easy

Чан не первый год работает в полиции, поэтому мог с легкостью сказать по глазам человека, врет ли он. Мэй Лин определенно юлила, скрывала что-то в своих раскосых черных глазах. Она ничуть не стеснялась врать детективу прямо в лицо, будто не было в мире ничего, что могло бы ее испугать. А может быть так и было. — Я спрошу в последний раз… Он устал. Информация, переданная Жизель в их отдел, была невероятным спасением для дела, которое уже находилось на грани того, чтобы отложить его в дальний ящик. Чан не первый, кто пытается расследовать преступления загадочного подрывника, который уже несколько месяцев невероятным образом остается непойманным при условии, что все его действия громкие и довольно грязные. Пойти прямо посреди дня и заминировать городскую мэрию? Почему бы и нет! Уничтожить ряд телебашен по всей стране в знак протеста новым выборам президента? То, что нужно! Вот только СМИ всеми силами пытается пропагандировать теорию о том, что в стране орудует террористическая группировка, а Чан даже не может подтвердить это. Никто не знает, сколько их, но чуйка Бана, которая еще никогда его не подводила, говорила, что подрывник — это только полбеды. Есть тот, кто покрывает все его преступления и обеспечивает ему безопасность. Это не могло не пугать. Мысль о том, что есть кто-то могущественнее, опаснее. — …Ради кого ты спонсировала производство взрывчатки? Мэй Лин — известная личность не только в городе, но и во всей стране. Предприниматель с невероятным количеством денег, глава общественной экологической организации, правозащитница и медийная личность. Бан Чан одним своим заявлением мог разрушить ее карьеру. Все доказательства были на руках — в доме Хван Наюн нашлось по мере тысячи зашифрованных документов и договоров о сотрудничестве. Чаще всего встречалась между тысяч строк дочерняя компания китайской корпорации «Meiling Shi Corp.» , главой и президентом которой являлась Мэй Лин, уже несколько лет живущая в Корее. — Ты не знаешь, куда лезешь… Бедный мальчик. Мэй Лин улыбнулась своими красными губами, а Бан Чан едва сдержал раздраженный вздох, видя напротив, как девушка упивается своим превосходством. В комнате для допроса были только они двое — остальные наблюдали за зеркальной перегородкой. И для детектива это было самой что ни на есть обычной обстановкой, при допросе он чувствовал себя уверенно, потому что распространяемые им флюиды властности всегда заставляли оппонента сдавать позиции и признаваться во всем. Мэй Лин была не такой, она тоже излучала силу и уверенность. Бороться с ней — утомляло. Тяжелые перстни на ее длинных белых пальцах стучали раздражающе, пока Бан Чан отвлекся на них, пытаясь хоть как-то держать себя в руках. Ему казалось, что правда прямо под носом, но каждый раз она ускользала. Это не могло не бить по самолюбию, детектив не любил проигрывать. — А куда я лезу? — Крис наклонился к ней ближе, сверкая своими красивыми глазами. Он знал, что привлекателен и знал, как этим пользоваться. В его работе и на такое приходилось идти. Оставалось надеяться только на то, что девушка будет заинтересована в нем в ответ. — Скажите, что меня ждет. И может быть я смогу убедить остальных в том, что дело действительно пора бы закрыть. Девушка долго смотрела насмешливо в чужие обаятельные глаза и, в конце концов, звонко рассмеялась, слегка жутко запрокидывая голову назад: — Я вижу, ты хочешь поймать человека, ответственного за все взрывы в стране. Ты поймаешь. Но это будет не тот человек. Не тот, кто тебе нужен. Бан Чан понятия не имел, откуда она знает, кого именно он хочет найти. Но Криса пугало, что возможно его теория подтверждается. Есть кто-то действительно влиятельный. Настолько обладающий властью, что, даже находясь под арестом, Мэй Лин ничуть не боится. Но больше она не говорила ничего конкретного. — Ну как с делом? Есть что-то новое? От отдыха на обеденном перерыве, во время которого Бан Чан благополучно спал, развалившись на своем рабочем кресле, его отвлек Джексон, который решил заглянуть в Отдел по Борьбе с Преступностью. Крис сонно вздрогнул и протер глаза, которые то и дело норовились сомкнуться вновь. — М? С каким делом? — Старик, ты уже все? Ебнулся? Крис смотрел на жизнерадостного друга и не мог понять, сколько у этого человека часов в сутках, что он успевает радоваться жизни, веселиться, да еще и язвить. Удивительный человек. Крис потянулся, разминаясь, и недовольно отодвинул бумаги в сторону, когда чужая попа села на край его рабочего стола. — На самом деле, только подтвердилась моя теория, благодаря ее словам. Джексон жизнерадостно поболтал ножкой и спросил: — Какая из теорий? У тебя их сколько? Миллион? Чуть поменьше, конечно, но в чем-то парень был прав. У Бана их было много, и они были распределены по категориям от лучших к худшему исходам. — Я теперь знаю почти наверняка, что за взрывами стоит не группа, не банда, а один человек. И он подчиняется кому-то. Инициатива всех его преступлений исходит от кого-то другого. Мэй Лин сказала, что я поймаю подрывника. Значит он где-то на видном месте. Не человек высокой власти, не чиновник и не миллионер, способный деньгами купить свободу. Это обычный человек. Джексон задумчиво потер затылок, абсолютно не завидуя чужой работе. Сам он привык к цифрам, кодам и шифрам, поэтому человеческие факторы его выбивали из колеи. С ними было сложно работать. Джексон вообще не жалел, что когда-то их с Бан Чаном разделили по разным отделам. Чилить в Отделе по Информационной Безопасности прикольнее, чем с утра до ночи гоняться за преступниками. — И чего делать будешь? Опять целыми сутками копаться в бумажках? Крис только усмехнулся и счастливо закатил глаза: — Ох, нееет! Эта работка предстоит Сынмину! Заставлю его смотреть, куда вывозились все изготовленные Хван Наюн вещества. Там уже останется выстроить примерный маршрут сбыта. Ничего сверхъестественного, но поиск бумаг — невеселое занятие. Джексон рассмеялся: — Почему опять Кима мучаешь? Сынмина перевели совсем недавно, сразу же приставив его к Бану в качестве помощника детектива. Сынмин хоть и выпустился только в этом году, но неплохо справлялся с работой. Хотя сказать того же о социальных взаимодействиях не получится. — Я его мучаю? Это воспитательный процесс! Попросил его с утра занести мне кофе из кафетерия, так он мне бурду какую-то соленую принес. Это по-моему был соевый соус, я не уверен. — А он забавный малый. Отдай мне его в Отдел… Там слишком спокойно. Будем с ним хоть в приставку рубиться. Крис недовольно замахал руками, сгоняя надоедливого друга с поверхности стола. Джексон с неудовольствием слез. — Не отдам я его. С тобой он научиться только штаны просиживать. Я хочу дать ему опыт, чтобы позже он уже сам шел вверх по карьерной лестнице. — Ты даже его жизнь контролировать хочешь? Чувак, ты жуткий. — Скептично заметил парень и шутливо покосился на Криса, пока тот недоуменно смотрел на Вана, размахивая руками: — Я не про то говорил же… — Да как же! Его помимо воли направили сюда на практику, а ты уже решил за него, чем ему заниматься в будущем. Может он захочет в другой сфере работать, или вообще станет бродячим артистом. С твоей манией контролировать все и вся ты не найдешь себе девушку, так и знай! Крис замер, услышав это. На самом деле, прошло около недели после последней встречи с Минхо. Но Ли не написал, не позвонил и даже не появлялся рядом с домом Саны, хотя Чан там частенько бывал. А как иначе — там его дом! Безусловно, Чан мог с легкостью разузнать номер Минхо, пробив его через базы данных, мог с легкостью узнать его адрес. Бан Чан обманет и себя и нас, если скажет, что не знает всего этого. Конечно, у него есть и номер и адрес. Вот только воспользоваться этим всем было бы неправильно? Разве это не превышение полномочий? Быть может Минхо специально избегает его, потому что Крис сделал что-то не так в их последнюю встречу. Та ночь заставила Криса поверить, что у него есть шанс быть с кем-то счастливым. Минхо был привлекательным и сексуальным — это первое, что заинтересовало Чана в нем. Но еще Ли был добрым и милым, разносторонним и ярким. Минхо был сложным, но Крис был готов к этому, он любил загадки. Смущение, разливающееся по острым скулам, на чужом лице заставляло сердце Чана трепетать. Он редко испытывал такое, привыкая к одноразовому сексу, который позволял себе иногда после тяжелого рабочего дня. «Работа — бар — секс», чаще конечно действовала программа «работа — бар», но иногда везло на наличие адекватных более или менее симпатичных партнеров. «Если Минхо не заинтересован даже в дружбе со мной, то я уже не смогу никак на это повлиять. Не стану же я сталкерить за ним. А может…» Джексон же, видя странное погрустневшее лицо, принял все на свой счет. — Ты обиделся что ли? Да ну забей! Знаешь, как много девчонок, которые любят все эти игры с подчинением и контролем. Была у меня однажды такая — Моника… — Ну все, все. Только не Моника… Крис схватил одну из папок на столе и постарался выгнать Джексона, как назойливую муху, из своего кабинета, но тот только громче заговорил, раззадорившись, убегая от детектива: — А! Помнишь ее?! Такие у нее были сись… — Да ебаный ты, блять, не мешай работать! Ким Сынмин, выпускник престижной полицейской академии, аккуратно открыл дверь кабинета детектива Бана с намерением проконсультироваться с наставником, но, увидев, как два взрослых человека бегают по комнате, размахивая бумагами, закрыл дверь. Возможно, сейчас не время для вопросов. Минхо впервые в своей жизни жалел, что он не кот. Будучи котиком, он мог бы спать днями напролет, охотиться на ленивых мух и греть шерстку под солнышком. Будучи котом, он бы точно нассал в дизайнерские ботинки этому бесячему китайскому бизнесмену, который наверняка считает себя едва ли не важнее президента. — Сейчас по всему миру растет спрос на косметические услуги, вы и сами знаете это. Особенно с ростом популярности сферы развлечений — это стало особенно актуальным. Моя фирма известна не только в Азии, но и в Европе. Имея укрепившийся уже фундамент доверия клиентов, будет легче заполучить новых покупателей. По прогнозам, продажи в Шанхае должны выйти даже прибыльнее, чем в Германии. Минхо кивнул на неприметную папку с диаграммами и отчетами, которую слегка надменно раскрыл бизнесмен. Переводчик между двумя мужчинами словно чувствовал напряжение и слегка нервно потряхивал ножкой. У Ли была необходимость расширять свой бизнес за рубежом, Китай — самый выгодный партнер. В его офисе — самый влиятельный на рынке косметических услуг Китая бизнесмен. Но сейчас этот бизнесмен только недовольно ведет носом и отталкивает папку обратно Ли. Переводчик говорит: — Господин Цзян интересуется гарантиями. Он хочет узнать, почему должен доверять вам территорию своей земли. Минхо встрепенулся и тут же лучисто улыбнулся, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. Но господин Цзян, казалось, вообще не умел пользоваться мышцами лица, продолжая сидеть с таким выражением, будто с утра съел со всей суровостью четыре змеи живьем, запивая кровью щенят-пуделей. — Как я и говорил в самом начале, в документах все есть. Я могу обещать прибыль в четыре раза больше той, что я внесу в первичный капитал, уже спустя полгода. Разве не сказочно для вас? Вам будет принадлежать треть всей выручки. Цзян Чен только слегка приподнял бровь в недоверии. Он не спешил заключать сомнительные договоры с молодым пареньком из Кореи, уважаемый человек все-таки! Он что-то промурлыкал на китайском, и переводчик услужливо перевел: — Господин Цзян хочет взять время на размышления. Не могли бы вы… Стук в зал совещаний отвлек всех, Минхо же не смог сдержать своего недовольства, когда увидел макушку светлых волос, выглядывающую из полуоткрытой двери. Девушка из бухгалтерии выглядела смущенно и нерешительно, словно не знала, как лучше ей поступить. Минхо с недовольством запоминал ее лицо, чтобы потом сделать выговор. Он с самого утра предупредил всех в компании, что приедет влиятельное лицо. Всем сотрудникам было запрещено отвлекать Ли, потому что это могло сорвать все переговоры. — Извините, господин Ли… Минхо бросил извиняющуюся улыбку Цзян Чену и, поймав взгляд его острых холодных глаз, понял, что тот находится в неудовольствии. Но девушка из бухгалтерии только неловко переминалась с ноги на ногу, когда Минхо сказал ей твердо: — Зайди чуть позже. Минхо надеялся, что она поняла даже не намек, а прямой текст, но та только склонила голову и произнесла чуть тише: — Господин Ли, вас вызывает ваш… То есть господин Хван. Минхо непонимающе посмотрел на ее склонившуюся голову и не мог понять, зачем бы он срочно понадобился Хёнджину. Еще утром Хван преспокойно спал, пока Минхо собирался на работу. Цзян Чен приподнял заинтересованно брови, пока переводчик пытался незаметно перевести ему весь разговор. «Что же могло случиться?» — Господин Ли, господин Цзян говорит, что сейчас мы сможем сделать перерыв, если вам срочно нужно отлучиться. Минхо понимал, что что-то в фразе было не так, но голова была занята только Хваном. Зачем бы ему приходить к нему на работу? В последнее время он старался не появляться нигде, кроме своего ресторана и уютной квартиры. Могло ли случиться что-то ужасное вновь? Девушка, которая отвлекала Ли от переговоров, благодарно поклонилась Минхо, когда он направился с ней вниз, к этажу со своим кабинетом. Она взволнованно бежала следом, стуча небольшими каблучками, за мужчиной, стремительно идущим по длинному коридору к лифтам. — В чем дело, Хина? Что-то серьезное? Он старался говорить мягко, чтобы не напугать еще больше и без того напуганную по какой-то причине девушку. Она только покачала головой, когда они вдвоем вошли в небольшую стеклянную коробку — мечту клаустрофоба. Лифт поехал вниз. — Нет, господин Ли, просто… Мы хотели сказать ему, что вас сейчас нет на месте. Но он не стал нас слушать, сказал, что ему срочно нужны вы. Расслабляющая музыка в лифте должна была успокаивать, но Минхо только чувствовал нарастающее напряжение. Не дай боже, если Хёнджин отвлек его по какой-то глупой причине, Минхо будет очень расстроен. Эти переговоры с противным Цзян Ченом ему действительно важны. — Господин Ли, еще он вошел в ваш кабинет, но мы старались его удержать! Минхо слегка нахмурился с непониманием: — Зачем удерживать? Он может спокойно туда входить, я доверил ему дубликат ключа. — Да, но… Боюсь, он выломил дверь ногой, господин Ли… Лифт коротко звякнул, и перед лицом Минхо дверцы услужливо растворились. На нетвердых ногах мужчина направлялся к своему кабинету, вокруг которого уже столпился не один десяток заинтересованных происходящим работников. Они шушукались, пытаясь заглянуть внутрь едва приоткрытой двери, и странно переглядывались между собой, заметив приближающегося, словно грозовую тучу, начальника. — Чего встали? Работы нет? Быстро разошлись по своим местам, нечего греть уши! Минхо рявкнул, а сотрудники тут же разбежались по своим офисам. Никогда еще Минхо не разговаривал так со своими подчиненными. Дверь в кабинет была едва приоткрыта, выломанный замок висел грустно, едва держась на едином добром слове. Хёнджин стоял напротив личного секретаря Ли, едва ли не дыша ему в лицо. Минхо впервые опешил настолько, что не смог вымолвить ни слова. Паренек напротив Хвана, заметив своего начальника, испуганно подпрыгнул и замотал головой, пытаясь заикающимся голосом что-то сказать в оправдание, но Ли не хотел его слушать. Минхо мотнул головой: — Выйди, Чонин. Вышеупомянутый молодой человек не стал ждать более и быстро удалился подальше от напряженной атмосферы. Чонина поймали любопытные работники в коридоре, пытаясь разузнать, что происходит, но Минхо и Хёнджин об этом не узнают. Хван стоял вполоборота, а Минхо не понимал, что происходит. Почему Хёнджин наклонялся к чужому испуганному лицу? Почему сейчас его парень молчит и не смотрит на него? — Солнце, что-то случилось? Почему ты приехал? — Что? Почему? В тишине кабинета звонкий смех прозвучал зловеще и напряженно. Минхо нахмурился, а Хёнджин обернулся к рыжеволосому мужчине. Ли увидел, что лисьи глаза покраснели от слез. На Минхо смотрели с усталостью, разочарованием. — Я уже не могу приезжать сюда? Не забыл, благодаря кому тебе удалось сохранить все это? Минхо прекрасно помнил, что после смерти господина Ли, Хёнджин был единственным, кто помогал ему восстанавливать бизнес. Хван мог приезжать сюда, когда ему захочется, более того, он мог принимать решения на уровне должности совладельца. Но сейчас происходило что-то странное, поэтому Минхо даже не сделал попытку, чтобы начать оправдываться. Хёнджина начинало трясти от поступающей истерики, но на попытку Минхо подойти и обнять своего партнера и друга, тот лишь стремительно отошел и замахал руками: — Не трогай меня! Оставь меня! — Джини, объясни, что происходит. Что случилось? Парень выглядел разъяренно. Никогда еще Минхо не видел его в таком состоянии. Казалось, Хёнджин готов и расплакаться и подраться. Свободная рубашка висела понуро на худом теле, Минхо хотелось обнять и успокоить своего парня. Но он понял, что сейчас ему лучше не подходить. — Лучше ты мне объясни, что происходит. Мы встречаемся не больше месяца, Минхо. Но почему появилось больше тайн, чем за все годы нашей дружбы? Горькое чувство подозрения чего-то плохого ударило в грудь, заставило семя вины разрастаться по всему телу. Минхо поджал губы. Он вдруг почувствовал себя так глупо и нелепо в своем дорогом пиджаке, сшитому на заказ. Он почувствовал себя неправильно, не на своем месте. Минхо думал, что это чувство он заслужил. — Прости, я должен был тебе рассказать… — О чем конкретно, Хо-я? Почему мне звонит Наён и просит передать тебе, что ты должен ей четыреста тысяч? За что? Ли неловко переминается с ноги на ногу, вспоминая события последних недель и раздраженно вздыхает, запуская ладонь в свою укладку. Прическе — пиздец, пиджаку — тоже, потому что Минхо его небрежно скидывает, отбрасывая куда-то в сторону дивана. Долетел ли пиджак, никто не знает. Мужчины смотрели только в сторону друг друга. — Это из-за суда. Она помогла мне в одном деле и… — В каком деле? В том, где ты пошел против детектива, который, вот это новости, ворвался в нашу… Ой, прошу прощения, ТВОЮ компанию? Очевидная язвительность в родном голосе сильно задевает. — Это и твоя компания тоже. Мне очень жаль, я должен был сказать тебе сразу. Я не хотел, чтобы ты волновался и… — …и стал врать мне с самого начала наших отношений. Да. Я заметил. Хёнджин сжимал ладони в кулаки, он был бледным, уставшим и злым. Еще с утра все было хорошо, Минхо не знал, что происходит, но ощущал отголоски чего-то неотвратимого. Что-то надвигалось, и это пугало парня. — Джини, мы можем обо всем поговорить. Давай просто сядем и обсудим все? Хёнджин был закрытым после смерти матери, не хотел говорить о произошедшем и притворялся, что все в порядке. Но буквально единственный человек, которому он безгранично доверял, смог доломать все баррикады устойчивости в неустойчивой обстановке, что строил сам для себя Хван. Хёнджин чувствовал себя преданным и жалким. — Что обсудим?.. Может обсудим, почему ты приехал ко мне, пропахший сигаретным дымом? Минхо был уверен, что в день непреднамеренного убийства Хван Наюн, Хёнджин не заметил ничего странного в нем, потому что тогда парень ничего не говорил, не проявлял подозрений. Минхо хотелось ударить самого себя, но в то же время хотелось встряхнуть Хёнджина со всей силы, чтобы наконец прекратил свою истерику и выслушал. Чтобы понял. Чтобы они вдвоём со всем разобрались. — Ты не куришь, Минхо. С кем ты был, если не с Саной? Она не курит уж точно, я знаю это. И мир вокруг замер, уменьшился до небольшого вакуума, где, нарушая все законы физики, громко отдавался глухой потерянный голос: — Я еще ночью специально встал, чтобы убедиться, что мне не показалось. Твоя одежда воняла. Ты знаешь, что я ненавижу этот запах, значит не планировал быстро возвращаться ко мне. Думал, что к утру уже выветрится запах. Но вот неожиданность, я попросил приехать тебя так неожиданно, что ты не успел избавиться от него. Хотелось оправдаться, что это все Бан Чан, детектив который положил начало вранью Минхо. Хотелось сказать, что курил Бан Чан, а не Минхо. Хотелось сказать, что у них ничего не было. Но Ли мог только мелко дышать, не до конца осознавая, что начинает заводиться не хуже Хёнджина. — Хватит строить из себя Шерлока. Ты сам себе придумал, а теперь пытаешься спровоцировать меня на что-то? Чего ты добиваешься? — Скажи мне, почему твоя одежда пропахла ебучим ментолом, блять! И я успокоюсь! Минхо не знал, как объяснить, что в то время, когда он пообещал провести вечер с Саной, на самом деле тусил с ее соседом, парнем, который заставлял Минхо в глубине сердца ощущать что-то странное, неизведанное. Минхо смотрел на светлые взъерошенные волосы и бешеные глаза. «Я люблю тебя?» — Сосед Саны курил рядом со мной. Мы немного поболтали на лестничной площадке, где он курил. Вот и все. Хёнджин не верил. Совсем не верил. Если бы это было правдой, разве кожа Минхо пахла бы табаком? Запах осел на парне легким покрывалом, едва ощущаемом. Но Хёнджину хватило и этого, чтобы подозрения закрались глубоко в сердце. В тот вечер Хван все нюхал и нюхал парня, едва не задыхаясь от ненавистного запаха, пытаясь понять, какого черта. — Я же вижу, когда ты врешь. — Да, блять, не вру я! Какого черта с тобой?! Ли уже не мог контролировать себя. Он хотел быть тем человеком в ссоре, который еще способен рационально мыслить и анализировать ситуацию. Но вся ситуация начинала выводить парня из уравновешенного состояния. — Ты трахался с кем-то за моей спиной? Так ведь? Ты же изменил мне… Секунда замешательства проскочила на лице Минхо, но Хёнджин расценил это по-своему. — Да с какого хуя ты приплел все к измене! — Знаешь, что я спрашивал у Чонина? С кем ты больше всего проводишь время… Мы видимся с тобой только рано утром и поздно вечером. Если повезет, на выходных ты остаешься со мной. Сана — единственный человек, которому ты уделяешь столько своего времени… — Хёнджин, почем… Погоди, Сана? Она тут при чем? — Я спросил у нее, с кем ты был в тот день. В тот день, когда я убил, блять, собственную мать. Минхо настороженно замер. Вот теперь все и раскроется. Тайна, которая только кажется страшной. На деле, Минхо тогда едва не сделал ошибку, но вовремя вспомнил свое место. Рядом с Хёнджином. — Она мне ничего не сказала. Почему? Ты с ней трахался? Может ты начал встречаться со мной из жалости и тебя привлекают только девушки? Зачем ты предложил мне встречаться, если ебешься с кем-то за моей спиной? — Да не знаю я! Выкрик Минхо заставил их обоих пораженно замереть. Минхо вовсе не имел в виду, что изменял. Но сейчас уже было поздно оправдываться. Они оба наговорили слишком много. Хёнджин опустил голову, скрывая глаза под нависшими длинными волосами. Минхо все еще тяжело дышал, разгоряченный спором. В грудь Ли прилетел маленький ключ, брошенный с таким отчаяньем, что Минхо даже пошатнулся от шока. Хёнджин направился к двери, вырывая руку из хватки Минхо, попытавшегося его остановить. — Не жди меня, мне нужно время побыть одному. Нам обоим надо подумать. Я поживу у сестры. — Джини… — Нет, просто… ты любишь меня? Или… любил? Минхо видит зарождающиеся в лисьих глазах жемчужины слез, судорожный вздох вырывается из Хёнджина, а Минхо впервые не знает ответ на этот вопрос. Минхо действительно думал, что любит Хвана. Каждый раз у него по привычке вырывалось: люблю. Весь мир будто бы начинался на Хёнджине и кончался на нем тоже. Но испытав впервые сильные ощущения с другим человеком, Минхо вдруг осознал, что возможно все, что было связано с Хваном — это придуманный им самим безопасный мир. Рядом с человеком, которому он может доверять. Рядом с человеком, которому он сам нравится, который его не оттолкнет. Рядом с человеком, с которым ощущается комфорт. Хёнджин — симпатичный парень, к которому очень сильно привязался Минхо. Так сильно, что спутал свои собственные чувства. — Я понял тебя, Минхо… Хёнджин, не дождавшись ответа, вышел из кабинета. — Я буду благодарна, если ты завезешь мне отчеты. Мне действительно нужно закончить работу до понедельника. — Сана… Мне нужно поговорить с тобой… Кузина поняла все без слов. Она будто почувствовала чужую боль и не стала задавать лишних вопросов. Она сказала, что дождется его. Дождется разговора, выслушает и не осудит. Такой была Сана, Минхо мог ей доверять, потому что сейчас он был на грани глупой слезливой истерики. Ему было стыдно за свои чувства, стыдно за свои поступки. Он ведь встретил Хёнджина еще подростком. Минхо впервые осознал, что остался один во всем огромном мире. Только подозрительный дядька мафиозного вида позаботился о том, чтобы Минхо не попал в приют. Но Ли не знал, почему. Однажды он подслушал разговор кухарок в поместье своего приемного отца. Они говорили, что Минхо — внебрачный сын господина Ли, но парень не хотел верить в это. У него больше не было родных. Минхо был отстранённым, закрытым. Он прилежно учился, но не шел на контакт со сверстниками из других кланов. Ему было не интересно с ними. Они для него не существовали, потому что для них нужно было разорвать свою безопасную зону, подпустить ближе. Минхо был не готов к этому. — Эй, ты! Девчонка что ли, чтобы плакать? Минхо поднял свой взор, смотря на высокого сверстника с высокомерным взглядом. Ответив ему холодным взором, Минхо шмыгнул носом и отвернулся, надеясь, что непрошенный гость сам додумается уйти. Но тот не ушел, как все остальные. Он присел рядом аккуратно на одинокую лавку в богом забытой аллее поместья Ли и слегка неловко протянул свой белоснежный платок. Наверняка дизайнерский. — Держи. Минхо не взял. Ему не хотелось общаться с такими, как этот парень. Они все были злыми, самоуверенными и самовлюбленными. Обладали всем тем, что мама называла «недостойным поведением». — Я Хёнджин. Мы с папой приехали к господину Ли. Они сейчас в карты играют… — Круть. Хёнджин тут же бросил короткий счастливый взгляд грустного парня с покрасневшим носом, которым он то и дело шмыгал. Хван был рад, что его важную персону не игнорируют. Минхо был бы рад, если бы Хёнджин заткнулся. — Можешь не представляться, я знаю, как тебя зовут. Минхо же, да? Я слышал про тебя. Минхо никак не отреагировал, но Хёнджин все не унимался. — А ты умеешь играть в карты? Отец запрещает мне, но я бы хотел научиться, чтобы обыгрывать всех старшаков. Минхо скептично смотрит на сверкающие глаза необычного разреза и не может удержаться от фразы: — Я играю только в карты на раздевание. — Ой! Хван покраснел. Впервые Минхо рассмеялся. Хёнджин был забавный, какой-то наивный, не смотря на все его высокомерие. Почему-то Минхо казалось, что они похожи. Почему-то Минхо казалось, что этот парень сможет понять его. Хёнджин в тот день почувствовал, как сердце замирает, глядя на глубокие в своей темноте глаза, которые словно смотрели ему в душу. Хёнджин только спустя много лет понял, что влюбился в тот день с первого взгляда. Минхо, погруженный в воспоминания, не заметил, как доехал до квартирного дома Саны. Он на автомате закрывал двери, ставил на блокировку машину. Он совсем не замечал, что происходит вокруг него. — Мяяяяяу! Минхо испуганно дергается от неожиданного звука. Мяуканье заставило его вырваться из задумчивости, беспокойно оглядывая улицу. Уличная парковка для приезжих была скрыта от основной дороги аллеей густо высаженных деревьев, на одном из которых Минхо заметил болтающийся из стороны в сторону пушистый хвост. — МЯЯЯЯЯЯЯЯЯУ! Минхо поспешно направился в сторону тревожного звука, боясь, что с животным может произойти что-то по-настоящему страшное. Сверху на него смотрели сверкающие глаза, когда Минхо подошел к высокому дереву, и поднял голову к его кроне. — Хэй, кис… Спускайся. Минхо раскрыл руки, убирая на землю папку с бумагами, необходимыми Сане, показывая котику, что, безусловно, поймает его. Но коту не нужно было подтверждение. Он мяукнул в последний раз и прыгнул. — Дори! На лицо Минхо приземлилась пушистая жопка. Со стороны квартирного дома к ним бежал встревоженный Бан Кристофер Чан. — Ну и? Что опять? Он положил на стол фотографию нахмуренного мужчины с развевающимися кудрями на ветру. «Ч» только усмехнулся, аккуратно постучав по изображению мужского лица. В его офисе тихо урчал кондиционер. — Опять полиция? Мы с ними впервые дело имеем или что? Он только усмехается и подходит ближе к серьёзному мужчине. Поправляя чужой пиджак на широких плечах, Он слегка весело говорит: — Про него говорила Мэй Лин. Он может подобраться к нам. Прошлые были слабыми, этот с мозгами в голове. «Ч» вспомнил прошлых полицейских, которые вели дела, связанные с их деятельностью и усмехнулся. Они избавились от всех, кто мог бы им помешать. Сладкие губы ощущаются прекрасно, по-родному. Он наклоняется к чужому лицу, чтобы запечатлеть целомудренный поцелуй, а «Ч» только улыбается, обхватывая собственнически чужую смуглую шею. Они прерываются спустя долгие минуты. — Что предлагаешь? Он всегда любил драму. Он всегда любил сложные схемы. — Тот город разделен четырьмя крупными мафиями. Просто найдем того, кто избавиться от назойливой мухи. «Ч» очень возбуждал такой Он — кровожадный, беспощадный, умный. — И откуда ты столько знаешь про их город? 4 Мафии, серьезно? — Моя работа — знать. Я знаю кое-кого из мафии Запада этого города. Помнишь, наше рандеву в клуб «Lalisa»? «Ч» мечтательно улыбнулся, вспомнив, как под ним в тот вечер стонал его муж. Даже воспоминания заставляли его чувствовать возбуждение. — Помню. — Лалиса Манобан, владелица клуба, входит в мафию Запада. Ходят слухи, что ее сделают преемницей нынешнего главы. У нее есть власть, а у нас есть деньги и информация. Темно-янтарный виски плескался в бокале, когда «Ч» наливал себе и своему любимому. Он не любил крепкий алкоголь, но ради «Ч» все равно сделал небольшой глоток. — Тогда я прикажу убить Лалисе детектива Бана.