Калейдоскоп

— Откуда у тебя на спине эти следы? — Ён У чувствовал, как страх липкими щупальцами опутывает сердце и поглощает из лёгких весь воздух. Чудовище внутри грозно зарычало. Гнев стремительно растекался по венам, но парень не мог сказать, что именно его так разозлило. То, что Тэхун, судя по всему, развлекался в ущерб собственному здоровью непонятно где и с кем, или то, что он не посчитал нужным рассказать о своих увлечениях. Их же, вроде, можно было назвать друзьями. — Какая разница? — разогнувшись спросил Сон, даже не думая надевать футболку. Он повернулся лицом к каратисту и опёрся задницей о стол, склонив голову набок. — Тебя это не касается. — Хмыкнул парень. Ён У подорвался с кровати, оказываясь неприлично близко к хитро улыбающемуся тхэквондисту. Джи прижал руки Сона к столу по бокам от его бёдер и шумно дышал ему в лицо. Сумрак комнаты не позволял в полной мере разглядеть лицо Тэхуна, но его ухмылочку всё же было прекрасно видно. От этого каратист ещё сильнее взбеленился. Не касается?! Они ведь друзья! Разумеется его это касается, ещё как касается! Разве он может не волноваться, когда дорогой человек ступил на сомнительную дорожку? Разумеется, он должен переживать! Чтобы ни случилось, они со всем справятся. Тэхун однажды спас Ён У, а теперь пришла его очередь помогать. Вот только тот почему-то не производил впечатление человека, нуждающегося в спасении. Он хитро, даже как-то кокетливо (от этой мысли всё органы упали в них живота) улыбался, дыша через рот. Его дыхание пахло дешевым кофе. Тэхун был немного выше, поэтому каратисту приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Вдруг он склонился к уху Ён У и громко зашептал: — Хочешь, я расскажу, что со мной делали и как я кончал, толком не прикасаясь к себе? — По позвоночнику Джи прошёлся электрический разряд, а влажный звук языка, проведённого по пухлым губам возле уха, наверняка, отпечатался в памяти навечно. Тэхун стоял так близко, что Ён У прекрасно слышал запах его светлой кожи: к ней пристал аромат дорогого вишнёвого геля. Каратист боролся с необъяснимым желанием податься вперёд и прикусить основание белой шеи или край мускулистого плеча. Парень незаметно мотнул головой, желая отогнать непрошенные мысли. О чем он вообще думает? У него ведь есть Боми! Он зажмурился, вспоминая одноклассницу в деталях. Милая, добрая, с большими глазами, обрамленными пышными ресницами, блестящими волосами, и аппетитными формами. Боми была идеальна в своей красоте. Вот только запах чертовой вишни и отвратительного кофе растворяли в голове этот хрупкий образ. — Сначала я медленно разделся, как мне приказали, — Видимо, Тэхун расценил молчание Джи как согласие, потому и заговорил. Ён У хотел, чтобы тхэквондист замолчал, но язык прилип к небу. — затем завязали глаза и руки. Я чувствовал себя таким уязвимым, таким слабым, как давно себя не ощущал. Меня грубо бросили на кровать и привязали руки к изголовью. Мне было так страшно, но так сладко. Я свёл ноги в блядской попытке прикрыть полувставший член — свидетельство моего позора — но получил неслабый шлепок по ляжке. Жаль, что след пятерни уже сошёл, я бы с удовольствием его показал. — Ён У ничего не мог сказать. Руки его дрожали, всё так же стискивая ладони тхэквондиста, а во рту скопилась вязкая слюна. Картинка, возникшая перед глазами, казалась слишком притягательной. Ещё эта чёртова интонация, которой пропитал свой голос Тэхун. — Затем, я еле сдержал стон, когда мой сосок оказался в жёстких тисках. Кто бы мог подумать, что они у меня чувствительны, как у девчонки! А, может, дело было в геле, который вылили мне на грудь: от него всё зудело и горело, и я мечтал, чтобы эту гадость слизали. — Взгляд каратиста сам собой опустился на голую крепкую, совсем не похожую на девчачью, грудь. Горошины сосков пошло торчали, — Интересно, вернуться ли они в обычное состояние? — задумчиво протянул Сон, проследив за взглядом каратиста. — З-зачем ты мне это говоришь? — голос совершенно не желал слушаться своего хозяина. Ён У била лёгкая дрожь, передаваясь в колени, которые рисковали просто подогнуться. Школьная форма душила и жарила, хотелось её скинуть и ощутить прохладу воздуха. Джи благодарил Всевышнего за задернутое окно, создающее в комнате приятный полумрак и скрывающее наверняка лихорадочно красное лицо. Знакомая тяжесть внизу живота начала скручиваться тугим узлом. Ён У словно ведром холодной воды окатили. Он прикусил губу, отказываясь верить в то, что предательское тело так реагировало на друга. Сейчас было самое время сказать, что это всё его, Тэхуна, дурацкая шутка, и забыть обо всём происходящем, как о страшном сне. Это ведь не может быть правдой! Ён У всегда нравились девушки, а происходящее сейчас, должно быть, было лишь результатом долгого воздержания. В его-то возрасте встаёт вообще на что угодно. — Ты сам спросил, откуда у меня эти следы. Я и отвечаю. На чем я остановился? — Тэхун на секунду замолчал, — Ах да! Потом меня резко перевернули на живот, ставя в раком. Не стоит говорить, какой грязной шлюхой я себя чувствовал. Но знаешь что, Ён У? — снова этот влажный звук языка, пробежавшего по губам, у самого уха, — Мне это безумно нравилось! Похоже, что какие-то неведомые тормоза сорвало — вырвало с корнем — так как Ён У в одну секунду извернулся и толкнул Тэхуна в сторону кровати. Тот, не удержав равновесия, схватился одной рукой за простынь на окне, срывая её, и упал, утягивая каратиста за собой. Красные закатные лучи теперь топили комнату в своём свете. И сейчас Ён У мог прекрасно рассмотреть лицо Сона, распластавшегося под ним. Русые волосы разметались по покрывалу, красивые глаза в удивлении сделались ещё больше и привлекательней (и как Джи раньше не замечал, насколько длинные у Тэхуна ресницы? Многие знакомые девушки не могли похвастаться такими выразительными чертами), а кожа сделалась прекрасного бледно-розового цвета: совсем как персик. Как же хотелось прикоснуться! Ён У упирался руками по бокам от головы Тэхуна, поэтому тот мог без труда скинуть его с себя и прописать парочку смачных оплеух, но он не шевелился, продолжая лежать со странным выражением на лице. Джи голодно сглотнул, замечая, как Сон проследил за движением его кадыка и призывно приоткрыл рот. В паху становилось ужасно жарко и больно, от тугих школьных брюк. Да что за ситуация?! Тхэквондист зашуршал простыней и буквально через секунду коснулся коленом паха каратиста, заставив того невольно дернуться и поддаться навстречу трению, шумно зашипев сквозь зубы. — Вот значит как? — Выгнув аккуратную бровь, спросил Тэхун и осторожно погладил чужой пах коленом. Ён У прикрыл глаза, потираясь о ласкающую его ногу. — Значит, тебе тоже это нравится? — Джи не догнал, что тхэквондист подразумевал под «этим», но стоило ему увидеть доверчивый и о чём-то просящий взгляд, как он был готов согласиться на всё. Он медленно кивнул, не сводя глаз с Сона. Тот прикусил нижнюю губу и как-то робко улыбнулся. Каратист выпал из реальности, впервые видя такого Тэхуна: как-будто смущенного, слабого, беззащитно-доступного. Сейчас он был похож на бродячего щенка, знакомого как с болью, что могут причинить человеческие руки, так и с лаской, которую они же могут подарить. А бедный щенок мечется и не знает, стоит ли ему верить рукам, что сейчас перед ним, или же бежать от них сломя голову. — В таком случае, я хочу, чтобы и ты меня потрогал. — Сказал Сон и отвернул голову в сторону, обнажая бледную шею, словно предлагая себя. Похоже, что возбуждение в голове Ён У сожгло весь здравый смысл, потому что он склонился к ложбинке между ключицами и коснулся её носом, громко втянул воздух, вдыхая блядский вишнёвый запах полной грудью и поднимаясь вверх к основанию шеи. Он чувствовал мелкую дрожь тела под ним, и от этого в паху становилось ещё тяжелее. Ён У, дойдя до шеи, секунду поколебался, но всё же коснулся её губами, ловя краем уха тихий вздох. Не получив никакого негатива в свою сторону, он рискнул широко лизнуть приглянувшееся местечко и подул на него, отмечая реакцию Сона. На вкус его кожа была чуть солёной, но на языке осталось сладкое ягодное послевкусие. Чёртова вишня! Джи не умел ставить засосы, но какая-то неведомая сила подсказывала, что нужно делать. Он втянул в рот кожу, неслабо прикусывая ее и с удовольствием чувствуя на своих плечах тиски чужих ладоней. Тэхун клещом впился ему в плечи короткими ногтями. Ён У стало любопытно, останутся ли у него там следы в виде крохотных полумесяцев. Джи с пошлым мокрым звуком, эхом отразившимся от стен и потолка комнаты, выпустил изо рта бледную кожу. В груди растекалось приятное тепло, пока он наблюдал, как, подобно розовому бутону, расцветает ярко алый засос, который уже завтра превратится в заметный синяк. Он поднял глаза на лицо Тэхуна: глаза у него были совсем ошалелые, а губы — яркие и пухлые от бесконечных покусываний. — Не больно? — обеспокоенно спросил Ён У и сразу же был вынужден встретиться с вселенским недовольством. — Продолжай. Каратист снова склонился над Соном, возобновляя ласку и изо всех сил игнорируя наливающийся кровью член. Тэхун ерзал и метался по кровати, выгибая спину и подставляясь неумелым, но старательным губам и языку. Он позволял частым вздохам вырваться на волю. Ён У пропустил момент, когда оказался в ловушке между разведённых ног тхэквондиста. Он скрепил их на пояснице Джи и надавил на неё пятками, роняя его на себя. Каратист не сдержал глухого стона, когда их члены соприкоснулись, даже через несколько слоёв мешающей и раздражающей ткани. Рот Тэхуна округлился в беззвучном стоне, глаза удивлённо расширились, и голова откинулась назад, открывая прекрасный вид на беззащитное горло с судорожно дернувшимся адамовым яблоком, которое Ён У не преминул тут же ощутимо прикусить, вырывая из Сона громкий всхлип. Он рефлекторно поддался бёдрами вперёд, проезжаясь по чужому возбуждению, и подобно змее зашипел, случайно укусив шею чересчур сильно. О чем он без труда догадался — его оттянули назад за волосы. — Прости, — прохрипел он, но прикусил язык, когда понял, что Тэхун оголтело улыбался, а его грудь ходила ходуном. Пот струился с тела, придавая ему ещё более соблазнительный, аппетитный вид. — Сделай так ещё, — прошелестел Тэхун, облизывая ушную раковину Ён У. Глухой стон сорвался с губ. Парень тут же нашёл заветное местечко за ухом, где, как он успел понять, Сон был чрезвычайно чувствителен, и сильно сжал зубы, одновременно накрывая рукой его член. Тэхун громко вскрикнул и забился под Ён У, вскидывая бёдра и до хруста выгибая спину. Мокрое пятно в спортивных штанах Сона заставило парня удовлетворённо хмыкнуть. Он даже о себе умудрился забыть. Но ему сразу об этом напомнили, когда ширинка глухо вжикнула и чужая влажная, вероятно от слюны, рука проникла ему в трусы, сжимая член и проезжаясь по нему по всей длине. Он захрипел и кончил от пары движений, пачкая боксёры и брюки, ловя перед глазами яркие белые вспышки удовольствия, тёплым мёдом раскающегося по каждой клеточке тела. Это определённо был самый яркий оргазм за всю его жизнь. Парни пытались вернуть дыхание в норму и всё это время молчали, не решаясь нарушить тишину. Комната пропиталась мускусным запахом пота и секса, но отторжения этот запах не вызывал. Ён У лежал на груди у Тэхуна, уже не сдерживаемый его длинными ногами. Джи не знал, как теперь относится к Сону и к произошедшему между ними. Ладно, он готов был признать, что произошедшее ему более чем понравилось. Даже очень. Хоть это едва ли можно было назвать сексом, но Ён У все же решил обозвать это близостью. Парень, конечно, не особо понимал, что творится в голове у Тэхуна. Может, он думает о взаимной дрочке, как о чём-то обычном между друзьями. Однако спрашивать было очень уж стыдно. А можно ли их теперь называть друзьями? Противный слизкий холод махнул по спине Джи, заставляя сглотнуть. И что теперь делать? Кто они друг другу? Ён У готов был признать, что Тэхун был нешуточно красив и харизматичен, несмотря на свой мерзкий характер, вероятно, являющийся обычным панцирем. Ведь сегодня каратист увидел, каким отзывчивым и доступным может быть Сон. И это ему понравилось, очень понравилось. Настолько, что не хотелось, чтобы кто-либо ещё когда-нибудь видел Тэхуна в таком состоянии. Зубы злобно заскрежетали, когда Джи понял, что, как минимум, один человек уже видел тхэквондиста в таком состоянии. Парень набрал в лёгкие побольше воздуха и спросил: — И что же между нами теперь? — В смысле? — Ён У подавил злобное рычание, рвущиеся наружу. — В прямом. — Процедил каратист, а Тэхун тяжело вздохнул. — Я надеюсь, что мы всё ещё друзья? — То ли ответил, то ли спросил Сон. Джи мысленно посчитал до десяти, успокаиваясь. Неужели случившееся было для Тэхуна в порядке вещей? Неужели ему совсем не неловко?! — И много у тебя таких друзей? — Не думаю, что я бы стал предлагать подобное Хобину, — Задумчиво сказал Тэхун, закидывая руку за голову, а Ён У передёрнуло от всплывшей перед глазами картины. — Получается, я единственный друг с привилегиями? — Да, — буднично бросил Сон, — Если ты не против, давай как-нибудь повторим? — в глазах тхэквондиста заплясали чертята, которые заставили Джи прерывисто выдохнуть. — Тебе же ведь понравилось? Ён У не нашёлся, что ответить, от только неуверенно кивнул, сползая с крепкой груди Тэхуна. Тот потянулся на кровати, соблазнительно выгибаясь. Джи вдруг почувствовал, как заинтересованно приподнялся его дружок. Щеки полыхнули румянцем. — Можно принять душ? — попросил он. Сон кивнул, указывая нужное направление. — Так уж и быть принесу тебе сменную одежду, чтоб ты не позорился, когда поедешь домой, скорострел херов.