Протяни руку, но ничего не ищи

- Почему не сказал мне? – у его босса была плохая привычка вкидывать свои вопросы в самые неподходящие моменты. Стоя на пронизывающем ветру и глядя как одно за другим тела исчезает в морской пене Данте с трудом сдерживался чтобы не застучать зубами от холода. С того момента когда они отплыли из порта Триеста прошло ровно пять часов, время медленно приближалось к полуночи, а температура упала до нуля, в своем легком костюме, да еще и промокшем от брызг Данте замерз сразу же как только вышел на палубу. Черт бы побрал дурацкое желание босса видеть все своими глазами, его извечное желание контролировать каждую мелочь, конечно он-то в пальто да еще и отороченное мехом, ну просто ни дать не взять готовился к шикарным проводам своих недавних конкурентов. - Я сказал вам, что меня избили, - вслух сказал Данте уже не скрывая того, что продрог насквозь. «И Бога ради давайте уйдем с чертовой палубы, у трупов огнестрелы, вряд ли они решат чудесным образом воскреснуть» - подумал Данте, но вслух ничего не сказал. - Ты сказал, что тебя просто избили, - босс в привычной манере растягивал даже те слова, что состояли всего из пары букв, если бы Данте обладал суперсилой, он бы пожелал слушать речи босса в режиме «ускоренная перемотка». Не желая привлекать лишнего внимания яхта шла без навигационных огней, если бы не слабый свет от панелей их лиц было бы не разглядеть. Но, к сожалению, Данте прекрасно видел, что босс, который в общем-то не любил узнавать деталей больше, чем нужно, особенно о жизни своих подчиненных, решил непременно добиться правды о тех нескольких днях, что Данте провел в плену у клана Калабрези. - Так и было, - процедил Данте стараясь больше не встречаться глазами с боссом, при таком освещении казалось, что у того вместо глаз один сплошной черный зрачок. - Но ты не упомянул что сделал младший Калабрези, - сказал босс. «Какого хера…если ты такой умный и все сам узнал, на кой черт мне рассказывать тебе, который плевать хотел на то, что там со мной делали эти сраные выродки, ведь единственное что тебя хоть как то заботит - не выдал ли я лишнюю информацию». - Не понимаю, о чем вы, босс. Говорить «не понимаю о чем вы» в присутствии Стефано Торегроссы было почти равносильно самоубийству, если бы Данте не был его правой рукой, то моментально отправился бы за борт за такой уровень показательного непонимания. - Я о том, что он тебя изнасиловал, - ровно сказал Стефано и манера растягивать слова исчезла. «Ну вот ты это и сказал. И, разумеется, ты это узнал, если сам не отдал такой приказ». - Это не впервые, - сорвалось прежде, чем Данте успел обдумать сказанное, с другой стороны, вряд ли босс не знал об этой части его работы, он посылал его на разные задание и с некоторых он возвращался с синяками, но с некоторых, он бы не возвращался вовсе. - Почему не говорил мне? - Это информация не относится к нашим «делам», - а Данте слишком хорошо знал, что все что не касалось «дел», лучше никогда не говорить боссу, иначе… яхта «Де ла Росса» совершает регулярные рейсы и для некоторых пассажиров этот рейс может стать последним. - Думаю тебе будет интересно взглянуть на это, - босс, которого Данте привык называть про себя просто «тощий засранец», долго копается в своём телефоне, Данте осведомлен о том, что его босс не слишком жалует телефоны, для своим тридцати с небольшим «тощий засранец» придерживается весьма консервативных взглядов. - Вот, - босс протягивает ему экран, но не выпускает телефон из рук, яркость на нем выкручена на минимум и Данте приходится наклонится ближе чтобы разглядеть что изображено на экране. Резкого удара в переносицу Данте явно не ожидает. Из глаз сыпется разноцветный фейерверк он зажимает нос, чувствуя, как что-то теплое моментально сочится сквозь пальцы, корпус телефона из прочного метала, уж точно прочнее чем хрящ в носу у Данте. Свободной рукой Стефано толкает его к перилам палубы и Данте только на миг сомневается, что все же не присоединится сегодня к вечеринке за бортом. Босс нависает над ним, заставляя вцепится в перила и яхта совершает едва заметный крен на левый бок. - Запомни, - к боссу возвращается манера тянуть слова, - не ты решаешь какая информация важна для «дела». Впредь ты будешь говорить мне обо всем, что происходит, - ему даже не нужно добавлять вторую часть фразы, в которой и должна содержаться фактическая угроза. Данте кивает, искры из глаз сыпятся уже не так резво, он замечает, что его уже не держат, а босс протягивает платок, ну конечно, только у одного Стефано Торегроссы во всей Италии, найдется настоящий носовой платок. Данте принимает его и прижимает к носу. Как бы нехотя босс подносит к его глазам экран телефона. И теперь Данте видит, что на фотографии младший Калабрези, выглядит неплохо, за исключением перерезанного горла. - Я должен сказать вам «спасибо»? – из-за того, что нос словно набили ватой у Данте выходит я-фофен-фказать-шам-шпашибо. Но босс уже отворачивается и с интересом изучает горящую огнями береговую линию. Ветер треплет его волосы и впервые Данте думает о том, что если он сбежит, то скорее всего уже его фото с красным горлом Стефано будет демонстрировать своему новому доверенному лицу, а в то, что босс быстро найдет ему замену Данте не сомневается, ровным счетом как и то, что босс найдет его самого. Данте не питал ни малейших иллюзий по поводу своей «работы» и уж тем более насчет своего «работодателя». Ты работаешь, пока ты нужен, если ты жалуешься, отлыниваешь, прокалываешься, морские обитатели адриатического море с радостью тобой полакомятся. Из всех мафиозных группировок в которые мог попасть Данте, работать на Торегроссу было так, словно у тебя сошелся флэш-рояль. Хотя начиналось все далеко не с флэш-рояля, о нет, скорее с русской рулетки. Тогда Данте только выперли из колледжа и под влиянием своего тогдашнего дружка и по совместительству первого любовника он попал к Тотти. В строгом смысле семья Тотти никогда не считалось не то что группировкой, но даже мелкой рыбешкой в криминальном мире Италии, обстряпывая мелкие делишки и держа сносное кафе на пьяцце Святой Марии Тотти не лез в большую игру и вовремя отстегивал за свое спокойное существование игрокам покруче. Сначала Данте работал на кухне, выполнял все поручения шефа и чертовски много ел. Это было счастливое время: шумная кухня, запах горячего масла и оливы, много дешевого вина и музыки, много красивых парней, с которыми он затем обжимался в переулке за кухней и позволял им куда больше, чем они ему. Затем Тотти стал поручать ему мелкие задания: сбегать туда-то, отнести то-то, забрать деньги у того-то, это было не сложно и прибыльно. Тотти был неплохим хозяином, но за ним водился лишь один грешок – он был несговорчив. Когда Торегросса предложил выкупить его кафе за весьма приличную сумму, Тотти не раздумывая ответил отказом, а второй раз Торегросса предлагать не стал. В тот вечер, в самый разгар лета, под конец смены Данте сидел на кухне и болтая ногами подъедал сливочной сыр, он взял в привычку оставаться спать там же, сложив из деревянных поддонов постель. Иногда он ночевал у парней с которыми встречался, но образ чужой жизни тяготил, а снимать жилье он не хотел – копил заработанное на приличный университет. Из колледжа его выперли, потому что он врезал сыночку местного политика, но глупым от этого не стал. Тотти в коморке за кухней подсчитывал выручку, его брат и помощник возились в зале переворачивая стулья к приходу ночной уборщицы, вежливый стук в дверь никого особо не удивил, в это время полно пьяных туристов, которым нужно или отлить или помочь показать, как пройти к отелю. Но ночному посетителю в тот вечер ничья помощь не требовалась, разве что только помощь его глушителя. Дверь открылось рывком, словно ее разом высадили с петель. В зале тяжело упали два тела. Рикошет от пули ударил в алюминиевую мойку рядом с Данте и он рывком осел на пол, заползая подальше под раковину, стремясь вжаться в холодные плиты пола и уменьшиться в размерах. Три пары ног обутых в дорогую кожу прошествовали в подсобку, он слышал, что Тотти успел открыть черный выход, но видимо действовал недостаточно быстро. Пока из коморки слышалась возня Данте выполз из под раковины и стараясь не наступить в лужу крови и не слишком пялится на тела скользнув в открытую дверь на пьяццу. Да, это было глупо. Первое – прямо напротив входа в кафе, почти в плотную, наплевав на главный закон в Италии не парковаться на общественной площади стоял черный фиат. Весьма уродливый черный фиат. Второе – у черного уродливого фиата стоял тощий шикарный мужик. В руке он небрежно держал пистолет, так словно ему не сказали, что эта штука смертельно опасна. Данте рванул в сторону и тут же растянулся на каменной кладке площади. Мужик навис над ними упирая колено куда-то в центр его спины. Затем его рывком подняли и усадили в машину. Наверное из-за страха Данте кивал и соглашался на все что толковал ему Стефано, через месяц он обзавёлся приличной одеждой, через три месяца его пару раз избили и при пытках сожгли кожу на бедре, через полгода он стал «правой рукой», а через год накопил достаточно чтобы навсегда покинуть и Италию и Торегроссу. Торегросса выглядел шикарно, пах шикарно и держатся так, словно вся Италия была у его ног, что было довольно близко к правде. Он обладал чутьем и повадками зверя и бросал только то, что было мертво, на падаль его не тянуло. Зато его тянуло на мальчиков. Стефано не сильно афишировал эту часть своей жизни, но Данте позволялось знать чуть больше чем остальным, И поэтому Данте также хорошо знал, ему не удастся уйти от Торегросса «по хорошему». Нужен был или хороший план или слепой случай. И такой случай скоро представился.