Mortis

За неимением штатного фотографа обязанность сделать снимок чемпионов взяла на себя мадам Трюк. Она вынесла на стадион штатив с внушительным аппаратом и фотоколбой, а слизеринская сборная в последний раз в этом учебном году облачилась в квиддичную форму. Спортсмены выстроились в шеренгу перед камерой, когда Майлз взвыл: — Да ну погодите, это какой-то тухляк! — А что ты предлагаешь? — повернул голову Драко. — Вы ни черта не смыслите в позировании. Снимок должен быть крутой, мы так-то чемпионат выиграли, а у вас ёбла..! — Майлз, — Драко покосился в сторону преподавателя. Та предупредительно покашляла. Майлз свернул обвинительную прелюдию: — Короче. Ты из нас самый высокий, будешь посередине. И отдай-ка сюда кубок, — он вожделённо схватился за ручки кубка, с ухмылкой завёл золотую громадину за голову и обратился к Винсенту и Грегори. — Вы, двое! Становитесь по обе стороны от капитана. Ноги пошире и ладони ракушкой на хую для крутизны, ага. — Мистер Блетчли! — Простите, мадам Трюк, но мы ведь не на уроке? — капризно пожаловался тот. — И я обращался к товарищам, а не к вам. — Вы имеете право общаться с товарищами, как хотите, но только не в моём присутствии, — отчитала его преподаватель. — Ещё одно ругательство — и никакого снимка не будет! — Хорошо, — Майлз покривил лицом. — Дилан и Кас, вы перед ними сядьте. На колено и полубоком. Ты — на левое, он на правое. Блин, да зеркально! И не смотрите друг на друга, это... не гетеросексуально, — он передал парням кубок: Дилан взялся за него левой рукой, Кассиус — правой. — Осталось дело за малым, — он перевёл взгляд на Марту и пошутил. — То есть, за малóй. Марта мрачно поджала губы, но: — Ты вставай перед капитаном, — сделала, как было велено. Майлз оценивающе поглядел на композицию: — Не, фигня выходит. Тебя кубок закрывает. Щас! — и принялся думать. Тут сам Драко предложил: — Я могу посадить её на плечи. — Чего?.. — а Марта оторопело обернулась к нему. Майлз с интересом сощурился и поскрёб подбородок. — А давай! — Вы серьёзно?.. — Марта метнула взгляд на Майлза и снова Драко, который без лишних слов опустился перед ней на колено. — Забирайся, — скомандовал первый. — Тебе выпал редкий шанс посидеть на шее капитана! Только реще, у нас время, — он повертел пальцем в воздухе, намекая на мадам Трюк, а Кассиус и Дилан выпустили из затёкших рук тяжеленный кубок и поставили его на землю. Головы мальчишек обратились к Марте. На них посмотреть — так ничего особенного не происходило, поэтому она всё же перемахнула ногой через Драко, как через гимнастического козла, и всплеснула руками — мол, и что дальше? Когда Драко перехватил её выше колен и стал подниматься, Марта отклонилась назад, как неопытный наездник на лошади, внезапно вставшей на дыбы. Испугавшись, что упадёт, она вцепилась в его волосы. — Извини! — пискнула Марта, моментально убрав руки и сев ровнее. — Во-о-о! — Майлз завороженно развёл ладонями. — Зашибись! Теперь замрите. Драко мотнул головой и тихо что-то сказал. Марта не разобрала: — Что, ещё раз? — Поправь, — повторил он, пытаясь сдуть с лица волосы. Тогда она склонилась над его макушкой, бережно отвела в сторону мешающуюся ему чёлку и пригладила волосы, которые сама же растрепала. — Отлично, — сказал Драко. — Держишься? — Ага, — смущённо отозвалась Марта. — А тебе не тяжело? — Нет, но... — Драко подпрыгнул на носках, встряхнув её и тем самым заставив съехать чуть ниже. — Затылок задницей передавила, — он усмехнулся и поводил шеей из стороны в сторону. Чёлка снова упала ему на глаза. Марта в отместку шлёпнула его по макушке, но потом пятернёй зачесала его волосы назад. — Не против?.. — шепнула она. Драко в тон ответил: — Никогда не был. Смотри только, чтобы красивым получился. Марта закатила глаза и вспомнила о наличии у себя резинки. Драко забодал её затылком, когда почувствовал, что она делает ему хвостик, но сопротивление ничего не дало. — Теперь моя башка похожа на луковицу с перьями, — хмуро заметил он. Марта улыбнулась: — И, на мой взгляд, она прекрасна. — Всё! — Майлз растянулся в поперечном шпагате по центру перед всеми. — Теперь красуемся, кто как может! — и расположил ладони в области талии, чтобы спина казалась шире. Дилан и Кассиус вновь подняли кубок, один показал пальцами «V», что значило «победа», другой нескромно продемонстрировал бицепс. Марта подняла руки под прямым углом, сделав «козу», и высунула язык. Камера запечатлела момент, когда Драко с широкой улыбкой задрал на неё голову. По мнению мадам Трюк, кадр вышел отличный. Майлз попросил её распечатать дополнительный экземпляр для Грэхема, а Марта поинтересовалась, можно ли в таком случае сделать два. — Собираешь в альбом? — поинтересовался Драко, на что она ответила скромным пожатием плеч. — Спустишь меня? — Посиди пока. Он объявил общий сбор. Парни обступили капитана, а Марта неловко смотрела на них со своего «трона», не понимая, что Драко задумал. Он по-свойски придерживал её за бёдра, пока рассказывал, что сегодня каждого из них ждёт особенный подарок. — Я на посте капитана всего два месяца, — толкал речь он. — И за это время порядочно по вам поездил. Кассиус усмехнулся и заметил: — Не мельчи, ты и без статуса капитана мог по нам проехаться. — Что правда, то правда, — согласился Драко. Он с одухотворением оглядел всех. — Но сегодня ездить на мне будете вы. Майлз заинтригованно примерился к нему: — Прям на плечах что ль?.. — а Драко дёрнул губой в плутоватой ухмылке: — Это привилегия только для дам, — и вместе с Мартой пошёл к центральной разметке поля. — Поделитесь на два-три человека, одни тут, другие на противоположном конце. Я пробегу с одним из вас и подберу следующего. Словно ища подтверждения, что ей это не послышалось, Марта обернулась на парней позади. — А ты сможешь? — шепнула она Драко. Он бросил: — Сейчас узнаем, — и в интонации его явственно прозвучало «как два пальца об асфальт». Когда все разбились на две группы, Драко присел, аккуратно подхватил Марту под талию и через голову спустил её на землю. Она обернулась на него с неприкрытым обожанием в глазах, а он нарочито смотрел мимо и заулыбался, можно было подумать, совсем не к месту. Он спросил: — Кто первый? — на что Майлз вышел вперёд. — Лапы свои давай, чертила, — в шуточном тоне приказал Драко и присогнулся. Тот же сходу запрыгнул ему на спину так, что он еле удержал равновесие. Несмотря на небольшой рост, наездник был тяжеловатым. — Ну давай, лошадка, — пришпорил его Майлз, — показывай, какая ты резвая! Драко сквозь усмешку прокряхтел: — Какой же ты всё-таки сучонок... — затем с усилием разогнулся, покрепче перехватил бёдра Майлза, исподлобья глянул на парней на другом конце, подумав о том, что хвостик ему сейчас очень кстати, и сорвался с места. Двигался он быстро, газон проминался под его ногами. Все принялись подбадривающе орать и хлопать, а Майлз по-ковбойски размахивал одной рукой и пихал его коленями под рёбра. Драко выдавил: — Ты ж меня убьёшь, нахуй... — но вряд ли его кто-нибудь слышал. Он добежал до «финиша», отомстив товарищу тем, что на развороте скинул его на землю и едва не свалился сам. Дилан с Кассиусом заржали. Майлз бухнулся, но остался цел. — Как тебе... такое родео... приятель? — весело ухмыльнулся Драко, запыхаясь. — Следующий! Кассиуса и Грегори, одних из самых тяжеловесных ребят, не считая Винсента, пронести на себе оказалось на удивление проще, будто бы у Драко открылось второе дыхание. Дышал он, говоря начистоту, и впрямь, как кобыла: широко раздувал ноздри на вдохе, тяжело выдыхал через рот. Когда очередь дошла до Дилана, он неуверенно спросил, беспокоясь за состояние капитана: — Может, ты передохнёшь? Лёгкие у Драко горели, пот заливал ему лоб и глаза, но он только отмахнулся, потому что вошёл в раж: — Реще давай... Ты хилый, как лукотрус, — он с азартом улыбнулся охотнику, а тот, оскорбившись, велел всем посторониться, чтобы взять разбег. Драко крякнул, когда снаряд по имени Дилан с размаху прилетел ему в спину. Колени Драко подогнулись, его чуть повело в сторону, Марта охнула, но он сделал широкий шаг и вновь сорвался с места. — Я же сказал... — пропыхтел Драко на бегу. — Хилый, как лукотрус. Дилан был легче прочих, но после стольких забегов ноги Драко уже налились свинцом. Тем не менее, он выжимал из себя последнее, что мог, потому что команда была щедра на поддержку. На последних этапах она вовсю скандировала его фамилию: — Мал-фой! Мал-фой! Мал-фой! — и Драко брала гордость за себя и за них. Когда очередь дошла до Винсента, оставленного на «десерт», тому стало стыдно за свой вес. Все перепугались, что он проломил капитану спину, потому что Драко под ним попросту осел и всё же согласился взять перерыв. Винсент хотел было уйти в самоволку, с чем его поддержала команда, но Драко не позволил. Кто-то додумался принести ему воду, а Марта поворошила карманы и присела перед ним на корточки. Губы Драко коснулись её пальцев, когда она сунула ему в рот лимонный леденец. — Пожалуйста, только не отключись, — попросила она, и он серьёзно кивнул, принявшись рассасывать карамель. Марта промокнула его вспотевший лоб манжетой своей водолазки, но никто из ребят этого не прокомментировал. Напившись и съев карамель, Драко сказал себе, что это последний рывок, и снова велел Винсенту налечь на него. Своё победное шествие он закончил шагом: тяжёлым, медленным, на грани обморочного состояния. Вся команда уже шла рядом с ним, чтобы вместе пересечь конечную белую разметку. Поначалу смущённый Винсент, увидев, что Драко всё же не сдаётся, осмелился радостно поухать, потрясая кулаком. Когда с раздачей «подарков» было покончено, все шестеро сгрудились над капитаном, без сил повалившимся на газон. С приятной пустотой в голове Драко глядел сквозь их обеспокоенные лица в ясное голубое небо. — Сколько пальцев показываю? — спрашивал у него Майлз, своими пальцами заслоняя обзор. — Иди в жопу, — отмахнулся Драко, со слабой улыбкой прикрывая глаза. — Послать все могут, а ты скажи, сколько! — Два, — устало вздохнул тот, — доволен? Майлз опустил руку, уперев её в колено: — А идти можешь? — теперь уже серьёзно спросил он. — Дай мне пару минут, — попросил Драко, накрыв лоб предплечьем. Все дружно переглянулись и о чём-то между собой зашептались. Затем раз — кто-то подхватил его под руки... Драко резко открыл глаза. — Вы что задумали? Два — кто-то подхватил его под ноги... — Эй, а ну положите меня! Три — кто-то нагло ощупал его задницу, и он зашипел: — Блять, Дилан! — Мне что дали, я то и несу! — хохотнул тот. — Я своего согласия не давал! — Драко забарахтал конечностями, но ничего не мог поделать против пятерых парней. — Это... коллективный сговор! — тогда заверещал он. — Похищение! Команда на слова капитана добродушно рассмеялась, неся его к выходу со стадиона, а он повернул голову к Марте, идущей рядом: — Совсем не хочешь мне помочь, да?! Любовно обнимая дошедший до её рук кубок с гравировкой Слизерина, она пожала плечами. — Команда чествует капитана за подвиг, в чём проблема? Наслаждайся. Драко издал возмущённый рык и уронил голову назад. Он повис, как туша животного, связанного по лапам, и вверх тормашками глядел на одного из аборигенов, в руки которых угодил. Лицо Винсента из-под второго подбородка выглядело славно-безобидным. Драко раздражённо прикрыл глаза. — Голову держи мою, кровь приливает... — попросил он сквозь зубы, но прежде, чем товарищ подложил ладони под его голову, он вновь приподнял её и выругался. — А вы, блять, несите меня нормально, а не как мешок с картошкой, я вас на горбу тащил! На полпути к замку слизеринскую сборную поймал Блейз. Он вскочил на пригорок, громко заголосил: — Малфой! — и опасно заскользил по влажной траве, спускаясь навстречу товарищам. Драко вскинул голову и дёрнул ногой. На этот раз команда беспрекословно опустила его на землю. Он сошёл с их рук, как с дивана поднялся: легко, с ощущением полного контроля. Друг подавился словами: — Живо! Амбридж! — и закрутил рукой. Дружинники быстро переглянулись, а Марта недоверчиво усмехнулась: — Что «Амбридж»? — но никому, кроме неё, объяснений не требовалось. Парни наперегонки рванули в школу, а Драко напоследок обернулся к ней с засиявшим детским восторгом оскалом. С таким мальчишки забивали камнями насекомых, постигая границы допустимого зла. У Марты тревожно ёкнуло сердце. Драко пообещал: — Встретимся позже! — и устремился за остальными. Марта перевела взгляд с их удаляющихся спин на Блейза. — Что случилось? — с толикой беспокойства спросила она. — Почему Амбридж их вызвала? — Походу... — тот шумно выдохнул, пытаясь отдышаться, и они вместе стали подниматься к школе, — собирает отряд для облавы на Поттера. Она пришла с Филчем, дёрнула Пэнси и Эдриана, а меня направила за вами, — он махнул в сторону отчаливших дружинников. — То есть, за ними. — Ого. Счастливый день, — Марта нервно улыбнулась. Сердце её зашлось в истовом бое, и ей показалось, что они идут непозволительно медленно. — А как она выяснила, где он? Блейз усмехнулся и помотал головой: — Да выдала своя же. Какая-то девчонка с Когтеврана, не помню имени, но ей уже дали новое: кто-то жутчайшими прыщами наколдовал ей «ЯБЕДА» на всё лицо. Марта округлила глаза и издала ненатуральный смешок. — Вот же сборище... — дивился Блейз с улыбкой. — У нас друг на друга не стукачат. Небо казалось всё выше: перед ними вырастали башенные шпили и стены замка. Ноги Марты сами неслись к нему, но она насилу тормозила себя, чтобы Блейз ничего не заподозрил. Она чувствовала, как уходит её время, боялась, что дружинники вот-вот всё прознают и воротятся за ней, а она что? Она идёт прямо им в руки, словно прослушала правила игры в прятки! Однако Амбридж не послала за ней, а это значит, что доносчица по какой-то причине её не выдала. Вероятно, она выдала только место собрания ОД, и это могло бы утешить Марту, если бы она была уверена, что все остальные не сдадут её. Всем членам ОД грозило исключение, и кто-нибудь мог зацепиться за идею выторговать у Амбридж помилование в обмен на информацию. Казалось, температура воздуха понизилась градусов на десять. Ладони Марты похолодели, а гул сердца приглушал внешние звуки, отчего она отчётливо слышала своё тяжёлое, как при отдышке, дыхание, да стук зубов. Она плотно сомкнула их, и во рту стала копиться слюна. — Надо воспользоваться случаем, пока Малфоя нет, и сходить в Хогсмид без него, — сказал Блейз, и Марта обратила на него невидящий взгляд. — Ты будешь подбирать ему подарок? Нужна консультация лучшего друга? — он заговорщически улыбнулся, а она ни о чём, кроме того, что они уже почти подошли к замку, думать не могла. У Марты тик бежал по желвакам — так она сжимала челюсти, — а язык словно распух и перекрыл собой гортань. Она сглотнула слюну, и это отдалось болезненным першением — никак колотый лёд по сухому горлу пропустила. — Я думала, завтра, — она дёрганно улыбнулась. — Но да, идеи будут не лишни, — и тут ей на ум пришла совсем другая идея. — Только мне надо отнести кубок в зал трофеев, а я очень хочу в туалет, — она остановилась, поджала дрожащие губы и жалостливо изогнула брови. — Можешь ты отнести? Я заодно переоденусь. Странно одной расхаживать в форме, мы-то задумывали, что командой пойдём. — Ладно, — согласился Блейз, и Марта с готовностью всучила ему кубок. — Тогда буду ждать вас с Даф у входа, как соберётесь. — Хорошо! — она сорвалась с места, не в силах более медлить, и выкрикнула через плечо. — Спасибо, Блейз! Тот оглядел кубок, впервые получив возможность его подержать. На золотой поверхности, как в зеркале, отразилось его красивое тёмнокожее лицо. — Тебе спасибо... — самодовольно протянул он. Марта вбежала в школу, от главного холла свернула в подземелья, быстрой переступью ног облетела все лестничные марши, ворвалась в общежитие, а затем и в спальню. Дафна вскрикнула и со вздохом схватилась за грудь. — Напугала меня! Не тратя времени на извинения, Марта на ходу бросила ей: — Блейз ждёт тебя внизу. Иди к нему, я вас догоню, — и упала на колени перед сумкой рядом с кроватью. Но Дафна ожидаемо насторожилась: — Что с тобой?.. — и уходить не спешила. Марта выдала невразумительное «э...», зажмурившись в сильном затруднении. В кармане сумки она уже сжимала монету для связи с Гермионой, но в голове был хаос и отправить послание не получалось. — Мне срочно нужно к Помфри, — нашлась Марта. Она отпихнула от себя сумку и вскочила на ноги. — Кажется, я забыла принять противозачаточное после секса с Малфоем, а прошло уже несколько дней. Верный способ обезвредить Дафну — смутить её. — Да ла-а-адно?! — та в ужасе распахнула глаза и накрыла рот ладонями. Марта же помчалась на выход из спальни: — Только не говори Блейзу! Соври, если будет спрашивать, где я! — Мне сходить с тобой?! — спохватилась Дафна. — Нет! — но Марта уже хлопнула дверью. Теперь она торопилась выбраться из подземелий, сжимала в ладони зачарованную монету и заклинала: «Беги.» «Беги!» «БЕГИ!» Может быть, она ещё сумеет предупредить Гермиону, а та — остальных, и Амбридж их не поймает. Но сколько прошло времени? Не слишком ли много она потеряла?! В подземелья спускаться было опасно — это она понимала только сейчас. Под ними и над ними были тонны воды, а выход на поверхность ограничен одной лестницей. Марте повезло, что она никого не встретила и смогла подняться на первый этаж. Запоздало она подумала, что могла попросить помощи у декана, но инстинкты гнали её вперёд, и возвращаться назад, в этот водяной плен, она не стала. Вместо этого глянула по сторонам, остерегаясь столкнуться с Блейзом, и побежала в единственное место, где могла выяснить, что сейчас происходило наверху. — Миртл! — позвала Марта, оказавшись в закрытом туалете для девочек. — Боже, Миртл! — она завертела головой от одного потолочного угла к другому. — МИРТЛ! — и стала распахивать двери кабинок, надеясь найти её в одном из унитазов. — БУ! — а девочка всплыла из-под пола у неё за спиной. Марта обернулась с огромными глазами, отчего она тотчас зашлась в глумливом хохоте, но была прервана резким взмахом рук: — Гарри в опасности! Немедленно лети на восьмой этаж и расскажи, что делает Амбридж! Миртл на вдохе округлила рот, на выдохе испустила слабое: — Гарричка! — и без вопросов упорхнула в потолок. Марта ступила назад, осела на крышку унитаза и вытянула ноги. Их страшно трусило, а в карманах спортивной формы не водилось сигарет. Марта воззрилась на монету — Гермиона ей не ответила, — и тихо прошипела: — Чёрт! Она приоткрыла кабинку и опасливо глянула в сторону входной двери. Додумаются ли дружинники искать её здесь? Драко — может. Он знает, что она общается с Миртл и не забудет, как та нашла её здесь без сознания. А ещё... Всё внутри похолодело: Амбридж! Она на допросе рассказала про Миртл Амбридж! Чтобы в голос не вскричать от своей же тупости, Марта схватилась за голову, пару раз огрела себя ладонью по виску, часто-часто задышала, думая, что же ей делать, и медленно расслабила зажатые плечи. Находиться здесь было нельзя. Может, подняться повыше, призвать метлу и смыться из школы во Францию? Нет, за палочкой следят... Воспалённый мозг нашёл решение: тогда выбросить палочку! Марта едва ему не повиновалась. Она порывисто дёрнулась в сторону выхода, но остановилась: сбеги она из Хогвартса, разве её первым делом не станут искать дома? Мысли о том, чтобы сдаться, у неё даже не промелькнуло. Амбридж не ограничится простым исключением, так что нужно было искать выход, а перед этим всё же дождаться вестей от Миртл. Но что, если Амбридж уже идёт сюда? Марта закусила заусенец большого пальца, содрала зубами кожицу и выругалась снова. Она метнулась к входной двери, выглянула из-за тонкой щели и, заламывая руки, отступила вглубь туалета. Ситуация вынуждала её не принимать скоропалительных решений, но нужно было сделать хоть что-то! Например, избавиться от приметного и шуршащего плаща: его Марта затолкала в сливной бачок. Теперь она прохаживалась то до двери, то от неё и встряхивала кисти, чтобы снять напряжение. Здравый смысл говорил ей найти директора — он сможет её защитить. Вскоре Миртл вернулась. — Ну?! — бросилась к ней Марта, а та разразилась воплями: — Мариэтта Эджком! Будь у меня тело, я бы с удовольствием её придушила! Хотя теперь я понимаю, почему Гарри нравится Гермиона. Если это она так разукрасила её рожу, — осклабилась она, — смею надеяться, что она ещё долго будет мучиться! Марта замотала головой, — эта информация ей ни к чему, — и затрясла руками: — Что с Гарри и остальными?! — Обошлось! — облегчённо выдохнула Миртл. — Макгонагалл повела его в общежитие. Дамблдор взял всю вину на себя, бедолажка! — Что?! Как?! — Марта не поняла, хорошо это или плохо, но её следующие слова всё расставили по местам: — Правда у меня для тебя плохие новости... Министр велел арестовать Дамблдора за подготовку к мятежу против него, а он возьми и... исчезни! — Миртл с хлопком соединила ладони над головой. — Я видела, как он улетел на хвосте Феникса, а всех министерских работничков смешно размотало по полу! — она хихикнула. Марта не верила своим ушам. Улетел?.. Дамблдор? Ноги её ослабели, она в порыве отчаяния накрыла руками голову и припала спиной к двери. — Не знаю, как бы я жила, пропустив это представление! Но теперь они ищут тебя... — последнее Миртл промолвила печально. Единственный человек, который был способен выбить для неё свободу, сбежал. Все его показания по её делу будут аннулированы. Теперь Министерство думает, что Дамблдор решил использовать её в своих интересах, а она, в соответствии со своим уголовным прошлым, снова подалась преступным замыслам. — Я могу спрятать тебя, — предложила Миртл, отлетая к раковинам. — Здесь есть проход в Тайную Комнату, и я могу подсказать пару слов на Парселтанге, чтобы её открыть! Гарри так делал. — Оттуда есть проход в другие части замка? — Марта подняла глаза, а Миртл покачала головой. — Нет, вход — он же и выход, — ответила она, и Марта вздохнула. — Но там можно переждать! — Если буду ждать, они оцепят школу, — не согласилась Марта. — Это не вариант, но спасибо за предложение умереть в твоём туалете. Миртл улыбнулась: — Стали бы подружками навек! — Где дружина? — Прочёсывает школу. Министр и двое других ищут следы Дамблдора, думают, он ещё где-то здесь, а Амбридж наверняка уже у твоего декана. Марта собранно покивала. От дружинников по одиночке она ещё сумеет отбиться, а вот от министерских... — Тогда я попробую добраться до Макгонагалл, — решилась она. — Сможешь предупредить, что я побегу к её кабинету? — Сделаю всё возможное! — пообещала Миртл и исчезла под потолком. Марта же глянула ей вслед и выскочила за дверь. Очертя голову, она понеслась по коридору, помчалась над центральным двором, замелькала зеленью формы в окнах, а параллельно ей мелькнула и скрылась фиолетовая, как и она сама за поворотом. По пути ей попадались студенты в «гражданском» — им и неведомо было, торопится она или от кого-то бежит. Кабинет Макгонагалл был уже близко, и она молила, чтобы преподаватель оказалась там, выскочила ей навстречу и защитила. Брови Марты изломились, из груди вырвался судорожный выдох, уголки глаз заслезились: кабинет и площадка перед ним оказались пусты. Не сбавляя скорости, она оставила офис гриффиндорского декана позади и взлетела по лестнице на третий этаж. В голове нарисовался новый план: добраться до пятого этажа, через тайный проход вернуться к Миртл и... Что дальше? Внезапный, необычный звук врезался в уши. Марта резко остановилась посреди серпантинного коридора, сердце её всколыхнуло надеждой. Она вспомнила: анимагической формой Макгонагалл была кошка, и обернулась. — Апчхи! — старый волшебник на портрете прикрыл покрасневший нос платком. — Простите, у меня аллергия на кошек. Не беспокойтесь, юная леди, это не заразно! Но Марта его не слушала. Она смотрела на белоснежного котёнка с розовым бантом на шее, что громко мяукал на неё с картины. — Поразвелось тут животины! В моё время их топили, а не навешивали им розовые банты... Время замедлилось. Дыхание покинуло губы Марты, ей показалось, что она стремительно летит со скалы и вот-вот разобьётся. Доносчик, в убийственном осознании подумала она. А навстречу ей уже кто-то бежал, стучал каблуками, но мозг отказывался разбирать, мужчина это был или женщина, преподаватель или чиновник. Марта попятилась назад, побежала, сердце отсчитывало секунды до того, как её поймают, а страх завыл внутри так громко, что палочка сама легла в руку, готовая защищать. Но от кого и как? Она не думала. Она стояла на пороге ещё одного преступления, потому что отчаянно хотела спастись. Что-то больно хлестнуло по икрам, спутало ноги. Марта, летевшая по коридору, теперь и впрямь летела. На пределе своих возможностей, оторвавшись от пола на несколько страшных секунд, выронив палочку и в последний раз хватанув руками воздух. Безопасно приземлиться не получилось: Марта рухнула лицом вниз, ноги по инерции подкинуло, а колени плотно свело вместе, но удар об землю амортизировали щитки. — Так я и знала, — раздался над ней презрительный женский голос. Марта забарахтала ногами, как русалка хвостом, сбила верёвку с икр на щиколотки, выбралась и вскочила с безумными глазами. Волосы разметались в стороны. — Куда-то спешишь, де Вел-лер? — язык на последнем слоге щёлкнул по зубам. Пэнси со злым прищуром смотрела на Марту. Она мечтала об этом дне уже давно. Она представляла, как раскроет всем глаза на правду, заставит всех признать свою ошибку — Марта де Веллер не та, за кого себя выдаёт! — и почувствует вкус торжества. Увы, её мечта не стыковалась с реальностью. Пэнси злилась, потому что не испытала торжества — только разочарование, особенно когда Марта метнула взгляд на свою палочку, валявшуюся в стороне. — Ты совсем обезумела, — холодно предостерегла её Пэнси. — Поднимешь на меня палочку — и пути назад не будет, — свою она держала в опущенной руке. Марта не могла решиться. Пэнси видела, как ей страшно, как тряслись её губы, но не сдвигалась с места, давая шанс несостоявшейся подруге самой определить свою судьбу. Однако ни один поступок Марты — ни бездействие, ни нападение, — не изменит её положения. Всё закончится одинаково. Пэнси сдаст её Амбридж, потому что должна. А дальше — либо пересмотр дела с учётом новых обстоятельств и безжалостный суд, либо незамедлительное заключение под стражу. В любом случае, Марту отдадут на поруки. Но Пэнси всё равно молилась — Салазар, она молилась! — чтобы Марта не сопротивлялась и не поднимала палочку. Чтобы сделала правильный выбор. Осталась человеком, а не превратилась в зверя. За спиной Марты послышалась ещё одна пара шагов. Всё. Ещё один из её вариантов, — побег, — отсечён. Пэнси крепче сжала палочку в руке, вдохнула грудью поглубже, готовая в случае чего остановить Марту. Она же вдруг подняла руки. Медленно возвела на уровне головы заходящиеся в треморе ладони и затравленно уставилась на неё. Так Марта де Веллер сдалась, но у Пэнси не хватило сил похвалить её за храбрость, которую в ином случае непременно сочла бы слабостью. Она перевела взгляд за плечо Марты, замечая чиновника, что явно торопился, но при виде неё плавно перешёл с бега на шаг. Если он и растерялся на мгновение, то весьма умело это скрыл. — Мисс?.. — Скажи ему... — заговорила Марта ломкими голосом. — Паркинсон, сэр, — Пэнси с усилием протолкнула слова из глотки, покосившись на Марту, что гипнотизировала её глазами. От страха та стала заикаться, «булькать»: — ...что я не притворялась с ним, но не могла рассказать... Чернокожий мужчина подошёл плавно, как пантера, поднял обронённую Мартой палочку, а затем широкопалой ладонью снял с лысой головы тюбетейку и приложил её к груди. — Кингсли Бруствер, — представился он и вернул головной убор обратно. Пэнси кивнула: — Вы доставите её сразу в Министерство? — а как Марта припомнила: — Ты обещала. Всё, что я попрошу... — то сделала вид, что не услышала её. Она попросила: — Ей нужна помощь целителя. — Я здесь не по запросу Министерства... — осторожно изрёк Кингсли, вместе с этим кладя свою ладонь на запястье Марты и медленно опуская его. — Но для того, чтобы обеспечить мисс де Веллер безопасность. Вы не возражаете?.. Речь мужчины была текуча, он удерживал внимание Пэнси на себе. Марта оставалась неподвижна, но скосила глаза на пояс: Кингсли аккуратно продел за него её палочку. Пэнси уловила противоречие. — Вы личный секретарь министра Фаджа, — недоумённо сказала она, а Марте показалось, что она сейчас потеряет сознание, потому что воздух стал сгущаться. В тумане она повернула голову к Кингсли, чтобы предупредить его, но: — Наши интересы могут не сходиться, — увидела, как он нацелил палочку на Пэнси. — НЕТ! — вскричала Марта. Она вскинула руку, но пространство вдруг расширилось, сузилось в воронку, втянуло её в себя и всхлопнулось. В следующее мгновение портал выплюнул её в незнакомом месте. Марта потеряла равновесие, попятилась и с грохотом вписалась спиной в дверь. Удар сотряс стены здания, пол под ногами загудел, взбил в воздух толстый слой пыли. Тот заклубился живой субстанцией, вырос в угрожающую тень и рванул навстречу незванной гостье. Истошный вопль затопил её уши, ужас забился в лёгких, выкрав дыхание. Марта засеменила носками и пятками упёрлась в дверь позади себя, словно пыталась по ней вскарабкаться. За считанные секунды нечто приблизилось и прошло её насквозь. Перед лицом словно просеяли муку, взвесь пыли пробралась в рот, ноздри, осела на лице. Марта подавилась при вдохе, резко осела, накрыла уши руками, поклонив голову к полу. Жуткое лицо старухи в чёрном чепце, сформировавшееся в последние секунды, отпечаталось изнутри век. Усеянные вдоль коридора потревоженные портреты продолжали многоголосо орать. От общей какофонии отделилось несколько звуков: где-то что-то разбилось, кто-то приглушённо выругался, откуда-то сверху раздался скрежет когтей. Марта вскинула голову, не думая вскочила, попыталась открыть дверь за собой, но у той не оказалось ни ручки, ни даже замочной скважины. Тогда она ринулась прочь от лестницы и побежала в единственную на этаже комнату. Коридор плясал у неё перед глазами, сотрясаясь от безумных криков. Человек в столовой тоже вскрикнул и вновь что-то разбил. Уже без промедлений Марта наставила на него палочку, а он проворчал: — Стучаться надо! — и нагнулся к полу. Загнанно дыша, Марта рыкнула: — Кто вы?! — и вдоль стены двинулась подальше от двери. Мужчина скособочился, взглянул на неё снизу вверх и, одной рукой сгребая осколки, повёл другой в сторону: — Наземникус Флетчер. Он был приземистым, с длинными рыжими грязными волосами и грустными глазами с опущенными, как у бассет хаунда, верхними веками. Надбровные дуги его сидели над ними скошенным домиком и придавали ему пристыженный вид. Даже когда Марта полоснула по нему резкими словами: — Вы — вор! — он лишь пробормотал, как бы сетуя на свою непростую долю: — Удивила, тоже мне... Соплячка. Из коридора истерично завопила какая-то женщина: — ВШИВАЯ ПОЛУКРОВКА! ОТРЕБЬЕ! МРАЗЬ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! Наземникус гаденько ухмыльнулся, когда Марта вздрогнула, но: — Кто ещё здесь?! — тотчас спрятался за столом, потому что: — Остолбеней! — её палочка выстрелила в дверной проём. Марта уловила там чьё-то движение, кого-то большого, чёрного и мохнатого. Неизвестный успел отступить с линии огня, и заклинание пульсацией ударило в стену. — Гляжу, твоя дурная слава бежит впереди тебя, — он осторожно высунул пустую руку из-за угла. — Снова пытаешься обчистить сервиз моей матери? Наземникус поднялся из-за стола и обиженно покривлял лицом: — Я собирался выпить чаю, — а Марта боком двинулась к нему, потому что он видел говорящего, а она — нет. Палочка уверенно следовала траектории её руки, пока не нашла незнакомца напротив, который... — Сириус Блэк! ...незнакомцем не был. Что отнюдь не стало для Марты поводом перестать держать его на прицеле. Если Наземникус Флетчер — тот, о ком ей говорил профессор Снейп, точно ли ей было безопасно находиться здесь? И «здесь» — это где? Сириус Блэк так и замер. При виде неё, хоть и враждебно настроенной, глаза его озарились странной радостью. Марту такая реакция ввела в замешательство. Она искоса глянула на Наземникуса: — Вы украли дневник моего отца! Тот крякнул, без удовольствия припомнив: — Владелица книжонки и дочь зельетрава и убийцы, — на что кончик её палочки переметнулся с Сириуса на него. Наземникус трусливо присел на стул. — Зельетрава и убийцы?!.. — повторила Марта, понизив голос и словно давая ему возможность передумать. — Я думал, мы играем в представления, — он нервно заулыбался, как-то съёжился, заслонившись руками, и затараторил. — Чего злиться-то сразу? Неприятная ты девочка. Скажи ей, что неприлично тыкать в безоружных людей палочкой! Сириус шагнул в комнату, но Марта нацелила на него палочку. — Она просто очень напугана, — он остановился и успокаивающе приподнял перед собой пустые руки. — Она правильно делает, что не доверяет всем и каждому, особенно сомнительной компании в виде вора и бывшего заключённого, — Сириус улыбнулся уголками губ, но Марта ответного дружелюбия не проявила. — Тебя ведь перенёс сюда Дамблдор? Как плохи дела?.. — Не Дамблдор, — отрывисто ответила Марта. — Он бежал из школы, потому что защитил Гарри перед Амбридж. Она узнала о его собраниях по ЗОТИ. Настроение Сириуса моментально переменилось. В голосе его прозвучало неподдельное беспокойство: — Гарри в порядке? Марта облизнула пересохшие губы, перемялась с ноги на ногу, краем глаза следя за Наземникусом. — Да. — Хорошо, — Сириус медленно кивнул. — Это был Кингсли Бруствер, — сообщила Марта. — Из Министерства. — Кингсли тайно работает на Орден, — пояснил Сириус. Он сложил пальцы одной руки и покачал указательным. — Где-то на тебе есть его порт-ключ, подписанный самим Дамблдором на экстренный случай. Ты в Лондоне, на площади Гриммо 12, в штаб-квартире Ордена Феникса. И тут Марта обнаружила на своей правой руке новую деталь: к манжете спортивной водолазки была прицеплена большая канцелярская скрепка. Марта глянула на Сириуса, сняла скрепку, поднесла её к лицу, а как убедилась в том, что сказанное — правда, всё же опустила палочку. Наземникус облегчённо выдохнул. — На входе на меня налетел призрак, — уведомила Марта, неловко поведя плечом, но интонацией своей требуя объяснений. — Э-это домовое пугало, — протянул Сириус, мол «ерунда». Он посильнее запахнулся в чёрное меховое пальто. Под ним у него не было одежды — грудь сильно открыта, а ноги голые и в заштопанных носках. — Дело рук моей матери. Она насылает его почти на всех, кто сюда приходит. — Получается, вас тут трое?.. — уточнила Марта. — А та, что вопит? — Я бы сказал, два с половиной, верно, Блэк? — пошутил Наземникус, деловито привалившись к столу предплечьем. Сириус глянул на соседа с пренебрежением, словно предпочёл бы, чтобы его тут не было. Он предложил Марте присесть и трепетно улыбнулся уголками губ: — Нет, мы одни, — сказано это было без двусмысленности, а с предвкушением человека, соскучившемуся по общению с живой душой. — Моя мать... — начал он без желания углубляться в тему, — в понимании — портрет, — Сириус хмыкнул. — Я бы давно его выбросил, но она зачаровала свой холст. Ты не заметила? Он висит в прихожей. Марта пространно покачала головой: она начала осознавать, что находится уже не в Хогвартсе, и на смену примитивному страху пришло беспокойство за своё будущее и то, что переживают сейчас её друзья и Драко. Марта натянула на кулак манжету водолазки, потёрла ею щёку и безотчётно взглянула на грязное пятно. — Не стану врать: игнорировать его будет непросто, она вопит от малейшего шума, — продолжал Сириус. — Но обычно Кикимер быстро её успокаивает. Взгляд Марты несколько прояснился, она подняла глаза: — Кто такой Кикимер? В комнату вошёл старый домовой эльф: — Вы звали меня, хозяин? Марта неосознанно привстала со стула. Кикимер сощурился в её сторону, казалось, улыбнувшись морщинками: — А-а-а... Это вы... — проскрипел он с узнаванием. Ведь нельзя было представить, чтобы эльфы могли грубить. — Здравствуйте, я... — начала было Марта, но Кикимер и сам понял: — ...порождение магловской суки, которой так испугалась моя достопочтенная госпожа! — и грязно выругался, плюясь. Марта от такого обращения оторопела. Сириус не стерпел, гаркнул: — Разве я позволял тебе заговаривать с ней?! Прочь отсюда, гнус эльфийский! ПШЁЛ! — и, размахивая рукой, погнал домовика прочь. Заметив, как девчонка при этом дёрнулась, Наземникус ойкнул и вжал голову в плечи. Сириус же прислонился к дверной раме и, проводив взглядом тихо причитающего Кикимера, вздохнул: — Извини за это. Он никогда не проявлял уважения к моим гостям. Даже к Гарри, — а как обернулся, то заметил, что расстояние между ним и Мартой сократилось. Словно он поймал её за чем-то постыдным, она быстро отмахнулась: — Ничего, — она опустила глаза и снова подняла их. — Переживу, — затем чуть сощурилась и уколола его презрением. — Для меня не загадка, почему он такой. Наземникус отчаянно подмигивал Сириусу. Судя по языку её тела, ещё мгновение назад она была готова использовать палочку, но передумала. На его лице отразилась растерянность. Желая защитить девочку, он в одночасье настроил её против себя. Стараясь не принимать это близко к сердцу, он обронил: — Он стал таким ещё очень давно. Наша неприязнь друг к другу взаимна, — затем покинул комнату и уже из коридора рассеянно спросил. — Ты голодна? Я посмотрю, что осталось из еды. Молли давно не заходила, а если Кикимер и сподобится что-нибудь приготовить, то непременно плюнет тебе в тарелку или подложит мышиного помёта. Сплошь чёрные стены коридора скрадывали слабый свет ламп, в нём стояла тишина: портреты с появлением Сириуса замолчали. Они были завёрнуты в полотна, как в саван, словно хозяин этого дома предпочёл бы оставить прошлое — в прошлом, а мёртвое — мёртвым. Марта оглянулась на Наземникуса. Тот кривовато улыбнулся ей и трансгрессировал. Доверия он совсем не внушал. — Я хочу знать, когда смогу уйти отсюда!.. — потребовала Марта. Она поторопилась нагнать Сириуса, но остановилась у самой лестницы, интонационно не довершив фразу, а ногу так и не опустив на ступень. — На что она уставилась?! — с брезгливым ужасом зашептал кто-то. Начищавший раму портрета Кикимер обернулся и старчески пощурил глаза. — На головы моих предшественников, госпожа... На стене вдоль лестницы, ведущей на второй этаж, как украшение висели декоративные пластины с отрубленными головами эльфов. По затылку Марты пробежал холодок. — Невежа, — голос женщины дрожал от отвращения. — Мне прямо не по себе, как она глазами щупает эти стены! — пожаловалась она. — Так бы и выцарапала их... — Не нервничайте, госпожа... — услужливо скрипел эльф. — Кикимер скроет вас от неё... Бархатные портьеры были поедены молью до крупных дыр, и, чтобы на госпожу попадало меньше света и чужих недостойных взглядов, он внахлёст бережно «пеленал» ими портрет. Громко топоча, Марта сбежала по лестнице на кухню. Там над столом, смахивая пыль, порхал перышками пипидастр, за ним с влажной уборкой поспевала тряпка и на животе катался пингвин. После него на столе оставались отполированные до глянцевого блеска полосы. Сам Сириус исследовал скудные запасы буфета. Поживиться было практически нечем, и если в обычный день его это совершенно не волновало, сейчас ему стало за себя неловко. — Когда здесь появится кто-нибудь компетентный?! — с порога выплюнула Марта, от презрения скривив лицо. Сириус согнал с тёмного угла буфета большого домового паука. Тот шмыгнул наружу мимо консервных банок. — В свете произошедшего я бы не рассчитывал, что Дамблдор появится здесь в ближайшее время. Марта схлестнула руки на груди и потребовала: — А профессор Снейп? Неухоженные усы шевельнулись от улыбки: было удивительно забавно слышать, что кто-то находил вонючку Нюниуса компетентным. — Нет, — взяв две банки консерв, Сириус локтём прикрыл дверцу буфета и бесстрастно взглянул на школьницу. — У тебя особое восприятие эльфов? — полюбопытствовал он, а Марта раздосадованно фыркнула: не столько от самого вопроса — бесхитростного и в лоб, — сколько от выстрела наудачу в самое яблочко. Она проигнорировала его и спросила преувеличенно вежливо, со сдерживаемой издевкой: — Тогда могу ли я отправить письмо?.. Сириус сделал вид, что не услышал её: — Гермиона ругала меня, что я не шибко ласков, и это правда, но я никогда не применял к Кикимеру насилия. Он поочередно скрутил шеи консерв, вскрыв их с характерными щелчками. — Этим головам наверху уже больше века. Они — часть моего нежеланного наследства и защитных чар этих стен. Их здесь столько, что этот проклятый дом — самое безопасное место в Англии, — он катнул одну банку тушёного мяса от себя, приглашая Марту к столу. Под гнетом навязанного гостеприимства она нехотя села напротив и мрачно уставилась на него. Сириус продолжил: — Не хочу задеть твоих чувств, но я не стану даже пытаться снять их, пока они способны принести пользу тем, кто в этом нуждается. Думаю, ты понимаешь, как для Ордена важна безопасность, — положив запястья на край стола, он развёл ладони, затем без спешки взялся за ложку и принялся есть. Греть мясо он не стал. Марта откинулась на спинку стула и на вытянутой руке поковыряла смалец в банке. Гулявший по комнате взгляд обозначил рядом с кухонной плитой книгу «Готовим магловским способом», которую кто-то поставил на старинный этюдник. Марта справедливо, на её взгляд, урезонила: — А вы ещё что-то сделали для Ордена или только тут отсиживаетесь? Сириус покряхтел, жуя мясо. Её колкость он парировал правдой: — Пока что... лучшее, что я могу сделать для Ордена — это отсиживаться здесь и составлять тебе компанию. Я понимаю, что это, возможно, не то, чего ты ожидала... — Я вообще ничего не ожидала, — отрезала Марта. Она всадила ложку в центр банки, отказавшись есть. Та с влажным звуком вошла в мясо. — ... но ты должна быть готова к тому, что тебе придётся здесь задержаться. — И насколько долго? Сириус пожал плечами. — Этого я сказать не могу. Считай по одному дню за раз, — он уставился в свою банку, соскребая со стенок мясо. — Завтра Наземникус разведает обстановку, посмотрим, что напишут в газетах... При упоминании Наземникуса на душе стало ещё гаже. — А это обязательно должен быть именно он? — нахмурила лоб Марта. — Он тебе не нравится, но сейчас другого связного у нас нет. — Но вы ведь не пленник, — заметила она с укоризной. Сириус ответил с достоинством, хотя по лицу его скользнула тень неудовольствия: — Нет, но я следую просьбе Дамблдора не покидать этот дом, — он отклонился к спинке стула, при этом незатейливым движением, в котором можно было узреть остатки былой аристократической красоты, убрал со лба волосы. — И сколько ты уже здесь? — спросила Марта так, будто брала его на «слабо». Сириус стушевался самую малость. Он причмокнул, возвёл глаза кверху и признался: — Через две недели будет год. Ухмылка на губах Марты истончилась и исстаяла. Её слегка замутило, в груди заворочалось. Из-за своего недуга она и так, как собака, проживала семь лет за один год...

***

Утром следующего дня Сириус заявился к ней под дверь. Марта занимала комнату на третьем этаже, в которой обычно останавливались Гермиона и Джинни. При прочих обстоятельствах она могла бы почувствовать себя в родных пенатах, — отсутствие вентиляции, естественного света и сырость задавали схожий с факультетскими подземелиями настрой, — но сон к ней не шёл. Марта не чувствовала усталости и к приходу Сириуса уже долгое время сидела на кровати. Он, казалось, не спал тоже, однако был свеж и сам на себя не похож — напомазил и подкрутил усы, уложился и приоделся. Марта припомнила, что у него был первый полноценный «рабочий день», и догадывалась, что не последний. Целая ночь в ожидании не оставила ей иллюзий. Утренний выпуск «Пророка» пестрел передовицей: «В бегах: заговор Альбуса Дамблдора против Министерства раскрыт!» В субботу, 25 мая, заместитель министра и генеральный инспектор Хогвартса Долорес Джейн Амбридж раскрыла деятельность запрещённой студенческой организации, действовавшей под руководством Альбуса Дамблдора. «Это был дуэльный клуб, где он обучал их несомненно опасным, представляющим риск для жизни заклинаниям. О цели этой организации нетрудно было догадаться — одна из моих блестящих учениц обнаружила в месте их собрания свиток с именами членов отряда, который Альбус Дамблдор, заморочив головы бедным студентам, прозвал в свою честь. По его же словам, с их помощью он готовил план по свержению правительства. Министерство давно ожидало чего-то подобного и среагировало оперативно, но, к сожалению, мы не учли, насколько изощрён ум этого безумца,» — поделилась с редакцией мадам Амбридж. Для задержания и передачи Альбуса Дамблдора в Азкабан министр Корнелиус Фадж самолично прибыл в Хогвартс, но преступник, взяв в заложницы ученицу из числа участников того самого клуба, скрылся. «Действия Альбуса Дамблдора свидетельствуют о полной потере контроля над рассудком, что делает его непредсказуемым и крайне опасным для всего магического сообщества,» — прокомментировал ситуацию министр. Учитывая возросшую потребность в обеспечении безопасности школьников, Долорес Джейн Амбридж утверждена на пост директора. Министерство также выделило мракоборцев для охраны Хогвартса и ведёт неустанные поиски похищенной ученицы. В нашу редакцию поступила ориентировка. Если вы увидите эту волшебницу, немедленно передайте информацию о её местонахождении в Министерство. Не пытайтесь вступать с ней в контакт или оказывать помощь — вы можете спровоцировать преступника и подвергнуть её жизнь смертельной опасности. Марта взглянула на ориентировку из-за плеча Сириуса. Вот уж не думала она, что её колдография с «козой» попадёт в криминальную сводку с подписью «пропал ребёнок». Её изображение сразу приобретало иное настроение, так и призывало читателя посочувствовать. Марта представила, как усилился бы эффект, будь оно приложением к некрологу. Внутренний голос сентиментальным тоном прокомментировал: «она была очень улыбчивой девочкой, ни с кем не конфликтовала, все её любили, в том числе профессора. Если её в чём-то и можно было укорить, то только в наивности, которая привела к трагедии». «Тьфу!» — Марта скривила губы и отвернулась от колдографии. Она не могла быть уверена, что «Пророк» выбрал этот снимок преднамеренно — вероятно, другого попросту не нашлось, — но допускала возможность манипуляции. Как мило с их стороны было выставить её всего лишь невинной жертвой похитителя, а не угрозой, каковой она представлялась Министерству. Это значило, что в финале этой истории журналисты вряд ли позволят ей «умереть» — слишком уж шокировала бы публику такая концовка. Нет, они придумают ей участь, более достойную внимания читателей, но не упокоят с миром. Честно говоря, Марту брали сомнения, что в случае поимки Министерство позволит ей просто «отмотать» свой срок. Наиболее вероятным исходом казалось, что её сразу бросят в объятия дементора, а тело-оболочку доставят в Мунго — на условное лечение, которого не окажут. Неизвестно, выдержат ли эти догадки проверку реальностью, но кое-что можно было сказать точно: обнародовав её имя и колдографию, правительство признало своё отчаяние. И это, отнюдь, не было хорошей новостью... Утешало одно: снимок обрезали, и Драко в газете не засветился. Оставалось надеется, что Амбридж не заподозрит его в пособничестве, ведь в Хогвартсе остался её ежедневник с их перепиской. Желая защитить и уберечь Драко от позора, Марта уже мысленно держала ответ перед членами Визенгамота в зале суда: «Он ничего не знал и ни в чём не виноват». Она со скорбью гадала, возненавидит ли он её теперь, и признавалась себе, что в той же мере, в какой ей хотелось его прощения, она желала его ненависти. В тот день Сириус ей заметил, что надо бы сменить одежду, — а то в чём явилась, в том и ходила, — и посоветовал поискать вещи Гермионы. Он также обозначил, что ей нельзя пользоваться камином и любыми средствами связи, выходить на крыльцо и, разумеется, покидать дом — в том числе через окно. Марта сухо улыбнулась ему: — Уточняющие формулировки из опыта общения со слизеринцами? — но Сириус слабо подмигнул и признался: — У самого был соблазн. Я сбегал из этого дома в шестнадцать. Марта не сразу передвинула плечики со старой мантией в шкафу. Она поразмыслила над тем, как Сириуса, должно быть, задевало, что она видит в нём своего надсмотрщика, а не товарища по несчастью, и пришла к выводу: раз он так уязвим, его можно заставить уступить. — Я изрядно попортил кровь своей семье, — бесцельно осматривая комнату, продолжал рассказывать Сириус. — По крайней мере, всем нравилось так думать. Я единственный в этом столетии Блэк, поступивший на Гриффиндор, вся моя семья училась на Слизерине, — добавил он без бахвальства, но и без сожаления. — А мой прапрадед даже стал директором Хогвартса. Популярности среди учеников ему, это, правда, не прибавило... Устав слушать, Марта бросила перебирать вещи и повернулась к нему: — И всё же, Сириус. Названный прервал свой монолог. Марта вроде как смутилась своего обращения, лицо её приобрело беспомощный, удивлённый вид, а он взглянул на неё с недоумённым, но побуждающим одобрением. Марта сказала полупросьбой: — Моя бабушка там наверняка с ума сходит. Надо как-то сообщить ей, что я в порядке. Продолжая стоять в дверях её теперешней комнаты, Сириус отозвался сочувственно: — Это исключено. К ней Министерство придёт в первую очередь. Они могут перехватить письмо, а если этого и не случится, допрос Сывороткой вскроет любую мелочь. Твоя бабушка станет подозреваемой. На удивление, Марта приняла его слова без сопротивления. — Но палочкой я пользоваться могу? — уточнила она и опередила. — Не Патронусом, конечно, это же средство связи. Сириус заподозрил в её покладистости неладное, но подтвердил, имея возможность договориться хоть в чём-то: — Здесь ты можешь безопасно пользоваться магией, — тем более, что запрещать колдовать не было нужды. — Отлично, — тогда Марта схватилась за палочку и направила её в сторону Сириуса. Он успел лишь убрать руки с рамы и выпрямиться, как дверь в комнату захлопнулась перед его носом. Щёлкнул шпингалет. Будто бы он был виноват в том, что она оказалась в заточении в штаб-квартире, Марта села на кровать, пыхтя от обиды и раздражения. — Будь осторожна, разбирая вещи, — с тоской обратился к ней Сириус через стену. — Они могут быть прокляты. Если что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать. Марта отвернулась к окну, подумав, что справится без его помощи. *** В доме Блэков, хоть и не сопоставимом по величине с поместьем Малфоев, но полном следов прошлых обитателей, для Марты не нашлось ни одного комплекта сменной одежды. Она бросила поиски после того, как одна пресимпатичная, но легкомысленная пара туфель пустила её в бесконтрольный пляс по всей комнате, а приличная пара спальных штанов, верная своему хозяину, сбежала от неё в дверную щель. Этой безмозглой тряпке было плевать, что он уже давно и глубоко помер. Марта была не прочь остаться в своей одежде, но ей доставляло неудобство одно обстоятельство, о котором она не могла поговорить с Сириусом. Наудачу не более, чем через неделю её пребывания в штаб-квартире, к ним по каминной сети заскочила миссис Уизли. Два голоса, женский и мужской, переместились из столовой на кухню, а Марта подслушивала с лестницы второго этажа. До неё доносились обрывки фраз: — ...переживаю... Сириус. ...одни консервы?.. ...не стеснен, но моя книга... нетронута! — ...разницы, что есть, Молли, — утомлённо отвечал Сириус. — ... всего хватает. — ...не насытишься... — приговаривала женщина, по всей видимости, стуча банками в буфете. От неё отшучивались: — ...книги иная функция, эстетическая... жаль её трогать... Марта прокралась по лестнице ниже, то и дело поглядывая на портрет Вальбурги, которую только недавно утихомирил Кикимер. Собственно, по её крику она и определила, что в штаб-квартире гости. Половица под её ногой мерзко и протяжно скрипнула. Марта сморщилась и затаилась, — чёрт возьми, здесь всё скрипит, трещит да никак не развалится! — а миссис Уизли замолчала и вдруг заговорила о... мышах? Марта подумала, что, возможно, они знали, что она подслушивает, но не нашла веских причин вернуться в свою комнату. В конце концов, кто и что ей мог сделать? Тем не менее, прокрасться к кухне нужно было бесшумно. Как это сделать, не умея ходить по воздуху, Марта не знала. Немного поразмыслив, она подумала, что это не так уж и невозможно. — ...пожирнее тюремных будут, — вполне отчётливо услышала она Сириуса. Он почему-то задирался, а миссис Уизли из-за этого раздражалась. Из её слов Марта уже ничего не поняла, но по интонации догадалась: она его отчитывала. — ...ох, умоляю!.. — раздался взвинченный мужской голос. Марта перелезла через перила и свесилась между вторым и первым этажом, нашарила под ногами опору. На её лице появилась довольная полуухмылка. — Видел бы меня сейчас Майлз! — ...решил... и жизнь собачья?.. — меж тем вопрошала Молли. — А это свобода, по-твоему?.. Раньше я хотя бы мог белок ловить. Слышимость стала лучше. Поприжав колени, Марта в полумраке присела на покатые узкие перила, как громадная сова на попугаечьей жердочке. Если бы сейчас кто-то вышел из комнаты и вскинул голову, он, скорее всего, именно так и подумал бы первым делом. С новой позиции просматривалась кухня, жёлтый свет от ламп падал на пол косым четырехугольником. Миссис Уизли промолвила участливо: — Может быть, тебе стоит ещё раз поговорить с Дамблдором, чтобы не был так строг... Он не заходил? Ответа не последовало — Сириус, вероятно, лишь покачал головой. Тогда она сменила тему: — Как у вас складывается?.. — и ей одной было видно, как собеседник дёрнул губой: «Не спрашивай». — По правде сказать, не так уж паршиво, — всё же признал он, пусть и с неохотой. — Да, у неё характер норовистее лошади, но в то же время у меня такое ощущение, что жизнь воздаёт мне упущенное с Гарри. Марта услышала в его голосе намёк на улыбку. Ей стало не по себе от того, с каким упорством Сириус пытался придать своему заточению хоть немного смысла. — Как знать, — добродушно промолвила Молли. — Всё образуется со временем. А насчет Гарри могу сказать тебе: не переживай — вы ещё наверстаете! С детьми в любом возрасте проблем хватает, уж поверь мне. Потом начнёшь думать, как от них избавиться хоть на минутку. Кстати, я тут захватила кое-что для девочки, не зря берегла... Я передам. Нет, нет, я сама. Ты лучше покушай. Миссис Уизли бодро и несвоевременно зашаркала к выходу. Марта подтянулась и стала перелезать по перилам на второй этаж. Это было труднее, чем спускаться, так что она не успела скрыться из виду. Женщина обнаружила её в странной позе паука в пролёте между первым и вторым этажами. — Ох, ты... — обронила она и не сказать, что удивилась. — Тебе помочь, милая? — а Марта глянула колюче, но колюче на уровне репейника, и «уползла» наверх. — Видимо, нет, — ответила Молли себе же. Она поднялась на третий этаж и, немного волнуясь, постучала в закрытую дверь подростка. Стоило ей приоткрыться, как лицо её растянула выученная улыбка. В мрачной обители Блэков она приветствовала Марту неестественно светло: — Здравствуй, Марта. Меня зовут Молли, — говорила она при этом громко, будто с глуховатой. С гораздо меньшим энтузиазмом Марта откликнулась: — Здравствуйте, — и нехотя пропустила её внутрь. Молли сразу же сгрузила на постель дорожную сумку и предложила ей: — Так, давай поглядим-ка, что у нас тут на тебя есть? — неустанно улыбаясь, она стала перебирать вещи. Марта вспомнила, что перед ней была мама кто-бы-знал-скольких-но-как-минимум-троих сыновей, когда Молли стала прикладывать к ней ношенные-переношенные всем мужским семейством «футболочки», «штанишки» и «свитерки». При этом она помнила каждый ляп, заплатку или день, когда та или иная вещь переходила от одного сына к другому. Марта вежливо поинтересовалась, сколько же всего у неё детей. — У меня их восемь, вместе с Гарри, — с удовольствием отметила Молли. — Удивительно, — неубедительно улыбнулась Марта. В какой-то момент от болтовни миссис Уизли загудела голова. Она заполняла собой всё пространство, но больше отвращала её ненатуральность. Марта сказала бы, что она — редкий гость в штаб-квартире, потому что смотрелась больно чужеродно, как яркая клякса на чёрной стене. Пришедшая извне, она создавала впечатление человека, далёкого от понимания её беды. Например, складывая вещи по стопкам, Молли поинтересовалась у неё: — Переживаешь, наверное, как там ребята? Замерев, как манекен, и отвернув голову к окну, Марта сухо промолвила: — Не о тех, о ком вы говорите. Молли окинула взглядом её изумрудную спортивную форму, руки её при этом продолжали работать. — Да уж... — расстроилась она. — Все твои друзья, никак, на Слизерине? — Не знаю, кто я теперь для них, — усомнилась Марта. — Когда Амбридж объявила охоту, меня поймала Пэнси. Паркинсон, — она покосилась на женщину, чтобы оценить её реакцию. — Вы её знаете? — А то как же, — подтвердила Молли, но большего не сказала. Если она и знала, зачинщиком скольких проблем для её кровинушек была Пэнси, то виду не подала. Она присела на краешек кровати, спрятав ладони в складках цветастого платья. — Если бы не ваш человек, она сдала бы меня Амбридж, — продолжила Марта. — Но он, наверное, стёр ей память, и я не понимаю, почему вместо благодарности злюсь на него, а на неё не злюсь совсем. — Похоже, ты не хочешь, чтобы за тебя боролись, потому что считаешь, что не заслужила этого, — растолковывала ей миссис Уизли. — А может, просто разглядела, что в глубине души твоя подруга хотела помочь, но не разобралась, как, потому что с одной стороны есть долг, а с другой — дружба, — миссис Уизли важно вздёрнула палец. — Не каждому в шестнадцать лет выпадает такой выбор, и не каждый может сделать правильный. Но вот что я могу сказать тебе точно: не нужно быть самой доброй, самой умной или самой смелой, чтобы быть ценным для других. Человека любят не за что-то, а порой даже вопреки. У Марты защипало в глазах, но она и бровью не повела. — Мой отец считал иначе. Миссис Уизли развела руками: — И явно не был примером для подражания. Она улыбнулась, глядя на Марту, что в застывшей позе сцепила ладони на уровне бёдер, и продолжила: — Твои друзья смогут тебя простить. Если доверие можно разрушить, доверие можно и восстановить. — Это всё в теории, — брюзгливо нахмурилась Марта. Молли же подбадривающе заметила: — А до практики ещё нужно подождать. Угу, по одному дню за раз, расстроенно подумала Марта. — Чуть не забыла! — спохватилась Молли. — Я тебе вот сюда, в сумочку, кладу сейчас новые трусики и кое-что для женской гигиены. Марта внутренне съёжилась. Голос у женщины был громкий, даже когда она говорила тихо, но вместе со стыдом она испытала и сильное облегчение. Слава Мерлину, ей не придётся проходить через унизительный разговор с Сириусом про месячные. — Спасибо, миссис Уизли, — опустив глаза, выдавила Марта. — Просто Молли, — добродушно поправила её женщина. — Эти двое о себе позаботиться не могут, не то, что о других. Если потребуется что-то ещё или захочется с кем-то поговорить, звони мне, хорошо? Дома я одна, дети в школе, Артур на работе... — А ваш супруг здоров? — неожиданно спросила Марта. Миссис Уизли изумлённо взглянула на неё, но смягчилась, услышав пояснение: — Гарри упоминал, что на него напали... перед Рождеством. В Отделе тайн. — Ох, он уже полностью поправился, ему вовремя помогли! — закивала Молли. — За это я вечно буду благодарна Гарри. — Не сомневаюсь, — отмахнулась Марта, поторопившись прояснить. — Значит, он работает в Отделе тайн? Иначе как он там оказался? Миссис Уизли слегка растерялась. — Нет, не работает, но по некоторым делам... — Он что-то охранял там?! — воспряла духом Марта. — Какое-то оружие, которое нужно Волан-де-Морту? — и подстраховалась. — Гарри так считает. Молли упёрла руки в боки, как перед материнским выговором. — Увы, я не знаю, милая, — однако, в её голосе прозвучала лишь усталость и лёгкий укор. — У меня есть работа матери, прачки и кухарки, а всё, что кроме, остаётся на способных борцах Ордена. Или вы тоже не хотите, чтобы дети много знали, промелькнуло в голове Марты. Миссис Уизли махнула рукой: — Давай-ка, пойдём со мной. Я принесла пироги, там всего понемногу: с тыквой, капустой, пастуший пирог, и закрутки. Закрутки долго простоят, так что сперва съешьте пироги. Там в банках — основа под супчики и рагу, — уже у лестниц она обернулась к Марте и зашептала. — Я уже сказала об этом Сириусу, но ты всё равно напомни. Когда Молли отвернулась, Марта траурно воздела глаза, театрально уронила голову и на миг безнадёжно ссутулилась. Общение с местным жильцом она считала обременительным и предпочитала его избегать. А чтобы не помереть от тоски, исследовала дом. В один из дней Марта устроила слежку за Кикимером, — ей было интересно, где и как он жил, — и под отопительным котлом на кухне нашла его гнездо из грязных тряпок. В стороне от него валялось на вид совсем новенькое лоскутное одеяло. — Ты самый высокий эльф в мире! — весело кричала девочка из её воспоминаний, и Вэксу, вроде бы, это льстило. У него была комнатушка на антресолях, всего лишь полка под потолочком, но высокая и с чистым лежаком. К ней примыкала стремянка, которая больше предназначалась ей, чем эльфу, умеющему аппарировать. Бывало, Марта просыпалась рано и бежала к нему, чтобы пожелать доброго утра. Настраиваясь перед работой по дому, он болтал ногами с антресолей и часто что-то намурлыкивал себе под нос... У Марты знакомо зазвенело в ушах. Она потеребила ухо и, то и дело открывая и закрывая рот, проморгалась. В гнезде Кикимера кроме корочек хлеба да кусочков заплесневелого сыра нашлась порванная колдография. Видно, её порвали и выбросили, но Кикимер нашёл и сберёг у себя — кусочки были склеены скотчем, но не восстановлены до конца. Марта близоруко поднесла колдографию к глазам, и из трёх девушек признала только юную Нарциссу. Тогда она поднялась на ноги и, кончиками пальцев касаясь то стен, то мебели, добрела до гостиной. Там она задрала голову, едва не опрокинувшись на спину, как черепаха на панцирь, и уставилась на фамильное древо семейства Блэк, которое занимало одну из четырёх стен комнаты и тоже было зачаровано заклинанием приклеивания матерью Сириуса. В самом верху гобелена значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ» и девиз «Toujours Pur». Марта показала надписи средний палец и им же повела по полотну. Гобелен насчитывал больше двухста лет и выглядел соответствующе, но отдельные его элементы, а именно само древо, было вышито яркой золотой нитью. Марта сопоставила Нарциссу с двумя девушками на снимке — её сёстрами Беллатрисой и, похоже, Андромедой. Последняя на снимке не имела головы, а на гобелене была выжжена, но логически всё сходилось. Проведя пальцем вниз, Марта набрела на Драко. Ей стало и тягостно, и сладостно на душе — всё одновременно. Не до конца понимая, что она нашла и нашла ли, но всё же немного гордясь собой, Марта забралась на диван и отключилась. Без сигарет и лекарств в этом доме её спасало только одно средство — сон. Внезапный и принудительный. Когда она проснулась, Сириус сидел на полу и тасовал карточную колоду. — Сыграем во взрыв-кусачки? Рон забыл свою колоду на Рождество. Сонливо пыхтя, Марта отлепила лицо от дивана и села. Хвост её сбился набок. — Давай. Сириус поделил колоду поровну и положил их рубашками вверх. Некоторое время они по очереди вскрывали верхние карты, и чья была младше, тот забирал под низ своей колоды обе карты. Марта играла с праздным интересом, за победой не гналась, но и удача ей не улыбалась. Её колода росла, а одна карта взорвалась прямо в руке. Это было всё равно, что пустить в неё жалящее заклинание. У Сириуса с губ не сходила лёгкая улыбка — он вёл. Потирая зудящую ладонь о штанину, Марта наконец заговорила: — Как ты выжил в Азкабане? — и, встретив лёгкую растерянность во взгляде напротив, пожала плечами. — Я подумала, это наверняка самый популярный вопрос. И должна же я знать, что делать, если присяду на год-другой. Сириус добродушно усмехнулся: — Дамблдор не позволит этому случится. — Доверимся могущественному деду, — скучным голосом обронила Марта. — Кстати, ты уже в курсе, что Амбридж не смогла занять его кабинет? Клянусь, это единственная хорошая новость за всё время. Сириус задержал пальцы на колоде. Он развернул верхнюю карту рубашкой вниз и положил её. — Как ты это выяснила?.. Марта неглядя скинула валета, сыграв против тройки. Сириус проиграл кон. — Ты сам сказал, что твой прадед был директором Хогвартса, — попутно рассказывала она. В руках обоих непрерывно шелестели ламинированные карты. — Каждый первокурсник знает, что портреты всех директоров находятся в директорской башне. Я предположила, что второй такой портрет висит в доме, — Марта скосила взгляд на семейное древо Блэков и подметила. — Для тех, кто кичится своим «благороднейшим и древнейшим» происхождением это должно быть очень важно. Сириус посмеялся: — В такой семье замечают любые достижения и промахи, — а карта под его ладонью внезапно взорвалась. Он закашлялся. — Жаль, у него нет портретов в других местах, хотя что бы это решило... — пробормотала Марта себе под нос и вздохнула. Она представила, как уговаривала бы Финеаса Блэка невесть сколько караулить Драко в школе в надежде, что он однажды пройдёт мимо его портрета, ещё и в одиночку, чтобы незаметно передать ему весточку. Сириус обмахнулся от дымка и скинул следующую карту: — Так значит, ты уже видела моё выжженное лицо. Продолжая игру, Марта чуть приподняла брови: — И череп на месте твоего брата тоже. Её оппонент сгрёб себе пару карт и выкинул в центр следующую. Жест этот получился резким, почти злым. — Он погиб в семнадцать на службе у Волан-де-Морта, — поделился Сириус с такой интонацией, что Марта поняла — последует продолжение. Она промолвила: — Соболезную... — но Сириус поприщурился так, словно эти слова резали его слух, и качнул ребром ладони, ставя на её чувствах точку. — Не был бы он таким мягкотелым идиотом и побольше слушал меня, — выразил негодование он. — Но родители убедили его, что он лучший сын, которого они только могли породить, и постоянно сталкивали нас лбами. Они уничтожили мой авторитет перед ним, убили его и поплатились за это. Марта чуть поёрзала на месте, сгорбилась, слушая. Взявшись за колоду обеими руками, она машинально поделила её надвое и покатала половинки друг об друга. Она вдруг очень ярко увидела себя и свою первую встречу с Волан-де-Мортом — отчий дом, холодеющие в воздухе плоские звуки фортепианной мелодии и сила карающего Круцио, в сопротивлении которому можно переломать собственные зубы. Следом она увидела Драко — отец держал его за руку, пока Волан-де-Морт одаривал его Чёрной меткой. Сложившись в цикличную восьмёрку, крупное тело змеи то сжималось, то сыто растягивалось, словно вило узлы для виселичной петли. Сириус меж тем продолжал говорить: — Я ничуть не жалею, что род Блэков прервется на мне. Если судьба сложится так, что я встречу женщину, убереги её Годрик от того, чтобы взять мою фамилию. Я лучше брошусь под поезд. Марта помешала колоду, осмысливая сказанное. — Получается, я не зря переживала, что Волан-де-Морт вербует таких молодых, — затем выгнула её дугой и проредила карты пальцем. Она хотела было вскрыть верхнюю карту, но передумала. — Вы ведь в своём Ордене считаете, что он придёт за мной? — спросила она неожиданно. — Раз мой отец был Пожирателем? Сириус предусмотрительно отложил свою колоду в сторону. — Мы считаем... что у него к тебе есть интерес. Марта качнула головой, отозвавшись: — Могла и не спрашивать. Из-за Амбридж мои колдографии теперь во всех газетах, и без того понятно, что я не просто в опале — я в полной жопе, и жопе этой не видно конца, — забыв, казалось, во что она играет, она двумя пальцами подхватила верхнюю карту и зачем-то развернула её к себе. В качестве мести за долгое бездействие та с громким хлопком вспыхнула. Облако дыма скрыло Марту, как иллюзиониста. Понесло запахом палёных волос, она закашлялась. Сириус развеял вонь заклинанием, вскочил и открыл окна на проветривание. — Сильно подпалило? — спросил он, а Марта вгляделась в своё отражение в дверце стеклянного шкафа. — Как у тебя с парикмахерскими заклинаниями? Когда она повернулась, Сириус надул щёки воздухом, изобразив крайнюю степень ошеломлённости ситуацией. От каждой брови у Марты осталось по половине.

***

Оба сошлись во мнении, что звать на помощь Молли не стоит, но это было до того, как Марта поднялась в комнату Сириуса и увидела постеры с мотоциклами и девушками в бикини из взрослых магловских журналов. Наклейки с ними же занимали одну треть створчатого зеркала, перед которым она сидела, придерживая перед собой невозможно длинные, отрощенные заклинанием брови. Тем не менее, комната выглядела уютнее всех остальных в доме. Гриффиндорский вымпел был чуть скособочен, кровать незаправлена, рядом с ней валялся велосипед, разбросаны книги, а под потолком кружил мобиль из скелетов летучих мышей,— всё указывало на то, что здесь жил мальчишка, и если бы не толстый слой пыли, покрывший мебель, Марта решила бы, что он вот-вот вернётся и застанет в комнате двух незнакомцев. — Ты говорил, твоя комната этажом ниже, — припомнила Марта, осматриваясь краем глаза. — Там больше простора для Клювокрыла. Сириус достал свой набор для ухода за бородой и усами, где помимо помазка и опасной бритвы нашлась пара достойных серебряных ножниц. Он примерился, как бы сделать срез, а Марта с нетерпеливым вздохом закрыла глаза. Прохрустели, как птичьи косточки, наточенные лезвия по волосам. Марта выпятила нижнюю губу, легонько обдувая своё лицо от полетевших волосков. — Клювокрыла? — переспросила она. — Я что-то такое слышала от Гермионы. Ты что, держишь в доме гипогрифа? — Не знал, когда вас знакомить, — невнятно отозвался Сириус. Он с приоткрытым ртом срезал ещё несколько дюймов волос. Марта опустила ресницы, чтобы он случайно не воткнул остриё ножниц ей в глаз. Дышала она в прямо в предплечье Сириуса. — На озере... — сосредоточенно и монотонно продолжал он, — ...когда Гарри был на третьем курсе, а я бежал из Азкабана, чтобы найти Петтигрю... на нас напали дементоры. В окрестностях школы их тогда была уйма... Мой план посыпался: едва не померев, я снова попал за решётку... и дожидался своей участи в башне профессора Флитвика, что на самой вершине Хогвартса... — Сириус отодвинулся, издалека оценил свою работу и вновь приступил к ней. — Гарри с Гермионой подоспели вовремя... — продолжал он. — Оказалось, не я один попал в беду — Клювокрылу тоже нужна была помощь... Люциус Малфой подал на него жалобу в отдел по контролю магических тварей, и ему грозила казнь... Я мог помочь ему, он мог помочь мне. С тех пор мы приглядываем друг за другом. В моей компании он чувствует себя комфортно... Здесь будет к месту упомянуть, — тем более, что ты спрашивала, — как я бежал из Азкабана. Я могу принимать форму собаки. Разумеется, в Министерстве об этом никто не знал, — он отложил инструмент и присмотрелся к средству для укладки — насколько оно подходило для их случая. — Так ты анимаг, — Марта взглянула на него исподлобья. — Понятно, почему тебя прозвали Бродяга, но всё же не совсем понятно, как это помогло. Сириус качнулся вбок и покосился на неё. — Для собак... — начал он, — не существует ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Я превращался в собаку каждый раз, когда мне становилось невыносимо, и забывал о времени, — он покружился из стороны в сторону, не находя ничего, чем можно было бы нанести гель, затем сообразил. Марта сморщилась при виде старой зубной щётки, но слова против не сказала. — Собачьи эмоции не такие сложные, как человеческие, поэтому дементорам я был неинтересен, — пояснял Сириус, прочёсывая её брови. Марта подглядела в зеркало, что он там делал: теперь её брови превратились в высокие кустики волос, качнувшиеся на ветру, а сама она стала похожа на демимаску. — За годы в тюрьме я сильно истощал и смог пролезть через решётку, но это ещё нельзя было назвать побегом. Самое сложное: переплыть Северное море. Не сосчитать, сколько раз оно могло разбить меня о камни, но почему-то пощадило: выкинуло к рыболовному судну. — Тебя спасли маглы? — уточнила Марта. — Да. Но я до смерти их напугал, они решили, что я чуть ли не сам морской дьявол, — Сириус усмехнулся. — Кости у меня чуть наружу не торчали, но в холке-то я тридцати дюймов давал! Где ж такой собаке взяться посреди моря... Я тогда впервые за долгие годы смог поесть свежей рыбы... — ребро ладони, лежавшее посредине её лба, перестало двигаться. Марта скосила глаза вбок, пытаясь понять, что не так. — Правда, вкуса её уже и не вспомню... — растерянно промолвил Сириус. — Она как в топку провалилась... — он глядел куда-то в сторону, а потом встрепенулся, собрался. — Прости. Если ты хотела универсальный совет, как сбежать из Азкабана, его нет. Некоторое время они провели в тишине. Марта подозревала, что в разговоре Молли и Сириуса речь шла как раз про его анимагическую форму. — Часто ты превращаешься в собаку? — спросила она и тотчас пожалела: — В последнее время всё чаще. Но ты стала разговорчивей, глядишь, что-то переменится. Не собираюсь я тебя развлекать, ты сорокалетний мужик, чуть было не высказалась вслух Марта. Она терпеть не могла, когда он воображал её своим спасением от одиночества. А одиночество Сириуса порой становилось таким осязаемым и отравляющим, что вызывало дурноту. Но её сегодняшняя болтливость и впрямь выбивалась из однотипных тихих будней, и Марта нехотя признавалась себе, что лучше уж компания Сириуса, чем отсутствие какой-либо компании в целом. Она с заминкой ему улыбнулась: — Не сильно-то привыкай. За окнами на разбитой площади Гриммо плакал дождь, стояло пятое июня. В тот день Драко Малфой встречал свой шестнадцатый день рождения, но её рядом не было.

***

«Не входить без ясно выраженного разрешения Регулуса Арктуруса Блэка» — гласила рукописная табличка на двери одной из спален. Марта обивала её порог, меча взглядом по сторонам и кусая ногти. Она не сомневалась, что, во-первых, ей нужно внутрь, и что, во-вторых, это стремление продиктовано потребностью в самоисстязании. Оттого пульс её частил, а она ловила себя на нерешительности. Что хотела она найти в комнате брата Сириуса, погибшего в стане Волан-де-Морта? Кровавые свидетельства жестокой расправы над ним? В прямом смысле скелет в шкафу? Подсказки и представление того, с чем придётся иметь дело и как кончит она сама? У него наверняка самая обычная комната, такая же, как и у Сириуса, убеждала себя Марта, но закрытая дверь неизбежно её манила. Она решила, что заглянет за неё одним глазком, но только попыталась войти, как: — Что ты здесь делаешь, девчонка?! Марта отдёрнула ладонь от дверной ручки. Её бросило сперва в холод, потом в жар, а на смену испугу пришла злость, вызванная не внезапным появлением эльфа, а реакцией тела на то. Тревога и несобранность превращала её в пугливого кролика, и профессору Снейпу было бы досадно узнать, что она так и не научилась контролю. Перекрестив руки на предплечьях, она обернулась полубоком и ответила невинно: — Изучаю дом. Кикимер ощерился, проскрежетав: — В комнате господина Регулуса не будет гостей без его приглашения. Но он уже мёртв, подумала Марта, однако вслух этого сказать не осмелилась. Если Кикимер по-прежнему преданно служил портрету матери Сириуса, он мог хранить верность сентиментальной памяти о Регулусе. Тут Марту осенило. Она вскинула голову, повертела ею, как кошка, заслышавшая шум, и упала перед эльфом на колени: — Кикимер! Ты помнишь, как служил Нарциссе? До того, как она стала Малфой? Кикимер попятился, точно она собиралась на него напасть и посмотрел на неё со смесью презрения и растерянности. — Кикимер помнит всех, кроме предателей крови! Марта подалась вперёд и почти зашептала: — Поэтому ты так не любишь Сириуса? Потому что он — предатель крови?.. Понизил голос и Кикимер, но верхняя губа его дрогнула, как у собаки, готовой укусить. — Хозяин Сириус никогда не был добр к Кикимеру, — проклокотал он, — а последние четырнадцать лет Кикимер знал только общество его госпожи. Хозяин Сириус не проявил уважения к традициям благородного дома Блэков, когда вернулся. Он пригласил в него людей, противных госпоже, и стал выбрасывать вещи, которые Кикимер любил. — Мне жаль это слышать, Кикимер, — искренне сказала Марта, и одно ухо эльфа шевельнулось. Он недоверчиво присмотрелся к ней. — То, как с тобой поступил и поступает Сириус, неправильно. Я надеюсь, что, хоть я и противна тебе и твоей госпоже, ты не откажешь мне в помощи. Я учусь вместе с сыном Нарциссы, Драко, — она трепетно сложила ладони на солнечном сплетении, словно бы прося о признании. — Он рассказал мне, что на ней лежит проклятие, наложенное какой-то его баб... — она проглотила окончание «кой», чтобы ненароком не оскорбить эльфа и исправилась, — ...ушкой. Может ли это быть твоя госпожа? Кикимера выдало движение глаз: они испуганно расширились. Он либо опасался, что Вальбурга может их услышать и разораться, либо правда обладал какой-то информацией. — Я знаю, ты предан миссис Блэк, но её портрет — не более, чем отпечаток души. А Нарцисса Блэк ещё жива, и ты можешь помочь мне найти лекарство, — мягко надавливала Марта. Эльф же поглядывал назад, о чём-то мучительно думал и колебался. — Мой отец работал с ней, пока не погиб. Ты знаешь, что это он помог возродиться Тёмному Лорду? От упоминания последнего Кикимера перекосило. Он обернулся к Марте и зарычал, едва ли не кинувшись на неё: — Паршивая девчонка не знает, на чьей она стороне, но думает, что понимает в преданности больше старого Кикимера! Марта отпрянула и строго выпрямилась, сложив ладони на бёдрах. Замечание нашло свою цель. — Я тебе в этом не соперник, ты прав, — холодно признала она. — Но я не поверю, что здоровье Нарциссы тебе безразлично. Поэтому прошу дать мне возможность пообщаться с твоей госпожой с глазу на глаз. Кикимер с гнильцой заулыбался, будто собирался её подловить: — Девчонка и Кикимер взаперти в этом доме. Как девчонка планирует передать лекарство? — В школе мне помогал профессор Снейп, — пояснила Марта. — Поможет и в этот раз. Так мы договорились? Кикимер, казалось, посочувствовал: — Госпожа не станет говорить с девчонкой... — Я сумею её разговорить, — заверила его Марта. — Но при условии, что ты пообщаешь не вмешиваться. Если ты решишь, что твоя госпожа в опасности, я не смогу от тебя защититься. Более того, я не стану. Поэтому хочу, чтобы ты дал мне слово. Кикимер долго смотрел на неё, и лицо его приобретало всё более и более стыдливый, а оттого ещё и злой вид. Он не мог дать согласия на какие-либо издевательства над портретом любимой хозяйки, но и болел за судьбу Нарциссы. Марта совестливо поджала губы. — Я могу попросить Сириуса запретить тебе к ней приближаться, если тебе так будет проще... Кикимер же весь скрючился, сделавшись ещё меньше, с застывшей гримасой прошелестел: — Не нужно... — и аппарировал.

***

Чтобы убедиться, что Сириус спит, Марта тихо приоткрыла дверь в бывшую спальню Вальбурги. Она была больше похожа на передвижной цирковой шатёр со всеми этими разодранными шторами, выпотрошенными подушками, цветными покрывалами и соломенным полом. На фоне большого круглого окна лежал Клювокрыл. Сложа голову на когтистых лапах и перекрестив их, он прятал клюв в огромной чёрной ершистой куче у себя под боком. Марта распознала в ней Сириуса. Заслышав шум, Клювокрыл приоткрыл один жёлтый глаз, поднял голову и издал клекочущий звук, словно спрашивая, что ей нужно. Тогда Марта приложила палец к губам и закрыла за собой. Портрет Вальбурги Блэк был разбужен в предрассветных сумерках. Кто-то нагло содрал с рамы портьеры и впустил в картину мёрзлый холод. Секундое замешательство портрета сменилось узнаванием женского приплода маглы на ступенях напротив, а попытка разработать горло в сумасшедшем крике провалилась: девчонка позаботилась о Силенцио заранее, хотя чары её были не так сильны. Ещё немного усилий Вальбурги, и они падут — всегда падали, кто бы с ней не тягался. Марта не убирала палочку далеко. Она тасовала колоду, затем сняла верхнюю карту и развернула её к портрету. — Сыграем во взрыв-кусачки, миссис Блэк? — низким голосом предложила она. Карта по её команде загорелась.