Сильным нужна помощь

В чертогах Асгарда было неуютно, и дело даже не в присутствии Всеотца и бывших врагов. Встреча с Инсангримом многое прояснила не только Лив. Андвари отстранился, будто никогда и не вёл разномастную группку через Башню. Валькирия попыталась с ним поговорить, но цверг упорно скрывал боль в глазах за тенью широких полей шляпы. Девушка не нашла в себе сил пробить каменную стену молчания, а потому отступила. Валькирия чувствовала, как обрывается связь, и каждый погружается в свои обстоятельства. Её же были таковы: проваленное задание, и грядущий в связи с этим фактом Апокалипсис. Плечи, никогда до этого не знавшие болезненной худобы, заострились под возложенной ношей. Так или иначе, у её друзей была жизнь в этом мире, с предательством Локи или без. Лив лишь убедилась, что чужая здесь, а с каждым появлением рыжего божка ситуация становилась всё хуже и хуже.И не только обстановка желала оставлять лучшего, но и моральное состояние валькирии. Лив потеряла покой, теперь она видела не загадочные сны - предсказания, а обычные кошмары. Просыпалась от липкого страха, раз за разом переживая побег Локи, превращение в валькирию и ужасы приготовленные рыжим божком для неё и других. Среди грёз о падениях с отвесной скалы, бесконечных сражениях и попытках спастись она однажды увидела слепящие золотом листья, а затем их отражение в янтаре лукавых глаз. Знакомые, чуть изогнутые в ухмылке губы, мягкое, но такое искреннее прикосновение. К кончику носа. И вот он снова: миг удачной шалости, абсолютного восторга и безудержного смеха. Только девушка задыхается от слёз. Особая тишина спящих, кромешная тьма, и Лив, вглядывающаяся в неё, чтобы хоть как-то успокоить тяжело отстукивающее сердце. Лежать невозможно, хочется выскочить в коридор и бежать туда, где однажды повстречался огромный горящий глаз и недовольный его обладатель велел убираться. Пусть этот зверь приведёт физическую оболочку в соответствие с внутренним состоянием, пусть от Лив ничего не останется, кроме ран. И валькирия уходит прочь. В коридорах голова идёт кругом, хочется кричать или заплакать, но боль парализованной от страха мышью забилась под ребра, и ничем её не выманишь. Лив сползает лопатками по стенке. Поверхность неприятно холодит спину, но девушка рада хоть что-то чувствовать. Время исчезает для истерзанного сердца. -Лив! - синяя вспышка в глаза, валькирия недовольно щурится на Лиод. -Что такое? -Меня спрашиваешь? Ты лежишь на полу в коридоре, когда вокруг творится не пойми что, я думала... - Прости, я... я - боль вязкой тиной стянула горло, заставляя сглотнуть перед ложью - упала Лиод возмущённо приподняла брови, но промолчала. Лив деревянно поднялась, скрылась в дверном проёме. Первый взгляд, затравленный, на скамью, где настиг кошмар. -У тебя такой вид, будто ты всё утро пауков из волос выпутывала. А судя по тому, как ты смотришь на одеяло, полчище восьминогих букашек заполонило именно его – с неожиданной проницательностью поделилась своим наблюдением Ванадис. Дева сияла красотой, несмотря на грустный взгляд. Лив передернула плечами, представив пауков в одеяле, и сразу же бешеный галоп мыслей унёс валькирию прочь от собственных переживаний. «Давно ли дева-береза стала такой чуткой?» - девушка наклонила голову, украдкой рассматривая белокурую красавицу. Постепенно картина складывалась, и подслушанная ссора с Фрейей только проясняла положение. «Сколько ночей ты вскакивала в холодном поту, когда тебе снился кошмар о лучшей жизни, уготовленной маменькой?» - задумалась Лив. -Ты слушаешь меня?! – привычно возмутилась Ванадис. Валькирия фыркнула, нехотя поднимая на красавицу взгляд. - Вода остывает, быстрее умывайся, и мы что-нибудь придумаем с твоими…волосами – удержалась от нелицеприятного сравнения Ванадис. Лив послушным болванчиком направилась выполнять ежедневные водные процедуры. Не стать ей прекрасной, да и есть ли в этом какой-то смысл? Белокурая дева привычно проявляла свою заботу, преображая других. Валькирия ледяной статуей сидела напротив зеркала, пока её локоны, подобно морским волнам ниспадали на лицо, затем удалялись от него, усилиями проворной Ванадис. В отражении появилась изысканная прическа, а под ней всё та же Лив, с усилием открывающая глаза и размыкающая губы для: «Спасибо». Лиод беззлобно пошутила, что заколочки и туники не поднимают дух, а затем решительно подхватила валькирию под мышки и поставила на ноги так, что Лив испытала легкую турбулентность, но не позволив опомниться, потянула на тренировку. Девушка даже отразила один удар, однако не смогла вызвать броню, а затем и вовсе споткнулась о собственный ботинок. Придержав незадачливую соперницу от падения, Лиод потребовала: -Лив, я тебя не узнаю, соберись! – и валькирия неожиданно для себя вывернулась из крепких рук, подхватила меч, и две или три минуты яростно атаковала, бесконтрольно и обреченно, как загнанный зверь, Лиод без труда парировала, отмечая слабость оппонента, но позволяя «махать зубочисткой». Наконец, Лив, тяжело проталкивая воздух в легкие, замерла с поднятым оружием, и великанше осталось только резко провести атаку, как девушка рухнула, забарахталась снова и снова, пока не смирилась с невозможностью подняться. - Ну-ка – Лиод одной рукой перехватила валькирию за талию и подняла. - А всё потому, что не ешь, и, похоже, не спишь – назидательно взглянув, с участием объяснила подруга. Лив понуро закусила губу. «Заметила, значит». -Если боишься, что отравлено, мы можем сами охотиться, да и отличить… -Не боюсь – прервала девушка. Лиод вздохнула, её тяжелая ладонь мягко легла на плечо, сжала, и великанша отступила. После тренировки девушка направилась бесцельно блуждать по тусклым коридорам, очевидно, в поисках подобия душевного равновесия. Пользуясь этим, Лиод обратилась к Сагру - Сделай что-нибудь, она никогда не была такой слабой! Есть отказывается, спит на полу. Таких воинов не то, что в сражение, за дровами не берут. - Сердечная рана – печально хмурился лекарь – Будем приглядывать, чтобы глупостей не делала, но по-хорошему, ей нужен… -Нет, не нужен! Попадись мне этот рыжий – заслышав знакомые шаги, Сагр шикнул на великаншу, голубые отблески её ярости всё ещё плясали на стенах, но вошедшая Лив не успела узнать очередное ругательство в адрес Локи. Этим вечером ужинали в покоях. Лиод в свойственной ей прямолинейной манере рекомендовала Лив есть и есть, сетовала на кожу и кости, посмеивалась, что скоро валькирия не то что меч, ложку не поднимет. Сагр более тактично предлагал то одно блюдо, то другое, увлеченно рассказывая о полезных свойствах и традициях приготовления. Лив старалась им подыгрывать, но в горле засел снежный ком. «Почему от неё одни проблемы?!» От десерта валькирия отказалась, чувствуя, что не выдержит ещё один акт пьесы «Улыбайся и кивай». Забравшись вглубь комнаты, девушка расположилась у окна, положив на подоконник руки и голову. Улль, как всегда, подошёл незаметно. - Давай сюда свои ладошки – заговорщически велел лучник. Лив подчинилась из любопытства. Яркие, слегка промерзшие ягодки горстью легли ей в руки. Девушка шмыгнула носом, и стыдливо отвела взгляд. - Сильная наша, хватит уже прятать свою боль – присел рядом Улль, хватая одну землянику со всё ещё сложенной лодочкой ладони валькирии. Лив не устояла, и тоже отправила ароматное лакомство в рот. - Мне жаль, что тебе пришлось – лучник прервал девушку недовольным цоканьем. – Не нужно извиняться за то, что тебе хотят помочь, глупышка. В чём твоя вина? Этот ухмыльчатый паук использовал твоё доверие, чтобы… - Улль осекся, почувствовав, как неестественно ровно вдруг села валькирия. - Но это правда, Лив. Ты не виновата, что сейчас тебе больно – перейдя на шёпот, словно он мог смягчить горечь слов, продолжил лучник. Раскрыть объятья с предложением помощи Улль не успел, не изменяя своим привычкам, девушка гордой ланью ринулась бежать, будто для кого-то оставалось загадкой, что она заплачет, когда останется одна. Сагр нашёл Лив в какой-то комнатушке под самой крышей. В щели стен, завывая, проскальзывал ледяной ветер. В просвете окна высоко над полом клубились снежинки. Лекарь пообещал себе не ворчать на валькирию, что она слишком уж часто стала пренебрегать своим здоровьем. - Держи – протянул Сагр горячий отвар. Лив, с заметно покрасневшими глазами, испуганным зверьком смотрела на нагрянувшего союзника, но напиток приняла. Пока она пила, лекарь продолжил: - У меня нет снадобья от твоих душевных мук…- валькирия закрыла лицо руками, стараясь удержать внутри рвущийся всхлип. Сагр терпеливо ждал. - Но я знаю, что в таких вещах помогают разговоры, и…Не сердись на Улля… -Я не сержусь – гнусаво пролепетала на одном выдохе плачущая. - Не стоит этот… твоих слёз, и уж тем более сердца – Сагр аккуратно переложил упрямую головушку себе на плечо. - Я тут из-за него, я ему верила – часто перемежая слова со всхлипами, попыталась поделиться валькирия. - Мало нам бед, ещё и Локи козни строит. Сагр, я не могу ему отплатить тем же, я даже не могу понять, хочу ли, чтобы Один остановил всё это, но вокруг мир рушится. А Локи снится мне, и обещает, обещает – девушка не смогла вынести эту боль, разрыдалась. Лекарь закутал Лив в полу своего плаща, приобнял. Он молчал, но слушал, и слова, и рыдания. Было в этом что-то важное, как обрабатывать через жалобы и протесты нагноение раны. Когда слова иссякли, а Сагр почувствовал, что валькирию клонит в сон, лекарь помог ей добраться до комнаты и прилечь. Чтобы не будить изрядно ослабленную Лив, обсуждение конца света перенесли на улицу. Андвари, до того погруженный в свои невесёлые раздумья, вдруг заметил, что с валькирией что-то не так. Цверг сам не знал, зачем подошёл, его словно потянуло посмотреть на Лив, и она показалась ему более хрупкой, чем люди обычно. В этот момент девушка издала по-котёночьи жалобный всхлип. - Лив – раздался шёпот -Ты плачешь? – голос вкрадчивый, интонация мягкая, будто с ребенком разговаривает. Девушка не ответила. Закованная в перчатку рука аккуратно поправила сбившееся одеяло, покрыв им плечо. «Игра Локи затронула и её. Где же моя нежность, когда так нужна?!» - в отчаянье провёл рукой по мучительно искривившемуся лицу Андвари. -Лив – позвал извиняющийся, нежный голос – Если бы у меня была хоть капля тепла, я бы отдал её тебе, не раздумывая – цверг ласковым прикосновением отвёл упавший на бледность щеки локон, заправил за ушко, начал поглаживать по голове. Девушка молчала, закусив губу. - Ты быстро стала близка моему сердцу, и я совсем забыл, что с ним стало после Локи. Оно не способно больше верить и беречь.- Цверг надолго замолчал, мрачнея на глазах, очевидно погружаясь в пучину беспросветного прошлого. Велькирия боялась дышать, чтобы не спугнуть мгновение. - Когда-то я был открыт чувствам и смел в них, как и ты. Но он... Мне жаль каждой капли нежности, что безвозвратно растрачена. Я виноват перед вами, госпожа, простите мне, что научил его проявлять заинтересованность, заботиться, быть ласковым, дарить прикосновения. Я любил, и не думал, что Локи извратит каждый оттенок этого чувства! Услышал, что он зовёт вас, тебя, Лив, золотом, и захотелось выставить этого наглеца прочь. Ты не похожа на этот податливый, распространенный и поистине продажный материал, лишенный благородства! И это я называл так Локи, пока любил. Из-за глаз. Моё золото – в минуты абсолютного восторга от его существования, и золотко, когда дурашливый божок не думал, прежде чем сотворить очередную проблему. Откровение давалось цвергу тяжело, боль надломила его голос, заставляла делать длительные передышки между словами. И Лив, повернувшись, с блестящими от слёз глазами, бережно обняла руку мастера в холодной кожаной перчатке своими ладонями, баюкая разбитое сердце через простое прикосновение. Андвари заставил себя вынырнуть из омута давно минувшей боли, принять поддержку и отдать взамен. Цверг наклонился и горячим прикосновением губ оборвал прозрачную дорожку, прочерченную на щеке валькирии. -Улль сказал мне не прятать слёз, если очень больно – хрипло поделилась Лив, утопая в близости фиолетовых глаз. - Не переживай, никто никогда не узнает о том, что я видел их. Я сохраню твоё доверие, как величайшую драгоценность– тепло улыбнулся Андвари и нежно провёл по щекам Лив подушечками пальцев, словно выводя невидимыми чернилами своё обещание.