Будь проще

– Коннор, ты знаешь, какой процент человеческих самцов и самок предпочитает отношения с андроидами другим людям? Коннор вскинул голову, чтобы смерить недовольным, но любопытным взглядом Гэвина. «Ты отвлекаешь меня от работы», — будто говорил он. Но все-таки включился в беседу: – Вы хотите знать результаты опроса клуба «Рай» или более объективных исследователей? — О, я-то знаю результаты, пластиковая задница, — Гэвин насмешливо оскалился. — Тогда к чему вопрос? Наверное, и впрямь стоило промолчать, рассматривать место преступления, допрашивать свидетелей или просматривать камеры — работы было достаточно. Но Гэвин не был бы самим собой, если бы оставил Коннора в покое. — А разве он не относится к делу? Трейси со сломанной шеей наверняка бы согласилась с доводом. Жаль, ей уже было все равно. Красивая кукла с розовыми волосами, наивным взглядом, пухлыми губами и идеальной фигурой. Наверняка она пользовалась спросом. И, может, ей уже не раз не везло с клиентом. Но чтоб настолько… А может и хорошо, что она все еще не была девиантом, иначе сейчас в крохотной комнате лежало бы тело человека. Если, конечно, так можно назвать того урода, который с ней это сотворил. — И я все равно не понимаю, к чему вы клоните, — покачал головой Коннор. — Тут имеет место явно недолговременная сексуальная связь, а не длительные отношения. — А разницы никакой, — Гэвин пробежался взглядом по минималистичному, но все равно вульгарному интерьеру. Да уж, совсем не «Рай». Какой-то полуподпольный бордель, прикидывающийся просто стрип-клубом. — Эта цыпочка была куда более отзывчива и ласкова, чем обычная женщина. Никогда не говорила «нет», а если и говорила, то только ради удовлетворения чьих-то садистских желаний. Была послушна и не уставала. Но человеку всегда мало. И вот перед тобой итог чьих-то необузданных, бесконтрольных желаний. Коннор слушал внимательно. Гэвин не смотрел, но буквально чувствовал его взгляд на себе. И нельзя было даже самому себе соврать, будто ему не нравится его интерес. — Да вы, оказывается, склонны к философским размышлениям. Гэвин фыркнул. А что, Коннор думал, что он только матом крыть умеет? Но обидно не было, да и фраза не звучала саркастично. — Задумаешься тут, когда мать на день рождения тебе притаскивает куклу. — Ох, — понимающе протянул Коннор. Черта с два он там что-то понимал! Зато сам опустил взгляд на сломанную Трейси, как бы молча спрашивая: «Вроде этой?» — Наверняка. Я не рассматривал, — Гэвин с досадой пожевал губу. — Сразу отправил ее обратно в магазин. И с матерью уже два года не разговариваю. Он поежился, пряча руки в карманах куртки. Отчаянно хотелось курить, и это был бы отличный повод прекратить внезапный поток откровенности. Но разговор назревал уже давно. И затягивать его не имело смысла. — Вы опасались своих необузданных желаний? Нет, аналогия у Коннора получилась херовая. Желание курить лишь усилилось. — Если бы я их опасался, не стал бы работать в полиции, — огрызнулся Гэвин. — Тут и без наличия дома вечно на все согласной куклы куча поводов съехать с катушек. Коннор промолчал, но, судя по на миг пожелтевшему диоду, признал, что перегнул палку. — А ты тоже считаешь меня деспотичным мудаком, с которым ни один нормальный человек не уживется? — тем не менее не унимался Гэвин. Наверное, он иррационально хотел услышать от Коннора, что он так не считает, хотя все знали, что так оно и было. — Думаешь, что для меня лучшим партнером была бы кофеварка? — Я бы мог сказать, что андроид для вас идеальный вариант. Но я не пожелал бы такой участи собрату, — спокойно ответил Коннор. И вот это действительно ужалило точно в цель, словно Коннор был огромным скорпионом, а Гэвин — полевой мышью. — Хуйня, — выдавил из себя Гэвин, чувствуя, что яд уже растекается по телу. И дышать тяжело, и во рту пересохло. И никогда он не сможет вырваться из скорпионьих цепких лапок. — Я терпеть не могу тупое безмолвное подчинение. Он это знал и тогда, когда грузовик «Киберлайф» остановился перед его домом и выгрузил белую коробку-гроб. И когда Коннор в кафетерии изящно послал его с требованием сделать кофе. Гэвин тогда удивился, навострил уши точно пес, принявший охотничью стойку. Что это за дичь такая? Почему ведет себя совершенно не так, как должен себя вести андроид? Это же и заинтриговало, и взбесило. Потому что рушило всякое представление о мире. И, что самое глупое, ему нравилось, что Коннор не такой как все. Нравилась его самостоятельность, дерзость, нежелание подчиняться на том простом основании, что Гэвин — человек. И, наверное, то, что ему в конечном итоге понравился андроид, значило, что мать была права. Ведь ему всегда можно было приказать, например, даже не подчиняться. Игра вышла бы читерная, но вполне убедительная. Зато Гэвин мог хоть на какое-то мгновение забыть о своем одиночестве и поверить, что кому-то подходит и таким, какой есть. Вот только неподчинение Коннора — не было игрой. А теперь, когда он стал девиантом, и подавно. Он словно с самого начала был настоящим и живым. Или Гэвину только хотелось так думать. Коннор молчал подозрительно долго, внимательно смотрел, словно у Гэвина на лице было написано все, о чем он думает. Может быть, так оно и было? — И поэтому вас так тянет ко мне? — прямо спросил Коннор. Действительно, к чему тянуть с пиршеством, когда мышь уже не может сбежать? Ладони Гэвина в плотных карманах заледенели. Он неосознанно сжал их в кулаки, пытаясь отыскать в себе силы на ответ. Ему казалось, что он не смог бы сейчас даже прошептать банальное «Да», — настолько оно казалось мучительно-тяжеловесным. Коннор ответ ждать не стал. Только выпрямился в полный рост, встав прямо перед Гэвином. — Я знаю, вы не романтик, и работа в полиции вас закалила. Но, думаю, стоит обсудить эту тему при других обстоятельствах. Бедная сломанная Трейси согласиться с высказыванием уже не могла. Но Гэвин все равно сдержанно радовался, что нашел повод для разговора, пользуясь отсутствием Хэнка. Гэвин не понял, было ли это приглашением на свидание или просто необходимостью отшить его не на работе, но упускать свой шанс не хотел. — Заеду за тобой в восемь? — умудрился пробормотать Гэвин. — Нет. Заберешь меня с работы.