Mortis

Май 1996 г.

К началу мая шотландская весна пробудилась во всём своём великолепии. После череды дождей в воздухе витали кисловатые, щекочущие ароматы свежескошенной травы, влажного камня, вереска и раннего дрока. Запахи мёда и кокоса, источаемые этим пёстро-жёлтым кустарником, предвещали скорую близость лета. И вот, в один из свободных от учёбы дней, особо щедрых на солнечную погоду, команда слизеринской сборной расположилась на газоне квиддичного поля. Драко стоял на одном колене, возвышаясь над сокомандниками, и оглядывал всех. Прошло всего каких-то две недели каникул, а парни от безделия уже подрастеряли форму. Особенно критично отдых сказывался на Винсенте. Он напоминал неуклюжую жабу: его ноги, согнутые в коленях, лежали на газоне, а на них он вывалил круглое и рыхлое под одеждой пузо, за него говорящее, как славно он отъедался дома. Но Винсент хотя бы слушал Драко, в отличие от кое-кого. Майлз же полулежал в защитных очках, используя их как заслонку от солнца, и с кошачьей улыбкой всё переглядывался с кем-то на трибунах. — Ты. У меня. Соснёшь, — почти безмолвно проговорил он, рогаткой наставив пальцы сперва на своего собеседника, потом на себя, а под конец потолкав языком за щекой. — Ты сюда солнечные ванны принимать пришёл? — с холодной любезностью осведомился Драко. — Чем ты занят? — Общаюсь с Роджером Дэвисом, — так и не повернувшись к нему, Майлз приподнялся на одной руке, другую вскинул над головой и показал средний палец капитану и по совместительству ведущему охотнику когтевранской сборной. Сегодня он присутствовал на их тренировке. — КУПИ УЖЕ СЕБЕ ЛОСЬОН ДЛЯ ВОЛОС! Драко с безразличным вздохом кинул взгляд на трибуны, а вратарь вновь рухнул на газон и пробормотал с толикой досады: — И не лень же таракану жопу тут просиживать, в выходной-то... — Я понимаю, что вы предпочли бы иначе провести этот день, но у нас финальная игра на носу, — напомнил Драко строго. — Настройтесь на то, что у нас три часа работы впереди. А Марта склонилась к Майлзу, чтобы шепнуть: — А почему таракану? — Да ты усики его видела? То ли их крыса обгрызла, то ли чёрные глисты над губой повылезли. — Неудачника видно ещё до того, как он откроет рот, — поддакнул Кассиус, отщипнув пучок травы. Рядом с ним уже образовалась небольшая кучка оборвышей. Марта раздумчиво кивнула. — А играет он как? — спросила она, и с этим вопросом он исподлобья взглянул на товарища. Чтобы Кассиусу не пришлось говорить против себя, Майлз с неохотой признался: — Ничего не скажешь, хорошо... Почти на уровне с Эдрианом, но у нас и такого теперь нет, — и посмотрел на Драко, который в свою очередь обратился к Марте: — В этой игре недопустимы риски, мы будем играть на дистанцию. За вычетом выбывших из гонки желторотых, у всех команд почти равные шансы. У нас двести девяносто очков, у гриффиндора — триста девяносто, у них, — он незаметно качнул головой в сторону трибун, — двести десять. Но Когтевран играет два матча подряд, и нам нужно не только вырвать у них победу, но и заработать максимальный отрыв от Гриффиндора. Команда Дэвиса тоже будет осторожничать и набирать очки в надежде на Кубок. Поэтому на раннюю поимку снитча никто не рассчитывает. Чанг вступит в игру только после... — Драко чуть сощурился, прикидывая, — ...десятки голов. Марта пораскинула мозгами над этой арифметикой и поинтересовалась: — И насколько долгой может быть игра? — Я бы ставил, что не меньше часа, но вероятно, дольше, потому что вы должны успеть забить двадцать пять голов. — СКОЛЬКО?! — поражённый возглас Марты прокатился по игровому полю. Драко прикрыл глаза, сведя брови к переносице, а она, сама не ожидавшая от себя такой эмоциональности, поспешно накрыла рот ладонями. — Подумай сама, — выдохнул Драко. — Может случиться так, что Чанг выпадет счастливая карта, и она поймает снитч. Если, гипотетически, она поймает снитч и в игре с Гриффиндором, а с дырявыми руками Уизли их команда точно забьёт несколько голов — мы продуем. Но даже если в игре с Гриффиндором снитч словит мелкая Уизли, мы продуем тоже. И это — при нулевом счётчике голов. Я бы сказал, в идеале вы должны забить тридцать голов, чтобы получить шанс выиграть турнир, — он прошёлся серьёзным взглядом по лицам всех. — Нам пиздец... — а Дилан с тихим истерическим смешком упал на газон, прижав кулаки к глазам. — Хорош, — начиная терять терпение, чуть оскалился Драко. — Сядь, — приказал он. — А кто-то до нас вообще забивал тридцать голов? — с надеждой спросила Марта, но за коротким поворотом его головы последовало исчерпывающее: — Нет. Она кивнула, на выдохе сокрушённо промолвив: — Значит, ты должен поймать снитч... — По существу, у Чанг против меня нет шансов, — уверенно заявил Драко, однако на неё не посмотрел — только на парней. Сощурив один глаз на солнце, Марта заинтересованно приподняла подбородок, махом раскусив его ложь. Слизерин из кожи вон лез, но этого всё равно было мало. Если сейчас при отсутствии Поттера и двух близнецов Уизли перед Слизерином стоят такие препятствия на пути к победе, то что же было, когда Гриффиндор играл прежним составом? Их изменённый состав давал Слизерину проблеск надежды, но, если так подумать, их победу в турнире всё равно нельзя будет назвать чистой и абсолютной. Драко, который сильнее прочих переживал за их дело, не мог не думать об этом. Он только притворялся самоуверенным, потому что не имел права на слабость, когда вся команда пребывала в упадке. С этими мыслями Марта решительно встала на ноги: — Тогда начнём? — и потуже перевязала на макушке кичку. — У нас есть зритель, так пусть он в штаны от страха навалит!

***

Марта выдохлась ещё во время подготовительного этапа. Если после бега она чувствовала себя хорошо, то от череды новых функциональных упражнений, в том числе армейских выбрысываний тела вверх из планки с отжиманиями, у неё задеревенели ноги, и она ощутила на себе всё давление гравитации. На лётном этапе нагрузка на ноги чуть снизилась, но забились руки и заныла поясница. А спешившись с метлы в конце тренировки, Марта поняла, что больше не чувствует задницы, и боялась, что уже никогда не сможет разогнуться в полный рост. Она безжизненно валялась на скамье, когда в дверь раздевалки постучали. Марта упёрла одну ногу в пол, оттолкнулась, но ботинок шоркнул подошвой и со ступни перекатился на пятку. Тело осталось лежать, но она хотя бы попыталась. Человек, стоявший по ту сторону, получил ответ не сразу, а как услышал сдающееся «Войдите» понял, почему. — Капитан, — Марта шутливо-почтительно отсалютовала ему, козырьком приложив ладонь ко лбу, когда его голова выросла под потолком, и свет над ней образовал нимб. — Мне кажется, или вы светитесь? — Определённо, не свечусь, — натужно ответил Драко. Игнорируя мышечную боль, он откинул в стороны полы плаща и опустился перед ней на корточки. — Ты как, живая? — Спрашивает тот, кто пытался меня убить, — дёрнула бровями Марта. — Я кое-что придумала, — она перекатила голову набок и протянула ему ладонь, свесив кисть на манер леди. — Не уверен, что готов к предсмертной речи, — а он набрался духу и без раздумий подхватил её снизу. Руки его были чистыми, её — грязными. Марта бросила цепкий взгляд на его ладонь и сказала таинственно: — Скорее, это приветствие, — но на усталом лице Драко отразилась слабая тень недоумения и полное отсутствие мысли. Ему было не до загадок. Тогда Марта прикрыла глаза, широко и неловко улыбнулась и перекатила голову обратно с бока на затылок. — На своей первой игре я заметила, что вы все по-разному приветствуете противников, и подумала, что моё тоже должно отличаться, — поделилась она. Драко в лёгком удивлении приподнял брови: — Никогда не обращал на это внимания. Не сказал бы, что кто-то из нас продумывал приветствие. — А я продумала, — с закрытыми глазами вредно откликнулась Марта. Драко издал тихий смешок, чуть склонив голову. — И что же, ты теперь будешь приветствовать всех так? — поинтересовался он и лукаво взглянул на Марту исподлобья. — Да, — ответила она. — Чтобы им пришлось браться за мою ладонь снизу. Тут Драко уловил суть. Он опустил глаза на её ладонь, которую придерживал так, как она и хотела — снизу, — и белые костяшки пальцев, словно требовавшие поцелуя. Драко потянулся вперёд, но вместо этого коснулся своими губами её собственных. У обоих они были солёными, как морская вода, и прохладными, как весенний ветер. Его вымоченные в поту волосы упали Марте на щёки, веки и лоб, и, ввиду не самого подобающего вида, Драко довольно быстро отстранился. Но Марте не было противно — напрасно он переживал. Она приоткрыла глаза, а Драко объяснил свой порыв: — Это за поднятие морального духа. И моего, и команды. Марта смущённо пошевелила губами: — Ты мог просто сказать «спасибо». — Как-нибудь в другой раз, — пообещал Драко с лёгким кивком. Он не мог позволить себе ещё больше задержаться, поэтому поднялся и со слабой улыбкой бросил напоследок: — Не спи. Мойся. От тебя несёт. Марта в долгу не осталась, вдогонку крикнув: — От тебя тоже! Как и ожидалось, на людях Драко осторожничал. Свои отношения с Мартой он держал в тайне, поэтому их первый публичный контакт в вагоне поезда по пути в школу оказался провальным. Регулярно поддерживая связь по переписке и выражая в ней надежды на скорую встречу, Драко оплошал на самой банальной вещи. Пока все обменивались новостями из дома и обнимались, ни он, ни тем более Марта не понимали, а могли ли они позволить себе такую вольность или лучше никому не бросаться в глаза? Мимо проходя, Блейз тогда подтрунил над ними: — О, вы ещё не знакомы? — и представил обоих, как в первый раз. — Драко Малфой. Марта де Веллер. Драко захотел было огрызнуться на комментарий, но друг подтолкнул Марту навстречу ему. Раз — и её взлетевшая ладонь тут же оказалась в его, а её талию окольцевало воздушным объятием, без контакта с одеждой. — Привет, — потрясённо выдохнула Марта, когда очутилась с ним лицом к лицу. Он тихо откликнулся: — Привет, — склонил к ней голову и напрягся всем телом. Со стороны можно было решить, что Драко едва сдерживает свою злобу, что его принудили, что он совсем не рад ей и даже больше — вот-вот набросится, но то, с каким трепетом он держал ладонь Марты, говорило об обратном. Через неё, зажатую между телами и спрятанную от чужих взоров у его живота, она могла слышать его глубокое, полное чувств дыхание. Просящее извинения, обещающее защиту, гарантирующее преданность. Всю поездку до Хогвартса Марта ощущала его прикосновение, отзывавщееся тонким ликованием в сердце. А потом школьные будни захлестнули обоих с головой. Встречи их были яркими, но короткими, и со временем, которое неслось стремительно, Драко раз за разом стал нарушать собственные правила. В Большом Зале он, бывало, передавал Марте записки, куда и когда ей явиться. Но делал это необычным образом: за обеденным столом запускал ладонь под резинку её чулок и оставлял послание. Марта каждый раз вздрагивала и краснела, а Блейз смотрел на игры своего сходящего с ума от любви друга сквозь пальцы. Пэнси вовсе перестала обращать на всех внимания: мать не дала ей разрешения на съёмки, и она ходила серьёзнее боевого пса, но серее мыши. С начала учёбы она стёрла с себя всю косметику, облачилась в юбку по колено и сменила шпильки на низкие каблуки, подогнав себя под единый школьный стандарт. Пэнси размышляла о словах отца, который советовал ей набраться терпения и научиться возводить мосты. Это была история об укрощении строптивости, ответных письмах матери, совместных завтраках, обедах, ужинах, семейных праздниках и... Летних безгринграссных каникул. Два с половиной месяца — только она, отец и мать под одной крышей. И тогда, только может быть, крейсер по имени Матильда Паркинсон сдвинется с места. Она, конечно, не могла проконтролировать, в каком виде её дочь расхаживала по школе, но если Пэнси за что-то бралась, то доводила дело до конца. Перемены в образе старосты Слизерина подняли её моральный облик в глазах преподавательского состава, а что однокурсники, что студенты других факультетов, поначалу решившие, что к Пэнси прицепилась какая-то хворь, вскоре начали относиться к ней с бóльшим пиететом — в первом случае, и опаской — во втором. Но, возвращаясь к чулкам и запискам, стоит сказать, что Драко стал беспечнее. Однажды на письменном тестировании по Трансфигурации Марта уличила минутку, чтобы достать из-под тугой резинки впившийся в кожу сложенный кусочек пергамента. Полосатая кошка с чёрными отметинами у глаз, повторяющими форму очков, тотчас спрыгнула с преподавательского стола. На ходу сбрасывая с себя анимагическую форму, профессор Макгонагалл устремилась к её парте и вытянула перед собой руку. — Минус десять очков за использование шпаргалки, мисс де Веллер, — строго объявила она. Марта скривила рот, как от зубной боли. Профессор Макгонагалл неспроста контролировала прохождение тестирования в облике кошки — так её глазу было доступно больше, чем человеку. — Но это не шпаргалка, мэм, — Марта попыталась спрятать записку в карман, на что профессор требовательно воззрилась на неё поверх очков. Ей ничего не оставалось, кроме как отдать записку. Можно было, конечно, сжечь её, но между выговором и демонстрацией способностей у всех на виду, Марта выбрала преподавательское осуждение. Она сложила руки на столе, закусив губу и из-под бровей стыдливо глядя в лицо Макгонагалл. Та повертела записку, ожидая найти там подсказки по предмету, но к своему неприятному удивлению нашла только намёки на происходящие в стенах школы непотребства. Она с оттенком шока взглянула на Марту, быстро пробежалась по головам слизеринцев, выискивая автора малой прозы, а после на весь класс огласила: — Ми-инус двадцать очков, — и только двум ученикам было понятно, за что. Позже Драко дразнил Марту, в упор не видя в произошедшем своей вины: — Ты бы ещё на уроке Амбридж додумалась её прочесть. Вот история была бы, предстать перед всем преподавательским составом с объяснением чем, с кем, где и как ты занималась, — пока она сидела на подоконнике, он с удовольствием покуривал напротив. — О, не переживай, тебя в этой истории точно не было бы! — Марта сощурилась, наклонившись, чтобы скинуть с себя туфли. Щёлкнули застёжки. — Мне ведь никто не поверит, если я назову твоё имя! — она яростно задрала юбку до самых бёдер, и взгляд Драко невольно упал ниже. Губы его чуть приоткрылись, а сигарета, зажатая между ними, повисла кончиком. — Драко Малфой — дружинник и пример для подражания! — ругалась меж тем Марта, сдирая с себя объект его странной симпатии. — Его Величество Задница за километр меня обходит, а не использует мои чулки как почтовый ящик! — по отсутствующему виду Драко она поняла, что он снова что-то себе воображает и вообще её не слушает, и хлестнула его связкой чулок по плечу. Он запоздало увернулся, рассмеялся, наконец поднял глаза и: — Я же не со зла, — с невинной улыбкой затянулся сигаретой. Это и был весь его ответ. Марте хотелось рвать на себе волосы. Может быть, Драко этого не осознавал, но она подозревала, что ему нравилось ощущение «опасности» и перспектива быть пойманным. Он как будто бросал вызов обществу, которое запрещало ему близость с ней и вынуждало скрываться. — Я знаю, — тем не менее уже отходчиво проворчала Марта, надевая туфли на босу ногу. — Так пойдёшь? — полюбопытствовал Драко, когда она соскочила с подоконника. — Да. С лёгким вздохом и улыбкой он поглядел мимо неё в окно. — Кипятишься... А она промолвила елейно: — Ты такой замечательный, Малфой, — и похлопала его ладонью по груди. — Всё замечаешь. Драко согласно дёрнул бровями и: — Я сохраню, — всё рассматривая виды снаружи, затянулся сигаретой. Марта поражённо вздохнула: — Да ради Салазара. Когда дверь за ней закрылась, Драко спустил с плеча пару чулок. Придерживая губами сигарету, он расположил белые ленты между большим и указательным пальцем одной руки и неспешно намотал их на кисть, подобно бинту. Затем стянул получившееся кольцо, сложил его вдвое и сунул в карман под мантию. Лицо Драко при этом не выражало ничего, кроме задумчивости. После того случая он своим чувствам не изменил, но пыл поумерил. Ему было, куда страсть пустить — на важнейший в турнире матч с Когтевраном, где его команда собиралась совершить чудо и поставить новый рекорд. Чуда, увы, не случилось. Пролитого на тренировках пота не хватило, чтобы привести Слизерин к желаемому результату. Драко отгонял назойливый снитч от себя и Чанг, чтобы выиграть больше форы для команды, игра длилась почти два часа, но разрыв с противниками был минимальный. Слизерин не смог забить ни тридцать, ни даже двадцать пять голов — они выжали из себя только девятнадцать. Когда перчатка Драко сомкнулась на золотом шарике, матч завершился с неудовлетворительным счётом 210-340. Тогда Марта пришла к нему сама. Дождавшись, пока парни покинут раздевалку, и зная, что Драко останется там один, но не желая этого, она без стука вошла. Села рядом с ним, сурово сцепившим ладони в замок на уровне рта, но прежде, чем успела что-либо сказать, услышала: — Выиграет Гриффиндор. Марта глубоко потянула воздух носом, постаравшись не издать ни звука на выдохе. Как она и предполагала, после этой пораженческой победы в Драко разверзлась буря, которую он хотел перед всеми скрыть. Но тут объявилась она. — Я жопу рву, а всё равно выиграет Гриффиндор, — глухо повторил Драко. — Что бы я не делал, как бы я не старался, я не могу обыграть Поттера даже без него самого в команде. Марта вдруг почувствовала себя предательницей. Она уставила бесцельный взгляд на шкафчики перед собой и негромко сказала: — Не казни себя. Ответственность не только на тебе. Драко грубо отрезал: — На мне, — и, переместив ладони выше, зажмурился и вжал большие пальцы в уголки глаз. Он помолчал, а Марта открыла рот, чтобы сказать что исход чемпионата ещё не определён, но: — Знаешь, сколько раз подряд Слизерин выигрывал Кубок, пока не объявился Поттер?.. — вовремя закрыла его. Она помотала головой, с силой втянув губы. Хоть Драко и не видел этого, было похоже, что ответ он и так знал. Он с тихой злобой выдавил: — Шесть. И с той поры Кубок уже ни разу нам не принадлежал, — Драко снова ненадолго замолчал, Марта же осталась в роли участливого слушателя. — Я играю на позиции ловца четвёртый год, а летаю с года. Он играет пятый, но узнал, что метлой можно не только углы мести, в одиннадцать. Избранные гены, — с неудовольствием подметил он. — Если это так, то в моих генах прописано «неудачник». Все мои усилия против него оканчивались провалом, — с этими словами Драко отнял от лица руки. У век его остались красные следы, и Марта подумала, а не пытался ли он перекрыть себе слёзные каналы, чтобы, не приведи Мерлин, не уронить перед ней не только капитанское, но ещё и мужское достоинство? Ведь за всё это время он так на неё и не взглянул. — Поэтому да. Ответственность за поражение в чемпионате лежит на мне, — резюмировал Драко. — Даже вернись в команду Пьюси и Монтегю, итог будет один. И у меня уже руки чешутся оттого, что я не знаю, как переломить ход этой игры, не проломив кому-нибудь башку! — он встал и прошёлся в сторону душевой, на ходу саданув кулаком по открытой дверце шкафчика. — Хочешь, чтобы я ушла? — спросила Марта на всякий случай. Драко остановился спиной к ней у прохода к душевым, опустил локоть на плиточную раму повыше головы, при этом почёсывая пальцами внутреннюю сторону ладони. Всё ещё заведённый, испытывая отвращение к себе же, он с провокацией спросил: — А ты меня боишься? — словно бы желая, чтобы она вслух признала, что он и впрямь такое дерьмо, каким себя считает, и сделала ему ещё больнее. Марта же повернула голову и, приподняв брови, дерзнула в ответ: — Если ищешь драки, я могу тебе навалять. Я спросила, — подчеркнула она холодно, — потому что не знаю, как будет лучше для тебя. Драко свою проблему понял, недовольный собой мотнул головой и уже по-человечески, покорившись ей, ответил: — Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила. — А впрочем, — безразлично обронила Марта, — мне не так уж и важно, чего ты там хочешь. Я всё равно не планировала уходить. — Я знаю, — смиренно ответил Драко. — От тебя нелегко отделаться, — он с усталым вздохом провёл свободной ладонью по лицу, но позади него вдруг хлопнула дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, что ему это не померещилось, и обернулся через плечо. Рука его повисла вдоль тела, а дезориентированный взор выхватил пустую раздевалку, без единого намёка на чьё-либо присутствие. Драко не понял, что испытал в тот миг, когда осознал, что Марта ушла. Он даже с места не сдвинулся — настолько растерялся и... — Испугался? — а Марта вновь объявилась, принеся с собой внезапное облегчение и... Сумку и чистые вещи? Она бросила их на скамью. — Я приму у тебя душ. Так что ты говорил? Драко уставился на неё с видом человека, хлебнувшим зелье забывчивости. Марта посматривала на него, видно, озабоченная его состоянием, и снимала с себя игровую форму, а он понять не мог, почему она вообще была в ней. Что она делала всё то время, пока ждала, когда все уйдут? Просто... Ждала? Вечер, библиотека, она бежит на собрание команды перед матчем с Пуффендуем, переживая, что опоздала. А он с недосыпом в запаре разгребает «Придиру» и жалуется ей, что едва ли что-то сегодня ел, но всё равно придирчиво смотрит на сэндвич, который она взяла для себя и отдала ему. — Если для того, чтобы ты пришёл в себя и начал соображать, мне нужно запихнуть в тебя сэндвич, я это сделаю. Другого капитана у нас нет. — Я говорил... — напрягши извилины, медленно начал Драко. — Что знаю, что ты не уйдёшь. — Правда на лице у тебя сейчас другое было написано, — подколола его Марта. Он как очнулся. С цоканьем закатил глаза, скрывая за показной небрежностью неловкость, а она с весёлой улыбкой запахнулась полотенцем, подоткнув его край на груди, и распустила волосы. От растрепавшего их ветра и пота на её макушке во все стороны торчал пушок, от резинки остались заломы, а виски облепили единичные тоненькие волоски. Драко сунул руки в карманы брюк, непроизвольно опустив голову, когда она прошла мимо него в душ, и украдкой проследил за ней, не решаясь что-либо сказать. От накатившего чувства стыда за своё поведение слова как-то не шли. Из дальней кабинки мелькнула её рука, повесившая полотенце на крючок, и некоторое время в раздевалке слышался только плеск воды. Марта молчала, но не громко, без осуждения, и своим ненавязчивым присутствием сглаживала острые грани его настроения, как вода точила стекло. Перемявшись с ноги на ногу, Драко в нерешительности ступил в душевую, но остановился, когда в поле зрения показался её белый бок, на котором жёлтыми пятнами сходил уже застарелый синяк. Он не собирался подглядывать, — не в момент, когда сам был уязвим, — и сказал, прочистив горло: — Ты сегодня отыграла, как надо, — а для пущей убедительности ещё и кивнул с идиотически-серьёзным видом. Сегодня она принесла команде четыре гола, оформила семь голевых и, в конечном итоге, сделала важный вклад в победу. Драко не был уверен, что похвалил её. Марта тихо хмыкнула и ответила польщённо: — Спасибо. Она запрокинула голову, проредила волосы пальцами и отбросила их назад. Драко вытянул шею вправо, под потёкшей пеной заприметив на левой лопатке Марты свежую красную притёртость. Он спросил с претензией на безразличие: — А тот уёбок всё-таки попал по тебе бладжером? — и, переведя взгляд себе под ноги, шагнул вдоль напольного плиточного шва по направлению к ней. — Ага, — ответила Марта. Она помолчала, а после усмехнулась, словно предавшись приятным воспоминаниям. — Чуть голову мне не снёс. Прошёл по касательной, — и катнула по дуге голову, орошая шею и грудь. — Помажь потом чем-нибудь, — напомнил Драко по привычке и усмешкой спросил. — Кстати, я не рассказывал тебе, что вытворил Слоупер на прошлой тренировке? — Не-а, — протянула Марта, — а что он сделал? Перестав вышагивать, Драко прислонился спиной к стене напротив и сложил руки на груди: — Вырубил себя своей же битой. Марта залилась громким смехом: — Ловкач! — и затряслась в плечах. — И это ты называешь Гриффиндор чемпионами?! Драко невольно улыбнулся и уступчиво обронил: — Ладно, может быть, для нас ещё не все потеряно. Хотя Слоупер — всего лишь загонщик. — Которому нет замены, — заметила Марта. — А он уже вышел из лазарета? — она чуть повернула голову в его сторону, замерев и прислушавшись. — По-моему, да, — покривил губами Драко, задумчиво глядя на её спину. — Лёгкий сотряс. — Что ж, очень жаль, — мурлыкнула Марта и отмерла. — Было бы здорово, если бы гриффиндорцы сами себя поубивали ещё до матча, — она покрутилась под душем и: — Малфой, — тон её голоса вдруг переменился. Драко вопросительно поднял глаза, вынырнув из своих размышлений: — Что? — и внезапно обнаружил, что она смотрит прямо на него. — Ты не мог бы..? — Да, — Драко моментально отвернулся. Теперь перед его глазами была только отделочная плитка и потолок. — Это всё из-за синяка, — сказал он стене. — Забавно, что ты обратил внимание только на него, — с улыбкой промолвила Марта. — А что ещё я должен был заметить? — нахмурил брови Драко. — Всё остальное я уже видел. Она закатила глаза и покачала головой. — Ничего, — но он, влекомый любопытством, всё-таки обернулся через плечо. — Малфой! — воскликнула Марта, и в лицо ему тотчас ударило потоком воды. Драко инстинктивно зажмурился, оторопело мотнул головой, раскрыл рот, по которому стекало, и опустил глаза на намокшую на груди и животе водолазку. — Ну ты... — процедил он, врастопырку поворачиваясь к ней, как грозное чудище. — Я просила не смотреть, — быстро напомнила Марта в надежде, что Драко это остановит. Уже обернувшись в полотенце, она на всякий случай держала его на прицеле. Драко же оскалил уголок губы и угрожающе двинулся к соседней кабинке с прилегающей к ней общей стенкой. Только он скрылся из виду, Марта затаилась в дальнем углу. Хлестнула вода. — Это очень по-детски, Малфой, мстить из-за такой ерунды, — назидательно сказала Марта, усиленно высматривая врага. Но с тихой усмешкой: — А ты прямо очень взрослая... — он напал, откуда не ждали. А именно — сверху. Драко был выше Марты, а потому смог протянуть лейку через стенку и облить её. Тогда она выскочила из кабинки и атаковала следом, вновь направив струи прямо в лицо неприятелю. Драко отплёвывался, стрелял в ответ, — силы были не равны, теперь его зажимали в его же укрытии! — но тут вспомнил, что «дома» играть всегда проще, потому что это территория, на которой хозяйствуешь и устанавливаешь правила ты. Тут же Драко лихо крутанул кран, и по всей раздевалке разнёсся девичий визг. Марта бросила своё оружие на поле боя, её лейка покатилась по полу, а шланг под напором стал извиваться змеёй. Вода брызгала кругом. Марта визжала, в сланцах скользя по залитой плитке, а Драко не жалел и гнал беглянку ледяной водой в спину. В раздевалку он вернулся с ног до головы мокрым, но победителем. Дорога перед ним была усеяна лужицами — следами поверженной валькирии, нашедшей своё последнее пристанище на одной из скамеек. Марта сидела, ссутулившись, а вымоченная тряпка, бывшая ранее полотенцем, сползла до поясницы, но всё ещё прикрывала грудь. Драко с плюхом уселся рядом и с полной тихого обожания улыбкой заглянул ей в лицо. С притомлённым видом она спокойно уведомила его: — Я заболею, и ты будешь виноват. — Как скажешь, — не стал возражать Драко. — А что мне будет за победу? Марта надула губы в притворной задумчивости и сказала: — Ты останешься жив. Драко приподнял брови, заулыбавшись ещё шире. — То есть, победил я, но выиграла всё равно ты, потому что мне с тобой носиться, а если победила ты... — Да, ты в любом случае проигрываешь, — подтвердила Марта. — Такая схема, — и улыбнулась, пожав плечами. Её щиколотки были скрещены, а бёдра плотно сжаты от холода. Драко аккуратно убрал с лица Марты мешающийся завиток и заправил его ей за ухо. Он хотел бы задержать её на подольше, но мягко сказал: — Одевайся. А то не только простудишься, но и пропустишь обед. — Вот чёрт! — выругалась Марта, широко распахнув глаза. — А сколько времени?! — Он уже идёт, — заверил Драко. И пока он неторопливо избавлялся от своей одежды, которую следовало подсушить, Марта одевалась на скорость. Вместе они на обед в любом случае не могли пойти, нужно было выждать хоть какое-то время, поэтому, чем быстрее она появится в Большом Зале, тем больше шансов, что сам Драко тоже успеет поесть. — Эй, — негромко окликнул он Марту, что, не прощаясь, уже вылетела за порог. — Чего? — торопливо обернулась она. — Я правда не обращаю на них внимания, — начал он со странной ухмылкой. — Но той ночью у тебя дома, когда ты... — а Марта резко захлопнула дверь, не желая слушать его пошлостей. Зато она услышала, как Драко посмеялся. Она задумчиво улыбнулась, вслушиваясь в его эмоции, и осторожно разжала ладонь на ручке двери. Драко же направил палочку на свою одежду: — Эскареско, — теша себя мыслью, что теперь, когда тренировки остались позади и победа в чемпионате больше не зависела от них, они станут видеться чаще. А там рукой подать и до его дня рождения — первого дня рождения, который он разделит с ней.

***

У Марты даже без тренировок оставались хвосты по учёбе, дополнительные занятия, а кроме того — уроки по окклюменции и собрания Отряда Дамблдора. Поттер, который не занимался подготовкой к матчу, проводил их исправно. А Марта стала делать успехи в отработке Патронуса. По-крайней мере, ей больше не было нужды прибегать к воспоминаниям о смерти отца: на их место пришли новые, на самом деле счастливые. В одну из встреч Гермиона похвалила её: — У тебя уже получается гораздо лучше, — глядя на Патронуса, что уже не был выпуклой линзой, а стремился принять форму шара, чтобы после материализоваться во что-то особенное. — Какое воспоминание ты использовала в этот раз? Опустив палочку, Марта спокойно ответила: — Навряд ли я могу рассказать тебе о нём, Гермиона, — но спокойствие её говорило о том, что она уже прошла через остальные стадии принятия неизбежного. — Я вообще никому не могу об этом рассказать, — она отошла в сторону и подозвала. — Поттер! Гарри ненадолго оставил студентов заниматься и подошёл. Уже привыкши и без вопросов, он вытащил из-под ремня брюк карту Мародёров, которую всегда держал близко к телу, и передал ей. Марта уселась на пол и с хмурым видом стала выискивать плашку с нужным именем. К сожалению, Драко находил на неё больше времени, чем могла уделить ему она. Как староста, он был осведомлён о её занятости, а потому уличал каждую свободную минуту для их встреч. Он поджидал её после библиотеки, сопровождал до общежития после дополнительных занятий, не задерживался в дозоре и на ночных обходах. Если же Драко уходил, так и не застав Марту там, где она обычно бывала, он мог положиться на удачу. Та удивительно часто сводила их: с помощью карты Марта училась предугадывать его маршрут и инициировала «случайные» встречи, на бегу сочиняя новую ложь. Случалось и так, что ей приходилось возвращаться в общежитие окольными путями, пока Драко её искал. Рано или поздно он всё же объявлялся там и старался не показывать, что расстроен. А Марта стала замечать, что к ней прицепилось то самое неприятное слово — «жаль». Жаль, что нельзя рассказать Драко, что мысли о нём сделали её Патронус сильнее. Жаль, что нельзя рассказать ему об уроках окклюменции, замаскированных под прохождение продвинутой программы зелий. Марта подумывала отказаться от них, — Амбридж уже исчерпала запасы Сыворотки Правды, и всё было тихо, никто не проговорился, — но профессор настоял, чтобы она училась и дальше. Только «зачем» объяснить не потрудился, впрочем, как и то, почему ей необходимо держать эти самые уроки в тайне. Отвечал он на её вопросы туманно, но как всегда убедительно: — Вы давно могли рассказать обо всём своим друзьям, но до сих пор этого не сделали. Объяснить вам, почему?.. Вы с малолетства понимали, что здесь, — профессор ткнул палочкой ей в лоб, заставив задрать голову, — единственное место, где вы можете спрятаться. И ваши мысли должны быть в безопасности. — Но не от вас, — покривила ртом тогда Марта. — Но не от меня, — холодно подтвердил профессор. — Хотя должен признать, то, что я перестал видеть мистера Малфоя чаще, чем на уроках, меня радует. Используете подмену лиц? — Иногда, — без удовольствия сказала Марта. — Лгать — это искусство, — важно заметил он. — Пройдёт время, и вы научитесь закрывать глаза своей совести. Ложь глубоко проникла в её жизнь. Марта не знала, как ей закрыть глаза своей совести, но вместо неё глаза на всё закрывал Драко. — Где ты была? — обычно спрашивал он. — Проще сказать, где меня не было, — обычно отвечала она, натруженно вздыхая. И чем чаще повторялся этот разговор, тем более грубыми в своей простоте становились оправдания: то она к Миртл заглянула, то в совятне была, то прогуливалась у школы. В груди Марты хлестал стыд, когда она открыто лгала Драко, а он верил ей (или делал вид, что верил) и не допрашивал. При этом в нём копились вопросы, которые никак не получалось оформить в слова, чтобы ими поделиться. Например, для него не было ничего дурного в том, что Марта решила прогуляться, чтобы побыть наедине с собой. Он уважал её независимость и не хотел бы однажды услышать, что докучил ей. Для него проблема заключалась не в самой лжи, а в том, что он такой потребности в уединении не испытывал и, поменяйся они местами, непременно позвал бы её с собой. Кроме того, он понимал, что, с детства привыкши к одиночеству, Марта не любила проявлять свои чувства и не хотела их навязывать. Это объясняло, почему она никогда сама не инициировала близость. При этом она также никогда не отвергала Драко, так что вопрос о том, всё ли между ними в порядке, казался неразумным. Тем не менее, он не мог отделаться от чувства, что что-то шло не так. Марту словно что-то сдерживало, и мысли его всё чаще возвращались к... Пьюси. Кто бы мог подумать: он ревновал Марту к подонку, от которого её в прямом смысле тошнило! Это было смехотворно, неправильно, неуместно, нездорово, в конце концов. Их отношения — Марты и Эдриана, его и Марты, — нельзя было сравнивать. Да у неё же крыша съехала от приворота! Но Драко вздумал себя накрутить. Вспоминал, как тогда завидовал тому, что имел Эдриан. Он мог коснуться Марты при всех. Он мог поцеловать её при всех, если б захотел. Он мог пригласить её в любое людное место, потому что он — Эдриан Пьюси, простой парень из толпы. И рядом с ним Марта была такой же простой девушкой. Не «девочкой по вызову», как в случае с Драко Малфоем, которую надобно прятать. Из-за этой сумятицы мыслей и странных подозрений он не мог найти себе покоя. А время, меж тем, подошло к заключительному матчу сезона. Погода стояла ясная, но слизеринские трибуны накрывала огромная туча в лице Драко. Он ни с кем не разговаривал, и на всё происходящее у него было две реакции: либо он еле слышно с облегчением выдыхал, либо сокрушённо прикрывал глаза на долю секунды. Всё зависело от того, кто забил. Из двух зол он выбрал меньшее: ему не хотелось отдавать победу Когтеврану, но ещё страшнее было видеть чемпионами Гриффиндор. Тем не менее, когда красно-золотые пропустили уже не первый квоффл, и слизеринский факультет стал вовсю распевать его стихотворение: — Уизли-Гризли наш герой, Уизли-Гризли наш король, Перед кольцами дырой Так всегда и стой! Квоффл Рон поймать не может, Победить он нам поможет... — сам Драко так и не произнёс ни строчки. Марта, сидевшая рядом, спустила с шеи петлю факультетского шарфа, скомкала его и положила на скамью между ними. Народу на трибунах была тьма, так что они могли воспользоваться этим «туманом войны». Драко мазнул по Марте взглядом, словно не узнал её, отвернулся, потянулся в спине, отбросил со лба чёлку и вновь облокотился одной рукой на бёдро, налёгши на ладонь подбородком, чтобы вернуться к просмотру матча. Другую ладонь он непринуждённо опустил на скамью и парой пальцев зарылся под шарф. Наблюдая за тем, как Роджер Дэвис мчится к гриффиндорским воротам, Марта накрыла мизинец Драко своим. Поначалу всё шло неплохо, Когтевран вёл игру со значительным перевесом, но случилось непредвиденное — Уизли-Гризли вдруг научился играть! Драко не мог поверить: рыжий нищеброд, который и в подмётки их Майлзу не годился, с какого-то хера стал ловить каждый квоффл! Слизеринские трибуны, как коллективный разум, разочарованно вздохнули. — ТЫ ЭТО ВИДЕЛ?! — а вышеупомянутый в запале затряс Драко. Он же резко отдёрнул своё плечо — всё он, блять, видел! — и тихо процедил: — Твою же мать... — Может, он что-то принял?! Драко оборвал Майлза: — Нет, — но сам усомнился. — Не знаю, — и в отчаянии накрыл лицо ладонями, а как убрал их, то вновь уставился на поле. В напряжении он ткнул десну между нижних передних зубов ногтём большого пальца, но тотчас это заметил и пресёк беспокойство рук. А на периферии его взгляда Марта поднимала с пола обронённый шарф. Она, наверное, испугалась Майлза до чёртиков... Или это я сам её отпихнул. Вот только этого Драко сейчас и не хватало: ещё большей ненависти к себе, что стала подкатывать к горлу, как рвота. Он наконец обратил внимание на Марту, а не на то, что творилось на поле. Он подумал, что, в отличие от него и других ребят из команды, она, может быть, и не реагировала на игру так ярко, но несомненно разделяла общий дух, и никто не посмел бы упрекнуть её в безразличии. По-меньшей мере, Марта мирилась с его истериками. Как ей удавалось это делать, не теряя себя, Драко не понимал. Он некоторое время косился на непоколебимый профиль Марты, чьи руки свободно легли на коленях поверх скомканного шарфа. Она более не предлагала ему своей поддержки, по его примеру всецело переключившись на матч, и от этого Драко раздражался ещё сильнее. Хотела поддержать? Так поддерживай! — так в одночасье решил он, нагло сгребая её за руку. — Что ты делаешь? — с тревогой зашептала Марта. Она дрогнула в лице и напрягла предплечье, воспротивившись его намерению — вряд ли от обиды, скорее из опасения, что он тем самым себя раскроет. — Я вспомнил, — а Драко придвинулся ближе, пытаясь неглядя и аккуратно, одной рукой, разнять пальцы Марты, — что знаю отличное заклинание Забвения. — Ты не сможешь применить его на всех! Но его уже так допекло осторожничать, что: — И не придётся, если ты не будешь паниковать.Тебе сказать волшебные слова? «Я так хочу», — он применил чуть больше силы и выиграл эту борьбу. Он переплёл свои пальцы с пальцами Марты, уложил её руку себе на бедро и накрыл их ладони той, что была свободна. Марта мелко покачала головой и склонилась к его уху, чтобы сказать: — Я давно заметила, что ты сошёл с ума. Драко безрадостно заметил: — Ну и кто тому причина? — а она быстро повернула голову и посмотрела на него так уязвимо и сконфуженно, что он сам в моменте смутился. Сердце в её близости совершило очередное сальто-мортале. — Де Веллер, — шепнул Драко, остро ощутив полное отсутствие дистанции между ними, но не в силах отвести собственных глаз, — ты в открытую на меня пялишься... Марта обескураженно выдохнула: — Прости, — и чуть было не отвернулась, когда Драко, противореча разуму, остановил её лёгким пожатием ладони: его посетило необыкновенное чувство предвидения прекрасного. Нечто в выражении лица Марты напомнило ему о том, что он уже когда-то видел — давным-давно, в феврале, на этом самом поле. Но тогда это случилось с Эдрианом, а теперь — происходило с ним. Это отзывалось в теле головокружительным, почти сказочным ожиданием. На каком-то тончайшем уровне — ощущений, мимики, глаз, — не поддающимся объяснению, Драко верил, что разгадал желание Марты прежде неё самой. И про себя взмолил: Поцелуй меня. Поцелуй меня просто потому, что тебе захотелось. Он дрогнул бровями, в состоянии расслабленного восторга приняв совсем беззащитный вид. Это ощущалось совсем иначе — оказаться по ту сторону, из лидера на время стать ведомым. Это ощущалось, как полёт. Приспустив веки, Драко воображал себя квоффлом в руках несущейся по ветру охотницы. Охотницы, входящей в финт Порскова, с которой он легко взмыл, но... Так же легко и вероломно был сброшен вниз, чтобы команда сумела забить гол. — ...десять очков Гриффиндору! В момент возвращения квоффла на базу Драко ощутил, что снова сидит на скамье. Мир, совершив прыжок через голову, перестал вращаться. Он разве что сотрясался под ногами: это восстали слизеринские трибуны, дрожью земли выражая своё негодование. — Ай, да Анджелина! Не только капитан, но и редкая красавица! — расхваливал в эфире комментатор. Драко приоткрыл глаза. Рука Марты всё ещё покоилась в его руке, но сама она отвернулась. Его накрыло лёгким разочарованием от ушедшего момента: поцелуя не случилось. А ещё... — Счёт семьдесят-сорок в пользу Гриффиндора! ...Гриффиндор вёл в игре. Марта рассеянно водила глазами по полю, имитируя интерес, а на щеках её остывал румянец. Драко прочистил горло: — Говори мне... Если сделаю больно, ладно? — на что услышал смиренное: — Потерплю уж, — и со вздохом отвернулся: — Тогда и я потерплю. В следующие десять минут счётчик голов неожиданно сравнялся, и теперь предугадать, кто победит, стало невозможно. Для Драко этот матч напоминал древнюю китайскую пытку водой, монотонно истязающей ум, поэтому он то нервно выстукивал на ладони Марты морзянку, то с силой, которую не всегда контролировал, сжимал её. Но вот игра подошла к своей кульминационной части: ловцы обеих команд, до сего момента походившие на застывших големов, пробудились. Началась погоня за снитчем, и глаза всех зрителей устремились на Чанг и Уизли. Они то пропадали в небесной выси, становясь похожими на маленькие точки, и все замирали в страшном ожидании голоса комментатора, который объявит победителя чемпионата, то вновь возвращались на стадион, на высокой скорости лавируя между игроков и башен и заставляя зрителей вскакивать и нестись вслед за ними. Спустя несколько минут погони, показавшихся Драко вечностью, снитч был пойман. Ли Джордан заорал в рупор громкоговорителя: — ДЖИННИ УИЗЛИ ПОЙМАЛА СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕДИЛ! — а напряжение, копившееся в теле Драко всю игру, одноментно схлынуло, оставив после себя необъятную пустоту. — Нет... — едва разлепил губы он, и Марта почувствовала, как его ладонь ослабевает и выскальзывает из её руки. Приговором на весь стадион прозвучало: — ГРИФФИНДОР СТАНОВИТСЯ ЧЕМПИОНОМ ШКОЛЫ ПО КВИДДИЧУ! На трибунах поднялся галдёж. Гриффиндор галдел радостно, Слизерин и Когтевран — негодующе, а Пуффендуй чествовал всех участников без исключения. — Поверить не могу... — Драко потрясённо встал со скамьи. — Если бы Чанг поймала снитч, Когтевран стал бы чемпионом... Марта не расслышала, что он там говорил себе под нос: она осматривалась по сторонам в поисках спасательной бригады — Блейза и остальных. Друзья с обеспокоенными лицами уже пробирались к ним через скамьи. — Прошу прощения, — Джордан снова вышел в эфир, и Марта отвлеклась на рубку. — Кажется, произошла ошибка. Я сейчас перепроверяю данные... А Драко меж тем потерялся из виду. — Малфой! — обеспокоенно позвала Марта, выглядывая беловолосую макушку. Кое-кого расталкивая, её обладатель штурмом брал место у самого ограждения. Высматривая комментатора, он всё вслух проговаривал: — ...Гриффиндору нужен был всего один гол, но из-за Чанг у Уизли просто не осталось выбора... Она завершила игру раньше... — ...и, согласно, моим данным, Гриффиндор выиграл матч и закрыл сезон со счётом шестьсот двадцать очков, но чемпионом стал... Драко пробрался вперёд, в надежде выдохнув: — Слизерин! — СЛИЗЕРИН?! — удивлённо воскликнул Джордан. — Что?!.. — вырвалось у Марты. Она застыла, повернув голову в сторону рубки, а Драко на радостях ударил кулаком по деревянной перекладине ограждения, не сдержав радостного победного: — ДА! — Невероятно, но факт! Слизерин опередил Гриффиндор всего на десять очков, у них шестьсот тридцать! Кака-ая поте-еря... — комментатор застонал, но стоявший над его душой профессор Снейп не дал ему забыться. — КАКАЯ ПОБЕДА! — мигом переобулся он. — Везение это или нет — решайте сами!.. Дальше Драко уже его не слышал. Слизеринские трибуны загорланили так, что ничего было не разобрать. Он чувствовал только, как его со всех сторон пихают, хлопают по груди и плечам, а сам он качается, подобно листу на ветру, но неимоверно счастлив. — ТАК ИХ, ТАК ИХ! — орал Майлз во всю мощь своих лёгких, запрыгнув на Кассиуса со спины. — СЛИЗЕРИН ВСЕМ НАПИХАЛ ЗА ВОРОТНИК! — он взял его на удушающий и кулаком затёр ему макушку, пока тот отбрыкивался. Дилан задыхался от эмоций, хватался за голову и со смехом твердил: — Мы чемпионы, чёрт возьми! Мы — ЧЕМПИОНЫ! — он лез обниматься к парням, всем заглядывал в лицо, как бы вновь и вновь повторяя: «веришь, нет?! Мы — чемпионы!». А Марту потоком стало теснить назад. Икры её упёрлись в скамью, она осела, неуклюже перебралась повыше и так и встала: одной ногой на скамье, другой — в проходе между ними. Ошеломлённая победой, она глядела на своего возлюбленного и капитана, главного фаворита команды. На него отовсюду сыпались поздравления: от случайных девчонок и ребят с факультета, даже самых младших из них. Всем хотелось разделить с ним радость общей победы, и Драко и успевал только, что благодарить. Кто-то потянул Марту за руку. Она обернулась, и Дафна помогла ей спуститься. — Десять очков! — восторженно пищала та. — Это лучшее, что могло случиться! — Да? — Марта несмело улыбнулась, чуть нахмурив брови. — А я думала, что... — Неважно, что ты думала, — сухо оборвала её Пэнси. — Представь, как им сейчас больно, — и хоть в словах чувствовался намёк на похвалу, Марта подумала, что с таким-то видом ей только людей пытать. Но Тео с лёгкостью подхватил её: — И как драматично!.. — он сложил два пальца в монокль у правого глаза, затем приблизился к лицу Марты. — ...Они обдумывают каждый свой ход, спрашивая себя: «О, где же мы совершили ошибку?!» — и завершил зарисовку с театральным надрывом в голосе. — А НУ, РАСТУПИСЬ! — грозный же бас Блейза заставил мелкотню рассыпаться от Драко в стороны. Тот с широченной улыбкой хлопнулся с другом ладонями и ответно забил его по спине. — Это победа на грани фола! — тем временем убеждал Тео, выйдя из роли. Он неглядя протянул Пэнси ладонь, а она сверху вниз отбила ему «пять». — Ты так-то руку сломала, — напомнил он между делом. — Это была всего лишь трещина, — Марта скромно прищурилась, поправив его. Тут Дафна не сдержалась: — Хва-атит! — она схватила её за плечи и затрясла, вталдычивая. — Ты — чемпионка! Чем-пи-он-ка! — на что из Марты с каждым слогом вытряхивалось по смешинке. — Никаких «всего лишь», «только», «просто», «но», «не» и прочего! Улыбаясь, Марта с трудом вымолвила: — Ладно, только... — а Дафна на запрещённом слове затрясла её пуще прежнего. — ДА Я ХОЧУ СКАЗАТЬ УСПОКОЙСЯ! — и она рассмеялась уже открыто и радостно, болтая головой. — Марта! — к ней вдобавок подбежал кто-то из младших. Это был Томас Тёрнер, мальчишка со второго курса, негласный претендент на её сердце и теперь уже единственный, но несерьёзный конкурент Драко. Тряска наконец прекратилась. Обретя контроль над своим телом, Марта обронила: — О, привет, Томас, — и с обаятельной улыбкой смахнула с лица растрепавшиеся волосы. Он был не один — вместе с ним явно против своей воли пришла белокурая девочка Линда с курса постарше. Томас, по всей видимости, решил перед ней порисоваться. Он отвязно приобнял взрослую Марту за талию и представил её Линде, как свою подругу. Пэнси тут же переглянулась с Мартой, словно бы спрашивая: «мне это пресечь?». Честное слово, с тех пор, как она задалась целью сломить материнскую волю и изменила своим привычкам, она стала ещё суровее. Но Марта, пребывая в хорошем расположении духа, подумала, что объятия — это ещё ничего, позволительно в случае Томаса, раз уж ему так хотелось создать впечатление «плохого парня». А вот что она не оценила, — потому что уже однажды ему в этом отказала, и полагала, что была услышана, — так это то, как Томас полез целоваться. «Играешь ты так же круто, как делаешь мою домашку», — такой комплимент он отпечатал на щеке Марты. Она опешила и одновременно рассвирепела, — влепила бы как оплеуху! — но время сработало против неё. Ушлый Томас уже направился к своему корешу-старосте, а Марта разве что вдогонку выкрикнула ему недовольное, но жалкое в глазах других «Эй!». — Я предупреждала, — Пэнси равнодушно пожала плечами и посмотрела на Драко в отдалении. Томас с ухмылкой подставлял ему кулак: — Поздравляю с победой, кэп! — а по физиономии его было видно, как ему доставляет удовольствие чувствовать себя «своим» среди старших. В ответ Драко присел, чтобы быть с мальцом на одном уровне, и с доброжелательной улыбкой тихо промолвил: — Сделаешь так ещё раз, и я оторву тебе уши. Ты меня понял? По лицу Томаса пробежала тень испуга, а Драко покосился на Линду и друзей впереди: — Сегодня мы пойдём праздновать в «Три Метлы». Можешь сказать своей подружке, что я вас пригласил. Тебе ведь уже исполнилось тринадцать?.. — спросил он участливо, отыгрывая беспокойство лёгким движением бровей. — Или ты ещё не дорос?.. Блейз рядом похихикал в кулак. Слов у Томаса не нашлось, а Драко снизу отбил его размякший кулачок, самого развернул и шлепком по заднице спровадил. Тот хоть и сконфузился от такого детского обращения, но всё же обернулся и: — Понял тебя, приятель! — круто отсалютовал ему. — В следующий раз! С видом, будто он пользовался у старосты определёнными привилегиями, второкурсник важно пошёл по своим делам. А Линда, хоть и видела насквозь его напускную придурь, с любопытством обернулась на Драко, уходя. — Что он тебе сказал? — спросила она. — Позвал выпить пива, — с леньцой ответил ей Томас. — Забыл, что мне нет тринадцати. Просто я выгляжу старше своих лет, а ещё однажды помог ему кое с чем, но это секрет. Понимаешь ли, он просил меня никому не рассказывать... — Ну да, — Линда скучающе приподняла тонкие дуги-брови и отвела глаза. — Конечно. Драко поднялся с корточек и внимательно присмотрелся к гриффиндорским трибунам. У него осталось одно важное дело: поглумиться в лицо Поттеру, чтобы этот день стал ещё лучше. Он всё выискивал его глазами, а как добрался с Блейзом до товарищей, то обменялся с ними объятиями и вне себя от радости заявил: — Держу пари, Поттер сейчас валяется где-нибудь в обмороке! Ох, ах, ох! — он как бы незначай забросил руку Марте на плечо, артистично отыгрывая обморок. Это напомнило всем о какой-то старой хорошей шутке: Блейз, улыбаясь, предложил Драко сбегать за шоколадкой для Избранного, Тео заголосил «а помните, помните?!», заухал, как сова и, дрожа пальцами, выпрастал перед собой руки, а позади идущие ребята из команды дикими животными воплями подхватили его. — А-а-у-у! — Винсент и Грегори даже завыли волками, на что Драко обернулся, рассмеявшись пуще прежнего. Та же Пэнси ухмыльнулась, воссоздав в памяти общие моменты. — Он тогда обделался как младенец! — вспомнил Драко их маленькую забаву, но для Марты пояснил. — На третьем курсе Поттер хлопнулся в обморок при виде дементоров. Они тогда искали Блэка в поезде. Профессор Люпин приводил его в чувство шоколадками, но он весь год трясся. Даже его боггарт превращался в дементора! При упоминании стражников Азкабана Марте стало несколько не по себе, но Драко был так счастлив, что она не смогла не улыбнуться. А он незаметно для остальных согнул в локте руку, что свешивалась с её плеча, в подобии ободряющего объятия. Спускаясь с трибун по лестнице, Драко тихо припомнил ей поцелуй, который выкрал у неё Томас и до которого он сам по какой-то причине ещё не дослужился: — Кстати, де Веллер. Может, и мне начать вести себя как ребёнок? Марта переглянулась с ним, деланно удивившись: — Странно, а я думала, когда же ты закончишь? — Вы не видели Гарри и Гермиону? — у раздевалок же Уизли безнадёжно опрашивал каждого гриффиндорца, проходящего мимо. — Они не выдержали твоего позора, Гризли, и отошли пососаться! — грубо выкрикнул ему Майлз, свесившись с перил. Пусть личное поражение Уизли и стояло под большим вопросом, слизеринцам ничто не мешало сделать вид, что они не впечатлены его игрой. Драко привычно посмеялся и жалостливо посмотрел на опустившуюся физиономию рыжего. Пэнси же сочувственно выкатила нижнюю губу, сложила пальцы буквой «Л», что значило «Лузер», и приложила их ко лбу. — Да пошли вы, позеры! — недружелюбно буркнул Уизли. Марта с улыбкой развела ладонями, мол «что поделать». Для всех это выглядело типичной слизеринской издёвкой, и только Рон смог придать её жесту двойной смысл и расценить его как извинение за приклеевшееся прозвище. Когда стадион остался позади, а Поттер так и не нашёлся, Драко пришёл к неутешительному выводу, что он, похоже, даже не видел, чем закончилась игра. Вот же удачливый сукин сын. И какого хрена тебя не было?!

***

— ...Хагрид рассказал нам во время матча, — говорила Гермиона Марте, когда они во время занятия ОД отошли на перерыв. — Я понимаю, что он не мог оставить брата у великанов, которые перешли на сторону Пожирателей, но и держать его в Запретном Лесу небезопасно. Кентавры недовольны, а это сулит неприятностями. — Но почему Флоренц не договорится с ними? — не понимала Марта. — Он же... свояк? — Из-за того, что Флоренц решил помочь Дамблдору и занял пост преподавателя прорицания, больше нет. Его изгнали из дома, — Гермиона поджала губы, отстранённо наблюдая за курящей собеседницей. — Для них делиться своими знаниями с волшебниками всё равно, что измена. Слушая её, Марта покривила уголком губы и выдохнула дым в сторону. — Я об этом не знала. — По словам Хагрида, он едва спас Флоренца от смерти, — поделилась Гермиона печально. — Сородичи пытались его забить. — А не слишком ли суровые у них законы? — Марта нахмурилась, стряхивая пепел в сторону от себя. — Ладно изгнать, но убить? — Флоренц помог Гарри спастись от Волан-де-Морта на первом курсе, — припомнила Гермиона. — Тогда в Запретном лесу нашли умирающего единорога, кровь которого он пытался испить. Гарри повезло, что Флоренц оказался таким самоотверженным и защитил его, но у стада на этот счёт было иное мнение. Для кентавров Флоренц слишком человеколюбив. Марта покачала головой. — И ты теперь будешь учить Грохха английскому, каждый раз рискуя на них нарваться? — Я не могу отказать, это желание Хагрида, — смиренно кивнула Гермиона. — Ты же знаешь, что Амбридж до сих инспектирует каждый его урок, ища причины его выгнать. Рано или поздно она это сделает, и за Гроххом некому будет присматривать. Хагрид хочет, чтобы у него были друзья, с которыми он смог бы... общаться. — Но ты не очень-то веришь, что из этой затеи что-то получится, — предположила Марта, чувствуя сомнения Гермионы. — У Грохха совсем другой уровень развития, — призналась та удручённо. — Он как ребёнок. Его возможности в обучении ограничены, а я не знаю, где мне найти столько свободного времени и сил. — А почему этим должна заниматься именно ты? Разве вы с Поттером и Уизли не в одной команде? — Нет, они помогут, конечно! — поторопилась заверить Гермиона. — Просто понимаешь... Им самим нужна моя помощь. Что Гарри, что Рон, оба не понимают важности подготовки к экзаменам и всё делают в последний момент. — То есть, ты делаешь, — понимающе ухмыльнулась Марта. — Я не жалуюсь, — улыбнулась Гермиона, отчего-то развеселившись. — Мне всегда приятно освежить в памяти материал. Да и они молодцы, посмотреть только, чему успели научиться здесь и обучить других. Но дисциплины им не хватает. Рон так совсем с этим чемпионатом ни о чём другом думать не мог. Хорошо, что он закончился! Только им не говори, что я так сказала, для них это большое дело, — она закатила глаза, разведя руками. — Кстати... — и прервала свой словесный поток. Делая затяжку, Марта заинтересованно повела бровью. — Гриффиндорка, поздравляющая Слизерин с победой, это... — нерешительно заговорила Гермиона. Марта потянула уголки губ в хитрой улыбке. Она в спешке шумно выдохнула дым, заметив: — О, да, это измена! Смотри, как бы и тебя не изгнали и не забили камнями, — и кивнула Гермионе за спину. — Та рыжеватая девчонка с Когтеврана пялится сюда вот уже несколько минут. — Мариэтта? Марта безразлично пожала плечами. Она не с ней знакомилась. — Это подруга Чжоу, — чуть понизив голос, поделилась с ней Гермиона. — Ей не очень-то нравится Гарри, по-моему, она не одобряет их отношения. А теперь у них всё так нескладно, что она злится ещё больше. — Но ты-то чем ей не угодила? — Она не хотела подписывать мой зачарованный пергамент, не зная, что за заклинание на нём. Но Чжоу её каким-то образом уговорила, — ответила Гермиона и глянула на то, как Марта утопила бычок в пепельнице. — Ты готова вернуться к занятию? — Не могу. На самом деле, мне сегодня нужно уйти пораньше, — она направила на себя палочку. — Тергео. Малфой хочет о чём-то поговорить. — Например? — встрепенулась Гермиона. — Например... — Марта задумалась и невесело усмехнулась. — О моём нескончаемом вранье? Не знаю я, — отмахнулась она. — А он что-то подозревает?! — Не-е-ет...— певуче, с толикой раздражения протянула Марта, последовав к выходу. Гермиона шла за ней шаг в шаг: — А что будешь делать, если он о чём-то догадывается?! — и хоть она всё ещё говорила тихо, голос её стал звонче от волнения. — Ой, ну давай перечислим варианты! — Марта остановилась и всплеснула руками, хлопнув ими по бёдрам. — Успокойся, Грейнджер, — шикнула она в её сторону. — Совру, как всегда. И, кстати, в субботу меня тоже не будет. У нас снимок для Зала Трофеев. На том и попрощались. Теперь Марта направлялась к их с Драко месту встречи. Не хотелось бы в этом признаваться, но поджилки у неё тряслись. Драко хотел о чём-то с ней поговорить, но с пометкой «серьёзно» — это можно было понять по краткости содержания его сообщения в дневнике. Никаких тебе «увидимся?» или «ты свободна?» — только суровое «надо». Не сказать, что это такая уж причина для накручивания, но Драко в последние дни стал сам не свой. По сравнению с тем, как он вёл себя на праздновании в «Трёх Метлах», контраст на сегодняшний день был разительный. В прошедшую субботу студентов в паб набилось столько, что жмыра негде было посадить, Драко на радостях проплатил всем выпивку, а Марта решила провести небольшое исследование. На вопрос Драко, в чём оно заключается, она таинственно пообещала, что расскажет ему после. Он часто находил её взглядом в том пабе, осекался на полуслове, полудействии, если замечал неоднозначную, по его мнению, реакцию, и пытался разгадать, что именно пробуждало в Марте интерес. Тем же вечером в переписке она сообщила ему о своих результатах: — 27 :) — Что 27? — Перечитай. — ? — Что это, Малфой? —> :) — Рожица с улыбкой? — Сегодня у тебя такая «рожица» была как минимум 27 раз. Перемены в поведении Драко случились на следующий же день и длились по сей. Он ходил задумчивый, отчуждённый, но на её вопросы врал, что всё в порядке. Марта переживала, не могло ли это быть как-то связано с Нарциссой, но внезапный вопрос о ней только напугал Драко. Случись что, он не стал бы молчать, так что Марте оставалось сетовать на себя. Она не понимала, что сделала не так, а голосок внутри противно нашёптывал: «Правда не понимаешь, маленькая лгунья? Может, он наконец снял лапшу со своих ушей?». Теперь, наделав кругов по лестницам, Марта поднималась на пятый этаж. Она настраивала себя на худшее, но надеялась, что уроки окклюменции помогут ей сохранить лицо. Драко шагами мерил коридор, а как услышал её, обернулся. — Ты вовремя, — констатировал он вместо приветствия. — Хотелось бы знать только для чего, — Марта остановилась напротив него. — Ты писал, что у тебя ко мне разговор... Здесь? — её взгляд вопросительно скользнул по коридору и вновь обратился к нему. Она несмело улыбнулась. — Вроде того, но... — Драко в неком затруднении нахмурил брови, — ...тебе нечего бояться. Её лицо дрогнуло в неясном оттенке эмоции, но осталось мягким, со слабым сиянием застывшей улыбки. Эти слова его подействовали, как анестезия, обездвижившая тело, но не отключившая сознание. Они словно погрузили Марту в пограничное между кошмаром и явью состояние сонного паралича, не оставив ей ничего, кроме возможности смотреть и по нарастающей осознавать собственное бессилие. Правда ли нечего? — подумала она. Обычно так говорят, чтобы смягчить удар, не понимая, что тем самым лишь продлевают страдания. — Ты никуда не торопишься, у тебя нет никаких... срочных дел, и я могу занять твоё время?.. — чересчур деликатно (как ей не нравилась эта деликатность...) продолжил Драко. — Да, — согласилась Марта, в моменте смиренно приняв и его тон, который часто опробовали на ней колдомедики, и, возможно, неосознанный, но укол исподтишка. — Сколько угодно. — Хорошо, — тогда Драко отвернулся, поморщился как-то болезненно, в сторону глянул, будто сам не знал, что он делает и зачем, и со вздохом побрёл по коридору. Марта проследовала за ним вдоль пустых классных комнат, одной из которых был кабинет магловедения, и мимо статуи Бориса Бестолкового. Её однажды упоминала Миртл, когда рассказывала о своих ещё человеческих буднях в школе. Она говорила, что через секретный проход за этой статуей она могла быстро переместиться в свой любимый туалет, чтобы поплакать. Марте по секрету был известен пароль — «Незабудка», — хотя сам Борис уже давно его не помнил... — Пенные брызги, — сказал Драко у одной из дверей. Марта осмотрела каждый доступный угол Северной башни, в которой они оказались, и спросила: — Это ванная старост? — Да, — ответил он, войдя в помещение первым. — Я думал, есть ли в школе такое место, где нет людей, где можно задержаться после отбоя и куда нет доступа у Амбридж или Филча, и нашёл только это. Марта переступила порог ванной. Не позволяя себе очаровываться, она оглядела люстру со свечами, белые льняные занавески до самого пола, сотни золотых кранов, украшенных самоцветами, и глубокий, врезанный ниже уровня пола, бассейн с трамплином для ныряния. Над ним на витраже русалка расчёсывала длинные волосы. Пролистав мимо сердца все элементы интерьера, будто то были странички какого-нибудь каталога, Марта воззрилась на Драко. Тот, наверное, ожидал от неё хоть какой-то реакции, но получил только: — И для чего мы здесь? Драко с ответом малость растерялся. Он нервным жестом взлохматил волосы, и, быстро пройдя к одной из оконных ниш, прочистил горло: — Ты спрашивала меня про маму. С ней правда всё хорошо, я писал ей на днях. Заодно попросил, чтобы она выслала всякого. Тут... Пирожные из лавки Фортескью, мармеладные тянучки, кое-какие конфеты, я предпочитаю тёмный шоколад... — он неловко покряхтел, — ...домашняя шарлотка со сливами, мама иногда готовит для удовольствия... И чай. Без алкоголя, — на последней фразе Драко задумчиво хмыкнул. Не встретив никакой реакции и сейчас, он обернулся, расставил руки по краям сервированного им же подоконника, и, повесив голову, в напряжённом ожидании взглянул на Марту из-под бровей. Она была непробиваема: её лицо не выражало ни радости, ни даже догадок, ради чего он всё это затеял. Возможно, стоило сказать ей прямо, но у Драко язык не поворачивался. — Я решил, нам стоит отпраздновать победу в чемпионате, — намекнул он. — Разве мы не отпраздновали в «Трёх Мётлах»? — а Марта либо прикидывалась, либо правда его не понимала. Да что с тобой такое? Драко сокрушённо прикрыл глаза, упросил себя успокоиться и дать ей ещё один шанс. Медленно потянув носом воздух, он терпеливо взглянул на Марту исподлобья, а про себя взмолил: Ну же, де Веллер! Салазара ради, не тупи. И тут в её светлой головушке наконец запустился аналитический процесс. Словно потягивая мысли Марты за ниточки, Драко побуждающе приподнял брови. А она на одном дыхании протараторила: — Малфой, не говори мне, что мы на свидании, — и замерла настороженно. Он внял её просьбе и лишь поэтому тихо произнёс: — Не скажу. Марта потрясённо выдохнула. Стараясь держать эмоции под контролем, она приложила к лицу ладони, словно бы накрыв рот и нос домиком, — большие пальцы при этом легли по челюстным линиям с обеих сторон, — и стала по-новому осматриваться в комнате. Она пыталась поселить в себе хоть чуточку воодушевления, но безуспешно. Всё, что Марта почувствовала — только жалость к себе и неприязнь ко всему, что видела. Будто ванная была виновата в том, что она поняла Драко неправильно. А сам он напрягся. Не так девушки реагируют, узнав о том, что их пригласили на свидание. По виду Марта была расстроена, не меньше. — Ты в порядке? — спросил Драко осторожно. — Нет, — Марта мелко покачала головой, провела по лицу ладонями, как бы омыв его. Она еле слышно протянула: — Мерлин, ну я и дура... — но, очевидно, решила, что вина за ошибку лежала не только на ней, и встрепенулась. — Нет, это ты дурак. Кто так делает, Малфой?! Драко с её претензии опешил. Мало того, что она не оценила его стараний, так ещё теперь и обругала? Он-то с какого хера виноват?! — «Нам надо поговорить, но тебе нечего бояться?» — Марта уставилась на него большими и беспомощными глазами. — Ясно же, что от этого никогда не жди ничего хорошего! Я думала, ты собрался... — Что «собрался»? Марта мотнула головой, отмахиваясь: — Ничего. Но Драко заносчиво потребовал: — Нет уж, будь добра ответить! — выпрямившись и сложив руки на груди. — Что ты там себе напридумывала? Марта взглянула на него, стушевалась и снова отвела глаза. Он видел, как её изнутри ломало от метаний: желания соврать и страха сказать правду. Он надеялся, что она выберет второе. И потому вновь повторил: — Что я «собрался», де Веллер? — уже членораздельно и в угрожающем тоне. Марта помолчала, собираясь с духом, приоткрыла губы и, не смотря на него, призналась: — Ты говорил, что рано или поздно меня обидишь. Вот я и... подумала. Драко от удивления вскинул брови. «Подумала» что? Что я решил тебя бросить?.. Да с чего бы?! Он и не знал, что ответить на такое. Он повесил голову, сунул руки в карманы брюк и задумчиво перемял зубами нижнюю губу. А как заговорил, так сразу на месте и убил: — Ты права. Драко издал странный смешок, поднял глаза на обмеревшую в моменте Марту, отчего ему аж стыдно стало за то, какой он подлец, но всё же не настолько, чтобы пощадить её чувства и не повеселиться: — В том, что ты дура, де Веллер. Теперь он воочию мог наблюдать, как краска, схлынувшая с её лица, возвращалась обратно, поднимаясь от шеи к щекам и ушам. — Ох ты, — с преувеличенным восторгом прокомментировал Драко её раздувшиеся от гнева ноздри. — А оставишь мне немного кислорода? — и рассмеялся, когда Марта вспыхнула: — Я тебя прибью, Малфой! — и грозно двинулась к нему. — В этом я сильно сомневаюсь, — Драко с улыбкой наблюдал за нею. Когда Марта замахнулась на него ладонью, он подставил под удар руку, играючи перехватил её собственную и подразнил: — Ты ведь так боишься меня потерять! — Небольшая травма головы тебе не повредит! — тогда Марта попыталась добраться до его головы другой рукой, но Драко поймал и эту. Он сомкнул пальцы на запястьях Марты наручниками, подтянул их почти на уровень со своим лицом и со смехом сказал: — Должен же я был ответить на твою чудовищную грубость?! — О, и ты ответишь! — она дёрнулась разок-другой, а Драко отодвинул своё лицо, чтобы его не расцарапали ногтями, и тут же прикрыл пах коленом. — Испытанный приём, — он ловко скрутил обе руки Марты, заведя их ей за спину, и спиной же развернул её к себе. — И нечестный, — услышала она над самым ухом. Марта яростно забилась, пытаясь высвободиться, но Драко сам легонько оттолкнул её и отступил. Она резко обернулась, пыхтя от недовольства. То ли потому, что ударить его так и не получилось, то ли потому, что он играться перехотел. — Правда так хочешь меня ударить? — снисходительно поинтересовался у неё Драко. А Марта сдула с лица волосы, вредно заявив: — Хочу! Он пожал плечами. — Тогда бей. — Будто я поверю, что ты позволишь, — усомнилась Марта. — В чём подвох? — Ни в чём. Если хочешь меня ударить, я тебе позволю, — спокойно сообщил Драко. Марта помолчала, с подозрением присматриваясь к нему и будто бы оценивая выгодность предложения. — Это какая-то уловка, — не повелась она. А Драко издал смешок, поскрёб переносицу и, склонив голову набок, весело спросил: — Ну так ты бьёшь или нет? Марта бить не стала, заметив высокомерно: — Это не так приятно, когда ты не сопротивляешься, — но как услышала: — Учту, когда у нас в следующий раз будет секс, — тотчас без раздумий влепила ему крепкую затрещину. Драко инстинктивно вжал голову в плечи и зажмурился, ни на миг не переставая улыбаться. — Всё? — спросил он после, приоткрыв глаза. — Или ещё чего-нибудь хочешь? Например, продолжить то, на чём мы остановились на поле? Как я понял, ты собиралась меня поцеловать. Марта моргнула, смутившись, и ожидаемо буркнула: — Иди ты, Малфой. Драко с толикой досады вздохнул в сторону. — Это нечестно, де Веллер, — и отошёл к бортику бассейна. — Я ведь тоже дурак, — он поднял глаза на витраж с русалкой, а та кокетливо взмахнула ресницами и принялась перед ним красоваться. — И тоже придумываю себе всякое. Тон его голоса, — его смятение, — побудили и саму Марту говорить тише. — О чём ты говоришь?.. Драко глянул на неё через плечо и вновь отвернулся к витражу. Он заговорил неторопливо: — Мне кажется, хотя, вероятно, так оно есть, что временами я чересчур назойлив, — а русалка повернулась к нему ухом. — Что часто навязываю тебе свои желания и почти никогда не слышу твоих. Что, возможно даже... — Драко как-то неловко, виновато усмехнулся. Русалка опустила подбородок, картинно смутилась, глянув на него из-под ресниц. Пальцы её забегали по локонам, сплетая их в косы. — ...тебе было бы лучше с кем-то, кто может позвать тебя на нормальное свидание, а не в ванную старост. — И с кем же это, по-твоему?.. — спросила Марта. Она стояла позади Драко, но, даже не видя её лица, он мог представить, как сопереживающе и беспокойно изломились её брови. Это пробуждало в нём ещё больше жалости к себе. Он почувствовал, как она, эта самая жалость, сдавила ему горло, и едва смог сглотнуть. Голос его надломился, сел: — С Пьюси, — и Драко аж поморщился от того, как ничтожно он прозвучал. Русалка к таким откровениям оказалась не готова. Изящным жестом она перебросила волосы за спину, с любопытством покосилась на него и отвернулась. — Может быть, ты повернёшься? — попросила Марта нерешительно. — Для чего? — но Драко совсем не хотел, чтобы она видела его лицо. — Хочу тебя обнять. От этих слов сердце в его груди с надеждой встрепенулось. Марта робко шагнула к нему, ожидая теперь ответного шага навстречу. Колеблясь, Драко поводил глазами у себя под ногами и всё же повернулся. Он слегка развёл руки, позволив Марте примоститься между ними. Она притиснулась ухом к его груди, опустила ладони ему на лопатки, и в свою защиту сказала: — А то вдруг ты решишь скинуться с бассейна, — но голос её был полон беспокойства. Драко тихо хмыкнул и прокомментировал: — У тебя большое самомнение... — заведомо провалив попытку сохранить самообладание, потому что Марта слышала, как взволнованно бьётся его сердце. Её объятия были ему непривычны. За всё то время, что они с Мартой были вместе, так она обнимала его впервые. Словно и не физически даже, а душой касаясь. Сдаваясь перед этой хрупкой заботой, Драко бережно пригладил её волосы. — А я большей глупости от тебя ещё не слышала, — ответила Марта, виновато прикрыв глаза. Она и не представляла, до каких фантазий довела Драко своими постоянными «отлучками» и ложью. Он и мысли не допускал, что это могло быть связано с чем-то бóльшим, не подозревал об её участии в запрещённой деятельности и главной проблемой их отношений видел... себя. Марта огорчённо прикусила губу и промолвила: — Ты промахнулся по всем пунктам. Как же ей хотелось всё ему рассказать! Возможно, Драко нашёл бы в себе силы понять, ради чего она всё это делает. Марта даже поймала себя на мысли, что готова принять все возможные проклятия, наложенные Гермионой на пергамент — это не самое страшное. Самое страшное то, что последствия её откровенности коснутся всех членов Отряда Дамблдора. Если только... — Но я ещё давно должна была рассказать тебе кое-что... — призналась Марта, чувствуя, как её охватывает лёгкое головокружение. ...ей не удастся склонить Драко на свою сторону... — ...ты ведь заметил, что я вела себя странно последнее время... — а лицо начинает предупредительно покалывать. ...и сделать его... Драко опустил голову на её макушку и прижался к ней щекой. — Что тебя мучает?.. ...своей марионеткой? — Я тренировалась, — выпалила Марта, сглотнув тяжкий ком в горле. — В детстве. И не только поджигать, — она поморщилась в отвращении к себе, а Драко молчал, позволяя ей говорить. — Из всего, чему я могла бы научиться, я научилась самому худшему. Отец назвал моё заклинание Сакрефальтусом, — Марта облизнула губу, отчуждённо глядя перед собой, и еле ощутимо покачала головой. — Но я никогда его не произносила. Я просто делала пас, — на последнем слове её голос сделался тоньше и выше, а брови чуть приподнялись. — Отец меня хвалил. «Мортис», — Марта дёрнула уголком губы в презренной улыбке. — «Мортис де Веллер», — повторила она в манере отцовского восхищения. — Он хотел, чтобы я была той, кем он меня видит. И со временем я обнаружила, что тоже... её вижу. Марта ненадолго умолкла. От этих воспоминаний по её коже пробежали мурашки, и она непроизвольно потёрлась щекой о грудь Драко, чтобы вновь почувствовать себя в безопасности. Он приобнял её за голову, как укрыл. — Но она ведь не настоящая, — успокаивающе шепнул он, и Марта прикрыла глаза, слушая биение его сердца, ставшее теперь размеренным и уверенным. — Настоящая только ты, — а Драко стал слегка покачиваться с ноги на ногу. — Ты не боишься войны, Драко?.. — тихо спросила Марта, не заметив, как естественно и легко его имя сорвалось с губ. Он шевельнул подбородком. — Боюсь. — Если она будет... — Марта осеклась, помолчала, — ...я хочу остаться собой. — Я тоже, — согласился с ней Драко. А она внезапно попросила: — Пообещай мне. — Обещаю, — откликнулся он, но Марта несогласно покачала головой. — Пообещай мне, что тебя не будет в этой войне. Они не говорили о том, на каких сторонах могли оказаться, но каждый знал свою. Драко понимал, что на каникулах вернётся домой, где будет трястись за мать, покой которой нарушают незванные, но могущественные гости, а Марта понимала, что продолжит посещать собрания Отряда Дамблдора, последней линии обороны Ордена Феникса, одолевшего Волан-де-Морта в Первой Магической Войне, и уроки окклюменции, призванные защитить её разум от любого вражеского вторжения. — Обещаю, — тихо повторил Драко. — Это всё, что ты хотела со мной обсудить? Марта несчастно кивнула. Она поняла, что не сможет нарушить договор, заключённый с Гермионой. Если она хочет уберечь Драко, он должен оставаться в стороне. Спустя некоторое время объятий в тишине Марта промолвила: — Выглядит, как набор для сахарной комы... — обратив внимание на заставленный сладостями подоконник. Драко проследил за направлением её взгляда и слабо ухмыльнулся. — По-крайней мере, ничто из этого не ползает, не прыгает и не пытается тебя укусить. Марта выплыла из его рук, решив поближе всё рассмотреть. — Где ты взял эти кубки? — спросила она, повертев один до жути знакомый. А Драко, запамятовав, прислонился плечом к стене и растерянно нахмурился. — Украл из Большого Зала. — И скатерть? — Ты хоть раз видела там скатерти? — он изогнул бровь. — Я её трансфигурировал. — Надо же... — обронила Марта. — Мне ещё никто не организовывал свиданий, — она потянула из бумажного пакета мармеладную тянучку и смущённо ухмыльнулась. — Это лучшее из того, что могло быть. — А вот мне приходится конкурировать... — неловко подметил Драко. — Ты не помнишь, как сама устроила мне свидание? — Это хохда? — Марта непонимающе покосилась на него, оттягивая от зубов радужного червяка, который растягивался как спагетти, но не раскусывался. — В Астрономической башне. Марта с усилием отвоевала свой кусочек тянучки и приложила пальцы к засахарившимся губам. — Вряд ли это можно назвать свиданием... — усомнилась она. Драко припомнил: — Ты принесла мне виски и коробку вишнёвых конфет, — и между делом тоже полез в пакет с тянучками. Он поднял одну на уровне её глаз. — Я как сейчас помню их вкус, — затем смотал тянучку в маленькое колечко и продемонстрировал Марте, как надо их есть. А именно: разом в рот — и не ебать себе мозги. — А ещё ты была в платье и светилась, как огро-о-омный диско-шар... — он усмехнулся. — Я такой беды в жизни не видел. Марта цокнула, с улыбкой закатив глаза, но напомнила: — Ты забыл про хлопушки, — и по его примеру скатала тянучку. Драко раздумчиво поднял глаза кверху, шумно обсосал мармеладного червяка, втянув щёки, и сказал: — Не забыл. Взамен могу предложить тебе цветастую пену, если решишь искупаться. — Тут бассейн... Сколько? Футов десять в высоту? — прикинула Марта и, отнекиваясь, замотала головой. — А я не умею плавать и вообще... — Учиться не собираешься, — с кивком докончил за неё Драко. — Но в бассейне есть бортики, и кто сказал, что его надо набирать целиком? — он склонил голову набок. — К тому же, я не отойду от тебя ни на шаг. Прокачу на спине, если попросишь. А Марта всё упрямо качала головой, мучимая страхом и сомнениями, и жевала свою тянучку. Тогда Драко решил, что ей нужно увидеть волшебство своими глазами, и прошёл к бассейну. Он провернул один вентиль, разом включивший всю сотню кранов. Из них полилась пенная вода: одна была с голубыми и розовыми мыльными пузырями размерами с квоффл, которые разлетались по всей ванной, вторая, густая и белоснежная, покрывала собой бассейн как слоем снега, а третья создавала пушистые лиловые облака, напоминающие закатное марево. Марта смотрела на сотворённое чудо с видом ребёнка, которому разрешили наблюдать за праздником, но не участвовать в нём, а Драко всё завлекал её: — Чем тебе не хлопушки?! Марта опустила глаза. Внутреннюю сторону её щёк уже щипало от кисло-сладкой тянучки, так что она, стараясь концентрировать мысли только на этом, быстро разделась до белья, чтобы не передумать. Плавать с Драко оказалось не так страшно, хотя бояться надлежало скорее ему. Марта так крепко держалась за его шею, что их свидание могло закончиться удушьем и дальнейшим потоплением. Тем не менее, чем больше времени она находилась в воде, тем меньше боялась и реже спрашивала: «а ты точно касаешься ногами дна?». Марта начала не только замечать красоту вокруг, но и получать от её созерцания удовольствие. — Вези меня туда, — указывала она направление. — Куда? — не понимал Драко. — Под краны?! — Нет же, за них. Он помог Марте встать на бортик, чтобы она сама могла передвигаться в воде, и протиснулся за ней в тесную нишу за кранами. Она говорила ему, что это похоже на водопад, а он тупо соглашался. Ну да, вода падает из крана. Водо-пад. Разве это могло быть интереснее фигурной пены? — Ты не понял, — запальчиво объясняла ему Марта, перекрикивая шум воды. — Я говорю про настоящий водопад! Здесь даже воздух прохладнее, чем в остальной части бассейна. Мы как будто стоим в пещере, за, водо-падом! Драко огляделся и, чуть прищурившись, непонятливо улыбнулся. — Закрой глаза, — попросила его Марта. Он послушно их закрыл и позволил её голосу стать его сопровождающим в маленьком воображаемом путешествии. — Я слышу птиц? — громко спросил Драко, задумавшись, а может ли он за стеной падающей воды уловить сторонние звуки. — Только летучих мышей в пещере! — подсказала Марта. — Ты можешь даже кричать если хочешь, тебя никто, кроме них, не услышит. А ещё ты можешь видеть блики солнца! Драко попытался представить игру солнечных зайчиков на воде, её чистый блеск и лёгкий бриз, свежими каплями остужающий распаренное лицо. Это наверняка был жаркий месяц, где-нибудь на островах или даже в диких душных джунглях... Ему бы хотелось посмотреть, что там — за водой. И, погрывая пальцами ног, свисающими с бортика, уже готовился ощутить полёт, секунды своего свободного падения и сердца, вместе с ним ухнувшего вниз... За закрытыми веками замельтешили краски, голова Драко закружилась, и он осмелился открыть глаза. Он по-прежнему находился в Хогвартсе, стоял в бассейне в ванной старост, а над ним из-под кранов лилась вода. Никаких доказательств существования мира, созданного Мартой, не было. Кроме одного: оставшейся в подарок сахарной сладости на губах. Ведь там, в пещере за водопадом, его кто-то поцеловал.