Вместе с тобой

На данный момент, ее вообще не интересовали никакие отошения. За исключением рабочих, дружеских и сугубо- деловых. Все, хватит, надо перестать цепляться за болезненное прошлое, пить вечерами и слушать музыку, очень громкую и очень не похожую на нее. Хватит. Стоп. Баста. От этого всего слишком больно. Очень пусто и холодно. И все эти свидания, все эти странные знакомства, больше похожие на кастинг на роль главного героя, ни к чему хорошему не приведут. Потому что таких главных героев в ее жизни больше не будет. Лучше одной. Лучше иметь собственный дом, служебную квартирку в Риме. Завести планер на столе в собственном кабинете и распланировать по полочкам и по часам день. Работать на настоящей работе, в восстановленном Совете, получать премии и авансы, отпуска и выходные. Она — все еще единственная, все еще истребительница и у нее в подчинении целые корпуса разбросанные по миру. Ее мир столько раз превращался в пепелище и руины, столько раз Баффи восстанавливала все с нуля, по кирпичикам, по щепкам. Ее сердце шито-перешито разными нитями, потому что столько раз оно разбивалось на осколки и рвалось в клочья. Она была виновата чуть ли не во всех смертных грехах, стольких потеряла, но выбралась. Выжила. И теперь, ее сердце покрылось толстой коркой льда. Так проще. Легче. Проще смотеть друзьям в глаза, в минуты очень редких встреч. Совсем не страшно, врать по телефону сестре, улыбаясь в трубку и обещая приехать к Рождеству. Баффи может обмануть кого угодно, даже любимого Джайлза, который ушел на заслуженный отдых. Но разве можно обмануть себя? Наверное да. Так же проще. У нее все хорошо, просто замечательно. Все, как у обычных людей, усталость после рабочего дня, мигрень и тишина уютной, но безликой квартирки. *** У нее все хорошо… Было, до этого вечера. Тишину и уютную темноту комнаты, нарушил телефонный звонок. Пятница, вечер. Какая несправедливость. Поморщившись от головной боли, Баффи встала с дивана и сунув ноги в тапочки прошла к телефону. С очень недовольным видом, она сняла трубку, готовая послать любого, кто посмел потревожить ее отдых. — Алло. Кто это? Вы в курсе который сейчас час? Я смертельно устала, так что… В трубке она слышала улицу, проезжали машины, кричала реклама. — Здравствуй, Баффи. Головная боль прошла, как будто ее и не было, усталость тяжелой недели сняло как рукой, сердце ухнуло, пропустив удар. Нет. Это категорически, абсолютно, совершенно точно, не может быть реальностью. Этого просто не может быть. Больше никогда. Но кто же тогда… Кто, по ту сторону трубки, так же, как и она сейчас замер. Почему волоски на ее шее встали дыбом, как всегда, если он рядом? Нет. Она не верит. Даже головой тряхнула. Это шутка. Или галлюцинации, она спит. Вспоминая события прошлой недели, Баффи не сумела выхватить никаких страшных демонов и ранений. Рутина, бумаги и самый банальный патруль. Собравшись духом, прошло меньше минуты, а казалось, время застыло, она ответила: — Это какая-то шутка? Кто бы это не был, ты пожалеешь. Я… Она ждала всего, чего угодно, но не этого ответа. Не этого голоса, не этой фразы. — Баффи! Кровавый ад! Я искал тебя так долго. По ту сторону трубки раздался вздох облегчения, Баффи могла поклясться всем, чем угодно, что он волновался, как мальчишка, что злился и жутко нервничал, сжимая пластик аппарата. Она представляла его глаза, сверкающие лихорадочным блеском, буквально, ощущала его присутствие. Руки тряслись. Это действительно Спайк. Вопреки всему? За какие-то немыслимые поступки, подвиги, или в наказание ей, вернулся. Она же собственными глазами видела его смерть, она оплакала его. Простилась и забыла. — Баффи, ты здесь? Снова этот голос. Саммерс замерла, и не выдохнуть, не пошевелиться. Ледяная корка вокруг сердца треснула, или это она уже ломает телефон? Спайк. Спайк. Усталость снова навалилась, задрожали колени. Этот звонок, буквально с того света, выбил землю у нее из-под ног.  — Не смей вешать трубку, Истребительница. Я не послушал никого и нашел тебя. Я искал тебя почти год! Год. Он был жив год. Баффи судорожно вздохнула и потеряла сознание. *** Если бы с трубкой телефона, она, подошла к окну, слегка отодвинув штору, то внизу, через улицу под фонарем, в телефонной будке заметила бы силуэт в неизменном черном плаще, выбеленную макушку и знакомую до боли машину, чуть поодаль. Все стало бы проще и возможно, она, не дав ему и слова сказать, бросилась бы из квартиры, прямо под начинающийся дождь. И смогла б коснуться своего «призрака», но этого не случилось. Да, и он если честно, не так себе все представлял. Спайк гнал машину, прокручивая в голове по сотому разу, все возможные варианты их встречи. Телефонного разговора ни в одном из вариантов, как ни странно, не было. Зачем ему ей звонить, если можно просто притормозить возле ее дома, подняться по ступенькам и в ее духе, выбить дверь с ноги. Или просто, дождаться ее возле подъезда, и встать перед ней нерушимой гранитной скалой. Выйти из темного переулка, бросив окурок к ногам… Можно подарить ей цветы, поцеловать, наговорить всякой романтической ерунды, но это не про них. Это никогда не было про них. Поэтому, чертыхнувшись, он выбежал из телефонной будки, перебежал дорогу и бросился в сторону подъезда. Спайк и не задумывался о том, что она может быть не одна, что не впустит его в свой дом, что вообще не желает его видеть. Влюбленные и сумасшедшие — это один диагноз. А после этого нелепого развода в ночном клубе Рима, когда они с Ангелом чуть не потеряли голову от ревности к Бессмертному, ему вообще было плевать. Хватит. Стоп. Надоело верить советам, глупым словам, о том, что нужно жить дальше. Бесит. Больше он не отступит. Не струсит и не позволит ей уйти из его жизни. Не просто так, его вернули. Не просто так, он работал на адвокатов дьявола, потеряв друзей. Потеряв Ангела. Неизветность сводила его с ума. И поэтому, он решился и нашел ее. Послав Эндрю куда подальше, напугав его до чертиков, но выбив из него все данные. На нужном этаже, вампир вышиб ногой дверь. Пофиг. Починит. И уже был готов наткнуться на невидимое препятствие, на секунду замер. Препятствия не было, значит это не ее квартира, наверное это все Совет, не важно. Осторожно он сделал шаг. Стук ее сердца, как долго он мечтал его услышать… Он не спутает этот звук ни с чем другим, у людей при виде опасного хищника, незнакомца, сердце стучит бешенно, отбивая чечетку, но не у нее. Спокойный, ровный ритм. Слегка сбивается, но абсолютно точно, она в доме одна.  — Истребительница? Ты что серьезно, рухнула в обморок?  — Ты?! Его грубо толкнули к стене, удар в челюсть и крепкая хватка не дали ему опомнится. — Позволь все обьясни… — Заткнись! — Баффи рычала, плакала, и продожала его бить. Она говорила, как ей было страшно, как было больно потерять его, с каждым ударом она осыпала его проклятьями. Не давая и слова сказать. — Как ты мог, как ты вообще смог вернуться и не сообщить мне? Да хоть кому-нибудь. Сукин сын! Ненавижу! Боже, как же я тебя ненавижу!  — Так пусти меня! — Не выдержал вампир, увернувшись от очередного удара. — Или позволь мне все обьяснить. Саммерс отступила. Все еще с ненавистью глядя на ночного гостя. Разбитая губа, рассеченная бровь и синяк на всю челюсть. Горящие глаза, не голубые, янтарные — вампирские. Он не сводил с нее взгляд, не менял облик. Просто молчал. Время снова замерло. Баффи дрожала, болела рука, костяшки пальцев содраны, она в шоке. Злилась, радовалась, не знала как обьяснить, все это. Даже подумала позвонить в Совет. Но…это было бы очень глупым решением. Вот же он, стоит перед ней, чуть выше нее на голову, пытается улыбнуться, решается заговорить. Ее вампир. Хотя, принадлежит ли он ей? Принадлежал ли? Узкий коридор стал слишком узким, выломанная дверь не внушала доверия и не было чувства спокойствия. — Баффи. — Чшшш. — Не выдержав, Саммерс подняла руку и коснулась ладонью его лица. Прикрыв глаза, она провела пальцами по линии скул, по лбу, коснулась волос и закусив губу, коснулась его губ. — Это правда. — Ну надо же, ничего не меняется. — Спайк хмыкнул, перехватив ее ладонь. — Сначала она меня бьет, потом плачет и вот, все это.  — Ты, расскажешь мне все. Ты больше никогда не изчезнешь и не пропадешь. Ты меня понял? Если понадобится, я прикую тебя к батарее. Она действительно плакала. И ненавидела пятницу, ненавидела Ангела и Эндрю, или всех кто знал о Спайке и не сказал. Саммерс уткнулась в его рубашку, просунув руки под кожу плаща. Обняла. Живой. Ей мучительно, до покалывания на кончиках губ, хотелось его поцеловать, сколько они так стояли не имело значения. Ей понадобится все время мира, чтобы впустить это недоразумение в ее такую, новую четко-распланированную жизнь. Но у нее все хорошо. Сейчас. И будет еще лучше. Спайк словно прочитав ее мысли, толкнул Баффи к противоположной стене, она ударилась, кажется упала картина. Вцепившись в его плечи, Баффи скинула его пальто. — Я расскажу тебе все. И никуда не денусь, если сама меня не выгонишь. Жаркий поцелуй развеял по ветру все сомнения, вкус его губ, крови, сигарет и крепкого алкоголя, никто и никогда не целовал ее так. Никто и никогда не имел над ней такую власть. Сердце Баффи уже не покрывала ледяная корка, оно пылало. Подумаешь, какая-то выбитая дверь. В его обьятиях вообще плевать на всех.