Dusk / Сумерки

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       — Проходите! — послышался голос Арбелласона сквозь тяжелый парчовый занавес.       Саэльдур слышал и другие голоса и шаги, но не мог поднять глаза от пола. Он боялся того, что может увидеть, хотя нет ничего хуже того, что он уже увидел: ужас в глазах матери, ярость в глазах отца, боль в глазах Леголаса. По крайней мере, Леголас все еще разговаривает с ним. Другие друзья вообще игнорировали его.       Он не мог винить их за такую реакцию. В прошлый раз он мог обвинить Мирона в заговоре и предательстве Мелды. На этот раз полностью виноват был Саэльдур.       В нескольких дюймах от него сидел Араэль. Они не разговаривали, целый час сидя в ожидании в вестибюле. Араэль молчал, считая, что Саэльдур предал его. А Саэльдур молчал потому что ему нечего было сказать.       Наконец занавеску отодвинули, и в дверях показалась Эллаурэ. Ее серые глаза были холоднее зимнего неба, и Саэльдур вздрогнул. Обычно Эллаурэ одна из самых дружелюбных командиров войск. В тех редких случаях, когда Саэльдуру приходилось занимать место Леголаса в Военном Совете, Эллаурэ всегда удавалось поддержать его.       Но если сейчас даже она не могла улыбнуться ему, то…       Саэльдур встал со стула и вошел в зал Совета, Араэль шагал за ним по пятам.       В Совете Леголас всегда сидит по правую руку от отца. В Итилиэне он сейчас жил или нет, но он все еще был и всегда будет принцем Эрин Ласгалена. Он выглядел таким же серьезным, как и остальные лорды, гораздо серьезнее, чем был предыдущей ночью, когда сидел с Саэльдуром на допросе.       Саэльдуру хотелось бы верить, что Леголас сделал это из-за их дружбы, но он знал, что принц просто выполнял долг как командир лучников. Когда-то Саэльдур мог рассчитывать на дружбу Леголаса, но теперь… На это не стоит и надеяться. И он сам во всем виноват.       Беркалион оказал Араэлю такую же помощь при допросе.       Саэльдур задыхался от чувства вины. Леголас полностью предан своим лучникам, поэтому ожидал от них того же. Саэльдур не заслуживал прощения за то, что сделал.       Он не мог смотреть на своих друзей. Они все еще его друзья? Кто-нибудь во всем Средиземье может считать другом того, кто предал любимого принца Лесного царства?       Сыновья Элронда, которые сидят рядом с Леголасом, точно не выглядят дружелюбно.       — Саэльдур Белегурион.       Саэльдур поднял глаза на Арбелласона. В глазах старшего эльфа гнев. У Арбелласона нет жены и детей, и он любит сына своего друга как своего собственного. Так что сейчас, особенно после инцидента с Мелдой, Саэльдуру не будет от него пощады.       — Ты стоишь перед нами по обвинению в государственной измене. Леди Эллаурэ зачитает обвинения.       Саэльдур склонил голову, не в силах смотреть на Леголаса, пока Эллаурэ говорила: покушение на убийство, подстрекательство, государственная измена…       Какими бы ужасными ни были эти слова, Саэльдур знал, что Леголас охотно простил бы ему все, даже измену, поскольку королю никогда не угрожала опасность.       — Я ничего из этого не делал, — сказал Саэльдур, когда Эллаурэ замолчала. Сколько раз он репетировал эти слова вчера вечером, но они все равно звучат глупо. Он виновен, ужасно виновен. И внезапно все, что он планировал сказать, вылетело у него из головы.       Он больше не в силах был смотреть в землю. Он поднял взгляд и посмотрел на Леголаса, без слов разговаривая с другом, потому что его не волновало что с ним сделает Трандуил. Леголас должен знать правду.       — Преступление, в котором я виновен, — говорит Саэльдур, — и о котором я сожалею гораздо больше, чем могу выразить словами в том, что я не поверил моему командиру и другу. Но клянусь, я никогда, ни разу в своей жизни не намеревался причинить вред Леголасу.       Хоть кто-нибудь ему верит?       Верит ли ему Леголас?       У Саэльдура не было ответа на этот вопрос.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       — Наш первый свидетель — Эовин, принцесса Итилиэна, защитница Рохана и убийца Назгула, — сказал Арбелласон, говоря на вестроне из уважения к Эовин. — Как вы все знаете, леди Эовин стала другом нашего народа в Итилиэне.       Бедная Эовин. Она пострадала от Грима Змеиный Язык и думала, что знает о махинациях придворных. Теперь она узнала, насколько темным может быть разум эльфа, который веками замышлял недоброе.       Саэльдур мог бы пожалеть ее, если бы у него оставались на это силы, но сейчас он мог беспокоиться только о том, что Леголас ни разу не посмотрел на него с тех пор, как он вошел в комнату.       Арбелласон посмотрел на Эллаурэ, которая сделала шаг вперед.       Арбелласон, как и Торонтур, любит Леголаса. Эллаурэ тоже любит его, но она способна хладнокровно задавать вопросы Эовин.       Через секунду Эовин вывели в центр комнаты. Она покраснела от смущения, но высоко держала голову, когда Истуион подвел ее к стулу.

***

      Итилиэн, недалеко от эльфийского поселения       Выехав из леса, Эовин с облегчением вздохнула. Высокий черный конь не подходил для знатной леди Гондора, но дочь Рохана могла легко справиться с ним. Ее конь Меарас был свадебным подарком от брата и стоял в загоне, наслаждаясь вниманием эльфийской кобылы, поэтому Эовин взяла лошадь Фарамира для этой поездки.       В конце концов, Фарамир вряд ли вернется домой на этой неделе, так что лошадь ему не понадобится.       Через секунду Эовин весело вскрикнула, когда конь пустился в галоп. Ветер развевал ее волосы за спиной как золотое знамя.       Эовин никогда не чувствовала себя такой свободной как сейчас. Куда бы она ни посмотрела, везде были признаки весны. Земля была покрыта зеленым ковром, в воздухе витал аромат клевера, а деревья, которые проносились мимо нее, почти танцевали. Возможно именно присутствие эльфов сделало этот лес таким живым.       Как бы то ни было, она упивалась этим.       Эовин скакала около получаса, и наконец, конь перешел на неторопливую рысь, когда она увидела приближающегося всадника. Она остановилась и посмотрела на него с искренним любопытством. Она знала, что в Итилиэне не ждали посыльного, и когда всадник приблизился, она поняла, что это был эльф. Его лошадь была жемчужно-серой, высокой и жилистой, и всадник ехал без седла и уздечки.       Эовин знала большинство друзей Леголаса в Итилиэне, и этот эльф, скорее всего, был посланником из Имладриса, или, что гораздо более вероятно, из Эрин Ласгалена. Она знала, что гонцы курсируют между Итилиэном и Эрин Ласгален каждые два или три дня.       — Мэй Гованнен, — сказала она, когда эльф был в пределах слышимости. Она говорила на вестроне с эльфами Итилиэна, которые все более или менее свободно владели ее языком, но уговорила Аэрониэль дать ей уроки синдарина. И была рада возможности попрактиковаться с незнакомцем. — Я Эовин из…       Эльф прервал ее нетерпеливым взмахом руки. Теперь он был достаточно близко, и она поняла, что точно его не знает, хотя в его сверкающих темных глазах было что-то странно знакомое.       — Вы знаете где эльфийское поселение?       Он говорил на вестроне медленно, очевидно этот язык был таким же незнакомым ему, как синдарин для Эовин. Такого хриплого голоса Эовин ни разу не слышала от эльфа. Когда она повернулась, чтобы указать дорогу, он снова перебил ее.       — Кто вы? Вы сказали, что вас зовут Эовин.       Эовин совсем запуталась. Многие люди и почти все эльфы, оставшиеся в Средиземье, знали ее имя. Ей не приходилось объяснять кто она с тех пор…       Она выбросила из головы воспоминания о Пеленнорских полях.       — Я навещаю своих друзей эльфов, — сказала она. Почему-то она не хотела объяснять что она жена Фарамира этому странному эльфу. — Я могу вам чем-нибудь помочь?       — Вы можете передать мое сообщение? — не дожидаясь ответа, он сунул ей в руки письмо. — Отдайте это Рошендилвен. У меня нет времени задерживаться.       А потом он развернул лошадь и поскакал прочь.

***

      Эрин Ласгален, цитадель короля эльфов       Эовин замолчала и огляделась, она еще больше покраснела, как будто думала, что ее обвинят в том, что она не осознала опасность раньше, и не предупредила эльфов Итилиэна и Леголаса.       — Вы понятия не имели, кто он такой? — подсказала Эллаурэ.       — Нет. Он выглядел знакомым, но я не могла понять где видела его. Я подумала, что, возможно, я видела его мимоходом в гостях в Итилиэне.       — Не стоит винить себя, — сказала Эллаурэ. — Вы не могли знать. Что вы сделали после встречи с ним?       — Мне пора было возвращаться. Но я не торопилась. Я знаю, это звучит странно, ведь тот всадник так торопился, но… Я не могу это объяснить. Я все еще чувствовала, что спешить не нужно. Моя лошадь была быстрой, и я хотела прогуляться,

***

      Итилиэн, эльфийское поселение       — У меня есть кое-что для тебя, — сказала Эовин, показывая письмо.       Рошендилвен смотрела на него, ничего не понимая.       — Для меня? Но курьер не должен был приезжать сегодня.       — Это был кто-то другой… Этого эльфа я никогда не встречала. Хотя… — Эовин задумчиво посмотрела на Рошендилвен. — Теперь, когда я думаю об этом… Он был немного похож на тебя. У тебя есть родственники в Эрин Ласгалене?       Рошендилвен напряглась и с непривычной резкостью выхватила письмо у Эовин. Девушка недоуменно посмотрела на Аэрониэль.       — Я… Что-то не так?       — Ты уверена, что это был эльф? — спросила Аэрониэль.       Эовин задумалась. Эльфийки могли быть такими же высокими и широкоплечими, как и эльфы, и все они были более красивыми чем любой смертный, но все же…       — Да. А что? — она взглянула на Рошендилвен. — Я знаю, что у тебя нет братьев или сестер, но, может быть, это был двоюродный брат?       — У меня нет кузенов.       Аэрониэль поджала губы, хотя в ее глазах было видно беспокойство, которого Эовин не понимала.       — Рошендилвен, мы должны знать наверняка.       — Мой брат, — прорычала Рошендилвен, — мертв.       Эовин покраснела, понимая, что своими словами причинила подруге боль.       — Мне так жаль. Простите, я понятия не имела...       — Он не мертв, — перебила ее Аэрониэль, глядя на Рошендилвен.       — Он мертв для меня!       — Ты зря теряешь время и пугаешь леди Эовин, — сказала Аэрониэль.       — Я… Да, конечно. Прости меня, Эовин, я просто не ожидала услышать… — Рошендилвен посмотрела на письмо. — Полагаю, мне следует… Как выглядел эльф, который дал тебе это?       — Немного похож на тебя. Темные волосы и темные глаза.       Рошендилвен взглянула на Аэрониэль.       — Это мог быть он. Эльберет. Это… я… его почерк…       — Прочти письмо, — приказала Аэрониэль.       — Я сожгу письмо. Что бы он ни сказал, я не хочу это слышать.       — Рошендилвен, — Аэрониэль поймала ее за руку. — Будь благоразумна. Мы должны знать, что он говорит, какими бы отвратительными ни были его слова.       — Это может подождать. — громко сказала Рошендилвен. — Мы должны предупредить Леголаса. Он поехал кататься верхом утром. Один. Эльберет! Не может быть хуже… Мы должны…       — Рошендилвен! Паника не поможет! — Аэрониэль крепче сжала руку подруги, и взглянула на деревья. — Сможете ли вы передать Леголасу известие, чтобы он немедленно вернулся? Или отправьте птицу. Что угодно.       — Но что происходит? — в отчаянии спросила Эовин. — Что я сделала не так? Мне не стоило брать письмо?       — Эльф сказал что-нибудь еще?       — Он сказал, что не может задерживаться.       — Он не мог рисковать, что кто-то из нас увидит его. Мы бы застрелили его на месте.       — Что случилось? Кто он?       — Бреголиен, — хрипло прошептала Рошендилвен. — Его зовут Бреголиен. Он был моим братом. и он убил нашу мать.       — Нет, — выдохнула Эовин. Это было ужасное преступление для человека, но для эльфа убийство родственников было самым отвратительным из всех злодеяний.       Рошендилвен кивнула.       — Да. Но это еще не все… Он ненавидит короля и сделал все возможное, чтобы сломить его заставить покинуть Средиземье раньше времени. Он убил королеву прямо на глазах Леголаса. Он заставил его смотреть как убили его мать. Он почти до смерти замучил Леголаса, и только по милости Эльберет и благодаря мастерству лорда Элронда он выжил. Если это действительно был Бреголиен, и Леголас там один…       — Прочти письмо, — настаивала Аэрониэль.