom Sybill was referring.”
“Then—it might not be me?” said Harry
“I am afraid,” said Dumbledore slowly, looking as though every word cost him a great effort, “that there is no doubt that it is you.”
“But you said—Neville was born at the end of July, too—and his mum and dad—”
“You are forgetting the next part of the prophecy, the final identifying feature of the boy who could vanquish Voldemort… Voldemort himself would mark him as his equal. And so he did, Harry. He chose you, not Neville. He gave you the scar that has proved both blessing and curse.”
Также Дамблдор пока не говорит Гарри, что пророчество могло не касаться не только его. Оно могло не касаться и Волдеморта, ибо Темный Лорд – не имя собственное, и так называли разных магов в разное время.
Далее следует откровение о том, что пророчество до Волди дошло не целиком, и почему:
“Why did he do it, then?” said Harry, who felt numb and cold. “Why did he try and kill me as a baby? He should have waited to see whether Neville or I looked more dangerous when we were older and tried to kill whoever it was then—”
“That might, indeed, have been the more practical course,” said Dumbledore, “except that Voldemort’s information about the prophecy was incomplete. The Hog’s Head inn, which Sybill chose for its cheapness, has long attracted, shall we say, a more interesting clientele than the Three Broomsticks. As you and your friends found out to your cost, and I to mine that night, it is a place where it is never safe to assurpe you are not being overheard. Of course, I had not dreamed, when I set out to meet Sybill Trelawney, that I would hear anything worth overhearing. My—our—one stroke of good fortune was that the eavesdropper was detected only a short way into the prophecy and thrown from the building.”
“So he only heard—?”
“He heard only the beginning, the part foretelling the birth of a boy in July to parents who had thrice defied Voldemort. Consequently, he could not warn his master that to attack you would be to risk transferring power to you, and marking you as his equal. So Voldemort never knew that there might be danger in attacking you, that it might be wise to wait, to learn more. He did not know that you would have power the Dark Lord knows not—”
Но имени подслушавшего Дамби не называет. И заметим также, что, раз уж Снейп через дверь слышал о том, как Трелони вещала, то извините – звукопроводимость работает в обе стороны. Допустим, Аберфорт вломился не сразу, а сначала ругал Снейпа в коридоре, тогда в комнате это должно было быть слышно. Более того, дверь ведь еще и открывалась – правда, похоже, то ли сразу после того, как пророчество было произнесено до конца, то ли на последних словах, но факт, что Дамблдора это не могло не отвлечь.
Из чего следует, что мы вообще-то понятия не имеем, каким на самом деле был текст пророчества – Дамблдор показывает исправленную версию, очищенную от шумов и хрен знает как подредактированную, значит, этим показаниям грош цена. Как и записи из Министерства, будь та проиграна со звуком. В общем, в шестой книге, в 26 главе, мы можем видеть, что Дамблдор бессовестно лгал Поттеру. В том числе и тогда, когда уверял, что Трелони вообще ничего не помнит. Вот ее собственные слова:
“Perhaps the horse has heard people say that I have not inherited my great-great-grandmother’s gift. Those rumours have been bandied about by the jealous for years. You know what I say to such people, Harry? Would Dumbledore have let me teach at this great school, put so much trust in me all these years, had I not proved myself to him?”
Harry mumbled something indistinct.
“I well remember my first interview with Dumbledore,” went on Professor Trelawney, in throaty tones. “He was deeply impressed, of course, deeply impressed… I was staying at the Hog’s Head, which I do not advise, incidentally—bed bugs, dear boy—but funds were low. Dumbledore did me the courtesy of calling upon me in my room at the inn. He questioned me… I must confess that, at first, I thought he seemed ill-disposed towards Divination… and I remember I was starting to feel a little odd, I had not eaten much that day… but then…”
And now Harry was paying attention properly for the first time, for he knew what had happened then: Professor Trelawney had made the prophecy that had altered the course of his whole life, the prophecy about him and Voldemort.
“…but then we were rudely interrupted by Severus Snape!”
“What?”
“Yes, there was a commotion outside the door and it flew open, and there was that rather uncouth barman standing with Snape, who was waffling about having come the wrong way up the stairs, although I’m afraid that I myself rather thought he had been apprehended eavesdropping on my interview with Dumbledore—you see, he himself was seeking a job at the time, and no doubt hoped to pick up tips! Well, after that, you know, Dumbledore seemed much more disposed to give me a job, and I could not help thinking, Harry, that it was because he appreciated the stark contrast between my own unassuming manners and quiet talent, compared to the pushing, thrusting young man who was prepared to listen at keyholes—Harry, dear?”
Она могла не помнить самого текста пророчества – но прекрасно помнила, что произносила его. И помнила как шум в коридоре, так и вломившегося в дверь Снейпа. Точно так же хорошо его, естественно, помнил сам Дамблдор, и он просто не мог не слышать шум за дверью, когда Аберфорт обнаружил подслушивающего Снейпа. Так что факт «Дамблдор редактировал свою память для вычленения оттуда пророчества» – однозначно канон. И здесь возникает вопрос – а не редактировал ли он заодно и текст, начиная со строк «and either must die at the hand of the other for neither can live while the other survives»? И верно ли он их расслышал, даже если исключить злонамеренность?
Итак, мы переходим к шестой книге. Там пророчество сперва всплывает в разговоре Снейпа с Нарси и Беллой, а затем – в газетной статье:
HARRY POTTER: THE CHOSEN ONE?
Rumors continue to fly about the mysterious recent disturbance at the Ministry of Magic, during which He-Who-Must-Not-Be-Named was sighted once more.
“We’re not allowed to talk about it, don’t ask me anything,” said one agitated Obliviator, who refused to give his name as he left the Ministry last night.
Nevertheless, highly placed sources within the Ministry have confirmed that the disturbance centered on the fabled Hall of Prophecy.
Though Ministry spokeswizards have hitherto refused even to confirm the existence of such a place, a growing number of the Wizarding community believe that the Death Eaters now serving sentences in Azkaban for trespass and attempted theft were attempting to steal a prophecy. The nature of that prophecy is unknown, although speculation is rife that it concerns Harry Potter, the only person ever known to have survived the Killing Curse, and who is also known to have been at the Ministry on the night in question. Some are going so far as to call Potter “the Chosen One,” believing that the prophecy names him as the only one who will be able to rid us of He-Who-Must-Not-Be-Named.
Позднее Альбус, разумеется, разговаривает об этом с Гарри:
“Then you will have seen that there have been not so much leaks as floods concerning your adventure in the Hall of Prophecy?”
“Yes,” said Harry again. “And now everyone knows that I’m the one—”
“No, they do not,” interrupted Dumbledore. “There are only two people in the whole world who know the full contents of the prophecy made about you and Lord Voldemort, and they are both standing in this smelly, spidery broom shed. It is true, however, that many have guessed, correctly, that Voldemort sent his Death Eaters to steal a prophecy, and that the prophecy concerned you.
“Now, I think I am correct in saying that you have not told anybody that you know what the prophecy said?”
“No,” said Harry.
Автор жирно подчеркивает, что только Дамблдор и Поттер, которому он показал свое воспоминание, знают полный текст пророчества. Сивилла не входит в этот круг. Позже Дамблдор это озвучивает конкретно:
No,” said Dumbledore, “Divination is turning out to be much more trouble than I could have foreseen, never having studied the subject myself. I cannot ask Firenze to return to the forest, where he is now an outcast, nor can I ask Sybill Trelawney to leave. Between ourselves, she has no idea of the danger she would be in outside the castle. She does not know—and I think it would be unwise to enlighten her—that she made the prophecy about you and Voldemort, you see.”
Вот только сопоставить даты, вообще-то, Трелони не додумалась только произволом Роулинг. Она знала достаточно, чтобы догадаться, что именно предсказала, даже учитывая ее постоянное пребывание под мухой и нежелание связываться с любыми делами, касающимися Волди.
Что ж, вернемся к Дамблдору, который наконец проговаривает вслух то, что мы замечали ранее:
“So, when the prophecy says that I’ll have ‘power the Dark Lord knows not,’ it just means—love?” asked Harry, feeling a little let down.
“Yes—just love,” said Dumbledore. “But Harry, never forget that what the prophecy says is only significant because Voldemort made it so. I told you this at the end of last year. Voldemort singled you out as the person who would be most dangerous to him—and in doing so, he made you the person who would be most dangerous to him!”
“But it comes to the same—”
“No, it doesn’t!” said Dumbledore, sounding impatient now. Pointing at Harry with his black, withered hand, he said, “You are setting too much store by the prophecy!”
“But,” spluttered Harry, “but you said the prophecy means—”
“If Voldemort had never heard of the prophecy, would it have been fulfilled? Would it have meant anything? Of course not! Do you think every prophecy in the Hall of Prophecy has been fulfilled?”
“But,” said Harry, bewildered, “but last year, you said one of us would have to kill the other—”
“Harry, Harry, only because Voldemort made a grave error, and acted on Professor Trelawney’s words! If Voldemort had never murdered your father, would he have imparted in you a furious desire for revenge? Of course not! If he had not forced your mother to die for you, would he have given you a magical protection he could not penetrate? Of course not, Harry! Don’t you see? Voldemort himself created his worst enemy, just as tyrants everywhere do! Have you any idea how much tyrants fear the people they oppress? All of them realize that, one day, amongst their many victims, there is sure to be one who rises against them and strikes back! Voldemort is no different! Always he was on the lookout for the one who would challenge him. He heard the prophecy and he leapt into action, with the result that he not only handpicked the man most likely to finish him, he handed him uniquely deadly weapons!”
Итак, даже Дамби говорит нам, что не все пророчества исполняются, и Волдеморт мог просто не прислушиваться к пророчеству. Мог не создавать врага из Гарри. Но это звучит мимолетно, в основном Дамблдор в этой беседе вбивает в голову Гарри, что его главная сила – это любовь. И именно из любви к покойным родителям надо мочить Волдеморта:
“It is essential that you understand this!” said Dumbledore, standing up and striding about the room, his glittering robes swooshing in his wake; Harry had never seen him so agitated. “By attempting to kill you, Voldemort himself singled out the remarkable person who sits here in front of me, and gave him the tools for the job! It is Voldemort’s fault that you were able to see into his thoughts, his ambitions, that you even understand the snakelike language in which he gives orders, and yet, Harry, despite your privileged insight into Voldemort’s world (which, incidentally, is a gift any Death Eater would kill to have), you have never been seduced by the Dark Arts, never, even for a second, shown the slightest desire to become one of Voldemort’s followers!”
“Of course I haven’t!” said Harry indignantly. “He killed my mum and dad!”
“You are protected, in short, by your ability to love!” said Dumbledore loudly. “The only protection that can possibly work against the lure of power like Voldemort’s! In spite of all the temptation you have endured, all the suffering, you remain pure of heart, just as pure as you were at the age of eleven, when you stared into a mirror that reflected your heart’s desire, and it showed you only the way to thwart Lord Voldemort, and not immortality or riches. Harry, have you any idea how few wizards could have seen what you saw in that mirror? Voldemort should have known then what he was dealing with, but he did not! But he knows it now. You have flitted into Lord Voldemort’s mind without damage to yourself, but he cannot possess you without enduring mortal agony, as he discovered in the Ministry. I do not think he understands why, Harry, but then, he was in such a hurry to mutilate his own soul, he never paused to understand the incomparable power of a soul that is untarnished and whole.”
“But, sir,” said Harry, making valiant efforts not to sound argumentative, “it all comes to the same thing, doesn’t it? I’ve got to try and kill him, or—”
“Got to?” said Dumbledore. “Of course you’ve got to! But not because of the prophecy! Because you, yourself, will never rest until you’ve tried! We both know it! Imagine, please, just for a moment, that you had never heard that prophecy! How would you feel about Voldemort now? Think!”
Harry watched Dumbledore striding up and down in front ol him, and thought. He thought of his mother, his father, and Sirius. He thought of Cedric Diggory. He thought of all the terrible deeds he knew Lord Voldemort had done. A flame seemed to leap inside his chest, searing his throat.
“I’d want him finished,” said Harry quietly. “And I’d want to do it.”
“Of course you would!” cried Dumbledore. “You see, the prophecy does not mean you have to do anything! But the prophecy caused Lord Voldemort to mark you as his equal… In other words, you are free to choose your way, quite free to turn your back on the prophecy! But Voldemort continues to set store by the prophecy. He will continue to hunt you… which makes it certain, really, that—”
“That one of us is going to end up killing the other,” said Harry.
“Yes.”
И кстати, несмотря на то, что технически, даже если привязать пророчество к Поттеру, первая строчка по факту уже исполнилась если не в 1981 году, то самое позднее в конце 4 тома (когда Гарри победил Волди в битве воли на палочках), и дальнейшая победа может быть уже никак к пророчеству не привязана, Дамблдор все равно усиленно давит на мальчика, убеждая того в том, что он обязан убить Волдеморта. Но не чувствовать себя обязанным, а сделать это по доброй воле. Что опять же заставляет думать о том, не редактировал ли Дамби пророчество. Не было ли там в оригинале чего-нибудь о свободной воле исполнителя, например.
А вот что он втирает Гарри, когда речь заходит о роли Снейпа в донесении информации до Волдеморта:
“Snape!” he said, very loudly, and Fawkes gave a soft squawk behind them. “Snape’s what’s happened! He told Voldemort about the prophecy, it was him, he listened outside the door, Trelawney told me!”
Dumbledore’s expression did not change, but Harry thought his face whitened under the bloody tinge cast by the setting sun. For a long moment, Dumbledore said nothing.
“When did you find out about this?” he asked at last.
“Just now!” said Harry, who was refraining from yelling with enormous difficulty. And then, suddenly, he could not stop himself. “AND YOU LET HIM TEACH HERE AND HE TOLD VOLDEMORT TO GO AFTER MY MUM AND DAD!”
Breathing hard as though he were fighting, Harry turned away from Dumbledore, who still had not moved a muscle, and paced up and down the study, rubbing his knuckles in his hand and exercising every last bit of restraint to prevent himself knocking things over. He wanted to rage and storm at Dumbledore, but he also wanted to go with him to try and destroy the Horcrux; he wanted to tell him that he was a foolish old man for trusting Snape, but he was terrified that Dumbledore would not take him along unless he mastered his anger…
“Harry,” said Dumbledore quietly. “Please listen to me.”
It was as difficult to stop his relentless pacing as to refrain from shouting. Harry paused, biting his lip, and looked into Dumbledore’s lined face.
“Professor Snape made a terrible—”
“Don’t tell me it was a mistake, sir, he was listening at the door!”
“Please let me finish.” Dumbledore waited until Harry had nodded curtly, then went on. “Professor Snape made a terrible mistake. He was still in Lord Voldemort’s employ on the night he heard the first half of Professor Trelawney’s prophecy. Naturally, he hastened to tell his master what he had heard, for it concerned his master most deeply. But he did not know—he had no possible way of knowing—which boy Voldemort would hunt from then onwards, or that the parents he would destroy in his murderous quest were people that Professor Snape knew, that they were your mother and father—”
Harry let out a yell of mirthless laughter.
“He hated my dad like he hated Sirius! Haven’t you noticed, Professor, how the people Snape hates tend to end up dead?”
“You have no idea of the remorse Professor Snape felt when he realised how Lord Voldemort had interpreted the prophecy, Harry. I believe it to be the greatest regret of his life and the reason that he returned—”
На чем тема пророчества в шестой книге исчерпывается. И всплывает только в седьмой, вместе с темой Снейпа, когда нам показывают, как именно Дамблдор заключил сделку с ним:
on a hilltop, forlorn and cold in the darkness, the wind whistling through the branches of a few leafless trees. The adult Snape was panting, turning on the spot, his wand gripped tightly in his hand, waiting for something or for someone… His fear infected Harry too, even though he knew that he could not be harmed, and he looked over his shoulder, wondering what it was that Snape was waiting for—
Then a blinding, jagged jet of white light flew through the air. Harry thought of lightning, but Snape had dropped to his knees and his wand had flown out of his hand.
“Don’t kill me!”
“That was not my intention.”
Any sound of Dumbledore Apparating had been drowned by the sound of the wind in the branches. He stood before Snape with his robes whipping around him, and his face was illuminated from below in the light cast by his wand.
“Well, Severus? What message does Lord Voldemort have for me?”
“No—no message—I’m here on my own account!”
Snape was wringing his hands. He looked a little mad, with his straggling black hair flying around him.
“I—I come with a warning—no, a request—please—”
Dumbledore flicked his wand. Though leaves and branches still flew through the night air around them, silence fell on the spot where he and Snape faced each other.
“What request could a Death Eater make of me?”
“The—the prophecy… the prediction… Trelawney…”
“Ah, yes,” said Dumbledore. “How much did you relay to Lord Voldemort?”
“Everything—everything I heard!” said Snape. “That is why—it is for that reason—he thinks it means Lily Evans!”
“The prophecy did not refer to a woman,” said Dumbledore. “It spoke of a boy born at the end of July—”
“You know what I mean! He thinks it means her son, he is going to hunt her down—kill them all—”
“If she means so much to you,” said Dumbledore, “surely Lord Voldemort will spare her? Could you not ask for mercy for the mother, in exchange for the son?”
“I have—I have asked him—”
“You disgust me,” said Dumbledore, and Harry had never heard so much contempt in his voice. Snape seemed to shrink a little, “You do not care, then, about the deaths of her husband and child? They can die, as long as you have what you want?”
Snape said nothing, but merely looked up at Dumbledore.
“Hide them all, then,” he croaked. “Keep her—them—safe. Please.”
“And what will you give me in return, Severus?”
“In—in return?” Snape gaped at Dumbledore, and Harry expected him to protest, but after a long moment he said, “Anything.”
Итак, Дамблдор прекрасно знает, что Снейп – УПС. Весьма возможно, знал уже и тогда, когда Северус подслушал пророчество. Но сделал ли он хоть что-нибудь, чтобы предотвратить попадание информации к Волди? Ни черта. А ведь война давным-давно идет.
О долге жизни, якобы имеющемся у Снейпа по отношению к Джеймсу, вопрос и вовсе не ставится. Дамблдор попросту торгуется с представителем вражеской организации, откровенно ставя на кон жизни собственных людей.
И вот во что это вылилось в итоге. Очень многозначительный эпизод, похоже, таки относящийся к первоначальной дамбигадской версии.
The hilltop faded, and Harry stood in Dumbledore’s office, and something was making a terrible sound, like a wounded animal. Snape was slumped forward in a chair and Dumbledore was standing over him, looking grim. After a moment or two, Snape raised his face, and he looked like a man who had lived a hundred years of misery since leaving the wild hilltop.
“I thought… you were going… to keep her… safe…”
“She and James put their faith in the wrong person,” said Dumbledore. “Rather like you, Severus. Weren’t you hoping that Lord Voldemort would spare her?”
Snape’s breathing was shallow.
“Her boy survives,” said Dumbledore.
With a tiny jerk of the head, Snape seemed to flick off an irksome fly.
“Her son lives. He has her eyes, precisely her eyes. You remember the shape and color of Lily Evans’s eyes, I am sure?”
“DON’T!” bellowed Snape. “Gone… dead…”
“Is this remorse, Severus?”
“I wish… I wish I were dead…”
“And what use would that be to anyone?” said Dumbledore coldly. “If you loved Lily Evans, if you truly loved her, then your way forward is clear.”
Snape seemed to peer through a haze of pain, and Dumbledore’s words appeared to take a long time to reach him.
“What—what do you mean?”
“You know how and why she died. Make sure it was not in vain. Help me protect Lily’s son.”
В разговоре же Дамблдора и Гарри на призрачном вокзале Кингс-Кросс пророчество как таковое больше не всплывает. Но этот разговор мы уже разбирали ранее.
Итак, что из всего этого можно извлечь? Начнём с собственно текста пророчества.
1. Пророчество нам явлено в редактированном виде, посему совершенно не факт, что оно было именно таким, каким мы его знаем. Не факт, что не было, конечно, однако карте место. Возможно, это ещё одна дырка, планировавшаяся в исходнике под дамбигада и перенесённая в поздний вариант без редактуры – мы этого не знаем. Но в любом случае текст пророчества имеет весьма сомнительную достоверность. Даже если Дамблдор не редактировал намеренно – где гарантия, что он чего-то не забыл или не напутал, плохо расслышав финал из-за поднятого братом шума?
2. Даже если исключить пункт 1, в исходном виде пророчество вообще никак не конкретизирует своих фигурантов. Тёмных Лордов может быть сколько угодно, второго товарища можно приписать тоже как угодно («на исходе седьмого месяца» – от какой даты, по какому календарю, седьмого месяца чего вообще? «Трижды бросали вызов» – а что есть вызов?), а уж «не может жить, пока жив другой» – вообще какая-то дичь. Но даже если списать «не может жить» на иносказания, точности в обозначении фигурантов не прибавляется от слова «совсем» (Алекс не раз шутил, что НА САМОМ ДЕЛЕ оно про мордобой потомственного кадианского гвардейца и рандомного хаослорда – собственно, канон допускает и такую интерпретацию).
3. Волдеморт, услышав кусок пророчества от Снейпа, решил, что Тёмный Лорд – это он и есть. Троп «ай, молодца, злодей» в клинической форме – если бы Волди просто забил, его пророчество ни к чему бы и не обязывало. Позднее он решил, что враг – это Поттер или Лонгботтом, и неустановленным образом выбрал Поттера (по поводу процесса выбора фикрайтеры изощряются в шуточках, но это уже неважно). Таким образом, Поттера «отметили» и он вроде как стал вторым героем пророчества – но ужас в том, что, как отмечено выше, «победить Тёмного Лорда» у Поттера вышло не раз. Даже если исключить Хэллоуин-1981 (списав фраг на Лили), Квиррелморта (списав фраг на защиту Хогвартса – хотя тут остаются варианты для казуистики, – или на хитрую ловушку) и Дневник Риддла (списав на неполноценность ТЛ), всё равно на кладбище Гарри Поттер однозначно победил Волдеморта в битве воли, а чуть позже порушил его планы, сбежав с трупом Седрика и (что важнее) довольно большим куском информации (не будем про скилл конспирации в среде Пожирателей, просто не будем!). Следовательно, пророчество исполнилось не позднее финала Турнира Трёх Камикадзе – и далее Поттер к нему уже имеет крайне слабое отношение.
4. В дальнейшем Поттера объявляют Избранным, базируясь на этом самом пророчестве – только вот в силу пункта 3 это интересно для анализа политики поттерианы, но совершенно не относится к нашей теме. Алло, гараж! Поттер уже победил, рак уже свистнул, дождичек в четверг прошёл! И итоговое натягивание пророчества на Старшую Палочку в седьмом томе полностью нивелировало весь моральный посыл о силе любви, превратив оную в большой несмешной анекдот.
Определившись с текстом пророчества (точнее, определив, что в нём вообще никакой определённости нет ни по одному параметру), займёмся личностями, имеющими отношение к делу.
1. Сивилла Трелони. Довольно противоречивый, как показано выше, персонаж (почему часть фикрайтеров и обосновывает её шарлатанство попытками сбежать от Дамбигада, выбесив коллег и родителей учеников до увольнения). Достоверно известно одно пророчество, которое нам показали впрямую (про «слугу ТЛ») плюс некоторое количество загадочных фразочек, которые можно ТРАКТОВАТЬ как своего рода пророчества (все решили, что Гермиона помрёт – но она «навсегда покинула» класс прорицаний), однако же для них требуется просто неплохое знание психологии и умение играть словами. Если исключить дикую конспирологию – в целом она вряд ли являлась активным участником истории. В конце концов, «истинные пророчества» она изрекает по велению Высших Лапок Сил, так что девушка просто оказалась не в то время не в том месте.
2. Альбус Дамблдор. Персонаж крайне непонятный. Во-первых, идея проводить собеседования в занюханном криминальном трактире под управлением ненавидящего Альбуса брата (имея в шаговой доступности прекрасно защищённый кабинет) опасна даже не для самого Альбуса или кандидатов, а для населения Хогсмита (а вдруг туда придут с пламенной любовью модели «финдфайр» какие-нибудь Пожиратели? Сам Альбус, может, и отмахается, а окружающие? Впрочем, сопутствующий ущерб Дамблдора ни разу за семитомник не озаботил).
Во-вторых, он просто отпускает с куском информации как минимум сочувствующего Пожирателям Снейпа. Обливиэйт? Непреложный обет? Вызов авроров, чтобы меченого им сдать? Нет, не слышали!
В-третьих, ведь именно от Дамблдора мы и узнаем всю эту довольно странную историю. Как не раз отмечено выше, по большому счёту мы знаем не пророчество, а то, что запомнил и понял Дамблдор из пророчества. То же самое, в общем-то, касается и обстоятельств (Трелони вспоминает события собеседования в целом так же, как и Дамблдор, но то, что она помнит вмешательство Снейпа, крайне странно, см. далее).
И, наконец, в-четвёртых. Используя историю с пророчеством и сливом информации Тёмному Лорду, Дамблдор привязывает к своей стороне Снейпа, выступая как эталонный манипулятор. Смысла в этом реально нет – помощь Снейпа за все семь томов случилась три или четыре раза, из них один вообще тянет на попытку убийства (меч в ледяном озере – а если судорога? А если сердце у Поттера стуканёт?), а три остальных... Впрочем, это опять же далее.
Итого, Дамблдор выглядит крайне мутно, невнятно и подозрительно.
3. Северус Снейп. Как ни смешно, персонаж ровно настолько же мутный, насколько Дамблдор. По пунктам:
Во-первых, история с подслушанной ЧАСТЬЮ пророчества крайне невнятна – даже если Дамблдор удалил из показанной версии все закадровые шумы, каким чёртовым дьяволом Трелони помнит Снейпа? Она же вроде как ни черта в момент произнесения пророчества не воспринимает, включая собственные слова. Тут можно, конечно, как-то извернуться, списав на то, что она увидела Снейпа позже и достроила события... но тогда опять же непонятно, почему Снейп запомнил только часть пророчества. Ладно, сознательно он воспринял только первые две строчки – но какая религия мешает ТЛ покопаться в воспоминаниях тогда ещё верного миньона и прослушать остальное (может, не всё различимо было бы, но точно хоть какие-то моменты можно определить)?!
Во-вторых, крайне интересно, что всю эпопею с раскаянием Снейпа мы наблюдаем опять же в его воспоминаниях – и достоверность этого крайне низка (даже если сознательно не рихтовал – мало ли что у него в голове перемешалось и перепуталось?). Оттуда же по большому счёту и концепция «Император Снейп защищает!», о которой...
В-третьих, сейчас о ней мы и поговорим. Нам по большому счёту известны четыре момента, когда Снейп защищал... Вот только со всеми ними всё непросто.
Матч имени подожжённого Снейпа. Защита обозначена, однако не более того. Прервать визуальный контакт Квирелла и Гарри можно и якобы случайно (просто закрыть Квиреллу обзор, вскочив по какой-нибудь надобности), не спалившись – но Снейп этого не делает, занимаясь перетягиванием каната... пардон, контроля над метлой, в результате день спасает Гермиона.
История с Люпином, Визжащей Хижиной и Блэком – это вообще... Ладно, то, что Люпин на каких-то нервяках не выпил свою микстуру – это понятно, от этого чмоборотня товарища можно ожидать и такого. Но всё остальное поведение Снейпа – это какой-то цирк, который хорошо укладывается в стандартное поведение Снейпа (в смысле – в позу истеричной примадонны-садистки на уроках), но в концепт «суперагент под прикрытием спасает сына лучшей подруги» как-то не очень (особенно учитывая, что протормозили участники аж до превращения Люпина не без участия самого Снейпа). И толку от него там было примерно ни шиша – ну ладно, это как раз можно списать на Поттера и его Экспеллиармус, от которого Тёмные Лорды мрут.
В конце 5 тома (про «уроки окклюменции» не будем, это малость другая тема) Снейп вроде как сообщает ОФ, куда Поттера черти понесли... Но ОФ появляется на месте действия здорово после команды школьников. Которые, напомним, летели до Лондона хрен знает сколько часов на фестралах. Так КОГДА Снейп сообщил и в какой форме?
Наконец, меч Гриффиндора, Патронус и озеро. Обсуждалось выше (такая «защита» скорее выглядит покушением на убийство).
И, наконец, в-четвертых, – сказка о «долге жизни», жертвах буллинга и злобных Marauders. Эта сказочка прямо относится к теме – потому что служит ещё одной подпоркой под концепцию «супершпиона в стане Тёмного Лорда» и обоснуем к «защите» Поттера Снейпом.
Проблем тут по большому счёту две. Первая – то, что вся информация о взаимоотношениях Разбойников (Алекс не любит, когда Marauder переводят как «мародёр» – потому что русский «мародёр» соответствует английскому looter, а marauder куда как многозначнее – и адекватным является скорее «разбойник», а то и «рейдер») и Снейпа, по большому счёту, у нас весьма смутная. Что мы имеем? Пару эпизодов из воспоминаний Снейпа, в которых тоже всё не так просто (в сцене у озера Снейп вообще-то чуть не убил Джеймса Поттера – режущее могло прилететь не в щёку, а в шею, перерезало б сонную артерию – и не факт, что успели бы остановить кровь), да некоторое количество крайне общих слов, из которых можно в целом заключить, что это было противостоянием двух подростковых микро-банд (Разбойники с одной стороны, кандидаты в УПСы с другой), в одной из которых состоял Снейп. Так что считать Снейпа невинной жертвой буллинга... скажем так, данных недостаточно, а те, которые есть – довольно сомнительной достоверности.
Вторая проблема (и эпических размеров дыра) – это легенда о долге жизни. Она вообще не работает! И это предельно очевидно из текста канона. А знаете почему? Потому что Снейп со своим долгом жизни просит у Волди, да и у Дамби защитить только Лили! А долг-то – перед Джеймсом!
Что тут с чем перепуталось, даже определить сложно. Может, не было серьёзной опасности (Снейп мог заавадить оборотня, и в целом ему бы за это ничего не было). Может, Снейп каким-то чудом сумел отдать этот долг и не заметить (вряд ли, но чем чёрт не шутит). А может, пресловутые «долги жизни» – банальное суеверие, и судьба Петтигрю зависела не от долгов, а от встроенных в руку приказов Волди... Непонятно. Вообще непонятно, что Роулинг в данной арке имела в виду, потому что эту дыру в ситуации персонажи в упор не видят.
Резюмируем: и пророчество, и имеющие к нему отношение персонажи (за исключением несчастной Трелони, которая тут не субъект, а объект) неприлично мутны, зачастую даже неясно, что вообще имелось в виду исходно. Но даже при максимальном пиетете к канонным оценкам и событиям выходит, что:
а) это самосбывающееся пророчество (аки история Эдипа - впрочем, у греков таких мифов был вагон), которое в несколько рук натягивали на Волди и Поттера, а исходно оно вообще было из серии «на кого премию Дарвина бог пошлёт»;
б) оно исполнилось максимум в конце четвёртого тома и дальше к событиям отношения не имело, но использовалось в качестве обоснуя к действиям разных лиц;
в) оно нам вообще известно лишь с определёнными допущениями;
г) на момент написания первых книг его то ли не планировалось раскрывать подробно (до слома концепции в 4 томе), то ли оно было частью хитрого плана Дамбигада (из самых ранних, изначальных черновиков, сперва зарезанных редактором, а затем сунутых в продакшн, когда Роулинг решила текст расширить и углубить), но в полной мере это недоказуемо.
Что же касается побегушек за пророчеством в 5 томе, очевидно, что само пророчество в них было лишь типичным макгаффином. Ну просто потому, что в описанном проходном дворе Волди, вопреки вялым попыткам обоснуя от Роулинг, и правда мог спокойно ночью так же заглянуть (усыпив вахтёра) и забрать пророчество, нужды в ползанье змеёй и засыле Поттера не было – в конце концов, на этикетке-допуске Волди отмечен! Или это не он – указанный в пророчестве Тёмный Лорд? Как-то непонятно...
Суть же побегушек была, видимо, в том, чтобы выманить:
– Поттера на пророчество (а позднее ещё и на Сириуса, но там неясно, почему ни одна собака не подумала, что в общем-то все сроки спасения прошли, да и странно, почему Сириуса пытают прямо в Министерстве – и как вообще туда попали и УПСы, и Сириус, и Волди)
– УПСов на Поттера
– ОФ на УПСов
– Волди на ОФ
– Дамби на Волди
И занимались этим выманиванием обе стороны в неустановленное количество рук. А зачем и на хрена – еще один вопрос, на который нет ответа при взгляде на канон с ватсонианской точки зрения. Мадам Лапки-то это определенно было надо, чтобы столкнуть персонажей и частично их выпилить, но подвезти персонажам немножко вменяемых мотивов, дабы не выглядели как полные идиоты, она не сподобилась.
Если же вспомнить о предмете статьи, то бишь об инциденте в Годриковой Лощине, то пророчество во всей этой истории, если попытаться взглянуть на нее здраво, в качестве базовой причины событий смотрится довольно бледно и натянуто, особенно в свете двух последних книг, где Роулинг, стремясь перевязать все зацепки то на крестражи, то на Дары, во многом похерила изначальные расклады. С тем же успехом можно было слить Волдеморту информацию о родстве Поттеров с Певереллами и завязать интригу на этом факте, не пихая в картину два квадратных синих пня всякие там дырявые пророчества и криво прописанные матерные материнские защиты, которые, очевидно, в изначальной задумке играли роль дезинформации и дымовой завесы. В этом качестве они смотрятся, кстати, еще вполне уместно, что неоднократно замечалось разными фикрайтерами. Но на полном серьезе воспринимать как есть одновременно несколько взаимоисключающих концепций, которые прописаны в каноне и привязаны к одним и тем же событиям, попросту невозможно. Они тупо не стыкуются между собой. И не надо возражать, что это, мол, сказка для детей. Ни сказка, ни фэнтези для подростков не предполагают полного отсутствия логики в сюжете. Или запрета для автора перечитывать и править черновики до того, как впихнуть их в текст.
В целом, чем больше Мэл смотрит на семикнижие, тем чаще ей вспоминается сцена из гениального мультфильма "Фильм! Фильм! Фильм!", где сначала сценарий скомандовали сократить, а затем дополнить. Дополняли его выброшенными в урну листами, но если внимательно посмотреть на номера кабинетов, то станет ясно, что взяли эти листы вообще-то не из той урны...
