Скажи мне правду

Антон нервно расхаживал по комнате, не зная за что взяться. За последние два часа он успел: а) Приготовить ужин б) Перемыть весь дом в) Сделать уроки г) Дочитать книгу по психологии д) Залипнуть в ТикТоке е) Перенервничать. А причина была проста – Арсений мать его Попов, которому взбрело в голову вчера сводить его на каток. Его, Антона я-бьюсь-о-каждую-поверхность-Шастуна. Мальчик уже со счета сбился, сколько раз он позорился перед Арсением. Но в последнее время это волновало всё сильнее и сильнее. Перед мужчиной хотелось выглядеть более серьезным, более взрослым и хоть немного ему соответствовать. Со всем этим Антон справлялся на троечку с минусом. Поэтому сейчас, залипая на циферблат часов мальчик прокручивал каждое своё движение и слово в голове. Он должен спокойно выйти из подъезда. Пройти небольшую дорожку и не наебнуться, сесть в машину и не удариться головой. Вести с Арсением спокойную беседу, желательно не о джазе и сексе. Этот позор Антон не смоет никогда. Далее нужно спокойно дойти до катка, взять коньки и не порезаться. Во всё остальное время нужно просто стараться не наебнуться. Кивнув самому себе и тем самым утвердив сей великолепный план, Антон поплелся к шкафу с одеждой. Выбирал он её придирчивее любой влюбленной школьницы. Подумав об этом, Антон замер с худи в руках. Чего он так париться? Это же Арсений. И простая дружеская встреча. Антон не обязан выглядеть на ней хорошо. Несмотря на это, мальчик всё равно натянул розовую толстовку, которую считал самой красивой в своём гардеробе, темные и мешковатые джинсы, купленные буквально в субботу. Короче, мальчик был полностью готов выходить. А до встречи... Два с половиной часа. Антон вздохнул, плюхаясь на диван. Делать было абсолютно нечего. Он откинулся на спинку, рассматривая потолок. Антон с самого утра сам не свой. Внутри с каждой секундой нарастало волнение, а руки просто чесались. Телефон завибрировал совсем рядом. Антон не сразу нашёл его в куче разбросанных на кровати вещей. На экране высветился до ужаса знакомый номер. Паника внутри Антона начала нарастать. Зачем Костя звонит ему? Что ему надо? Какого хрена вообще происходит? Зачем он снова лезет в его жизнь?! Первым желанием было сбросить вызов. Но Антон остановился. Он буквально вчера сказал что больше не будет убегать от своего прошлого. И вот оно снова врывается в его жизнь, как раз после тех сказанных слов. Возможно, это какая-то проверка судьбы. Возможно, это шанс встретиться со своим страхом лицом к лицу и показать: я изменился, я больше не боюсь. Колебался Антон недолго. Глубоко вздохнул и взял трубку, поставив на громкую связь. –Да?- мальчик старался придать своему голосу как можно больше твердости. –Привет, малыш. Как твои дела? –Пока не родила. Что тебе нужно? –Эй, а мы чего такие грубые? День выдался неудачным? –День был охуенен, пока ты не позвонил. Спрашиваю ещё раз, что тебе от меня нужно? –Да ладно тебе, малыш, не заводись, давай поболтаем, как раньше. –Я кладу трубку. –Ты не хочешь этого делать. –Я не хочу с тобой разговаривать. –Хочешь. Иначе просто заблокировал бы меня. Но ты ждал этого звонка, потому что всё ещё любишь меня. –А я смотрю, с самооценкой у тебя проблем нет. Нельзя любить говно – измажешься. –Ой, смотри как заговорил. А раньше бегал за мной как собачонка. –Я кладу трубку. Антона начинало трясти. Голос по ту сторону был таким далеко знакомым, когда-то самым близким, а потому безумно пугал. Костя не поменялся совсем. Так же тянул слова. Говорил таким же вкрадчивым голосом. И Антон был уверен, сейчас он откинулся на спинку своего любимого кресла, закинул ноги на пуфик и курит. Он всегда разговаривал так. Картинка четко встала перед глазами. Костя откидывает голову, прикрывает глаза и противно скалится. Выпускает клубы пара, а потом кашляет. В трубке раздался кашель. –Чем ты занимался эти пол года без меня? –Охуенно проводил время. –Лоожь. Уверен, сидел в каком-то углу и плакал. Возможно даже резаться начал. –Ты говоришь так, как будто видел это своими глазами. –Нет. Но у меня чертовски хорошее воображение. И я слишком хорошо тебя знаю. Чтобы быть счастливым, тебе нужно кого-то любить. –Херовое у тебя воображение. –Что, хочешь сказать что я не прав? Нашёл себе кого-то? Какой-то толстый хер, с кучей бабок, который любит тебя за душу? Хуйня всё это. В тебе ничего нет, Тох. Только красивая мордашка и худая жопа. –Иди нахуй. –Ну не обижайся. И с каких пор ты стал таким грубым? –Не вижу смысла продолжать этот диалог с душевнобольным. Пока. –Стооой. Я не всё сказал. –Даю тебе 10 секунд, чтобы заинтересовать меня. А потом кладу трубку. –Я скучаю по тебе. Ты был такой милый, бегал за мной, смущался так. Мой личный пёсик. С другими не так интересно как с тобой. Но самое главное, ты тоже по мне скучаешь. Потому что кроме меня ты никому не нужен. –Неправда. –Какой милый наивный дурачок. В этом мире всем на тебя насрать. Люди живут только ради удовольствия. А я – твоё удовольствие. Почему ты бегаешь от меня? Давай всё вернём. Если тебе так это надо, я могу говорить это, хоть каждую минуту: я люблю тебя. Антона знатно потряхивало. От гнева. Этот человек сломал ему жизнь. Заставил выпасть из реальности на долгие пол года. Антон только стал выползать из бездны, в которой он оказался, как появился этот мудак, со своими признаниями в любви. Антон слушал его голос и не понимал за что он его любил. Как не увидел в этом человеке всего того лицемерия и аморальности. Антон скрипнул зубами. –Слушай сюда. Ты нахуй сломал мне мою жизнь. Смешал меня с грязью, а теперь хочешь вернуть всё? Мне не нужны твои притворные признания в любви и похотливые фразы. Хочешь трахаться? Сними себе шлюху. Я не хочу знать тебя. –Я не смешал тебя с грязью, малыш. Я просто показал тебе жизнь. Собачка никуда не убежит, если её лапки сломаны. И тебе что, не понравилось? –Ты ёбаный псих. –Ты тоже. Ты же любил меня. –Это было самой большой ошибкой в моей жизни. –Это был самый лучший грех твоей жизни. –Я надеюсь ты задохнёшься этим дымом. –Ты тоже куришь. –Больше не появляйся в моей жизни. –Какой наивный. Я хочу тебя себе. И я тебя получу. Ты сам ко мне приползешь. Антон бросил трубку. Его трясло. От гнева, от неконтролируемой ненависти. За пол года он уже и забыл, а возможно даже никогда и не знал, что эмоции могут так бить в голову. До дрожащих рук, до тяжёлого дыхания, словно он пробежал стометровку, до черных кругов перед глазами и скрипящей челюсти. Он дрожал чуть ли не всем телом, дышал тяжело, втягивая воздух через сомкнутые губы. Руки чесались, хотелось набить кому-то ебальник. Ладно, не кому-то. Определенному, конкретному человеку. Мальчик схватил телефон и заблокировал номер Кости. Он сдерживался, чтобы не выкинуть телефон в стену. Мысли мелькали в голове с огромной скоростью. В голове – снова его лицо. Он смотрит на Антона и улыбается своими тонкими губами, тянет их и почти скалится. Глаза щурит до тонких полос, а в руке слегка дымиться сигарета. Он затягивается как-то чертовски некрасиво, но с безумным наслаждением и выдыхает дым на Антона, заполняя собой все его лёгкие, становясь комом посреди горла. Мальчик своих чувств больше не понимает. Сначала сил словно стало больше и ему хотелось броситься на Костю, превратить его лицо в кровавое месиво. Постепенно смелость ушла, подступал страх. Хотелось бежать. Собирать вещи и валить нахуй из города, страны, этой жизни. Антон откинулся на кровать, прижимая к груди телефон. Он зажмурился, стараясь выкинуть всё произошедшее из головы. Но Костя теперь навеки был здесь. Он пробрался своим голосом в мозг мальчика, разбудил там давно уснувшие чувства и прекрасно расположился. Костя нес с собой только хаос, раз за разом разрушал устойчивый мир мальчика. Силы его постепенно покидали. Гнев ушёл, сменился каким-то паническим страхом и безумной грустью. Антон раз за разом прокручивал в голове их диалог. Ругал себя, думал о том, как нужно было ответить. А потом вдруг задрожал, но уже от распирающей грусти. Он разбирал каждое Костино слово, препарировал, словно они находились за операционным столом и вытягивал из них всю суть. Костя – отличный манипулятор. Каждая фраза била прямо в сердце, по старым страхам, давно утопленным где-то глубоко внутри. Мальчик замотал головой, закрыл глаза руками, что-то тихо шепча. Он отвечал Косте на каждую фразу, оправдывался, но становилось только хуже. «Кроме меня ты никому не нужен» Антон качнул головой. Это не правда. Костя – не центр земли, у Антона много, много надёжных и верных людей, которым он конечно же нужен. Маме. Он нужен маме. Она его любит безумно, переживает о нём больше, чем все остальные. Перед глазами тут же появилось её лицо. Она улыбалась ему мягкой теплой улыбкой, приглаживала растрёпанные волосы и целовала в нос. У Антона на носу родинка. Мама говорила, что это особенное место для поцелуев. Мальчик улыбнулся этим воспоминаниям. Но в горле предательски бился ком. В голове тут же появилась другая картинка. Мама сидит на кухне, обнимая себя руками. У неё опухшие от слёз глаза, мешки под глазами. В волосах виднеются прядочки седины. И всё это из-за него. Из-за того что он заставил её волноваться. Она слышит шорох за спиной, оборачивается, старается улыбнуться Антону. Но её глаза полны слёз. Он сломал не только себя, маму он доломал окончательно. Это он виноват в её седых прядях и постоянных головных болях. Ей в пору ненавидеть его. Да она скорее всего так и делает. Ну а Дима с Сережей? Они бегут, обкидывая его снежками, валят в сугроб и смеются. Им весело вместе, всегда было весело. Они всегда рядом с ним были, помогали, чем могли. Антон судьбе или кому-то там ещё, благодарен за таких друзей, за то, что однажды они появились в его жизни и сделали её ярче. Дима и Серёжа смотрят на него злыми глазами. Он бросил их. Игнорировал в лучшем случае, в худшем – грубил, говорил что ненавидит их. Он отталкивал их, поливал грязью хотя они ни в чём не виноваты. Он их дружбы не заслуживает. А вот ненависть как раз для него. Сердце больно сжалось. Мальчик втянул воздух через зубы, но того катастрофически не хватало. Антон задыхался в своих эмоциях, страхах, воспоминаниях. А противный Костин голос, словно змея, вился около его головы, нашептывая свои мысли. Ну, а Арсений? Хотя бы он! Тот, кто принял его не смотря ни на что. Кто заботится о нем и переживает. Тот, кого Антон любит. А Арсений любит его, мальчик на это надеется. «В тебе ничего нет, Тох. Только красивая мордашка и худая жопа» Антон уворачивается от этих мыслей, кричит в душе. Нет, Арсений не такой. Он хороший, он... Но голос в голове не унимался. Противно и вкрадчиво, голосом Кости озвучивались мысли самого мальчика. Откуда Антон знает что Арсений не такой? Вдруг именно этого он и добивается на самом деле? Очнись, Тох, мир таков, люди не помогают просто так, в каждом знакомстве они ищут какую-то выгоду. Банально – удовольствие от общения. А кто Антон такой? Подросток, с кучей проблем, который может взорваться на пустом месте, с безумным страхом прикосновений и, блядь, испорченный. «Ты ему не нужен, не нужен!»,– кричал Костя в его голове. Антон дрожал. Каждый раз заходя в кабинет психолога он боялся. Боялся встретиться с холодом в голубых глазах, со скукой и даже злостью. Антон к Арсению привязался, и теперь безумно боялся потерять его. Но имеет ли его Антон вообще? Или мужчина просто притворяется, поиграет с ним, а потом бросит? Ведь в нем, только мешок комплексов и проблем, а за такое вряд-ли любят. Антон дрожащими руками смахивал влагу с щек. Он тяжело дышал, то открывая, то закрывая дрожащие губы. Слёзы текли сами по себе, а мальчик тупо смотрел в потолок, словно впервые увидев там это пятно. Костя был удивительным человеком. Он легко проникал в мысли, появившись в жизни всего на секунду, дёргал за самые тонкие ниточки души, давил на больное. И прогнать его, выставить из головы было почти невозможно. Антон думал, что он сильный. Думал, что за эти пол года выработал противоядие от едкостей Кости. Но вот он, появился на несколько секунд, а Антон снова ломается изнутри. Корчится, словно от ломки. Антон слабый. Наверное, самый слабый человек, который есть на земле. Зачем он такой, поломанный, испорченный, а ещё и слабый вообще существует? Костя – самая главная слабость Антона. Перед ним он словно без защитной брони. Костя Антона ломает буквально за несколько слов. И мальчик больше не может ему противостоять. Понимает, что Костя не прав, но доказать себе это не может. Антон сам виноват, впустив в свою жизнь этого гнилого человека. И его гниль перекидывается на душу мальчика, поражая только недавно исцеленные её уголки. Сердце неприятно стягивает болью. Антону кажется, что все его нервы стягивают в узел. Он больше не может ни о чём думать. Только о том, что в груди жжётся раскалённое железо, а по венам течёт яд под именем «Костя». Антона эта боль пожирает, затягивает. Он её перенести не может. Кричит, надрывается в рыданиях, но легче не становится. Мальчик встаёт на ноги. Он знает только один способ справиться с этой болью. Душа кричит не так громко, если тело истекает кровью.

***

Арсений сворачивает уже в довольно знакомый район и останавливается на светофоре. Свободной рукой набирает номер. Как ни странно, он нервничает. Почему-то к горлу подкрадывается какой-то неестественный страх. Такое у него было разве что классе в пятом, когда впервые позвал девочку на свидание. Антон почему-то мучительно долго не брал трубку. Гудки одиноко тянутся в тишине салона. Мужчина уже даже решается сбросить вызов, как трубку всё же поднимают. –Да?- голос Антона звучит неестественно тихо. –Я буду минут через пять. Выходи. –Куда? –На улицу, Антон. В трубку молчат. Арсений хмурится и поясняет более медленно: –Антон, понедельник. Вечер. Ты и я. Каток. Помнишь? –Прости, я только проснулся, плохо соображаю. У меня вряд-ли получится, извини, Арс. –Ангел, всё хорошо? –Да... Голова немного болит и горло. Может слегка простудился. Не переживай, отлежусь и завтра буду в норме. –Померяй температуру. –Хорошо. Пока. Вот и все. Планы на вечер накрылись медным тазом. За то можно ехать домой и пораньше лечь спать. Звучит как план. Но внизу живота неприятно скрутило от волнения. Что-то было не так. С каждой секундой тревога нарастала всё больше. Антон говорил как-то неестественно, а голос был тихим, будто из него выкачали все эмоции. Скорее всего, это просто из-за того что мальчик простудился и у него болит горло. Ничего серьезного, просто обычная болезнь. Мужчина пропустил поворот, ведущий к нему домой. Да, на каток они не поедут. Но он просто проверит, что с мальчиком всё в порядке. Убедится, померяет ему температуру и уедет домой. Просто успокоит свою тревогу.

***

Антон откинул в сторону телефон. Нахрена вообще взял его в ванную? Он поднял голову вверх, ударяясь затылком о плитку. Душа больше не болела. Зато грудина – ужасно. Кафель был красным. Похоже, сегодня он слегка переборщил. В голове – звенящая пустота. Завтра он будет ненавидеть себя за эту слабость, но сегодня ему легче. Словно с кровью из груди вытекает вся боль. Антон не знал, сколько прошло времени. Смотрел на лампочку на потолке, пока в глазах не забегали блики. Веки стали такими тяжёлыми. Он просто прикроет их. Просто немного поспит. Так должно стать легче. В дверь кто-то звонил, но мальчик не реагировал. Скорее всего противная соседка тетя Зина за солью пришла. Обойдется. Антону нужен сон. Он закрывает глаза, выпадая из реальности.

***

Арсений ещё раз нажал на кнопку звонка. Ему так и не открыли. Он со злостью пнул дверь. Волнение внутри не унималось, перерастая в злость. Мужчина зло дёрнул ручку двери, скорее от безысходности. Но дверь вдруг распахнулась. Арсений на секунду замер на пороге, не решаясь зайти. А потом сделал шаг вглубь квартиры. –Антон? Ответом ему была только тишина. Свет был выключен и создавалось ощущение, что в квартире никого нет. Можно было подумать, что хозяева просто ушли и забыли закрыть дверь. Но что-то пугающее было в этой пустоте. Она была какая-то неестественная, заставляла мужчину нервно заламывать пальцы на руках. Растерянным взглядом он осматривал помещение. Темные окна, брошенные вещи, кусочек стола, виднеющийся из-за угла, полоска света из-под двери, брошенная на пол розовая толстовка. Мужчина нахмурился. Что-то тревожное было в раскрывающейся картине. Он гипнотизировал взглядом полосочку света из-под двери, не решаясь сделать шаг. Она вела в ванную, мужчина запомнил это ещё в прошлый раз. Сердце забилось где-то в горле. Он сделал шаг и половицы противно скрипнули, нарушая мертвую тишину. Мужчина мотнул головой. Это слово ему не нравится. Тишина не может быть мертвой, если дом жилой. Каждое движение давалось ему с огромным трудом. Казалось, словно мир остановился, и он движется безумно медленно. Нужно было поторопиться, но Арсений не мог заставить себя, оттягивая каждый момент. Пересилив себя мужчина рывком дёрнул ручку двери. Та недовольно скрипнула, но поддалась. –Блядство!- воскликнул психолог. На полу, запрокинув голову сидел Антон. Его глаза были закрыты, а брови нахмурены. Мальчик сидел без футболки и вся его грудь с левой стороны пестрела красными порезами. Дорожки крови стекали по впалому животу на пол. Антон не двигался, грудь не вздымалась от дыхания. Из Арсения словно выбили всё дыхание. Он дернулся в сторону мальчика, упал на колени. Руки дрожали, когда он прикасался к лицу Антона. Теплый, он всё ещё теплый. Пальцы скользнули под скулу, в надежде нащупать пульс. Мужчина замер, сжимая зубы, прислушиваясь к ощущениям. В пальцы что-то еле ударилось и мужчина нервно выдохнул. Он жив. Господи, он жив. Схватив лежащие рядом полотенце Арсений плотно прижал его к ранам. Глаза бегали из стороны в сторону. В голове – целый рой мыслей, а упорядочить их он не может. Зло рыкнув, мужчина сильно прикусил губу. Во рту тут же появился металлический привкус. Арсений недовольно поморщился. Много. Слишком много крови, он как будто даже чувствует её запах. Мальчик тихо всхлипнул. Арсений перевёл на него растерянный взгляд. Это его отрезвило, вытащило из состояния паники. Эмоции резко замолкли. Арсений подхватил мальчика на руки и на негнущихся ногах направился в зал. Запутался в валяющейся на полу толстовке, скинул огромную кучу вещей с кровати. Окинув растерянным взглядом помещение он бросился к серванту, открывая все дверцы, вываливая на пол их содержимое, в надежде найти аптечку. Страх не успеть бился где-то на подкорке, но Арсений отгонял его. Сейчас не время бояться. Он с силой дёрнул на себя ящик, упирающийся и не желающий открываться. Тот громко скрипнул и полностью вылетел из шкафа. На его дне пестрела красным аптечка. Слишком много красного. Арсений подлетел к мальчику, больно падая на колени у его кровати. Одной рукой он продолжил прижимать полотенце, другой начал копаться в аптечке. Чертова вата и бинт нашлись на самом дне. Арсений аккуратно поднял ткань, пропитавшуюся кровью. Кровотечение, кажется, остановилось. Самые глубокие раны всё ещё сочились, но уже не так смертельно. Арсений вылил на бинт перекись и стал аккуратно обрабатывать раны. Он внимательно следил за изменениями на лице мальчика, стараясь причинить меньше боли. Когда крови стало меньше мужчина понял – порезы за небольшим исключением сосредоточены в одном месте. Там, где бьётся сердце. Мужчина сложил бинт несколько раз и оставил лежать на ране. Зубами оторвал кусок пластыря, закрепляя импровизированную повязку. Только закончив, Арсений нашёл в себе силы поднять глаза на лицо Антона. И встретился с затуманенным взглядом зелёных глазах. Арсений вздрогнул, даже слегка дёрнулся в сторону. Антон смотрел на него, но в то же время куда-то в другое место. Он с трудом фокусировал взгляд. Мальчик слегка нахмурился и вдруг вскочил, сел на кровати ошалело глядя на психолога. –Арс?! Ты что тут делаешь?- охрипшим голосом спросил мальчик. Он попытался повернуться в сторону мужчины, но тихо зашипел. –Тише, ангел, не дергайся,- мужчина аккуратно коснулся его руки. Он заглянул в зелёные глаза напротив. Сердце болезненно сжималось. Арсений прикусил губу, наблюдая за мальчиком. Провёл рукой по его ладони. Антон слегка вздрогнул, но руку не убрал. Только внимательно посмотрел на Арсения, словно стараясь понять его действия. И тут мужчину накрыло. Прорвало плотину, которую разум всё это время выстраивал, стараясь сдержать эмоции. Арсений упал лицом на колени Антона и задрожал. –Арс?- неуверенно спросил Антон, запуская руки в черные пряди. –Ты не представляешь как я испугался. Господи, я думал я не спасу тебя. Блядь, Антон, если бы я пришел на пять минут позже? А если бы вообще не приехал? Ты бы... Сука, я бы это себе никогда не простил. Антон нахмурился. Он всё ещё находился где-то не здесь и абсолютно не понимал, о чём говорит мужчина. В груди что-то больно заныло. Антон дотронулся до мягкой повязке на груди. К горлу подкатил ком, мальчик тяжело выдохнул. Закрыл лицо руками, кусая губы. –Прости, Арс, блядь, прости, я не хотел. Я не думал что будет так. Я переборщил, но я не хотел умирать, правда. Я проебался, прости, пожалуйста. Сука, какой же я дебил. Арсений поднял голову, удивлённо глядя на Антона. Мальчик запускал руки в пшеничные пряди и стыдливо отводил глаза, стараясь не смотреть на мужчину. Арсений аккуратно дотронулся до его плеча, но мальчик дернулся в сторону. –Я всё только порчу,- продолжил Антон,- я порчу свою жизнь и жизни людей вокруг меня. Я ебаное чудовище, меня нужно изолировать. Я не хочу, но порчу. Опять заставил тебя волноваться, а у тебя как будто других проблем нет. Нахера я тебя такой, скажи? Уходи, Арс, а то я всю твою жизнь похерю. Я приношу одни несчастья. –Кто тебе такое сказал?- совсем тихо спросил Арсений. Мальчик поднял на него испуганные зелёные глаза. Он открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать правильные слова, но не мог. Мальчик дрожал, нервно заламывал пальцы. Арсений мягко ему улыбнулся. Поднялся на ноги и пересел на кровать. –Можно?- спросил он. Антон кивнул и психолог аккуратно притянул мальчика к себе. Уткнулся куда-то в шею, поглаживая по голой спине. Антон замер, не понимая что делать. А Арсению нужно было просто слышать как бьётся пульс мальчика, чувствовать его дыхание на своих волосах. Эмоций всё ещё было много, он старался их сдержать, но они рвались наружу. И Арсений выбрал самый лёгкий путь – утопил свои эмоции в Антоне. Мальчик неуверенно положил руки на спину мужчины и почувствовал как тот дрожит. «Посмотри что ты делаешь, довёл взрослого человека до такого»,- шептало сознание. Антон аккуратно провёл рукой по спине, стараясь успокоить его. –Почему ты так считаешь?- от шёпота на ухо Антон вздрогнул. –Потому что я порчу всем жизни. Я заставил тебя волноваться, ты бросил свои дела и приехал сюда. Я не понимаю зачем? Я – ходячая проблема с кучей комплексов и травм. Я испорчен в конце концов. Нормальные люди бы просто выкинули меня нахрен, и забыли. Я этого и достоин. –Разве не ты говорил, что любят не смотря ни на что? –Это другое. –Значит я ненормальный,- мужчина вздохнул,- ангел, ты прав, я здесь, потому что волновался за тебя. Но за чужих людей не волнуются. Волнуются за дорогих, за важных. Люди сами выбирают за кого волноваться. И это тоже проявление любви. Тебе не должно быть совестно за то, что ты заставил других переживать. И уж тем более тебе не нужно винить себя в этом. –Я не понимаю. За что меня любить? Во мне же ничего нет. Я, сука, испорчен! Арсений вздохнул. Антон его не понимает, потому что сам себя полюбить не может. Он цепляется за факт своей "испорченности", думая что он недостоин любви. Мужчине иногда так хочется, чтобы мальчик смог взглянуть на самого себя глазами Арсения. Хочется, чтобы он наконец откинул все эти глупые мысли из своей головы и понял, насколько он удивительный человек. –Покажи мне того, кто тебе это сказал. Я набью ему ебало. Антон тихо хихикнул. Его почему-то забавляло, как материться мужчина. Он зарылся носом в черные пряди, стараясь успокоить своё сердце. –Ангел,- тихо позвал Арсений. –Что? –Красный тебе не идёт. Мальчик вздрогнул всем телом. Фраза была произнесена совсем тихо, но от неё пошли мурашки по всему телу. Антон слушал в голосе мужчины такую щемящую нежность, от которой сердце плавилось. И мальчик не понимал за что он заслужил такое. –Ты замёрз,- отстраняясь, сказал Арсения,- одевайся, поехали. –Куда? –Ко мне. Я тебя здесь одного не оставлю.

***

Антон сидел в зале и тупо смотрел в стену. Граф первое время пытался привлечь его внимание, но оставил эти попытки и улёгся спать на кровать. Они приехали в квартиру Арсения часа два назад. До этого они ещё пол часа наводили порядок в квартире Антона. Всё время с момента их возвращения мальчик ни на что не реагировал. Просто сидел, глядя в пустоту. Арсений всеми силами пытался привлечь его внимание. Разговаривал с ним, предлагал поесть. Мальчик не реагировал. Мужчина смотрел на него, а в сердце больно кололо. Он готов был сделать всё, чтобы вернуть мальчику хорошее настроение, чтобы снова увидеть его улыбку. В бессилии Арсений опустился рядом с ним. Больше даже не пытался что-то говорить, смотрел, как и мальчик, в одну сторону. Иногда, чтобы поддержать, слова не нужны. Нужно просто присутствие рядом. Арсений не знал сколько они так сидели. В спальне тикали часы, гудел чайник. Мужчина даже слышал дыхание Графа. Антон почти не двигался. Дышал тихо и равно, а глаза бегали, словно он находился не здесь. –Ты спрашивал, почему я режу себя. Голос Антона разрезал тишину. От неожиданности, мужчина дернулся. Мальчик всё ещё смотрел в пустоту и в ответе, похоже, не нуждался. –Я не хочу себя убить. Это просто как... спасение от самого себя. Знаешь, эмоций становится слишком много, они наваливаются на меня и я просто не могу их выдержать. Но на самом деле это не помогает. Когда ты... Режешь себя, ты просто выбрасываешь все эмоции. И кажется, что это помогает. Потому что в голове пусто, ни одной мысли, соответственно, ни одной эмоции. Но это не помогает. На следующий же день не можешь подойти к зеркалу. Потому что стыдно, потому что не хочешь смотреть на это уродство. Мужчина внимательно наблюдал за мальчиком. Его лицо в процессе монолога не менялось, но в глазах бушевала буря. Арсений поймал себя на мысли, что не смотря ни на что, это хорошо. Потому что в зелёных глазах плещут эмоции. Они больше не стекленеют, больше не мертвеют. –Я не должен так делать. Я же мужик, я должен справляться сам, должен быть сильным. А я такой слабый. И подтверждение этому – каждый шрам на моей коже. Каждый порез – маленькая история моей слабости. И я ненавижу их. Ненавижу своё тело. Потому что оно – большая книга моей слабости. Антон замолчал. Арсений ещё какое-то время сидел рядом, рассматривая мальчика, а потом встал и ушёл в спальню. Вернулся он с небольшим маркером в руках. –Снимай толстовку,- каким-то даже приказным тоном сказал он. Мальчик удивлённо посмотрел на него. Нахмурил брови, явно решаясь. Не то чтобы Арсений не видел его без одежды, но эта просьба какая-то странная. –Ангел, не бойся. Обещаю, я ничего тебе не сделаю. И мальчик кивнул. Антон сам удивлён, что ему этого достаточно, чтобы отбросить сомнения. Мужчина, наверное, даже не догадывается насколько сильно Антон ему доверяет. Мальчик стянул с себя толстовку, неуютно ежась. Арсений опустился перед ним на колени, и Антон отвёл взгляд. Со стороны это, наверное, выглядело как-то неправильно. Да и с ракурса мальчика, в целом, тоже. Антон всеми силами отгонял от себя эти мысли, но щеки всё равно покрыл лёгкий румянец. Он отвернулся в сторону и прикрыл глаза. Ему было слегка страшно. –Ой,- воскликнул Антон, когда кожи коснулось что-то холодное. –Не дергайся,- серьезно попросил мужчина. Любопытство пересилило страх, и Антон открыл глаза. Арсений увлеченно водил маркером по его телу, слегка прикусив губу. Мальчик опустил голову, пытаясь рассмотреть что мужчина там делает. –Не смотри. –Ладнооо,- недовольно протянул Антон. Спустя несколько минут Арсений наконец закончил. Он отодвинулся на пару шагов, придирчиво рассматривая свою работу. –Ну, вроде норм. Идём. Арсений взял мальчика за руку и потащил в коридор. Замер перед большим зеркалом, в полный рост. Развернул к нему мальчика, довольно улыбаясь. На груди, ключицах и даже на животе были нарисованы разные животные. Они выглядывали из-за шрамов, сидели на них. Какие-то полосы мужчина взял за стебли цветов, из каких-то даже нарисовал домик. Антон еле сдерживал улыбку. –Это кто?- спросил мальчик, тыкая пальцем в одно из животных. –Котик. –Хуйня это, а не котик. –Что, не похож? –А это кто?- проигнорировал вопрос мальчик. –Песик. –Это? –Петушок. –О Господи. А это? –Слоник. А это свинья. А это утка с цыплятами,- мужчина сдался и сам стал водить руками по груди мальчика. –Господи, Арс, тебе нужно запретить рисовать на уровне закона. –Иди ты. Нормально же получилось. –Они будто просят убить их, Арс. –Ну уж прости, я не Микеланджело, но и ты не Сикстинская капелла. Антон бросил взгляд на Арсения и засмеялся. Арсений улыбнулся, глядя на смеющегося мальчика. Он становился таким красивым, когда щурил глаза и слегка топал ногами. Но психолог тут же нахмурился, вспоминая, что к несчастью, у мальчика ещё слишком много проблем, чтобы улыбаться так постоянно. Он подошёл к нему со спины, наклоняясь к уху Антона. –Ты самый сильный мальчик, которого я знаю,- тихо сказал Арсений. Антон замер. Поднял голову и встретился с серьезными голубыми глазами в отражении зеркала. Внутри что-то упало. Сердце, и так последние минут десять отстукивающее безумный ритм, забилось ещё быстрее. Он смотрел в эти глаза и тонул. Бездумно и бесповоротно. Мальчик повернулся лицом к Арсению. Забрал из его рук маркер. Закатил рукав на свитере мужчины, обнажая кожу. –Не смотри,- попросил Антон и психолог честно отвернулся. Арсений глядел в отражение, на склонившегося к его руке Антона. В голове, на удивление, было пусто. Похоже, он исчерпал лимит мыслей и эмоций на сегодня. –Готово!- довольно воскликнул Антон. Мужчина опустил взгляд на руку. На предплечье сидел кот, а над ним склонились веточки лаванды. –Это Граф,- Антон указал пальцем на кота,- а это ты,- перевел палец на цветы лаванды. –Почему я трава? –Это не трава! Просто... Лаванда ассоциируется у меня с домом. И, ещё с безопасностью и уютом. А это ты. Ладно, Арсений ошибся: эмоции испытывать он ещё может. Буквально за секунду они сменились с удивления, растерянности и радости на умиление, от которого хотелось пищать. Он широко улыбнулся, глядя на Антона. Тот, не зная куда деть глаза от смущения, начал что-то вычитывать на маркере. –Арс, блядь! Водостойкий! –Что?- вывел его из транса мальчик. –Маркер водостойкий! Арсений сначала удивлённо смотрел в зелёные глаза. А потом громко засмеялся. –Не смешно! Мне что, теперь с этим ужасом на груди ходить?! –Считай, татуировка. –Хуйня это какая-то, а не татуировка,- в голосе Антона слышался смех. Мужчина поднял на него голову, довольно улыбаясь. Мальчик смотрел с лёгкой обидой в глазах. Но он больше не был похож на статую. Он снова стал самим собой. Арсений довольно кивнул. Миссия выполнена. –Есть будешь? –Буду,- кивнул мальчик и поплелся за мужчиной на кухню.