Вместе с тобой

Их окружала темнота и практически гробовая тишина, если бы не завывание ветра, дыхание и тихий стук сердца. Все вокруг замерло, опустело, не только город, а казалось, целый мир. Баффи не могла уснуть, лежала максимально неподвижно, смотря в темный потолок, это напомнило ей одну из последних ночей в Саннидейле. Как дежавю, как временная шутка. Когда-то солнечный, тихий городок, был эвакуирован, буквально за сутки. Она и отряд новобранцев — истребительниц провожали жителей из города. Если бы не Спайк, если бы не холодный мрамор его кожи рядом, Баффи просто не представляла, как справится со всем этим. А она старалась, очень старалась. Прежде всего вернуть его, прежнего. Он вроде бы был с ней, прикрывал спину, как раньше. Но в то же время, был далеко. После боя в ЛА… Он дарил подарки, очень внезапно, подбадривал и вдохновлял, и это радовало ее уставшую, сломленную. Но он стал другим, Саммерс делила с ним постель, ее сердца хватало на двоих, ее тепла было достаточно, чтобы согреть его, ее знаний хватало, чтобы залечить его раны, на прежде идеальном, мраморном теле. Ожоги и шрамы ее ни капли не смущали. Что-то надломилось, перегорело. Это пугало ее, но ей было необходимо держать его за руку, касаться его. Ей были нужны его обьятия, как тогда, в Саннидейле. — Ты была там, со мной? — Да, была. Как и сейчас, и навсегда. *** Это стало игрой, опасной, выматывающей, требующей максимума от них обоих. После того, что случилось в Лос-Анджелесе с командой Ангела, после того ада на земле, оставалось только держаться друг за друга. После хаоса в ЛА и зачистки, Баффи была вынуждена спасать не только себя и девочек, но и израненного, потерявшего море крови Спайка. Не было времени порадоваться встрече с ним, не было времени оплакать мертвых, только схватить его в охапку, затащить в вертолет и свалить с места, которое раньше было городом. С тех пор, она потеряла счет времени, городки менялись, как картинки на слайдах, посдедний эвакуирован несколько месяцев назад. Да, Ангел и «Вольфрам и Харт» развязали не шуточную войну, последствия которой, еще долго разгребать и устранять. Демоны и не думали сдаваться, будучи под контролем у адвокатов, а потом и у Ангела, они, после разгрома всех боссов, буквально сорвались с цепи. И периодически наступали, как красные мундиры, из одной известной песенки. Такое бывало и прежде. Не новость. Это просто нужно победить, перебороть и пережить. Пережить. Выжить. Спасти. Сейчас, они со Спайком жили в маленьком, скромно- обставленном доме на краю города, названия Баффи не помнила, да и не важно. Домик был бы уютным и вполне, можно было бы остановится и пожить, если бы не тот кошмар, накатывающий волнами на них, на нее. В этом домике была кухня, гостиная, на втором этаже спальня и ванная. Она возненавидела эту ванную, этот бьющий по глазам черно-белый кафель. Но больше всего Баффи Энн Саммерс злилась на Ангела, «Вольфрам и Харт», за то, что сотворили такое с ним… Это все душа. Выстраданная, отвоеванная, заплатанная душа, ее воина, ее чемпиона. Это все она, мечущаяся и рвущаяса наружу, причиняющая невыносимую боль, и одновремнно дарующая спокойствие, временное, хрупкое. В такие минуты, покоя и тишины, он становился собой. Баффи облегченно выдыхала, просыпаясь утром и ловя в его глазах лучики света.  — Привет, это снова ты? — Спрашивала она и гладила его по волосам. — Да. Это я. — Отвечал Спайк и улыбался. Чтобы на секунду замереть, прислушиваясь к монстру внутри, а тот скребся и обиженно рычал. Уступая хозяину право на счастье. Любовь. — Спайк. — Да? — Мне страшно.- Казалось бы, она через столько всего прошла, но такие перемены в нем, после ЛА, ее действительно пугали. — И мне, лав. Но мы справимся. Всегда справлялись… — А что ему оставалось ответить, он и сам не знал, когда тумблер щелкнет, когда снова монстр будет рвать его душу на части. Они же победили, заплатив ужасную цену, расплачиваясь до сих пор. Если не срываться в любой момент, под звуки позывных в скрепящей рации, то все относительно нормально, привычно. Баффи всегда чутко спала, еще в школе, еще в Саннидейле. Но годы тренировок, годы патрулей и перемены мест, сделали ее сон еще более беспокойным. Она могла в любой момент разомкнуть сонные веки, прислушиваясь к звукам ночи. Она знала, что Спайк рядом, и поудобнее устраиваясь на его груди, будила, словно проверяя: — Спайк… — Что? Спи малыш, все в порядке. Я в порядке. — Его рука касалась ее коротких волос, и он чувтвовал, что ей тревожно.  — Я не могу, я опять видела тот бой в переулке ЛА, мне кажется, если проснусь, и тебя не будет рядом, я сойду с ума. А если я снова найду тебя на этом кафеле, я не выдержу. Меня может не хватить на нас двоих. Я не могу тебя потерять. — Не потеряешь. — Шептал он, ощущая, как тихо вздрагивают ее хрупкие плечи, на которых опять вся тяжесть мира. Он говорил ей, что все хорошо, прокручивая в голове имена всех тех, кого они потеряли: Ангел, Гаан, Фред, Уэсли, совсем ни в чем не виноватый Лорн, этот идиот МакДоналд, который старался, как лучше, влюбленная в него Ева, недалекая но добрая Хармони, список был больше, просто Баффи не хотела вспоминать, не могла говорить… Она писала. Вела дневник. И Спайк не просил ее в доступе.  — Обещай! — Голос блондинки срывался, его сильная девочка, обнажала свое сердце в свете свечи на окне. Ее глаза, блестели от слез. — И умерли они в один день. Это все, что я могу тебе обещать. — Ты любишь меня? Это правда? — Садась на него верхом, обхватив его талию ногами, не отрывая заплаканных глаз, — спрашивала Баффи. — Да, это правда — он принимал ее вызов, единственное, что им оставалось это слиться в одно целое, разделяя отмеренное им время. Пытаясь забыться друг в друге и не вспоминать о тех, кого они потеряли. *** — Ты любишь меня? Это правда? — спрашивал Спайк в углу ванной комнаты, на черно-белом кафельном полу. Его трясло, он сжимал зубы до скрипа не выпуская монстра наружу. А монстр рвался, он жаждал крови, указывая на тонкую шею бледной Баффи, на ее тонкие запястья. — Да, да, — кусая губы и тоже дрожа, отвечала Баффи. Он опять поранил себя, он опять сорвался, она отменила вызов и они остались в доме. Ее девочки справятся, с ними Эндрю. Нежно прикасаясь к его рукам, Саммерс обрабатывала раны, которые вопреки вампирской сущности затягивались медленнее, чем обычно. — Я могу тебе навредить? Это правда? — Безцветным голосом спрашивал вампир, пряча затравленный взгляд. — Нет, никогда. Это неправда. — Она мотала головой. Молясь, чтобы этот кошмар отступил, как волны отлива. — Отвечай! — Утробный рык рвал горло вампира. Баффи дергалась, жмурила глаза. — Это ложь. Это неправда, Спайк. Я не позволю…- она отвечала тихо, пряча страх, слезы. Она так много плачет, если наступает такая ночь, но она никогда не покажет это утром, ни одна из ее девочек не увидит свою героиню сломленной. Даже, если кто и в курсе, то никто не посмеет вмешаться. Это табу. Саммерс и ее вампир справятся. Должны. Потому что за ними идут. На край света, по углям.  — Я причинял тебе боль раньше? Это правда? — Спайк, пожалуйста. — Отвечай! — Спайк хрипел, его колотило, — иначе он победит. Ее любимый человек, сидел на холодном кафеле, прячась за сложенные руки, он раскачивался, как пьяный, словно его вернули в подвал школы. Словно, он снова видел призраки прошлого. Спайк хватался за волосы, пытался сорвать свежие бинты. Ему было больно. Но еще больнее было Баффи. — Да. И мне больно сейчас, когда я вижу тебя таким. — Ты боишься? Я знаю, тебе страшно, и кол у тебя под подушкой, это самое верное средство. Если это правда, то убей монстра. Голос был чужим, холодным. — Да! Я боюсь… Но я боюсь не тебя, а за тебя. За нас. Все вокруг них было таким хрупким, таким не прочным. Кол? Какой бред. Она не сможет убить его. В этом ее слабость, она попросит кого-нибудь, но не сможет. Она не должна даже думать об этом. Наступит утро и ее Уильям снова будет с ней. А Уиллоу будет искать средство, чтобы излечить его душу. Будь проклято это Шаншу, если это такое мучение. — Я убийца? Это правда? — Нарушая секундное молчание, снова спрашивал Спайк. — Нет, это ложь. Ты был убийцей, но это было давно, все изменилось. Мы изменились. Баффи тянулась к нему, сначала осторожно, потом смелее, порывисто обнимая, притягивая к себе, он буквально валился к ней на колени, обнимая в ответ. Часы отмеряли время до рассвета. Черно-белый кафель не мог подарить тепло, тепло было в ее руках, успокаивающих измученного этой игрой в правду, вампира. Она говорила и говорила, рассказывая и не двавая ему забыть, все что угодно из прошлого.

Несколькими месяцами ранее.

Нет, Спайк не был сумасшедшим, это просто его душа, снова испытывала его на прочность. Будто там, наверху Высшм силам было мало, не достаточно страданий. Она же истребительница, он вампир. Это же не правильно. Вот вам, получайте, нарушители равновесия. Высшие силы посылали ей эти кошмарные ночи, но она всегда была рядом. Бросить его- значит проиграть. Спайк видел смерть Ангела, видел, как осел на каменные плиты Гаан, как умирала Фред, или Иллирия, не важно. Он остался жив. Он хотел умереть, от ран, ожогов, от бессилия. Пламя все еще отражалось в его глазах, дракон все еще был жив и шанса не было. Пока свет прожекторов не высветил улицу, пока богиня не спустилась с небес. В тот момент он поверил. Как в детстве. Ему хватило сил встать, к ней навстречу, но не было сил порадоваться воссоединению. А он был несказанно рад. — Баффи… — Потом, все потом, нам нужно уходить. Она увозила его с места сражения, оставляя потенциальных истребительниц и Эндрю, оставляла их всех, ради него. Он, то приходил в сознание, то проваливался в пустоту. — Я виновен в смерти Ангела? Это правда? — Нет, не говори так.- Убирая прядь волос с его лба, отвечала Саммерс. — Ты бросишь меня? — Сквозь гул вертолета спрашивал он. — Теперь никогда. Это снова ложь. А он ведь не хотел искать ее, после Рима, после того, как видел с Бессмертным. Она сама нашла его, получив сигнал о всплеске демонической энергии, сложив два и два, она собрала отряд и рванула в Лос-Анджелес, не представляя, что ее там ждет. Баффи спасала его каждый день, каждую ночь. Ненавидя эту их опасную игру в правду или ложь. Это может убить их. Но она не позволит.