easy

Им Наён обожала свою работу. Она любила азарт, острое щекочущее чувство власти над ситуацией, когда ты можешь управлять фактами в свою пользу. Не будь она из семьи адвокатов, то, безусловно, стала бы отличной бизнесвумен. Но отец настоял на том, чтобы она получила юридическое образование, о чем Наён успела пожалеть этой ночью, приехав в срочном порядке к своему давнему другу. «Отец, зачем ты со мной так поступил?.. Сейчас я бы спала себе, а не сидела над сомнительным делом, только из-за своей адвокатской профессии» — Наён, ты нашла что-нибудь? Минхо судорожно просматривал записи с камер видеонаблюдения, чтобы зафиксировать правонарушения полиции, а девушка в это время должна была сверяться с кодексом, чтобы все сделать правильно. По мнению Минхо она могла на ровном месте составить обвинения в сторону полиции. Наён сонно перелистывала страницы, лениво зевая изредка. Когда Минхо не смотрел в ее сторону, она прикрывала один глаз и тыкала длинным ногтем в сгорбленную над столом фигуру мужчины, представляя, как делает ему больно своими тычками. Она не была садисткой, но любила, когда ее не отрывают от личных дел посреди ночи. Наён посмотрела в окно позади Минхо. Оранжевое солнце поднималось из-за горизонта, освещая каменный город офисных зданий. «Ли Минхо, да пошел ты нах…» — Наён? — А… Да? Минхо поднял свой взгляд на нее, а девушка вздрогнула от неожиданности. Капилляры в глазах парня лопнули из-за перенапряжения, он не спал в общей сложности двое суток. Хотя Наён тоже спала немного, но ей стало жаль друга. Она поерзала на диванчике в кабинете директора косметической фирмы от усталости и едва покачала головой. — А ты точно уверен, что у них не было ордера?.. С ним нам нечего будет предъявить, они просто отправят нам финиковую косточку в качестве того, что мы идиоты… — Наён, я уверен! Я бы видел, если бы мне его показали и к тому же… — …эх, сейчас бы фиников… — …я не могу оставить этого придурка с его самодовольством просто так! Наён подавила зевок и заинтересованно посмотрела на парня, но он не продолжил свою речь, вновь уходя в просматривание записей. Вдруг она ударила раздраженно по толстому тому одной из частей кодекса. Минхо вздрогнул. — Ты издеваешься? Не говори, что мы как придурошные всю ночь занимаемся не пойми чем только ради того, чтобы надрать зад какому-то мужику?! С каких пор ты стал таким злопамятным? Минхо растерянно смотрел на разозленную девушку, на ее усталые глаза и небрежный пучок волос, спутанные после недолгого сна, от которого ее оторвал неожиданный вызов. Но вдруг Ли понял, что в действительности раньше он никогда так не делал. Его приемный отец всегда твердил: «Тебе будет казаться, что каждый третий человек поступает с тобой несправедливо… Это нормально. Главное — не поддаваться эмоциям, думать о своих будущих шагах трезвой головой. Стерпи одну обиду, вторую, но в третий раз откуси руку обидчику» Не, на самом деле покойный господин Ли вообще много чего говорил. Что-то по типу «оставляй кимчи на самом высоком шкафу дома, чтобы задобрить домового» — вообще часто можно было услышать. Особенно в его последние годы жизни, когда он сошел с ума из-за яда, которым его медленно отравлял глава мафии, на которую работал господин Ли. Но иногда из уст этого человека Минхо слышал дельные вещи. Вот только о них в порыве непонятной злости он совершенно забыл. Острое чувство стыда сковало его. Минхо будто очнулся от какого-то помешательства. Угроза его компании заставила его потерять голову. Казалось, из-за преступного прошлого он в постоянной опасности, даже полиция не вызывает доверия. Что, если они приходили, чтобы конфисковать всю документацию? Там полно недочетов, оставшихся после смерти бывшего директора, покойного господина Ли. Хватило бы одного взгляда на отчеты бухгалтерии, чтобы понять, что за последний год от налогов укрылся не один миллион вон. Такое не покроешь, сколько не старайся. Впервые Минхо стало по-настоящему страшно за последнее время. Наён, заметив растерянность друга, даже не смогла более злиться. Она отложила книгу на кофейный столик и подошла ближе к мужчине, вставая рядом с его креслом. Сочувствующе погладив его по напряженной спине, она участливо спросила: — Минхо, я знаю, чего ты боишься… Я помогу в любом случае, обещаю тебе. Но надо бы немного притормозить, разве мы не торопимся с обвинениями? Ты вообще был дома? Ты ел сегодня? Он не ел. Но из-за адреналина, вызванного страхом, он не чувствовал голода все это время. Неплохо было бы поесть дома… Минхо вздрогнул, вспомнив о доме. Он ринулся к своему телефону, забытому в пиджаке, откинутому небрежно на диван. Последнее сообщение, написанное Хёнджином, было отправлено несколько часов назад. «Да ебаный пиздец…» По другому и не опишешь ситуацию, тут с Минхо было бы трудно поспорить даже мне. Громкий звук каблуков раздался в пустом еще здании невероятно громко, Наён и Минхо переглянулись, не понимая, кто может быть сейчас в компании рано утром, кроме них двоих. Но ждать долго не пришлось, потому что дверь стремительно раскрылась и перед ними предстала взволнованная рыжеволосая Сана, что запыхалась, даже пальто небрежно распахнулось. — Минхо! Ты в порядке?! Минхо округлившимися от шока глазами непонимающе смотрел на свою подругу и коллегу и не понимал, почему Сана заботливо осматривает его, трогая все тело, беспокойно заглядывая в глаза. Наён прокашлялась, привлекая к себе внимание, но Сана не обернулась на нее. — Да? Я в полном порядке, но полиция… — Я слышала, Минхо. Охрана доложила мне, но я звонила тебе, и ты не отвечал, поэтому я подумала, что произошло что-то страшное!.. Минхо удивлённо посмотрел на свой мобильный и заметил, что тот стоит на беззвучном режиме. Сана увидела это тоже. Извиняющееся лицо мужчине не помогло, потому что Сана раздраженно ударила его в плечо. Наён прокашлялась вновь, что прозвучало так искусственно, что Сана уже не могла не обратить внимание. — Адвокат Им… — Госпожа Минотазаки… Обе кивнули друг другу в качестве приветствия, отчего неловкость повисла в воздухе. Минхо посмотрел на девушек и вздохнул. Наён вновь обратила на него внимание: — Думаю, нам стоит поехать домой и как следует поспать. Потом уже будем решать, что к чему. Но не волнуйся, я сформирую обвинительную форму, как ты и хотел. Сана усиленно не смотрела в сторону адвоката, и на слова Наён закивала с живостью, которой два уставших за ночь человека могли только позавидовать. — Да, Минхо, думаю, тебе лучше поехать домой. Не бойся, я прикрою тебя на работе. Хёнджин писал мне ночью, волновался о тебе. Я сказала, что мы оба на работе… Не знаю, мне казалось, что ты не хотел его волновать, поэтому не сказал, куда едешь… Минхо расцвел от одной мысли, что вновь увидится с Хваном. Он счастливо потрепал свою подругу по макушке: — Ты молодец! Как никогда права, что бы я делал без тебя! Минхо подхватил пиджак, и Наён едва не закричала от возмущения. А где благодарность ей?! «Чертов Ли Минхо, я приехала ради тебя ночью, чтобы помочь с чем-то сомнительным, а потом ты просто уходишь?! Пошел ты нах…» — И кстати! Спасибо вам обеим за помощь. Сана, я выпишу тебе отпускные. Наён, я вышлю тебе чек. До встречи! Минхо выбежал из кабинета, а девушки остались внутри, все еще неловко чувствуя себя рядом друг с другом. «Видит бог, если не будет в чеке семизначной цифры, то я просто не ручаюсь за себя…» Наён поковыряла ковер носком своего сапога. Сана продолжала стоять боком к ней, не смотря на Им. — Эм… Ну, я тогда тоже пойду? Наён не было смысла оставаться здесь. — Да, наверное, тебе стоит. Минхо не раз извинялся перед Хваном. Хёнджин вообще мог показаться довольно обидчивым, но Минхо знал, что тот только для вида воротил свой нос от Ли, чтобы наказать его за что-то. На самом деле, его злости не хватает и на пять минут. Но конечно, нужно было поддерживать эту отличную актерскую игру. Минхо было стыдно в любом случае. Он собирался предложить Хёнджину встречаться, чтобы они как нормальные люди перестали уже скрывать свои чувства. Вот только из-за своего помешательства работой он сделал свой выбор не в пользу несостоявшегося парня. Минхо — победитель в категории «лучший мужчина, который не смог позаботиться о своем мужчине, которому не успел предложить встречаться, потому что гребаный идиот». Вы скажете, что такой категории не существует, а Минхо с гордостью скажет, что сам ее придумал и сам же в ней и победил. Он заходил в квартиру осторожно, боясь случайно разбудить Хвана. Это вообще нарушение первостепенной важности в этом доме. Хёнджин ненавидел вставать рано. Минхо аккуратно занес букет орхидей и поставил их в вазу на кухне. Утреннее солнце лениво освещало гостиную и кухню, а Минхо с удивлением заметил, как усталость пропала, стоило ему приехать домой. Здесь даже дышалось по-другому. Ли не хотел заходить, но не смог удержаться, чтобы не заглянуть в спальню. Как и ожидалось, Хёнджин спал, раскинувшись на кровати, пуская слюну на подушку Минхо. Длинные светлые волосы спутались и стали походить на воронье гнездо. «Господи, как мило» — подумал Минхо и осторожно прикрыл двери, возвращаясь на кухню. Да, без сна можно было прожить, но без еды — это затруднительно. Плюс, еда в качестве извинений работала на Хёнджине сильнее любых подарков. И с самого утра на кухне начался кулинарный кипиш, в котором Минхо чувствовал себя вполне комфортно. Это была полностью его стихия. Чтобы одежда не испачкалась, он снял свой рабочий пиджак и надел фартук с котиками, закатав рукава белой рубашки. Готовка могла увлечь парня на многие часы, поэтому он не заметил, сколько прошло времени, когда сзади не раздались мягкие шаги. Хёнджин проснулся от вкусного запаха. Сначала он подумал, что ему это снится, но глухой грохот плиты Хван не смог игнорировать. Если это не Минхо, а его одежды в комнате нет, то значит это грабитель, который решил покушать в чужом доме. Бредовая идея, конечно, но о чем только не подумаешь в сонном состоянии. Поэтому едва прикрыв тело длинной рубашкой, нагло украденной из вещей Минхо, Хёнджин вышел из спальни, готовый к чему угодно. Но его встретила сильная спина, перевязанная лямками фартука. Рыжая макушка мелькала рядом с плитой. — Это мне? Мило… Минхо резко обернулся, едва не расплескав кипящий соус. Хёнджин стоял напротив столешницы с вазой. Он аккуратно трогал лепестки орхидей, слегка сгибая их. Свежие цветы оставили на пальцах воду. Мягкая поступь слышалась все ближе, Минхо выключал плиту с готовой едой, чтобы поспешить обернуться к парню и не испортить завтрак. — Где был? Он не стал больше ничего уточнять, потому что этого и не требовалось. Хван стоял, недовольно скрестив руки на груди, опираясь поясницей на столешницу. Достаточно для того, чтобы Минхо почувствовал вновь острый порыв чувства вины. — На работе… Возникли непредвиденные обстоятельства. Мне очень жаль, больше такого не повторится. Сана говорила ему про работу тоже. Он чувствовал себя идиотом, который волновался о Минхо, хотя тот, казалось, просто делает обычные повседневные дела. Минхо подошел ближе к Хёнджину, который отвел свой взгляд в сторону, будто не желая смотреть на Ли. Следующий этап пошел в действие. — Ты мог и предупредить меня, а не игнорировать. Минхо снял свой фартук и откинул его подальше, подходя к парню. Он поставил ладони по обе стороны от талии Хвана на столешницу, не обращая внимания, что к его действиям относятся вполне холодно. Минхо виновато склонил голову на плечо Хвану, а тот больше по привычке обнял его за шею. Ли вдохнул с наслаждением чужой запах. Пахло теплом, мягкостью и его одеколоном, который по какой-то причине нравился Хёнджину сильнее, чем ему самому. Поэтому часто можно было заметить, как Хван тайно использует этот аромат. Запах чего-то лесного забился в нос, ударяя в сердце волной нежности. Длинные пальцы зарылись в копну рыжих волос, и Минхо с удовольствием потерся носом о скулы парня. — Прости меня, мне так жаль… Я хотел сказать тебе кое-что очень важное вчера, но все проебал… Хёнджин усмехнулся, но никто этого не увидел. Обнимая второй рукой за шею мужчину, он, довольный собой, произнес: — Ты можешь сказать это, например, сейчас. Тебе никто не мешает. Минхо видел, что Хёнджин понимает, о чем идет разговор. Хитрые карие глаза по-лисьи жмурились, будто говорили: «Мы оба знаем это. Просто скажи. Просто скажи и руки будут развязаны. Я же вижу, что ты хочешь, потому что я хочу тоже». Но конечно глаза не умели говорить, в отличие от парней. Минхо поднял голову, руки сдвинулись по поверхности столешницы, перемещаясь на талию Хвана. Очутившись абсолютно на своем месте, они собственнически сжались. Хёнджин переступил с ноги на ногу, от ощущения мурашек где-то на загривке. — Ты нравишься мне. Минхо шептал это в чужие губы. В воздухе пахло куриным супом, полезным для питания, а на лице ощущалось теплое тихое дыхание. Ранее утро и нежность, заставляющая все чувства обостриться, не располагали к громким разговорам. Хёнджин не смог удержаться от тихого смеха, слегка прикрывая глаза. Ресницы трепетали словно бабочки, а Минхо хотел к ним прикоснуться. — Я уже догадался… Я думал, ты скажешь что-то иное. Мягкий поцелуй заставил обоих почувствовать незабываемую легкость, будто ты порхаешь прямо как птица в свободном голубом небе. Яркость ощущения заставляла цепляться друг за друга с отчаянием, от которого можно пропасть навсегда, утонуть в чувствах. Хёнджин цеплялся за сильные плечи, сжимая чужую одежду тонкими пальцами. Так хорошо ощущается. — Ты тоже мне нравишься. Они касались друг друга лишь кончиками носа, но Минхо не смог не улыбнуться от признания Хёнджина. Яркая эйфория чувствовалась всем телом, на кончиках пальцев отдаваясь разрядами. Это — его зона комфорта. — Не хочешь стать моим парнем? Хёнджин чуть не стукнул его по лбу. Но руки так хорошо чувствовались на чужих широких плечах, что отказаться ради такого не хотелось. Но ногой он ему ударил по голени не хило, отчего Минхо даже ойкнул от неожиданности. — Было бы странно, если бы я сейчас не согласился. Сильная хватка рук заставила ноги Хёнджина оторваться от пола. Парень скрестил их за спиной Минхо, который заботливо и осторожно держал самого драгоценного человека в его жизни в своих руках. Хван таял от этой силы и чувственного взгляда, которым одарили его губы, шею и голые гладкие ноги. Остальное тело скрывала рубашка, но оба понимали, что это ненадолго. Они переместились в спальню, куда Хвана с небывалой легкостью перенес Минхо, будто Хёнджин — маленькое перышко. Чувство невесомости прекратилось, когда его опустили спиной на мягкую кровать. — Значит завтракать не будем? Хёнджин дразнился, потому что видел, как его хотят. Ему нравилось заставлять Минхо чувствовать всю остроту возбуждения. Хотелось поиграться, глядя на жадный взгляд темных глаз, но Ли не был настроен на шутки. Для него наступил тот день «икс», вполне ожидаемая, но долгожданная развязка их отношений. Долго, мучительно долго расстегивая пуговицы своей рубашки, Минхо бросил короткий взгляд на лицо Хёнджина, будто предупреждая и сказал: — Сегодня питаемся любовью. — Хён, ты кринжовый… Но возмущение было сбито неожиданно приятным удовольствием, мягкий длинный стон раздался в утренней тишине. Минхо оглаживал своим горячим языком аккуратные бутоны сосков Хвана, отчего он невольно выгибался навстречу чужим движениям. Распахнутая рубашка не мешала сильным рукам оглаживать ребра и живот, заставляя Минхо восхищаться бархатной кожей своего парня. Короткий всхлип заставил Минхо оторвать лицо от покрасневших сосков: — Ахх, хён, сними… Одежду Минхо дернули нетерпеливо и капризно. Парень снял с себя все, даже нижнее белье, чтобы не расстраивать Хёнджина, раскинувшегося на белых хлопковых простынях. Он неотрывно смотрел на тело Минхо, пока тот неторопливо раздевался. Взгляд сам скользил с нескрываемым возбуждением по подтянутому телу. Руки привычно огладили накачанную грудь, видневшиеся кубики пресса, огладили старый шрам на животе. Так идеально, так хорошо. Горячее тело нависло сверху и колени сами раздвинулись в стороны, пуская ближе. Минхо с силой прижался теснее, их дыхание смешалось. Беспутно разгуливающие по телу напротив руки были перехвачены Минхо и направлены ниже, на наполовину вставший член. Жар, ощущаемый рукой, заставил Хёнджина нетерпеливо громко застонать, но звук был смазан неожиданным поцелуем. Гибкий язык оглаживал небо, сталкиваясь с языком Хёнджина, и оба парня едва не теряли рассудок друг в друге. Мягкие поступательные движения в чужую руку и Хёнджин ощутил, как член в его ладонях становится больше, твердея с каждым разом сильнее. Хотелось взять его в рот. По какой-то странной причине Хёнджину очень нравился член Минхо. Даже когда они были друзьями с привилегиями. Они могли просто переодеваться, а Хёнджин не мог не опускать взгляд на длинный неэрогированный член. Он казался красивым, хотя Минхо определенно не понимал этой фиксации на своем половом органе. Хёнджину все же хотелось ощутить тяжесть этого члена на своем языке, почувствовать, как он проникает глубже к глотку. Но оставим же отсос на потом. Смазка, выступившая на его собственном члене, была смазана рукой Минхо, который мастурбировал ему, пока рука Хёнджина все еще оглаживала такую полюбившуюся часть тела своего парня. Хёнджин едва слышно хныкал, пока его шею мягко покусывали, продолжая небыстрые движения на органе. Их действия были неторопливыми, спокойными. Торопиться было и некуда, но Хёнджин вновь недовольно замычал: — Войди… Минхо прекратил свои фрикции, поднимаясь на руках над раскрасневшимся от возбуждения Хваном. Тот недовольно прикусил губу, но внимательный взгляд заставил волну жара охватить все его тело. Так красиво, что дыхание у Минхо перехватило, когда его завлекала глубже в свой омут чернота глаз парня. Ли огладил внутреннюю часть мягких бедер, отчего те раскрылись шире, явно приглашая на что-то большее, чем прелюдии. — Войти? А ты уверен? Я еще не готовил тебя, погоди немного. Минхо встал с кровати и вышел в ванную комнату рядом со спальней, оставляя дверь открытой, а Хёнджин едва не заплакал. Иногда Минхо раздражал. Но вот ранее упомянутый вернулся в спальню с упаковкой почти закончившейся смазки. Хёнджин скинул с плеч мешающуюся рубашку, которая едва висела на нем. Длинное гибкое тело уже ничего не скрывало, и Минхо с нежностью во взгляде огладил взором тело своего возлюбленного. Презервативы были брошены рядом со смазкой на кровати. Хёнджин с неловкостью смотрел, как его парень выливает себе на пальцы некоторое количество жидкости, необходимой для растяжки, и тихо произнес: — Я растянут… Смазка неосторожным движением вылилась на простыни, образуя безобразную лужицу. — Что?.. Хёнджин недовольно повел плечами, становилось холодно без горячего в обоих смыслах тела рядом. — Я же говорил, что готовил тебе вчера сюрприз. На самом деле, я готовился вечером в ванной, но после твоего ухода я еще… Немного дрочил… Минхо не смог скрыть довольную усмешку, хотя отголоски вины все равно отдавались в душе. — Немного? Ты что, вставлял в себя пальцы после моего ухода? О ком ты думал в этот момент? Хёнджин низко застонал, когда первые два пальца вошли в его тело без сопротивления. Пальцы сжали подушку под головой, потому что до Минхо не смогли дотянуться. Тот сидел на коленях между раздвинутых ног и внимательно разрабатывал узость жаркого пространства. Его вторая рука вернулась на член Хёнджина, заставляя того подавиться стоном. — О к… О ком мне еще думать? Минхо развел пальцы внутри ануса парня на манер ножниц. Входило уже три пальца, растяжка была отличной, стоило быть благодарным Хёнджину. Минхо потянулся мокрой от смазки рукой к презервативам. Ощутив пустоту внутри себя, Хван недовольно застонал: — Нет, без них… Минхо не обратил на это внимания, пытаясь влажными пальцами раскрыть упаковку. Уже натягивая на свой член латекс, он бросил заботливый взгляд на своего парня: — Нет, малыш. Хёнджин застонал вновь, оглаживая член, закрытый латексом, рукой сжимая длинный ствол. Мягкость кожи больше не чувствовалась при касании к нему, отчего Хван испытал разочарование. Но оставалось надеяться только, что однажды Минхо согласиться на проникновение без мешающих преград. Сверху над парнем вновь нависли, он ощутил подавляющую силу и острое возбуждение от своей покорности перед этим доминирующим мужчиной. Хотелось, чтобы он вошёл, пометил, чтобы закричать всему миру, что он принадлежит единственному человеку — Минхо. Но тот наверное это бы не оценил. Минхо бы сказал, что Хёнджин не вещь, чтобы кому-то принадлежать, но Хвану было так хорошо в данный момент, что думать об этом не хотелось вовсе. Горячий орган ощущался внизу так ярко и приятно, что хотелось уже ускорить процесс, но неожиданно Минхо развеселил вид перед ним. — Ты это представлял, когда занимался вчера фистингом? Как я войду в тебя без презерватива? Хотел, чтобы я кончил внутрь? Хван застонал, откидывая назад голову, открывая вид на белую шею, в которую тут же вцепились губами: — Почему когда это говоришь ты, то звучит так пошло?.. Минхо оторвался от шеи и прижался к влажным губам парня. Развязный и мокрый поцелуй не дал громкому стону вырваться из горла Хёнджина, когда член требовательно раздвинул стенки его ануса, заставляя ощутить заполненность. Хёнджин немного фанат чего-то внутри себя, поэтому явно оценил это действие. Минхо оторвался от сладких распухших от поцелуев губ и посмотрел вниз, туда, где они соединялись вместе. Проникая глубже, он осторожно двигался внутри, стараясь не причинять боли. Хёнджин ощущал себя сахарной ватой: легкой, воздушной, готовой растаять. Громкий шлепок раздался по комнате, когда Минхо вошел до конца. Хван простонал что-то неразборчивое, чужие яйца ударились о его задницу. Движение повторилось вновь, уже с явной силой. На этот раз удержаться от стона не смогли оба. С каждым движением внутри фрикции увеличивали свою амплитуду, скорость, темп. Хёнджин выгнулся в спине, сгорая от жара внутри. Он быстрого темпа он начинал задыхаться, едва успевая вдохнуть хоть каплю кислорода. Перед глазами расплывалось любимое лицо. Кажется, из глаз полились слезы. Но он стонал все громче, чтобы Минхо даже не смел останавливаться. Ли уже не целовал, а откровенно трахал ртом, пока занимался тем же самым с задницей своего парня. Хёнджин обхватил плечи с силой, царапая от удовольствия крепкую спину. Минхо застонал, с удивлением отмечая, что легкая боль ему даже нравится. Красные следы оставались от ногтей Хвана на коже, пока движениями крепких бедер Минхо возносил его на седьмое небо. Одним сильным движением внутри Минхо задел простату, отчего не ожидавший Хёнджин едва не сломался пополам, прогибаясь в спине сильнее. Руками удерживая его, Минхо продолжил движения в том же направлении, а Хёнджин развратно захныкал. Хван занимался сексом в своей жизни не впервые, но делать это с любимым человеком в миллион раз приятнее. Удовольствие медленно, но верно двигалось к своему пику, заставляя обоих уже нетерпеливо двигаться. Хёнджин двигался бедрами навстречу сильным толчкам, отчего его начинало подкидывать от силы Минхо. Светлые волосы разметались в стороны, глаза покрыты поволокой возбуждения. Внутри Хвана было скользко, туго и горячо. Минхо не хотел покидать это тело никогда, но оргазм слишком долго удерживать было бы нереально. Хван, коротко вскрикнув, кончил. Минхо прекратил движения, чтобы не причинять лишнего дискомфорта от гиперчувствительности нижнего, но Хёнджин вцепился в него, будто в последний раз, продолжая двигаться бедрами навстречу. Минхо продолжил входить в любимое тело любимого человека, убыстряя рваный темп. Хёнджин смотрел на него своими мокрыми глазами, и Минхо не мог не кончить от этого вида. Эйфория опьяняла, а внезапная усталость дала о себе знать. Едва выйдя из растраханного тела, Минхо уснул. Только вечером он вспомнил о делах компании, позвонив Жизель. Ему было необходимо узнать, действительно ли полиция приходила по поводу заминирования или они лишь вырыскивали что-либо о нем. Жизель еще не ушла с работы, когда ее застал звонок ее друга: — Хааах… Я не знаю, известно ли им про твои финансы, но могу точно тебе сказать, что тот вызов был только из-за ложного звонка по поводу заминирования. Отдел по Борьбе с Преступностью уже полгода не может поймать преступника, они в отчаянии… — А что насчет… Детектива Бана? Я не уверен, что у него эта фамилия, но он был на выезде вчера по этому делу. Его называли так. — Ах, да. Я слышала, что недавно повысили офицера, который когда-то работал с нами по поимке Пак Джинёна. Он, кажется, допрашивал Лису и остальных несколько месяцев назад… — Это конечно все отлично, но… Не могла бы ты скинуть мне его контакты? — Зачем тебе? Минхо, ты же не ввязываешься ни во что?.. — Нет, господи! Конечно нет! Просто хотел кое-что узнать… — Его зовут Кристофер. Кристофер Бан, подающий большие надежды детектив… — Детектив! Офицер подбежал к заваленному папками и бумагами столу. Уставший и оттого злой мужчина оторвался от экрана компьютера с экспертизой вещества, используемого для подрыва зданий. Детектив уже 4 дня пытался обобщить образ преступника, чтобы сузить круг подозреваемых, но пока что-то неуловимое мешало ему посмотреть на всю картину целиком. — Да? Офицер шлепнул важной бумажкой по столу, привлекая внимание мужчины. На листе официально заявлялось, что в сторону детектива были выдвинуты обвинения. Офицер недовольно пыхтел, едва сдерживаясь, чтобы никого не поколотить. Крис взял в руки бумагу, слегка мечтательно улыбаясь. Усталость пропала, на смену ей пришло легкое веселье. — Тот выскочка Ли Минхо решил, что вокруг него вертится весь мир! Только посмотрите на это, решил, что может подать на нас обвинения! Крис рассмеялся. Офицер непонимающе смотрел на детектива, негодуя, почему это тот не разделяет с ним возмущений по поводу ситуации. Но мужчина тихо заметил: — Может мир и правда крутится вокруг него?.. Кто знает. — Господин Бан! Это совсем не смешно, он ставит нам палки в колеса. У отдела совершенно нет времени разбираться с этим. Поступила информация, что подрывник готовится к новому преступлению, мы должны… — Я знаю, видел отчеты… Но офицер Ким! Кошек любить — с царапинами ходить. Ничего не поделать, придется слегка изменить наши планы. Он просто не желал признавать, что безумно хотел увидеть кошачий разрез сияющих темных глаз вновь. Ведь легче сказать, что это все игра, не правда ли?