Скажи мне правду

Месяц прошёл почти незаметно. Новый год, вступив в свои права начал разгребать всё, что оставил старый. Припорошил снегом, ударил морозами. Люди старались лишний раз на улице не разговаривать и прятали носы в огромных шарфах. Антон тоже начал разгребать происходящее в своей жизни. Они с Арсением Сергеевичем на пару рассматривали все его камни. Вывалили их на стол и принялись вертеть, решая загадку их происхождения. Иногда оставались дольше положенного, чтобы не оставлять дело незавершённым. И на удивление, в четыре руки они справлялись безумно быстро. Мальчику становилось легче. Не так что он уже был готов прыгать и плясать от радости, забыв обо всём. Нет. Но каждый день ему становилось чуть-чуть легче сделать вдох, чуть-чуть легче посмотреть собеседнику в глаза, чуть-чуть легче улыбнуться. Арсений видел, как с глаз Антона постепенно снимается пелена. Он смотрит более уверенно, более живо. Начал говорить о будущем и мечтать. Арсений видит, что Антон идёт. Самостоятельно выберется из всего дерьма, снова учиться ходить. И мужчина рад подставить ему своё плечо и удержать от падения обратно. Но Антон идёт сам. Но мальчику всё ещё больно. Он скрывает, как дрожит перед каждой их встречей. Ему всё ещё тяжело говорить о случившемся. Арсений прекрасно его понимает. Но эти разговоры идут Антону на пользу. И как бы не было больно смотреть на его слёзы психолог продолжает задавать вопросы. Иногда это нужно: разодрать гнойную рану, чтобы наложить аккуратный шов. Антон обнимает себя руками, топит слезы в чашке чая. У него дрожит губа, когда Арсений спрашивает. –Я ненавижу,- снова повторяет он,- помню каждое его прикосновение, помню как пытался меня целовать. Я ненавижу каждый кусок своего тела, которого касались его пальцы. Он хватал меня за волосы. Теперь ненавижу, когда кто-то их касается. Гладил меня по лицу, по шее. Я знаю, что следов не осталось. Но каждый раз, глядя на себя в зеркало, я вижу отпечатки его рук. Я в своих собственных глазах стал уродом. Ненавижу себя. Арсений тянется к мальчику, но вовремя останавливается. Чем больше он узнаёт, тем страшнее становится прикасаться к нему. Кажется что каждый сантиметр его кожи – мина, которая взорвётся от любого прикосновения. И Арсений сдерживается. Кусает до крови щёки, пытаясь заставить себя вернуться в реальность. Видя, как страдает Антон ему хотелось найти эту мразь и собственными руками задушить. Но сначала успокоить мальчика, рассказав ему о том, что он самый красивый, удивительный и что заслуживает всего самого лучшего. Но Арсений молчит, а Антон продолжает. –Я смотрю на себя, а вижу его. Я будто в своих глазах вижу картинки того дня, Арсений. Я себя ненавижу, мечтаю уснуть и не проснуться. Мечтаю, чтобы этот кошмар, под именем "моя жизнь" наконец закончился. Антон сжался в маленький комок, закрывая голову руками и катаясь из стороны в сторону. –А больше всего я боюсь людей. Каждого их движения. В каждом ищу подвох. Мне страшно, безумно страшно. И я себя в этой слабости ненавижу. Я же мужик, я должен со всем справляться сам. А я не могу, не мог! И из-за этого начинаю ненавидеть себя ещё больше. Шрамы эти... Я их ненавижу. Потому что они – показатель моей слабости. Каждый сантиметр моего тела ненавижу! Себя ненавижу. Арсений проглотил ком в горле, прикусывая язык. Он больше всего на свете хотел забрать боль Антона себе, чтобы мальчик наконец смог дышать свободно. Он хотел доказать ему, что Антон достоин любви. Но не знал как. –Арс, пожалуйста, обними меня,- совсем тихо произнес мальчик. И Арсений подорвался с места, словно ждал этого. Буквально за секунду оказался возле него, притягивая к себе. Целуя в макушку и позволяя Антону сжимать свою рубашку. Она, конечно же, помнётся, но это пустяк. Для Арсения всё казалось пустяком, если не касалось Антона. Мальчик всхлипывал всё тише. Рядом с мужчиной он чувствовал себя намного лучше. Он уткнулся ему в шею, закрывая глаза. Так было спокойно. Как когда ты в детстве возвращаешься домой из поездки. Антон чувствовал руку у себя на спине, и весь мир отходил на второй план. В такие моменты всё становилось неважным. *** Антон влетел в помещение, громко хлопнув дверью. Он не видел Арсения неделю. Господи, целую неделю! Оксана подняла на него испуганный взгляд. Мальчик с ног до головы был покрыт снегом. Его щеки пылали, а глаза блестели. –Это что за снеговик к нам явился? Привет, Тош. –Привет! Антон раскинул руки для объятий, но Оксана дернулась в сторону. –Сначала сними с себя всю эту мокроту. Антон кивнул и начал быстро стягивать с себя одежду. Не повесил, а скорее закинул её на вешалку и бросился к Оксане. Девушка засмеялась, похлопывая его по плечам. –Да не торопись ты так, он никуда не денется,- засмеялась она. –Это же Арсений,- сказал Антон, словно это что-то объясняло. Оксана снова засмеялась и выбралась из объятий. Антон в последний раз взглянул на неё и бросился к двери в помещение. Его распирало от желания увидеться. Он безумно скучал, хоть и пытался переключить своё внимание на учёбу. Но Арсений из головы так и не ушёл. Мальчик распахнул дверь, сделал пару шагов и споткнулся. Снова. О тот же самый порожек. Антон уже мысленно попрощался с целыми коленями и, возможно, даже губами. Но его подхватили под локоть. Вместо пола он уткнулся лицом в теплую грудь. В нос тут же ударил знакомый запах то ли одеколона, то ли геля для душа. –Господи, ангел, ты хоть раз зайдешь в мой кабинет нормально? Когда уже запомнишь что тут порог и перестанешь о него спотыкаться? –Если каждый раз моё падение будет заканчиваться так, то никогда,- пробормотал Антон, надеясь что психолог не услышит. Арсений услышал. Замер, окаменел как будто, прокручивая в голове происходящее. Антон тем временем в последний раз вдохнул ставший родным запах и выпрыгнул из объятий. Побежал к дивану, на столике рядом с которым уже стояли чашка и блюдце с тортом. Арсений ещё какое-то время простоял тупо пялясь в стену. Быстро замотал головой, возвращаясь в реальность, и последовал за мальчиком. Антон уже во всю уплетал угощение. Он бросил на мужчину безумно довольный взгляд и улыбнулся. –Антон, сегодня я хочу поговорить о твоих отношениях с другими людьми. Антон кивнул, тут же становясь серьёзнее. –Опиши тремя словами твои чувства во время общения с окружающими до того случая. Арсений этот прием проворачивал не раз. Чаще всего именно с этого и начинались их беседы. Психолог любил идти от чувства к действиям, а не наоборот. Антону этот подход нравился. –Хм... Свобода, доверие, удовольствие. –А после? –Страх. Ненависть. Презрение. –Почему страх? –Ну, он скорее вытекает из последних двух чувств. Мне кажется, что все вокруг знают о произошедшем. И я вызываю у них презрение, а за ним и ненависть. От этого и страх. Боюсь быть отвергнутым обществом. Я всё-таки существо социальное. –Хорошо. Как ты считаешь, почему ты больше не можешь испытывать свободу в общении с другими людьми? –Потому что я от них отличаюсь. Таких людей как я, считают испорченными. Мне нужно делать вид, что я ничем не отличаюсь. У меня руки связаны моим прошлым и страхом, что меня не примут. И мне приходится притворяться, лгать. А там где есть ложь нет свободы. –Почему больше не чувствуешь удовольствия? –Ну...- Антон нахмурился, пытаясь собрать мысли в кучу,- не знаю. Наверное, потому что мне страшно, я притворяюсь кем-то другим, вру. Вот и получается что я не я. Ну, вернее я притворяюсь старым собой. А им я стать больше не смогу. Хотя и очень хочу. Антон опустил взгляд, улетая куда-то далеко. Арсений новых вопросов не задавал. Понимал, что мальчику нужно собрать себя по кусочкам, привести мысли в порядок. –Я очень хочу вернуть старого себя. Того беззаботного Антона, который легко общался с людьми и не ждал подвоха. Я каждый день просыпаюсь с мыслью, что вот сегодня буду вести себя как тот Тоха. Но не могу. –Антон, ты должен понять, что от прошлого не избавиться. Каждое событие в твоей жизни как-то влияет на тебя. Меняет. И, как бы сильно ты не хотел, прошлого себя ты уже не сможешь вернуть. Но можешь полюбить себя в настоящем. Ну или хотя бы принять. –Этот Антон слабый. Он плачет по ночам, ходит к психологу и режется. Такой Антон никому не нужен. Сердце Арсения неприятно сжалось. Хотелось закричать: «Мне нужен! Мне!». Но Арсений лишь слегка качнул головой. –А как же мама? –Мама это не то. Я ей нужен в любом виде, хоть еле живой. –Хорошо. А Дима с Серёжей? Антон тяжело вздохнул. –Мне кажется я им тоже не нужен. Я же с ними так ужасно обращался. Мне стыдно, Арс. Будь я на их месте, я бы не стал со мной общаться. –Вот видишь. Ты сам всё решил и даже у них не спросил. Дай им самостоятельно сделать выбор. Просто попробуй, Антон. –Мне страшно. –Ты пережил ужасное. И я понимаю, как тебе тяжело вернуться к нормальной жизни. Но дай шанс самому себе. Позволь себе вернуться в общество. Да, как раньше уже не будет. Но может стать лучше. –Тяжело. Я как будто тяну за собой огромный камень. –Антон, пойми, прошлое – это то, что не нужно насильно тащить за собой. Так только исцарапаешь руки, а с места не сдвинешься. Прошлое может быть ужасным, но в том-то и дело, что это только прошлое. Оно всегда будет рядом с нами. Разница только в том, как к нему относится. Антон не понимал. Вернее, он знал что Арсений говорит правильные вещи, но не мог применить их на практике. Говорить легко, а сделать, кажется, невозможно. Арсений встревоженно посмотрел на мальчика. Тот опустил голову и что-то с усердием рассматривал на полу. Возможно, мужчина торопит события. Ему хочется поскорее освободить мальчика от этого груза, но Антон, похоже, ещё не готов. Когда-нибудь он сам придёт к этому. Но хочется чтобы это "когда-нибудь" наступило поскорее. –Ангел,- тихо позвал Арсений. Антон тут же вскинул голову, ожидая продолжения. Во время сеансов Арсений никогда не называл его так. Скорее всего, старался держать хоть какую-то дистанцию. –Хочешь поедем ко мне? Котёнок соскучился. –Правда? Конечно поехали!

***

В салоне машины было тепло. А вот на улице бушевала зима. Похоже, в последний месяц своего правления она решила как можно сильнее отыграться на москвичах. Антон водил пальцем по запотевшему стеклу, вырисовывая разные узоры. Сквозь маленькое сердечко, звёздочку, снежинку и его имя виднелся засыпающий город, укутанный полотном снега. Антон прислонился к стеклу, как в драматических фильмах, с интересом разглядывая проносящиеся мимо дома. Огромные серые многоэтажки словно оживали, когда загорались окна. И темнота на улице становилась не такой страшной даже можно сказать, уютной. Музыка, звучащая из радио и наполняющая тишину сменилась на новую. Антон довольно расплылся в улыбке, узнавая мелодию и тихо подпевая. –Нравится Лазарев?- прервал молчание Арсений. Антон даже как-то расстроился. С Арсением ему нравилось даже молчать. Тишина не напрягала, а, наоборот, создавала приятную атмосферу спокойствия. Арсений Антона понимал даже в желании помолчать, понимал значимость тишины. Это мальчику нравилось. –Я, на самом деле больше американский рэп люблю,- Антон оторвался от окна и перевел взгляд на мужчину,- знаешь, прям жойский такой, где читают с такой скоростью, что слова понять почти нереально. Арсений кивнул, не отрывая взгляда от дороги. По выражению его лица было непонятно, одобряет он такую музыку или нет. А для Антона его одобрение стало вдруг безумно важным. –Но в последнее время мне Лазарев вставлять начал. Иду по улице, а мне на ухо орёт какой-то американец, а потом Лазарев со своими «Мечтателями». Арсений улыбнулся. Антон за его реакцией внимательно наблюдал. –Дашь потом послушать? –Лазарева? –Репующих американцев. Антон удивлённо вскинул бровь. Мама и слышать не хотела про "рэпуюших американцев". А Арсений вон, послушать захотел. Хотя, казалось бы, зачем ему это надо? –Мне кажется тебе не понравится. –Не говори заранее. –Неее, тебе такая музыка не подходит. Вот в голове не складывается картинка где ты едешь по улице, а из колонок ебашит рэп. –Не матерись. –Вот видишь. А там мат на мате. Мне кажется ты бы скорее ездил под классику. –Ненавижу классику,- поделился мужчина,- мама всё детство пыталась приучить меня к высокому, поэтому ежедневно устраивала сеансы классики,- психолог поежился,- это был капец просто. Никогда не любил классику, а теперь вообще её ненавижу. –А какую музыку любишь? –Джаз. Антон отвернулся к окну, задумавшись. Лазарев уже давно сменился какой-то другой дамой, неприятно орущей из колонки. –Джаз – это музыка для секса,- задумчиво выдал мальчик. Арсений резко вжал педаль тормоза, останавливаясь перед бабкой, которая вдруг решила перейти дорогу наверное за километр до перехода. Она показала Арсению кулак, но тот не обратил на неё внимание, удивлённо глядя на Антона. –Ты чуть не задавил её,- нахмурился мальчик. –Одной меньше, одной больше. Она всё равно в неположенном месте дорогу переходила. Лучше повтори, что ты там сказал. –Раскольников недоделанный,- проворчал Антон, пряча глаза. Он продолжил, только когда машина снова тронулась,- ну, мне кажется под джаз прикольно сексом заниматься. Типо, музыка капец как подходит и будет выглядеть как в каком-нибудь крутом кино. –Не знаю, не пробовал,- всё ещё удивленно ответил Арсений. –Попробуй. –Спасибо, обойдусь. Они остановились перед девятиэтажкой. Она моргала им своими глазами-окнами. Антон, тяжело вздохнув, вылез из теплого салона. Поднял голову и вдруг приветливо махнул рукой дому. –По ночам мне кажется что они оживают,- поделился Антон,- Что вот-вот встанут со своего места и уйдут куда-то. –На чём пойдут? А с людьми в них что? –Не разбивай мои мечты, пожалуйста. Арсений остановился рядом с Антоном и тоже поднял взгляд вверх, на окна. –Ну, по ночам они и правда выглядят более живыми,- признался Арсений,- потому что окна светятся. И этот свет в темноте выглядит очень теплым. –Иногда бетонные дома могут быть живее людей. Арсений кивнул, осмысливая последнюю фразу мальчика. А тот вдруг тихо засмеялся. –И стояли два шизофреника и разговаривали о живых домах,- сквозь смех сказал он. –Мы не шизофреники. Просто ебнутые слегка. Пойдём уже. По дороге до квартиры они шли молча. Арсений открыл дверь, пропуская Антона. Мальчик опустился на колено, расшнуровывая кроссовки, как из комнаты выбежал белый котёнок. Он замер в метре от Антона, удивлённо рассматривая гостя. –Привеет,- потянул Антон, протягивая коту руку. Животное недоверчиво уставилось сначала на неё, а потом на Антона. Недоверчиво, на самых кончиках лапок подошёл к мальчику, обнюхивая руку. Видимо, убедившись что это высокое нечто опасности не представляет, котёнок потерся мордочкой о руку. Антон довольно улыбнулся. Котёнок протиснулся мимо мальчика и потерся о ноги Арсения. Мужчина погладил его по голове и поднял на руки. Котёнок тут же залез мужчине на плечо, с высоты рассматривая мальчика. –Я не понял, у тебя кот или попугай?- смеясь, спросил Антон. Арсений смерил его недовольным взглядом. И мальчик может поклясться, то же самое сделал и котёнок. Арсений прошёл вглубь квартиры, а котёнок, продолжающий восседать у него на плече, потерся о голову мужчины. Арсений поставил чайник. Открыл холодильник придирчиво осматривая его содержимое. Котёнок сделал то же самое. Антон давил улыбку, наблюдая за этими двумя. Правду говорят, животное – полная копия своего хозяина. Мужчина достал из холодильника банку кошачьего корма и насыпал её в миску. Котёнок тут же спрыгнул и принялся есть угощение. Антон взял в руки баночку и принялся её крутить. –Это ж капец какой дорогой корм!- воскликнул мальчик. –А он другой не ест, зараза такая. –Так покупай кильку, она и то дешевле выйдет. –Он рыбу не ест,- пояснил Арсений, поглаживая котенка за ухом. –Кот, который не любит рыбу,- шокировано произнёс мальчик,- кого-то мне это напоминает. Чайник издал писк, оповещая что он вскипел. Мужчина разлил кипяток по чашкам и достал из холодильника торт. –А ты, я смотрю, даже не сомневался, что я соглашусь,- прокомментировал Антон, рассматривая коробку своего любимого торта,- а если бы я отказался? –То я бы съел его в гордом одиночестве. Они расположились за столом, друг напротив друга. Кот, какое-то время топтался в нерешительности, а потом запрыгнул на стол и, недовольно виляя хвостом, прошествовал к Арсению. –Так, а как ты назвал его? Арсений вдруг стушевался, отвёл взгляд. Следом за ним это сделал котёнок, видимо, испытывая смущение за хозяина. –Арс, как его зовут? –Кот, котейка, котёнок, кошак, иногда скотина. –То есть ты так и не придумал ему имя,- тяжело вздохнул Антон,- ладно, тогда я приму это непростое решение. На него устремились два заинтересованных взгляда и оба невозможно голубые. Антон поймал себя на мысли, что котёнок точно породистый, ну или как минимум помесь. Потому что не бывает у обычных дворовых котов таких глаз. Как и у обычных людей. А ещё у кота ужасно аристократичные замашки, как будто его не на улице нашли, а купили за несколько тысяч долларов. И рыбу он не любит, гурман хренов. Антон хмыкнул своим мыслям. Назвать кота Арсением было бы тупо. Хотя они и похожи как две капли воды. –О, знаю!- Антон поднял вверх ложку, привлекая к себе внимание,- Граф. Его будут звать Граф! Арсений с котёнком переглянулись и последний довольно мяукнул. –Он согласен,- подытожил мужчина, поглаживая котенка. Тот тихо замурчал. Антон улыбнулся. Теперь, в этой квартире на одного графа больше.

***

Шум. Это то, что мальчик ненавидел больше всего. Почему каждый раз, как звучит звонок, нужно начинать орать? Почему нельзя делать все свои дела молча, ну, или хотя бы чутка потише. Похоже, это влияние Арсения. Антон выскочил из класса и поплелся в столовую. Есть, на самом деле, совсем не хотелось. Живот скручивало от волнения, а к горлу подступал комок. Каждый шаг становился всё тяжелее и тяжелее. Антон почти не обращал внимания на бегающих первоклассников, на продавщицу, которая почти нагрубила ему. Он застыл посреди огромного помещения, выискивая знакомые макушки. Спасибо маме, с его ростом это было куда проще. Найдя то, что искал, мальчик рвано вздохнул и поплелся к столику у стены. –Эм, можно?- неуверенно спросил он. Дима и Серёжа, до этого весело что-то обсуждая, замерли, удивлённо глядя на Антона. Первым отошёл от шока Дима, кивнув, подвигая к нему стул. Антон не сел, а почти упал на него, как мешок с картошкой. Он не решался поднять взгляд на друзей. –Короче, я это...-Антон втянул воздух. Нужно собраться, тряпка. Они это заслужили,- короче, я хотел извиниться. Я вёл себя как полный мудак. Вы пытались мне помочь, а я почти прямым текстом послал вас нахуй. Мне очень стыдно и я пойму, если сейчас вы сделаете то же самое. Дима с Сережей переглянулись. Армянин чуть не подавился чаем и теперь старался выжить. Дима стукнул его по спине. Но Антон всего этого не видел. Он рассматривал свои пальцы, сжимающие булочку. –Антон,- тихо позвал Дима. Мальчик тут же поднял на него зелёные глаза. Зелёные, как листья деревьев весной. А среди этой зелени играли лучики солнца. Он смотрел живым взглядом, прыгающим с одного лица, на другое. И в нем читалось так много всего. Дима и Серёжа снова переглянулись. Пелена спала. Антон больше не смотрел на них мертвой рыбой. Он снова горел где-то в глубине души. Дима улыбнулся ему, а Серёжа хлопнул по спине. –Мы сегодня думали в киниоху сходить,- начал армянин,- там боевик новый вышел, судя по отзывам вот такой фильм,- он показал большой палец,- го с нами? И Антон засиял. Арсений был прав. Друзья его ждали и готовы были принять уже давно. А он, как дурак, боялся. Ему нужно было просто дать волшебного пенделя. Пока Антон и Серёжа обсуждали прошедший урок математики, Дима залез в телефон. Быстро поискав в интернете, он нашел нужную страницу. Написал одно слово и заблокировал телефон, втягиваясь в разговор. А на другом конце города, в теплом кабинете, где бережно хранились все проблемы людей, пиликнул телефон, оповещая о сообщении.

Дмитрий Позов: 10:52 Спасибо