Гость из прошлого

      - …иногда он и меня вытаскивал на сцену, но в основном это было ради того, чтобы я никуда не ушла, - вспоминала Чарли, пустым взглядом всматриваясь в керамическую плитку кухни.       - А зачем ты от него убегала? – хихикала Чика с потерявшейся во времени девочки, пока доедала свой кусок пиццы.       - Ну, мы встретились с ним при не самых располагающих к знакомству обстоятельствах, так что я просто боялась его, - смущалась Шарлотта, от неловкости поглаживая тыльную сторону ладони.       Чика пусть и была более взрослой в плане своего развития, чем Чарли, но слишком падка на всякого рода романтические истории о великой дружбе или любви, а также являлось той ещё сплетницей, и, услышав о возможной парочке, решила узнать о ней всё что можно. Курица допрашивала Шарлотту на протяжении часа, в то время как в зале активно праздновали свой день рождения две маленькие девочки, и за это время Чарли успела уже и пожалеть, что не держала свой язык за маской. Конечно, между ней и Левшой не было и ничего не могло быть, но ей нравилось выставлять себя уже взрослой девушкой с личной разнообразной жизнью.       Девочке пришлось вспомнить о её путешествии вместе с Левшой через весь Хуррикейн, о её частых побегах от этого молчаливого мишки и о бесконечных поимках снова и снова. Зачем Шарлотта убегала от него? – Ей было страшно. Страшно, что её навсегда оставят в костюме и не позволят освободиться, что это настоящая ловушка не только для неё, но и для детей, оставшихся без тел и привязавшихся к её душе. Её опасения и страх перед ним нарастал в частности из-за постоянного молчания и бесчувственного взгляда Левши, напоминавшие девочке, что это просто машина, выполняющая свои определенные команды, о которых она ничего не знает и не сможет узнать, пока он не завершит свою программу, а это было для неё слишком жутко. Однако, сам Левша за весь свой путь ни разу не оставил Чарли на произвол судьбы и оберегал её ценой своей собственной жизни. Это, в частности, стоило ему потерянного глаза. Добравшись до пиццерии, тот даже не сразу отдал её Генри и Майклу, как ему и следовало сделать, а спрятал в комнате под сценой и даже помог душам достать новые тела в виде аниматроников версии РокСтар. Шарлотта до сих пор не знала, она ли так повлияла на его поведение своим ремнантом или же так её отец изначально и задумывал. Самое необъяснимое событие, связанное с ним, случилось тогда, когда Чарли рисовала его, лежа на полу в подсобке. Левша подкрался к ней почти беззвучно, чем сильно испугал девочку; он стал разглядывать каракули Шарлотты и под конец усмехнулся. Удивительно было то, что у него отсутствовал голосовой модуль, но при этом он смог издать хоть какой-то звук. Пока Чарли пребывала в шоке от услышанного, медведь взял её на руки и принялся укачивать, проигрывая мелодию её любимой шкатулки и погружая ту в сон.       После их долгого пребывания вместе Левша стал более живым в своём поведении: у него появился свой характер, который познала только Чарли. Он оставался таким же апатичным, но теперь ещё с огромной саркастичностью и скрываемой заботой о других.       - Чарли, убери его от меня, он меня бесит! – вопил Фритц в образе РокСтар Фокси. – Он пялится на меня уже столько времени, меня это уже пугает!       - Я не могу заставить его отойти, Фритц! Он не мой личный пес! – оправдывалась девочка.       - А мне кажется он забавным, - усмехнулась Сьюзи в образе РокСтар Чики, но после запаниковала, когда Левша посмотрел и на неё: - И вправду пугающе! Чарли! Попроси его прекратить!       - Что я сделаю? Он сильнее меня! – устало отвечала Шарлотта. – Ладно, я попытаюсь! Левша, пожалуйста, прекрати их пугать.       Но мишка продолжал. Он всё ещё смотрел пустыми глазами маньяка на друзей её хозяйки.       - Знал бы он, как это чувствуется, если бы посмотрел на это нашими глазами! – раздраженно бросил Габриэль.       - К сожалению, я это смогу узнать только наполовину, - с сарказмом ответил Левша низким тихим басом. После этого в комнате повисла мёртвая тишина. – Что? – обыденно спросил он.       - ТАК ОН ЕЩЁ И ГОВОРИТ! – пронзили тишину дети. – ЧАРЛИ, НЕ ТЫ ЛИ НАМ ГОВОРИЛА, ЧТО ОН ПРОСТО КОСТЮМ!?       - Я И САМА БЫЛА НЕ В КУРСЕ! – объяснялась Шарлотта, стараясь их перекричать и сама дрожа от испуга.       «Интересно, работает ли это и с вами? – рассуждала Чарли, всматриваясь в Чику, ставящую противень в мойку. – Так ли вы задумывались? Помешал ли работе вашего ИИ мой ремнант, которого я уже столько выплакала за день?» Этот вопрос имел своё основание: за этот день многие из маскотов сказали, сделали и подумали о том, что было запрещено по их законам. Но они это сделали…       - Ух, у вас было весело! – заключила курочка из рассказа Шарлотты. – А был ли кто-то среди работников, кто тебе очень запомнился?       - Только два, если считать моего создателя.       - Ну, про мистера Эмили и так понятно! А кто второй? – любопытничала Чика.       - Его звали Майкл, - начала Чарли, стыдливо потерев свой затылок.       - Какая-то интересная история связана с ним?       - Можно и так сказать…       - Ты не обязана рассказывать, если это чересчур личное, дорогая! – поспешила успокоить её Чика, заметив странные огоньки смущенности в её лице.       Шарлотта спокойно выдохнула и постаралась унять свои эмоции. «Я так и не извинилась перед тобой за столько лет твоих страданий, - корила себя девочка. – Спасти нас было бы намного проще, если бы мы не пытались на тебя напасть, Майкл. И вся это путаница была из-за меня! Прости, что от тебя шел его запах, который я не смогла различить! Прости, что я считала тебя им! Это всё было так глупо и нелепо…»              Сколько раз она видела Майкла, столько раз опознавала в нем его отца. Сколько раз он просил послушать его, старался ей доказать, что он не тот, кем она его считала, но разве она его слушала? Разве человек, опьяненный жаждой мести и скованный болью, своей собственной агонией, станет прислушиваться к убийце, к своему палачу, решившему поиграть в бога?       Нет счёта тем количествам раз, сколько она лично ломала ему шею в попытках упокоить и себя, и остальных детей, но тот раз за разом возвращался в ненавистные заведения ради искупления своего личного греха и отцовских ошибок. Однажды они даже сумели запихнуть Майкла в костюм Фредди: ужас, как он сопротивлялся, а после громко вопил, страдая от боли и адской пытки. Этот крик всё ещё стоял иногда в её ушах. Но кто бы мог подумать, что Майкл сумеет выбраться из костюма и вернуться уже на следующую смену «целый и невредимый», если так можно было сказать в его случае. Только сейчас Чарли вспоминала, как он сидел в офисе и зашивал свои ранения, оставленные ему острыми когтями, мощными челюстями и резкими прыжками, как степлером скреплял остатки своей плоти, гнившей на глазах, и как раз за разом сохранял полное спокойствие даже в таких условиях полной беспомощности.       - Что ты здесь делаешь? – Шарлотта покосилась на парня шестнадцати лет, одиноко сидящего на заднем дворе пиццерии.       - Отвянь, мелкая, не до тебя, - отгрызался Майкл, в тайне от отца раскуривавший сигарету. – Что ты тут вообще забыла? Дядя Генри может потерять тебя.       - Мне не хочется быть там, - опечаленно ответила Чарли, усаживаясь рядом с ним.       - А что так? – без особого интереса спросил он, затушив сигарету. – Неужели тебе надоело быть в компании людей?       - Мне кажется, что я им не нравлюсь, - откровенничала девочка. – Они сказали, что я приставучая и попросили отойти от них… Вот я и ушла.       - Они так и сказали?       - Да, - захныкала Чарли. – Ну, немного погрубее…       - А если дословно? – допрашивал Майкл.       - «Ты уже нам надоела!.. – расплакалась Шарлотта. - Постоянно приходишь к нам, будто тебя здесь… кто-то ждет! Мы устали от твоей прилипчивости, найди себе других жертв и не подходи к нам больше!» - процитировала девочка, вцепившись в Майкла и разревевшись ему в грудь.       Парень замер на месте. Он сидел недолго, а затем выкинул сигарету в один из мешков с мусором и, выпрямившись, схватил Чарли за руку. Майкл повел её внутрь, не сбавляя шаг и не давая ей отдышаться.       - А ну-ка покажи мне этих «особо приятных для игр» детей…       Методы разборок Майкла всегда были жесткими и насильственными, но таков он был и сам: ради дорогих его сердцу людей он готов был порвать любого, и к этим людям относилась сама Шарлотта. Иронично, но Чарли и Генри были для парня важнее, чем его родная семья. По крайней мере так казалось внешне. Ведь в семье Афтонов ни у кого не складывались отношения друг с другом: Майкла донимала Элизабет, так как её любили больше всех за прилежность и звали в тайне подлизой; Майкл вымещал свою злость на младшем брате Кэсседи, который в свою очередь жаловался на Майкла Лиззи, и та разбалтывала всё их отцу, а парень получал за это с лихвой. Неудивительно, что семья Эмили для каждого из них была чем-то вроде рая. И этот спокойный уголок защищал каждый из младших Афтонов всеми способами.       Лиззи ценила в Чарли покорность и её поклонение перед ней. Для Шарлотты Элизабет всегда была очень умна и красива, отчего девочка хотела быть похожей на неё. Но Лиззи не только заставляла себя почитать, она и учила малышку давать другим отпор, пусть эти уроки и не увенчались успехом, они всё равно веселились вдвоем, играя в дочки-матери.       Майкл влезал в драки ради Шарлотты и её отца, и часто приходил весь побитый и уставший, но добившийся своей цели: оградив от всех невзгод и опасностей.       Кэсседи очень редко оставлял Чарли наедине, она была для него единственной верной подругой, да и дядя Генри баловал его игрушками и сладостями.       «Была ли в этом причина твоей ненависти к нам, дядя? – бывало размышляла Чарли. – Хотел ли ты быть единственным человеком в их жизни, которого они бы бесспорно уважали и любили? Или я просто подвернулась тебе под руку, когда ты просто желал навредить кому-либо?»       - Ну, а если бы такое было возможно, - вдруг подала голос Чика. – Ты бы хотела, чтобы твои старые друзья оказались здесь? Ну, кроме нас.       - Ну, - растерялась Чарли. – Скорее, нет, чем да. Просто… Для них всё должно было уже закончиться, им нечего здесь делать.       «Да и к тому же, если бы Майкл увидел бы весь этот Пицца-Плекс, я представляю, что бы случилось…»       - Это что ещё за дерьмо!? – орал бы парень на руководство. – Я столько раз сжигал это гребанное здание, и вы никак не можете взять в толк, что это просто отвратительная идея – восстанавливать и восстанавливать его с каждым разом!? Так вы ещё и наделили роботов высоким ИИ?! Вы знаете, что могут сделать роботы с высоким ИИ?! Я вот знаю! Покажите мне этого идиота, кто решился на это снова?! Я без топора и шага туда не ступлю!       «Это была бы ужасная мысль… Он разобрал бы вас в два счета, если бы узнал, что вы не одержимы,» - заключила Шарлотта.       - Так или иначе я рада, что ты пытаешься жить дальше, даже несмотря на то, что многих из твоих бывших коллег тут нет, - улыбнулась ей Чика. – И я хочу вознаградить твоё умение адаптироваться.       Курица достала свои «специальные фломастеры» для скользящих поверхностей, как маска Марионетки, и протянула ей коробку.       - Ох, что ты! – опешила Чарли, уже не находя себе места от всех этих презентов. – Куда вы меня заваливаете ими!       - Дорогуша, ты должна всегда выглядеть на все сто! – уговаривала упирающуюся девочку Чика. – Если не ради себя, то ради своих друзей и памяти о Левше, который был бы очень рад, что ты остаешься такой красоткой даже без него.       Скорее всего, слова курочки должны были звучать как-то успокаивающе, но Шарлотте стало неуютно от этого: она начала представлять расплавленное тело мишки, которое когда-то защитило её от полного сгорания в пожаре, похороненное заживо под тонной пепла и обломков, и виной смерти которого являлась она сама. «Лучше не думать о таком, иначе я уже начну винить себя в каждой смерти… Хотя, когда было по-другому,» - горько вздохнула девочка, убрав в свой внутренний «рюкзак» новое приобретение. Но наткнувшись на что-то мягкое, быстро посмотрела внутрь и постаралась вытащить этот объект.       Им оказался чёрный плюшевый мишка. На белой мордочке красовался блестящий носик, от которого черными нитками отходило две линии, создававшие рот; бедняжке не хватало одного черного глаза-пуговки, и на месте пропуска выделялся черный крест из ниток; по бокам были вышиты красные щечки, а сверху, между ушек сидела миниатюрная черная шляпка с красной ленточкой на ней. Желтая звездочка была пришита к его белоснежному пузу, а в левой руке находился маленький микрофончик. Пускай медведь и выглядел новым, но воспоминания, связанные с ним, у Шарлотты были. И довольно дальние. «Как я могла забыть, - винила себя девочка. – Ты же был первой игрушкой, которую подарил мне папа… И которую я потеряла тогда, когда дядя гнался за мной».       - А-а-ав! – протянула Чика в умилении. – У тебя есть его миниатюрная копия!       - Что? А, ну, теперь есть! – ответила Чарли, скрывая свою печаль и разочарование самой собой в тихом смешке.       «Ты, наверное, был расстроен, когда увидел страх в моих глазах? – в мыслях спросила Шарлотта. – Всегда обидно, когда твой единственный друг забывает о тебе…» Девочка аккуратно чмокнула его в лобик и убрала обратно в живот, закрыв плотно металлическим каркасом. Чарли провела рукой по животу, и сама себе улыбнулась: «Теперь ты под моей защитой, не так ли?»       В обеденном зале раздались звуки выстрелов детских хлопушек, напугавших Чику и заставивших её произнести забавное: «Куд-кудах!» Девушки подошли к небольшому дверному окошечку и посмотрели на происходящее там веселье: на полу, на столах, в блюдах, на гостях – везде лежали конфетти и серпантин, а дети радостно игрались с ними, стоя около Фредди, раз за разом выпускавшего мощный заряд из картонной трубы.       - Ох, а потом всё это убирать кому? Правильно! Мне! – с наигранной раздраженностью подметила Чика.       - А что тут делает Фредди? – озадаченно спросила Шарлотта.       - Его обычно всегда заказывают на детские вечеринки. Реже только Бонни и Фокси, - объяснила Чика.       - А ты совсем не работаешь на публику? – сложила брови домиком Чарли.       - Я работаю, конечно! Просто очень и очень редко! Не знаю, может, я не привлекаю так сильно людей, но, знаешь, мне и так хорошо. Я сижу на тихой спокойной кухне, болтаю о пустяках с мальчиками и не волнуюсь ни о чем! Это как жизнь без напряга и наигранных эмоций, - умиротворенно ответила она. – Иногда ты просто не представляешь, какое давление испытывает каждый из них.       - Каждый в своей маске…       - Да, каждый в своей маске, - кивнула Чика, потянувшись в спине и отойдя к столику. – Они скоро закончат, и тебе, может, повезет, и вечно занятый Фредди Фазбер наконец уделит тебе несколько минут.       - Так говоришь, будто я только этого и ждала, - потешилась с неё Шарлотта.       - А разве нет? Я так и слышу твои мысли: «Хоть кто-нибудь, заберите меня от этой приставучей курицы! Она уже прощупала меня до последней нитки!» - Чика актерски откинулась назад и приложила руку к лицу, изображая эмоцию болезненной тоски.       - Ну что ты! – улыбнулась ей Чарли, обняв за шею. – Я была очень рада тебя видеть!       - Да я прикалываюсь, дорогая! – расслабленно ответила Чика, отмахнувшись. – Я всегда рада поболтать с кем-то. Рассуждай, как я: человек пришел к тебе – радуйся, ведь ты ему не безразлична; человек пришел не к тебе – сделай его ожидание другого более веселым, смекаешь?       За вечно полузакрытыми глазами и нахальной улыбкой Чики всегда скрывалась боевая, позитивная и открытая любым людям птичка, спокойствие и рассудительность которой притягивала к ней Шарлотту. И даже если люди не были так положительно настроены к ней, как она к ним, Чика всё равно старалась не падать духом и радовать их через свои кулинарные шедевры, создателя которых люди никогда и не знали толком. Но так или иначе, несмотря на весьма душевный и проницательный разговор с курочкой, Чарли очень хотелось поговорить и с Фредди с глазу на глаз: она желала увидеть, как представили новые владельцы пиццерии некогда созданного её отцом лицо всей франшизы. Девочка очень боялась, что они могли неправильно истолковать его характер, сделав слишком похожим на кого-то серьезного или грубого, но пока увиденное радовало её.       - Когда Фредди закончит свою программу, я отведу детей обратно к Фокси, а вы сможете пойти к нему на локацию: как раз он будет не при делах!       - Ты ради этого столько стараешься, будто преследуешь свои какие-то мотивы.       - Пф, скажешь то же, «мотивы», какие у меня могут быть мотивы? – хитро ухмыльнувшись, спросила Чика, уложив голову на руки.       - Это выглядит очень подозрительно, но раз ты так настаиваешь, то я не буду отказываться, - сдалась Шарлотта, ожидая конца всегда процесса. Она подсела к Чике обратно, развалившись на стуле.       - Я думала, что ты захочешь посмотреть на праздник, - изумилась Чика.       - Не до этого немного, я просто… устала, - криво улыбнулась Чарли, туманным взглядом всматриваясь в потолок.       - Нет, пожалуйста, не надо!       - Хм? – очнулась Марионетка в коробке.       - Пожалуйста, прекратите!       - Кто-то… Кто-то кричит? – сонно среагировала она.       - Я не хочу!.. Отпустите меня!       - Кто-то просит о помощи? – Марионетка попыталась высвободить себя из тьмы, но старые пружины защелкнулись, оставив её внутри шкатулки.       - Нет! Нет! НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА!       - Этот голос… Голос Кэсседи?! – Марионетка забилась в тревоге, она бешено стала биться головой о стенки коробки. Послышался гадкий мужской смех, скрежет шестеренок, сдавленно трущихся друг о друга, и в конце громкий хруст.       Чарли выбралась из шкатулки и устремила свой взгляд на сцену с Фредбером и Спрингбонни. Девочка обомлела. Всё её тело онемело, будто она потеряла с ним связь, а после оно с грохотом упало обратно в коробку. Но Чарли осталась на месте. Она сделала несколько маленьких шагов к сцене, обливавшейся багровой кровью. Люди вокруг панически закричали и забегали, словно тараканы, пойманные при свете дня; виновники ещё одной смерти скрылись, остался только один из них. Сорвав с себя маску, отмеченную его жертвой, парень встал на колени и пустыми глазами взглянул на результат своих действий.       - Майкл, - прошептала, плача, Шарлотта, - что же ты наделал…       - Марионетка, - подняла её за руки Чика.       Чарли перевела потерянные глаза на неё, и увидела еле скрываемый страх и волнение во взгляде Чики. Курочка аккуратно прижала её к себе и любовно приголубила. Девочка, не сдержавшись, расплакалась и заключила её в крепкие объятия. Шарлотта содрогалась в приступе плача, ей уже и вовсе не нужен был весь этот навороченный Пицца-Плекс, внимание со стороны людей к её персоне, да и вообще чьё-либо внимание. Она хотела знать, что с её родными всё хорошо и что она не просто торчит здесь, наслаждаясь своей независимостью от других и ярким светом новой эпохи «Фазбер Интертеймент». Просто хотя бы маленький знак свыше. Хоть что-то, что сможет успокоить её душу от ежесекундных переживаний.       - Марио, - заботливо отозвалась Чика, прижимая её к себе. – Я понимаю, тебе сейчас тяжело без всех них. Тебе трудно ориентироваться на новом месте, снова и снова. И ты не знаешь, сколько времени будет длиться твоя новая жизнь. Но, по крайней мере, ты для нас останешься такой, какая ты есть – доброй и заботливой, игривой и сопереживающей. Навсегда.       Тело Шарлотты обмякло в добрых и сильных руках Чики. Девочка и сама не заметила, как погрузилась в беспробудный сон.       Холодный ветер обдувал хрупкое тело девочки, мирно спящей на земле около малюсенького огонька. Она зажмурила глаза при ярком свете и недовольно промычала. Шарлотта перевернулась с бока на бок, и всё равно не смогла скрыться от надоедливого огонька. Девочка открыла слипающиеся глаза и потерла их кулачком. Перед ней мигал «светлячок», освещая плюшевого Фредбера, мирно следящего за ней.       - Мне всё ещё это снится? – подивилась девочка.       Чарли встала с темного пола, ни отличавшегося от стен и потолка, и решительно огляделась по сторонам.       - Здесь нет ничего… Это просто пустота, - заключила Чарли, неудовлетворенная ответом. – Так не может быть… Здесь должно быть что-то, скрытое от моих глаз!       Шарлотта подняла с пола мишку, и тот вспыхнул ярким пламенем. Девочка мгновенно откинула его от себя, и панически стала разглядывать руки, но ни одного ожога не появилось. С испугом взглянув на Фредбера, она заметила, что тот остался целым, но немного изменил свой облик. «Левша!» - догадалась Чарли, снова взяв в руки медведя.       - Вернулся ли ты за мной в другом образе, Кэс, или же моя фантазия хочет видеть тебя таким? Укажи мне направление! Скажи хоть что-то! – допрашивала она мишку, тряся его в руках.       Ответа не последовало. Шарлотта устало вздохнула и присела на пол около огня, размышляя вслух:       - В чем смысл всех этих снов, если я так и не получаю ни на что ответа? Должно быть хоть что-то!       Девочка с рыком вздохнула и, приобняв ноги, уперлась в них лицом. И, только сохраняя спокойствие, она смогла услышать тихие быстрые, удаляющиеся от неё шажки. Шарлотта подняла глаза и едва успела увидеть силуэт мишки, стремительно бегущего в темноту.       - Эй! Стой! Подожди! – испугалась Чарли.       Она кинулась за ним вслед, но быстро притормозила. «А как я пойду туда без огня?» - задумалась Шарлотта. Она переводила взгляд то на маленький круглый шарик света, то на убегающего от неё Левшу, мечась между ними. «Если я сейчас останусь тут, я могу потерять свой единственный шанс на помощь!» - решительно высказалась она самой себе и бегом кинулась за черным мишкой в темноту бескрайнего мира.       Чарли и сама не понимала, как умудрялась отслеживать тихие перемещения плюшевого мишки, но она упорно следовала за ним по пятам, уйдя настолько далеко от огонька, что весь его блеск скрылся в темноте мира. «Как же я надеюсь, что я не иду в никуда…» - молилась про себя девочка.       Шаги были очень мягкими и бодрыми, но постепенно становились всё реже и тише. Шарлотта боялась, что отстает от Левши, и ускоряла свой шаг, но в один момент со всего разбега наступила на него, поскользнулась и влетела во что-то твердое, сильно ударившись об это лицом.       - Ай!.. Прости, Левша… - нащупав мишку и взяв его на руки, Чарли отряхнула его от возможной грязи и потерла место ушиба.       Девочка аккуратно вытянула руку вперед и почувствовала нечто холодное и гладкое. «Ручка двери!» - поняла Шарлотта и попыталась её открыть. С громким лязгом тяжелые петли повернулись, и Чарли смогла нащупать небольшую щель. Её пробрало до костей холодным воздухом, высвободившимся изнутри; по телу пробежали волны мурашек, но девочка всё же вошла внутрь темной комнаты, удерживая в руках Левшу. «Надеюсь, что это место не всегда будет сборищем черноты,» - взмолилась Шарлотта, пытаясь нащупать что-нибудь во мраке.       С жутким скрипом дверь захлопнулась, и Чарли, продрогшая и испуганная, резко повернулась к ней, спиной попятилась назад, осматриваясь по сторонам в попытке увидеть хоть что-то.       - У-воу! – вскрикнула девочка, спиной оперившись о какой-то объект, в два раза меньше её по размерам.       Шарлотта протянула к нему руку, и из темноты вырвалось яркое желтое пламя, осветившее всё помещение. Как оказалось, черное нечто, напугавшее Чарли, было ни что иное как старый потертый кирпичный очаг, стоявший раньше в средневековых замках. Сама комната представляла из себя заставленный стульями огромный торжественный зал с высокими витражными окнами по бокам, рисунки которых было невозможно рассмотреть с такого расстояния. «Надо найти что-то, что я смогу использовать для освещения, иначе я просто снова потеряюсь…» - Чарли огляделась по сторонам и обнаружила на стене потухший факел, который она ловким движением смогла скинуть с постамента.       Она подожгла головку факела и стала бродить от окна к окну, разглядывая замысловатые мозаики. На одном витраже располагалась торжественная фигура короля, под которым большими буквами было написано: «Трус»; на другом – фигура принца, не похожего на короля, но всё с тем же благородным видом. «Предатель,» - гласила его подпись. На третьей картинке виделся образ юной девицы, обозванную «ведьмой»; на четвертой – ребенок знатного происхождения с окровавленным ножом в руках – «бастард». И наконец на пятой картинки был изображен человек, играющий с куклами на ниточках.       «Кукловод,» - прочитала про себя девочка. Шарлотта оглядела все пять окон с одной стороны и тревожно взглотнула: «Всё это… Имеет какой-то смысл, это точно! Кто-то, кто создал это место, явно не любил этих людей».       Огонёк затанцевал в порыве холодного ветерка, доносящегося из второй двери зала, и та с противным лязгом приоткрылась. Витражи задрожали, в зале трепетали полотна, свисавшие с потолка, а до Чарли донесся шипящий, словно змея, жалящий, словно скорпион, тихий грубый голос, сжавший её сердце и выживший из него все соки надежды, радости и бесстрашия:       «Я… найду… вас…»