easy

Безжизненное, искривленное в гримасе ярости лицо немолодой женщины намокло под мелким холодным дождем. Бархат платья потемнел от влаги и крови, а колье из жемчуга держалось на одной нити. — Что, мать вашу, произошло? — Попросила бы не упоминать мертвых всуе… Минхо стушевался, но возмущение никуда не ушло. Их жизнь только пришла в сравнительное спокойствие, но беды не могут не поджидать на каждом шагу. Хёнджин нервно рассмеялся, а Йеджи же была на удивление спокойной. Они столпились полукругом рядом с трупом госпожи Хван на заднем дворе поместья, в саду. Хёнджин откинул длинные мокрые волосы с лица и, все еще разглядывая тело, сказал: — Она начала беситься, когда узнала, что Йеджи и Рюджин вместе. Рюджин, стоящая рядом со своей девушкой, недовольно хмыкнула. Ее короткие волосы облепили ей все лицо, но сейчас всех мало волновал дождь, когда прямо перед ними жертва их преступления. — Ладно бы просто бесилась, но она схватила нож. Не выстрели Хёнджин, я бы сама ее прикончила… — Сказала Рюджин и поежилась. Йеджи ласково погладила ее ладонь и переплела их пальцы в крепком жесте. — Она угрожала вам? Удивлению Минхо не было предела. Кто бы мог подумать, что очередной семейный ужин обернётся подобным, госпожа Хван всегда казалась вполне адекватной. Ну или Ли попросту плохо знал настоящую семью Хёнджина… — Она начала разговор о том, что раз Йеджи глава мафии, то ей необходим достойный супруг из крупного клана. В общем ей не понравилось, что планы нарушаются из-за отношений Йеджи. Забавно, а ведь я еще хотел признаваться ей о чувствах к тебе… — Заметил Хёнджин и слегка поджал губы. Минхо обнял парня и поправил чужую промокшую прическу. Хёнджин и Йеджи не выглядели грустно или расстроено. Безусловно, все произошедшее было шоком, но казалось, они вполне спокойны. Или же отлично подавляют свои настоящие эмоции. Минхо все происходящее казалось сном. Со стороны дома раздался шум закрывающейся двери и хлюпающие по лужам шаги. — На самом деле, я знала о ее планах на меня. Не стала бы она интересоваться моей жизнью без оснований, после того как едва ли не продала меня… Минхо удивленно повернулся лицом к Йеджи и та пояснила: — Когда я сбежала из клана полгода назад, она опознала чужой труп. Сказала, что это я. Ей заплатили за это, но она знала, что я жива на самом деле. Вот только она даже не пыталась найти меня или узнать, что происходит. Минхо недовольно шмыгнул носом. Было холодно. Полгода назад, когда Йеджи и еще четыре девушки сбежали из кланов, чтобы объединиться в одну команду под началом Пак Джинёна, всем было объявлено, что они погибли. Минхо невольно вспомнил тот шок, что он испытал, когда узнал, что его кузина Черён исчезла. Хёнджину же тоже тогда пришлось несладко. Он был уверен, что его сестра умерла. Он был уверен, что мог бы все предотвратить, если бы интересовался ее жизнью чуть больше. Но с самого детства в них воспитывалось чувства соперничества, и они даже сейчас не смогли стать ближе, объединенные одной проблемой. Ни для кого те воспоминания не были приятными. Шаги раздавались все ближе. — Ребят, мне может кто-то объяснить, почему в доме вашей матери четыре тонны уротропина?.. Минхо пораженно обернулся и увидел усталое лицо давно не спавшего человека. Жизель подошла к ним в высоких резиновых сапогах и дождевике с рисунком резиновых уточек. Выглядела забавно, но никому не было смешно. — Что ты здесь делаешь? Жизель вскинула удивленно брови и сказала: — Йеджи позвала меня… Но сейчас Хван непонимающе смотрела на девушку, а Хёнджин только пожал плечами на вопрос Жизель. Откуда ему знать, что хранила госпожа Хван, если он съехал из этого дома два года назад. Ли же, в свою очередь, вообще не понял, что сказала Жизель. — Четыре тонны чего?.. — Уротропин, еще известный как гексаметилентетрамин. Вообще безобидная штука, но… — … но с помощью него можно получать одно из самых мощных взрывчатых веществ. — Закончила фразу Рюджин, и они с Жизель переглянулись между собой встревоженно. Йеджи посмотрела на посиневшее лицо матери и сказала: — У нее образование химика, но не думаю, что она сама смогла бы сделать что-то подобное… — Йеджи, при всем моем уважении… У нее в подвале оборудована целая лаборатория и оставлены кучи записей… Это я вам еще про зарин не рассказала. Его производство вообще запрещено в ряде стран, она бы не стала делать это ради шутки. Кажется, она была втянута во что-то серьезное. Час от часу не легче. Все пятеро тяжело вздохнули. — Зачем вы вообще ее на улицу вытащили? Глядя на синеющее тело, Жизель не испытывала отвращения, на своей работе она и не такое видела. Хотя тут никто не чувствовал себя подавленно рядом с убитой госпожой Хван. Рюджин неопределенно пожала плечами: — Мы хотели закопать ее в саду, но не нашли лопату. Иронично, но Жизель только покачала головой: — Сейчас придется обойтись без самодельных могил. Я обязана передать дело в управление naevis, мы должны убедиться, что она не связана с продажей химического оружия. Жизель имела образование химика-инженера и до работы в полиции ее многому успели научить. Она знала, как убить кучу людей банальными веществами, как создать самый опасный яд. Она проходила практику на самых засекреченных лабораториях страны, но никогда еще не видела, чтобы что-то действительно опасное производили прямо под носом обычных граждан, которые могли пострадать. Приличный дом, богатые хозяева. Кто бы мог подумать, что хранится в их подвале. — Тогда полиции станет известно, что Хёнджин убил ее… — Недовольно произнес Минхо, глядя на Жизель. Такой расклад его вообще не устраивал. Хёнджин однако тоже не горел желанием сушить сухари для своего безголодного будущего в тюрьме. Но Жизель успокоила их: — Ну он же не планировал убийство. Тем более она была застрелена своим же пистолетом… Минхо вопрошающе посмотрел в раскосые глаза своего парня и тот кивнул. Госпожа Хван напала на Йеджи, держа в руках нож для разделки стейка, поданного на ужин. Ножи обычно слегка туповатые, чтобы не провоцировать случайные повреждения гостей, но конкретно сегодня ее столовый прибор был наточен. Она готовилась к этому или хотела перестраховаться. А быть может окончательно сошла с ума. Когда немолодая женщина, воспользовавшись тем, что никто не успел оценить ситуацию и отреагировать, полоснула острием по горлу своей дочери, сидящей справа от нее, то задела лишь плечо. Йеджи едва успела увернуться. На просьбы остановиться, женщина не реагировала. Им нужно было защитить себя, потому что неожиданно оказалось, что госпожа Хван весьма хороша в метании острых и невероятно опасных предметов. Взгляд Хёнджина зацепился только за пистолет, лежащий за стеклом. Этот револьвер был подарком покойному господину Хвану от его давнего друга, прошедшего войну. Никто никогда не трогал пистолет, он был лишь украшением. Хёнджин хотел только напугать. Госпожа Хван разъярённо кричала, проклинала всех потомков и своих и Рюджин, кидала в них посуду, вилки и ножи. Им нужно было просто всем уйти и оставить женщину наедине со своей истерикой. Им просто нужно было уехать отсюда и никогда не возвращаться. Но Хёнджин вскинул тяжелый пистолет в руках и пригрозил ей. Она не стала слушать, не стала останавливаться. Стремительным шагом она направилась к своему сыну, выхватывая из своей прически острую шпильку с красным наконечником. Хёнджин не знал, что она пропитана ядом, но все равно испугался. Он дернулся и инстинктивно сжал рукоять. Палец по инерции спустил курок. Громкий хлопок заставил всех пораженно замереть, а позже — громко упало кровоточащее тело. Пистолет оказался заряженным. — Это было ничем иным, как защитой. Она напала первой, Йеджи нужно показать рану, нанесенную госпожой Хван. Йеджи кивнула, а Рюджин ободряюще сжала ее руку. Они будут вместе, даже если придется опять иметь дело с полицией. — Я помогу вам выйти сухими из воды. Только прошу вас не утаивать ничего от следствия насчет вашей матери. Последнее время по всем отделам все больше расходится слухов о том, что таинственного подрывателя не могут найти. То есть абсолютно ничего. Быть может дело госпожи Хван как-то прольет на это все свет. Никто не стал спорить. Они верили в то, что Жизель не позволит им попасть в беду с органами правопорядка, тем более, что прошлый опыт смог их в этом убедить. — Вот только давайте что ли занесем обратно тело, а то как-то неудобно даже перед покойной… Будь Хван Наюн жива, такой порыв благородства бы не оценила. К счастью, она больше не могла говорить, и, подхватив тело в шесть рук, Рюджин, Минхо и Хёнджин потащили его обратно в дом. Дождь стал лить сильнее. — Мокнешь, как сука. Минхо едва не подавился стоном, когда крупный член резко вошел в него, растягивая стенки ануса. Резкое покалывание смешалось с удовольствием от проникновения. Парень делает короткий вдох, когда на него опускается с силой крупное тело, прижимаясь своей грудью к напряженным соскам Минхо. — Ты хочешь это, правда ведь? Минхо не мог ответить. Его связанные у изголовья запястья только с каждым яростным движением члена внутри бились о спинку кровати. Суставы рук болели, но он не просил остановиться, хотя его рот был свободен. Он даже жалел, что его рот был свободен… Крис врывался в его тело с собственническим рыком, мощно двигая своими крепкими бедрами. Мужчина держал руками чужие ноги так сильно, что оставлял на них ярко-красные следы. Ли осмелился раскрыть свои слезящиеся глаза. Крис смотрел на него с такой жадностью и желанием, что Минхо почувствовал новую волну жара. Никогда бы он не подумал, что его способен так сильно возбудить животный и грязный секс. Темные глаза, которые раньше излучали только свет и тепло, затягивали в пучину, в бездну. Минхо хотел в ней утонуть. Крис сжимал объемные бедра в руках, мял, словно свою любимую мягкую игрушку, ставил мокрые засосы. Такие же мокрые, каким был внизу Минхо. — Скажи. Скажи, что тебе нравится. У Криса обнаружилась сверхъестественная способность. Он нашел простату с невероятной ловкостью. Минхо выгнулся, едва не вывихнув связанные запястья, а мокрые губы обхватили его сосок, слегка покусывая. Из-за новой позы, которую принял Чан, тело Минхо согнулось под невероятным углом, дышать стало тяжелее. Колени теперь были подняты к груди, а член стал входить еще более яростно. Минхо кричал. Он знал, что должен ответить, но не мог. Оторвавшись от сладости чужой груди, Крис, с пылающим возбуждением и властностью глазами, обхватил своей большой ладонью чужое горло и, ничуть не боясь последствий, сжал. Минхо хрипел, пока чужой член врывался в его нутро, посылая по всему телу разряды болезненного удовольствия. — Я не слышу, блять, ответа. Перед глазами все плыло, лицо Криса искажалось. Минхо был уверен, что его глаза наверняка красные из-за слез. Везде было мокро: на лице, на груди, внизу, где беспрепятственно входил своим членом Чан. Минхо казалось, что он утопает. — Я… Мне нрх… Нравится… Минхо едва прохрипел это, но почувствовав резкую пустоту на горле напрягся. Крис перестал душить его, но наклонился ближе, отводя чужие ноги сильнее в стороны, чтобы губами в чужую кожу прошипеть: — Нравится что? Точнее выражайся, хочешь, чтобы я ударил? Минхо не знал, чего хотел. Кто бы мог подумать, что чужой член будет так восхитительно ощущаться в его заднице. Наполненность заставляла чувствовать принадлежность своего тела кому-то другому, это было словно подчинение. И они были словно животными. Крис прошелся мягким гибким языком по лицу партнера, собирая влагу — слезы и слюну. Мужчина прекратил движения внутри него, и Минхо протестующе захныкал. Анус судорожно затягивал в себя такой желанный член, пока Крис оставался внутри парня абсолютно неподвижным. Громкий хлопок раздался оглушающим шумом, когда Чан ударил всей ладонью по объемному бедру. Красный след остался, но Крис не почувствовал вину за содеянное. Минхо невольно выгнулся и гортанно застонал. Даже когда Чан бьет его по чувствительным бедрам — это ошеломляюще приятно. С Чаном казалось все приятнее. Парень с силой высвободил свои ноги из чужой хватки, отчего последовало злое возмущение. Но Минхо не собирался сбегать, вовсе нет. Он только закинул свои ноги на чужой торс, скрещивая их за спиной Чана, притягивая его этим сильнее к себе. Из-за этого произошло невольное движение внутри Минхо, отчего тот тут же довольно застонал вновь. Но теперь его ударили по щеке. С размаху, вполсилы, но Минхо тут же распахнул обиженно глаза. Крис смотрел строго и разозленно. — Кто разрешал тебе двигаться? Хотелось бы сказать, что Минхо возмутился, но он едва удержался от возбужденного стона. Запрети ему сейчас Чан дышать, парень бы беспрекословно выполнил этот приказ. Закусив губу в нетерпении, он ответил: — Мне жаль, Господин… Крис не показал это, но остался доволен обращением. Минхо увидел это по блеснувшим глазам. Сердце стучало так сильно, что Ли боялся умереть. Но в то же время больше всего он сейчас этого и желал. — Так что нравится моему малышу? Скажешь мне? Кнут и пряник. Словно маятник чувства сменяли одно другим. Ласковый шепот раздался рядом с ухом, и по шее Минхо прошлись мурашки. Парень вздрогнул и не смог не ответить: — Твой член. Мне нравится твой гигантский, блять, член. — Минхо приподнял свои бедра, и горячий орган продвинулся дальше, заставляя довольно мурлыкать. Крис, казалось, оценил этот порыв самостоятельности, поэтому ласково огладил острую мокрую от слез скулу и, мягко поцеловав ее, придержал ягодицы Минхо, пока тот самостоятельно двигался на чужом члене. — Мне нравится, как ты трахаешь меня им. Я обожаю быть наполненным тобой. Крис сделал сильное движение навстречу. Громкий хлопок об задницу заставил обоих застонать, когда жадное пространство обхватывало крепкий возбужденный ствол. Держа на весу за бедра партнера, Крис начал ритмичные быстрые движения внутри. Минхо откровенно кричал, когда теплая рука обхватила его член и начала мастурбировать в такт движениям внутри него. — Ты должен знать, кому принадлежишь, Минхо. Хотелось кричать «тебе», но движения мужчины стали настолько быстры, что дыхания на фразы просто не хватало. Крис с серьезным выражением лица смотрел на заплаканное лицо, измазанное не только слезами, но и слюной. — Помни, что принадлежишь себе. Яркий фейерверк подступающего оргазма заставил Минхо откинуть голову назад, открывая вид на беззащитную шею. Было бы хорошо, если бы Чан сейчас впился в нее и разорвал своими острыми клыками. — Ты сам можешь решать, как тебе жить. Твоя жизнь — в твоих руках. Минхо проснулся в одной кровати со своим парнем с фантомным ощущением крупного члена в заднице. Но движение на его члене было вполне реальным. Минхо испуганно закричал и дернулся: — Какого хуя? Повернув голову, Минхо заметил внимательный, с поволокой взгляд Хёнджина. Тот выглядел по-трогательному невинно с растрепанными блондинистыми волосами и припухлыми от сна губами. Хван фыркнул и убрал руку с чужого члена. — Что? Ты стонал во сне и у тебя встал. Я подумал, было бы неплохо разбудить тебя как-нибудь необычно. Жаль, отсосать не успел, конечно, но мы и сейчас сможем сделать это, если прекратишь орать на ухо. Минхо слегка опешил, протирая глаза. Он все еще ощущал себя будто во сне, голова кружилась, а сердце бешено билось. Хёнджин вел себя странно для того, кто совсем недавно потерял члена своей семьи. Ну как потерял… Будем точны — убил собственноручно. — Не думаешь, что слишком торопишься?.. Ты не обязан этого делать, если еще не готов. Я все понимаю. Минхо старался перехватить чужую руку чтобы сжать со всей нежностью, но Хёнджин только отдернул руку и недовольно привстал на локтях. — Я не готов? К чему? К сексу с тобой? Очень даже готов, с чего ты решил за меня? Минхо грустно поджал губы, хотя это выглядело забавно при факте того, что его член все еще был возбужден. Осколки сна отдавались болью в висках, пока он смотрела на темные глаза парня напротив. Ли не мог поверить, что Хван просто так отпустил всю ситуацию. Но Хёнджин не плакал, на вопросы отвечал адекватно и спокойно. Когда после той странной ночи он попытался поговорить с парнем, то тот только сдержанно объяснил, что с ним все в полном порядке. Но так не бывает. Никогда не бывает легко. Минхо потерял свою мать, и приемного отца. Уж ему то не понаслышке известны эмоции утраты. Ловкая рука вновь, незаметно пробежавшись под толстым мягким одеялом, накрыла возбуждение, и Минхо невольно простонал. Хёнджин ухмыльнулся: — Вот видишь. Ты все еще твердый. Поступательным движением верх-вниз Хёнджин огладил горячий орган, и Ли прикрыл глаза в наслаждении. Хван наклонился ближе, касаясь с Минхо кончиками носа, и прошептал: — Хочу взять твой член в рот. Минхо скривился недовольно и накрыл изящную ладонь своей рукой, усиливая хватку на своем члене. Хёнджин завороженно смотрел на заломленные в удовольствии брови и приоткрытые губы, которые сказали: — Нет, Джини. Успокойся. Можем обойтись взаимной дрочкой, ничего страшного. Тебе нужно прийти в себя… — Но я в себе! Открыв глаза, парень увидел, как Хёнджин искрит своим возмущением. Он был на грани злости. — Я же говорил, что все в порядке, хватит носиться со мной, как с хрустальным! Минхо чуть не засмеялся. Хёнджин таким и был. — Хорошо, малыш. Прости меня. Минхо ласково погладил по голове своего парня, а тот словно кошка ластился к его руке, все еще продолжая стимулировать чужой член. Как послушный мальчик, он слегка надул губы, чтобы Минхо сдался перед его милым видом, и вежливо попросил: — Могу я взять твой член в рот, пожалуйста? Минхо закрыл глаза, не вынося такую соблазнительную картину, и покачал головой. Хёнджин был особенно развратным, когда притворялся невинным и знал, как это действует на Минхо, чем откровенно пользовался. Но сейчас Ли был не готов. Еще несколько минут назад в его сне он самозабвенно трахался с детективом, которого поклялся самому себе избегать до конца жизни. Ничего особого, это же всего сон! Но властный взгляд все еще стоял перед глазами, а крепкие пальцы будто бы до сих пор ощущались на его шее. Но Хёнджин, к счастью, об этом не знал, поэтому продолжил соблазнение. Все казалось тем, будто Минхо специально морозиться, будто играется с ним, поэтому Хван наклонился ближе к чужому лицу и прошептал: — Могу я взять в рот твой член, папочка? — Блять… Минхо не знал, что его возбуждает эта хуйня. Ему было бы стыдно, но одна фраза отправила его в полный нокаут, поэтому думать уже не получалось. Хёнджин так радовался произведенным эффектом, что не стал дожидаться ответа. Он сдернул мешающее одеяло и переместился к крепким накаченным бедрам. Стало холодновато. Хван огладил руками бедра, наслаждаясь их упругостью. Он был так горд телом своего парня, потому что оно было буквально превосходно. Он хотел кричать об этом на каждом углу, но Минхо бы явно не оценил такой поступок. Придвигаясь к лежащему на животе члену, он слегка подул на красную головку, отчего сверху раздалось шипение. — Если собрался делать минет, то не играйся напрасно. Хёнджин ухмыльнулся и, не отрывая взгляда от любимого лица, взял в рот полностью. Коснувшись носом лобка, он застонал, а Минхо сделал громкий вдох, когда ощутил, как по члену прошлась вибрация. Хёнджин ощущал себя по-извращенному хорошо. Член во рту казался на истинно своем месте, будто только его и не хватало для полной картины. Природная смазка была необычной на вкус, но Хёнджину нравилось. Тяжесть на языке, упругость бархатной кожи члена были восхитительны. Хван забывал дышать. Он вновь качнул головой, языком оглаживая горячую поверхность возбужденного органа. Его собственный член истекал смазкой, но он не хотел его касаться. Только не сейчас. Хлюпающий звук вырывался изо рта, когда член двигался глубоко в его горле. Хёнджин старался время от времени сглатывать, чтобы создавать дополнительную стимуляцию, но казалось, Минхо был готов кончить просто от развратного вида, представшего перед ним. Между ног размеренно качалась блондинистая макушка, губы покраснели, растянутые вокруг немаленького члена. Минхо казалось, что его чувства притуплены. Во сне все было таким ярким, почему настоящий секс с его парнем кажется слегка блеклым? Хотелось чего-то другого. Но явно не от Хёнджина. Минхо дернулся от удовольствия, когда язык огладил уретру и одернул его голову крепкой хваткой за волосы. Странные мысли, мелькавшие в голове, заставили паниковать. — Что думаешь насчет проникновения? Хёнджин жеманно поджал распухшие красные губы и, придерживая член одной рукой, водил им по своему лицу. Минхо впервые видел его таким. Хёнджин всегда вел себя иначе. — Я не против, но я не готовился. Без растяжки будет слегка неудобно. — Все нормально, я растяну тебя. Минхо стремительно поднялся с кровати и направился в ванную. Хёнджин, оставшись без своей любимой игрушки, растерянно проморгался, ожидая своего парня. — Погоди… Ты сам? Меня? Минхо вернулся быстро, его член покачивался при каждом шаге. Увидев растерянность на лице парня, Минхо неуверенно произнес: — Ну да? Ты не хочешь? Но он только встрепенулся и поторопился откинуться на спину. Разведя ноги посильнее, он подогнул их, приглашая к самому сокровенному — к себе. — Я хочу, просто… Боялся, что тебе будет противно или… — Боже мой… Не противно мне. Хёнджин смотрел так доверчиво и открыто, что Минхо едва не разлил смазку. Все ощущалось странно. — Встань в коленно-локтевую, так будет… удобнее. Конечно, Хёнджин исполнил просьбу, послушно оттопыривая белую округлую задницу. Возбуждающее зрелище, но Минхо витал в своих мыслях, погружаясь в гложущее чувство вины. Оно словно активная кислота разъедала его внутренности, заставляя испытывать едва ли не физическую боль. Выдавив на два пальца немного жидкости, он по кругу обвел напряженное кольцо мышц, которое тут же постарался расслабить, пропуская пальцы внутрь, Хёнджин. Издав долгий и высокий стон, Хёнджин ощутил, как его понемногу растягивают по очереди два пальца. Прикусив губу, он обернулся назад, глядя на сосредоточенного парня: — Можешь двумя. Мне нормально. Два пальца вошли вполне легко, но Минхо все равно старался над растяжкой прекрасного и гибкого тела. Хёнджин выгибался так сильно, что Ли боялся о состоянии его позвоночника, поэтому слегка поддерживал под животом. Двигаясь внутри него на манер ножниц, он размеренно растягивал небольшое отверстие. — Ты мылся? — Сегодня — нет. — Класс. Действительно, такого секса у них еще не было. Хотя Минхо казалось, что он должен почувствовать отвращение, но его не было. Ему было все равно, потому что это Хёнджин. Его мягкий, светлый, любящий Хёнджин. Вредный и эмоциональный. Именно такой, каким его и любит Минхо. Именно его, а не Криса. Минхо пытался убедить себя, что Кристофера Бана никогда не существовало в его жизни, пока Хёнджин стонал и плавился под его умелыми руками. Все воспоминания о Чане — фикция, странная игра мозга. Настоящее — только с Хван Хёнджином. Будущее только с Хван Хёнджином и никак иначе. Все, что было в прошлом, там должно и остаться. Минхо больше никогда не вспомнит о мягких кудрях и ямочках на щеках, которые появляются на лице во время улыбки. Светлый взгляд карих глаз — всего лишь обман зрения, а внимательность и забота — выдуманная мозгом иллюзия. Когда растяжка была уже достаточной, то Минхо быстро разорвал упаковку презерватива, надевая на себя плотный латекс. Влажный звук раздался, когда Минхо вошел в тело любимого мужчины. Смазка текла по белым бедрам, пока Минхо двигался внутри Хёнджина. Хван стонал в простыни, слюни стекали вниз, а бедра невольно вскидывались вперед, заставляя Хёнджин упасть грудью вниз. Минхо придерживал бедра, входя в нутро сильными движениями. Мурашки бегали по всему телу. Для Хёнджина эта поза была слегка необычной, они всегда занимались сексом лицом к лицу, ощущая эмоции друг друга. Но сейчас Хёнджин был сконцентрирован только на самом себе, чувствуя, как внутри требовательно раздвигают стенки его ануса крепким стояком. Из-за него. Минхо такой возбужденный из-за него. Эта мысль заставляла Хёнджина расплыться в довольной ухмылке, которая была стерта убыстрившимся темпом. Хёнджин стонал во весь голос. Громко и высоко. Минхо двигал своей рукой на чужом члене, пока брал тугую задницу. Бедра Хёнджина затряслись от изнеможения, усталость от позы давала о себе знать, но Ли не остановился. Он задвигал рукой чуть сильнее, отчего член Хвана запульсировал. Минхо знал, что тот кончает, хотя и не видел этого. Парень, протяжно простонав, излился на простыни, перед глазами все плыло. Аккуратно выйдя из его тела, Минхо снял с себя презерватив и продолжил стимуляцию только рукой. Продолжать трахать Хёнджина он посчитал неправильным, потому что тот и так утомился, едва поднимаясь на трясущихся руках. Но Хёнджин еще мог удивить. Едва передвигая конечностями, все еще плавая на волнах оргазма, он повернулся к своему парню. — Кончи мне на лицо. Минхо зашипел, движения на члене ускорились. Он был так близко. Ли стоял на коленях, когда как Хёнджин подполз к нему, смотря снизу вверх. У него не было сил, чтобы помочь рукой, потому что тело до сих потряхивало. Но он волне смог прикрыть глаза, развратно высунув язык. Минхо не выдержал. Белесые капли оросили миловидное личико, попадая на розовый язык. Минхо провел головкой члена по языку, размазывая по нему свою сперму. Хван впустил орган в свой рот глубже, заглатывая его. Гортанный стон вырвался изо рта, и чувствительный после оргазма Минхо вновь почувствовал, как возбуждается. Хёнджин — единственный, кого он любит. Хёнджин — единственный, кого он будет любить. Хёнджин — единственный, кого он позволит себе любить.