Поиск лучшей стратегии

- Волнуешься? - Ужасно. - Что будешь делать, если Старк будет недоволен? - Ничего, Мишель, ничего не буду. Пан или пропал. Если он отреагирует так же, как и на камин-аут Стива и Баки — ну что же, значит не срослось. Я не готов...не готов в этом вопросе подстраиваться под него. И прятаться не готов. Я бы не стал делать этого специально, просто чтобы позлить его, или проверить, или что-то такое. Но тут это не я даже придумал. Просто это часть этого танца. И если ему было бы лучше, чтобы я подошел к кому-то другому, а не к нему...это не тот Тони Старк, в которого я влюблялся. - Ты прав, Пит. Ты заслуживаешь лучшего. Если это не Тони Старк, значит это его проблемы. - Так тому и быть. - Иди сюда, обнимемся, бро. - Сестренка. Ты лучшая. *** - Ты понимаешь, что это будет камин-аут? - С чего бы это был камин-аут? - Значит, не понимаешь. Поверь старой шпионке, Тони, это будет камин-аут. Если не твой, то как минимум Питера. - С каких пор ты у нас Старая шпионка? - Ой все, Старк. Старая-молодая, такая-сякая. Меня, в отличие от тебя, это не очень волнует, я свою ценность знаю, и она не зависит от возраста. - Ой, как мы заговориииили. - Тони, не язви и не переводи разговор. Я тебе серьезно говорю, если тебя так задевают камин-ауты Мстителей, готовься к еще одному. Питер не ты, он не будет прятаться. Ему сейчас не до дипломатии, ему двадцать два, и он жадно хочет жить. Что логично после нескольких лет Мстительства и войн, в которые ты его окунул, когда ему было….сколько? Пятнадцать? Шестнадцать? И если он тебе важен, тебе придется иметь это в виду. - Слушай, все, ок, я разберусь, я большой мальчик, Наташ. Как там ваши дела? Как Нэнси? - Нэнси сама прелесть, мы на прошлой неделе выбирали для нее кружки и остановились на рисовании и танцах. Не балет, Тони, не смотри так. Боевые я тоже хочу, но кажется, что все-таки рановато. Пусть еще годик девочка просто потанцует. Она такая смешная, ты не представляешь. Сделала мне бусики в подарок на занятии. - Наташа умиленно и по-доброму улыбается, и Тони отмечает, что это нечто новое для нее. - А как она кормит меня брокколи, это надо видеть...а я тебе покажу, у меня запись есть, смотри, ой нет, это Брюс в ванной, это не тебе, а, вот. Но тебе не обязательно делать вид, что тебя это слишком интересует. - Ооо, Наташа, обожаю тебя. Спасибо. Она прелесть, без всякого сомнения. Я уже почти мечтаю о броколли из ее маленьких чудесных ручек. Обещаю научить твою малышку квантовой физике, когда подрастет. - Старк, смотри-ка, а ты учишься, глядишь, вырастешь приличным дядюшкой. - Обязательно. Только не показывай мне больше Брюса в ванной, а то у меня будет моральная травма. - Тони делает свое самое серьезное и укоризненное лицо, прикладывая руку к сердцу. - Пфф, только не говори мне, что ты настолько чувствительный, Старк, все равно не поверю. Но. Не могу не сказать тебе. Если ты обидишь Питера, тебе придется иметь дело со мной - Наташа поглаживает его по плечу и как всегда обворожительно улыбается, но он знает, чего стоит такая ее улыбка, и что такими словами она не разбрасывается. - Тю, Романофф, вставай в очередь. Ты думаешь, ты первая, кто мне угрожает? Я рад, что у малыша столько защитников. - Баки? - улыбка Наташи становится теплее. - Мой бро. Все, Старк, мне пора ехать. До встречи на полигоне. - она обнимает его и целует в щеку, обдавая тонким запахом парфюма. Тони задумчиво глядит вслед Романофф, допивая свой послеобеденный кофе. На часах 15:00. До концерта он обещал Пеппер разобраться с бумагами завода, и никакого концерта, она его зароет на месте, если он этого не сделает. *** Питер ужасно волнуется перед выходом на сцену. Настолько, что у него трясутся коленки. Он уже подошел к Старку — еще не в сценическом костюме и без макияжа. - Мистер Старк, я рад, что вы пришли. - Я тоже, Паучок. Очень жду твоего выступления. - Ну...я побежал, мне еще переодеться надо. Это странно, он словно возвращается в пять лет назад, когда ужасно стеснялся Железного Человека. Кэтти обнимает его, а Бен подбадривающе хлопает по плечу: - Хей, чувак, ты справишься, ты лучший! К счастью, их слова о том, что он забудет обо всем, как только он выйдет на сцену, оказываются правдой. Первые же аккорды включают мышечную память, он точно знает, что делать, как делать, в каком порядке. Отрывок из старого мюзикла как раз дает ему время придти в себя. Он с помощью Кэтти снимает костюм за те несколько тактов, которые ему даны на это, и у него не остается никаких переживаний, есть только действия. Дальше все, как было повторено уже сотни раз: выход с поднимающейся рукой, бедра влево, вправо, по бокам — друзья, которые поддержат: Бен, Джонни, Николя, Франсуа и Джерар, Кэтти и Мэри, Джун и София. Движения и мимика включаются сами, ему остается только слушать музыку и перестать видеть на время все и всех, сосредотачиваясь на внутреннем драйве. Он слышит огромный, не стихающий рев одобрения и это дает заряд эмоций, по силе сравнимый с адреналином битв. И когда буквально через несколько тактов вокруг рядом оказываются подруги, он выходит к самому краю сцены, поднимая зонтик над головой и резко двигая бедрами (о, как он стеснялся этого движения в первый раз, кто бы знал), он чувствует себя уже также, как на репетициях — ему принадлежит весь мир, он может позволить себе проявлять свою сексуальность, зная, насколько он хорош, наслаждаясь собой и вниманием. Поэтому он смотрит из-под ресниц, уже не боясь забыть движения, подмигивает залу, широко раздвигая колени и подпевая Рианне: Моё сердце принадлежит тебе, Поэтому мы никогда не будем далеко друг от друга. Может, лишь на фото в журналах, Но ты всё равно будешь моей звездой, малыш. В темноте Даже блестящих машин не видно – Тогда я и буду тебе нужна. Для тебя мне ничего не жалко, Потому что Когда светит солнце, Мы вдвоём светимся от счастья. Я уже говорила тебе, что всегда буду рядом с тобой, Говорила, что всегда буду твоим другом Я поклялась, что так будет до конца. Сейчас идёт дождь, сильный, как никогда, Но я знаю, что мы по-прежнему вместе, Иди ко мне под зонтик. И все же, когда мелодия становится нежной и приходит время идти к Тони — он чувствует как нереально бешено стучит его сердце, которое он слышит вопреки крику толпы и орущей музыки. *** Первые секунды выхода Питера застали Старка врасплох. Он еще наслаждался своим мартини, развалившись в кресле за вип-столиком, и расслабленно и как обычно слегка иронично думая, что а где же помада-то, Паучок очень мило выглядит в ретро-костюме, но помады явно не хватает. Но потом музыка поменялась и на сцене появился Питер. Питер с обнаженными плечами и декольте, Питер в чулках и лайковых шортах в окружении мускулистых мужчин, уверенно дефилирующий по сцене и его вызывающе красные губы...да что там, каждая деталь и каждое движение выглядело для него вызывающим...и нереально сексуальным. Это было что-то запредельное. Мир переворачивался для него прямо сейчас. Нет, Тони Старка ханжой не мог бы назвать никто, но он был ошеломлен сочетанием сильного мускулистого тела Питера и его помады, чулков в сетку и ультрафеминной прически. Это выглядело очень необычно. Но он не мог не признать, что у него уже стоит. Такого Паркера он не видел. И он был заворожен им. Обнаженной линией мускулистых плеч в сочетании с нагло флирутующим взглядом из-под ресниц, бесстыдно максимальной амплитудой движений бедрами, кричаще алыми губами, белой кожей декольте и свободным изящным поворотом сильного тела в сочетании с развратно разведенными коленями на уровне глаз в паре-тройке метров от кричащих зрителей. Все эти выдумки Никогда не встанут между нами. Ты стал частью меня На целую вечность. Если тебе досталось от этой жизни, Если ты держишь в руках карты И боишься сделать ход, Я помогу тебе, я исцелю твоё сердце, Старк даже забывает подумать о том, как он смотрит на него и как он выглядит со стороны. Но все это оказывается цветочками, когда от музыки остается только ритм, на фоне которого голос Рианны становится нежно вкрадчивым. Питер поворачивается, и идет к прямо нему, двигаясь, как сексуальный хищник: Давай, иди ко мне в объятия! Всё хорошо, не бойся. Сердце Тони стучит как бешеное, когда Паркер танцует возле него — для него, когда он поворачивается к нему лицом, глядя ему прямо в глаза и не переставая петь, когда все взгляды прикованы к ним: (Войди в меня) (Ничто не помешает нашей любви) Пусть, пусть идёт дождь, Я всё равно буду всем для тебя и даже больше. Кровь стучит в висках, в голове крутится Наташина фраза: «Это будет камин-аут, Старк» И он понимает, что так оно и есть. Даже если он никогда ничего не подтвердит прессе - это камин-аут Питера. И ему остается только либо принять это — либо нет. Поддержать его и встать рядом, признавая партнером - или нет. Он смотрит, как гибкий и сильный Питер на сцене яростно взбивает потоки воды среди красивых накачанных мужчин, как он вскидывает руки и как изгибается его тело, когда он вращает головой и бедрами, как он вкладывает всю свою силу в этот танец, и его последнее сальто, когда он всем телом с размаха, без сомнений грохается об пол, эффектно завершая выступление. И ему вспоминается, как он также без сомнений выступил на его стороне в аэропорту, вписавшись подростком в битву супергероев со стажем. Тогда ему, дураку, казалось, что он нашел неплохой выход, но сейчас ему кажется, что он поступил как моральный урод, втащив Паучка в их разборки, посчитав его просто пешкой, картой, которую он может разыграть. Он думал, что Паучок такой недалекий подросток, которому он может оказать свое высокое покровительство. Сейчас он думает, что ему ужасно повезло, что Паркер доверился ему и выступил на его стороне. Не потому что это имело роль для той битвы (которую на самом деле почти стыдно и тяжело вспоминать). А потому что сейчас он понимает, что доверие Паркера дорогого стоит. Ему очень повезло с ним. И сейчас, глядя на его уверенность на сцене, он думает, что эта его сила — не подростковая глупость, которой можно поманипулировать в своих интересах, как он когда-то думал, а внутренняя сила Питера как человека. Сила, с которой он будет вкладываться во все, что ему важно - открыто и полномасштабно. Также, как в той битве. Также, как в этом танце. И если он, Старк, хочет остаться тем, кто важен, ему кажется, придется учитывать Питера как взрослого партнера со своими интересами и мнением, относясь к ним с уважением. «Что он и пытался мне сказать последний год, наверное» — немного мрачно думает Тони, ожидая Питера, потому что на сцене уже поют песню двое ребят в кожаных штанах. Это странно, в его возрасте учиться признавать чью-то равноценность. Но кажется, что это лучшее, что происходило с ним за последние пять лет. Как там говорят? Взрослеть никогда не поздно? Ну вот. «Буду через пять минут, надо выдохнуть и переодеться» - пишет ему Паркер. «Все хорошо, котенок, не торопись». «Ну что, кто оказался прав?» - язва Романофф прикладывает ссылку на ютуб, где уже выложен ролик с танцем Питера, и где он, Старк, (Тони не может не признать), прикусывая дужку очков, не может оторвать жадного взгляда от декольте, обтянутой задницы и сеточки чулков Питера Паркера, поющего ему красными губами о том, что он все равно будет всем для него. «Признаю, ты. И знаешь что? Мне по хрен» «Веревки из тебя вьет?)» - Старк кажется, слышит ехидство в ее голосе. «Кажется с сегодняшнего дня — да» «Оу, поздравляю с выходом на новый уровень отношений, Тони! И знаешь что? Я рада». - Мистер Старк? - Питер смыл макияж, на нем узкие брюки и каблуки. Он оживлен, но, видимо, немного стесняется, что так странно видеть после его танца. И все же Тони, кажется, понимает. - Питер, это было потрясающе! - Тони сжимает его руку, вставая, чтобы поздороваться с ним, и заглядывает ему в глаза. - Правда? - лицо Паркера светлеет на глазах. - Абсолютная. Я чуть не кончил без стимуляции, а я многое повидал на своем веку — Тони говорит это пониженным голосом и заговорщическим тоном и поднимает брови, как бы пытаясь придать убедительности своим словам, и Питер краснеет. - Хочешь посидеть здесь, возьмем комнату, или сразу поедем до...в Башню? - Давайте в Башню, мистер Старк, здесь будет немного слишком громко для меня сейчас — Питер несколько смущенно и взволнованно улыбается. - Ребята меня очень поддержали, но наверное мне бы сейчас подошло местечко поспокойнее. Они едут в машине, и Старк вначале держит его за руку, видя, как он устал и несколько напряжен, а потом не выдерживает и прижимает к себе, поглаживая по волосам. - Самый красивый и сексуальный мальчик в мире - Вы не сердитесь? Это ведь было очень...очень вызывающе, да? Тони очередной раз замечает, что эта перемена в Питере — из взрослого в подростка, нуждающегося в его поддержке, вышибает из него дух напрочь, заставляя задыхаться от нежности. - Это было охуенно, малыш. - Тони поднимает его лицо за подбородок, чтобы поцеловать. И они сладко и медленно целуются, пока машина не останавливается. Старк не хочет признаваться себе самому, но он волнуется. Он пересмотрел кучу инструкций о том, что нужно делать человеку, когда у его партнера анальный секс в первый раз, и все же. Он хочет, чтобы у его Паучка был самый лучший первый раз. Но никакие инструкции не могли его подготовить к тому, что Питер будет настолько напряженный, когда они будут уже практически раздеты. - Питер — он останавливается, просто поглаживая его по спине, - что происходит? Ты не хочешь, чтобы я продолжал? - Ужасно хочу, мистер Старк. Но я...я не знаю. Как будто а вдруг вам не понравится. Или мне не понравится быть снизу. Я еще ни разу...Это конечно, глупость, но… - Тшшшш, котенок, - Тони прикладывает палец к его губам. - Это не глупость. Это твой первый раз. Глупость — это про то, что мне не понравится. Ты первый человек за много лет, с которым мне нравится просто лежать в кровати. Поверь, ты побил все рекорды того, насколько можно нравится Старку. - Тони гладит его по волосам и заставляет посмотреть в глаза. - Давай будем просто медленными, ладно? Если тебе что-то не понравится, просто скажи. Давай я тебе массаж сделаю. Ты так грохнулся об эту сцену, что кажется, даже мои мышцы почувствовали. Питер смотрит на него смущенным щеночком, и Старк диву дается, сколько всего вмещается в этом человечке, который вдруг стал ему так небезразличен. Хотя как вдруг...оставаясь рядом с ним на протяжении многих лет без надежды на взаимность. Упорный такой щеночек. Выросший в сильного взрослого человека...за исключением некоторых моментов. И кажется, Тони ужасно рад, что он может быть рядом с ним в эти вот моменты. Это вызывает в нем щемящую нежность, и он проводит пальцами вдоль позвоночника и изучает линии мышц спины — впервые у него есть возможность насладиться его кожей и телом так медленно и внимательно. Член, крепко стоявший с самого танца, почти опадает, но Старк заставляет себя выдохнуть. Страстного секса в его жизни было много. Людей, о которых хотелось заботиться — единицы. Он садится ему на бедра, и дает волю нежности, мягко и в тишине разминая и поглаживая спину, пока не чувствует, что тело под его руками расслабляется. Целует его, проходясь вдоль позвонков и съезжая руками на ягодицы, мягкие, приятные и округлые — он уделяет им особое внимание, не торопясь переходить куда-то еще, и только иногда съезжая в ложбинку между ними, словно ненароком. Покрывая поцелуями и лаская ладонями. Постепенно он сам втягивается в это занятие, и как будто совсем забывает, что у них сегодня есть какая-то цель. Он чувствует, как тело Питера постепенно начинает откликаться на его движения и почти целомудренные на вкус Тони ласки. И ловит какой-то особенный кайф в этих гораздо более тонких, чем обычно ощущениях. Страсти и привычного жадного желания почти нет. Они чувствуются где-то исподволь, но пока...они словно на подступах к ним. И это оказывается не менее волнующе. Питер раздвигает ноги и ему становятся доступны еще несколько сантиметров кожи. Он ласкает ее, не забывая о бедрах и все чаще мягко касаясь ануса, и ему кажется, что в его жизни не было ничего более интимного и волнующего, чем этот момент. И когда Паучок наконец поворачивается, чтобы поцеловать его, впустить его язык в свой рот, обнять, прижаться телами, почувствовать его вес на себе, он только тогда понимает, как медленно и вкусно его заполняло желание. И сейчас он полон им до краев. Питер обхватывает его ногами, раскрывая бедра, и становится так удобно проникать в него пальцами в смазке и чувствовать, какой он податливый — везде, кроме ануса. Там все туго, но Старк уже знает, что готов посвятить столько времени, сколько нужно, чтобы добиться нужного результата. Во всех инструкциях говорилось о том, что нужно быть терпеливым. Тони готов быть терпеливым. И в какой-то момент пальцев становится два, но ему этого мало, и вообще, хочется чего-то большего, поэтому он отрывается от губ и спускается вниз, успев по дороге облизать розовые соски, оценить сладкое ответное вздрагивание, и насладиться рваным дыханием в ответ на нежные прикосновения губ к животу. Но самое главное — он наконец добирается до члена. Толстого, ладного, светлого члена с проступающими венками. «Не думал, что мне когда-нибудь понравится член во рту» - думает Старк, но он должен признаться себе, что ему нравится. Нравится тонкий вкус с легким запахом мыла, нравится чувствовать собравшуюся тонкую кожу крайней плоти, нравится нащупывать кончиком языка уретру и уздечку, и как стонет в ответ на это Питер: «Мистер Стаааарк». Он пытается нащупать нужный ритм, и сосредоточившись на этом, даже сам не замечает, как у него получается погрузить в анальное отверстие три пальца. - Попробуем, малыш? - Питер кивает, хотя даже в полусумраке спальни Тони может видеть, что у него розовеют щеки. «Самый сладкий мальчик» - Тони целует его лицо, и приставляет головку ко входу в анус, поддерживая его ноги под коленями. Получается не с первого раза, но постепенно он входит в него. - Больно? - Старк шепчет ему на ухо, сдерживая учащенное рваное дыхание — член в тугом анусе стоит как каменный, ему ужасно хочется двигаться в нем и одновременно он боится кончить раньше времени. Питер мотает головой: - Странные ощущения, но я хочу чувствовать больше - и начинает ерзать под ним и двигать бедрами, стараясь насадиться на него глубже. И Тони по реакции Паучка явно может почувствовать, в какой момент он задевает ту точку, от которой по телу Питера проходит волна наслаждения. Они быстро находят общий ритм, в котором двигаются оба — тонко, на грани хныканья постанывающий Питер, запрокинувший голову и повторяющий «Мистер Старк, да, мистер Старк», и Тони, который словно словил приход от марки, которые он употреблял лет двадцать назад. Это странно, но это единственное сравнение, которые приходит ему в голову — ему кажется, что он чувствует четвертое измерение, он как будто резонирует с Питером в каком-то волновом пространстве, которое становится более тонким и объемным. На каком-то уровне ему кажется, что он чувствует обжигающее удовольствие Питера, теряет способность различить кто из них кто, и кажется, что каждая минута растягивается на десять сладких, смешивающих их в единое целое минут. Он не сможет вспомнить, кто из них кончил первый, или кончили они одновременно, помнит, как его утягивает в тотальное наслаждение, скручивающее его в тугой жгут, вминающий в Питера, когда они сжимают друг друга до синяков, и уже потом, по возвращении в реальность - пот, пульсацию спермы в анусе и ощущение теплой мокроты и тела в целом. Тони укрывает Питера одеялом. - Воды? - Да. Старк приносит воды и захватывает Питера в объятия, устраивая его у себя на груди, подоткнув со всех возможных сторон одеяло, и запрокинув его ноги на себя так, чтобы он свернулся калачиком вокруг него. - Ты как, Пит? - Я в космосе, мистер Старк — Тони довольно улыбается. Помимо удовольствия испытывает почти шок от того, что они описывают свои ощущения почти одинаковыми словами. Но говорить об этом не хочется. Просто он думает о том, что сделал правильный выбор. И испытывает мимолетный ужас при мысли о том, что мог бы его не сделать.