О неожиданностях на кладбище

Бакуго был ебланом и пиздаболом. Ебланом, потому что тупица, а пиздаболом, потому что пиздел тот даже самому себе. Ничего не изменилось для окружающих его людей, да и для него самого не должно было тоже. Главные слова «не должно было». Блондин, на самом деле, даже не уверен, когда успел настолько привязаться к этому мелкому призраку. Ну, не прямо настолько, что аж друг или что-то похожее. По-сути, они даже не разговаривали нормально, говорил только Декиру и, в основном, просто восхищался окружением. Такое ощущение, что, если у него была тетрадка, он бы записал туда всё, о чём только мог думать. Когда проговариваешь — лучше запоминается. Кацуки достаточно легко и быстро привык к его присутствию буквально всегда. Оно и не удивительно — Изуку не старался нарушить его личное пространство или что-то такое. Спал на полу. Предметы или ещё что-то не трогал (именно из-за этого парень изначально подумал, что это больше похоже на галлюцинации), создавалось впечатление — призрак не всегда мог это делать. То есть, мальчик мог едва держать ручку, переместить маленький потухший уголёк, но как тогда тот помог не утонуть Бакуго? Чтобы совершить такой поступок нужно приложить немало усилий. Это было с чем-то связано? Но с чем? Возможно, сам призрак знал на это ответ, но не блондин. Кажется ему, если бы Мидория знал, что юноша может его видеть — не стал бы так разглагольствовать на полную громкость. Несмотря ни на что, его монологи не были о чем-то странном или ужасном, при том, что говорил Декиру явно всё, что взбредёт ему в голову. Даже наоборот, он был просто маленьким невинным мальчиком, будущее которого — растоптала судьба. Нет, не она, а его собственный отец. Кацуки и представить себе не мог, что кто-то из родителей и правда может быть таким уебаном. Серьёзно, ему всегда было понятно, что не все люди на земле такие ангелочки, но, чтобы это были чьи-то родители — тот даже представить себе не мог. Всегда думал, что такие случаи преувеличены, да и единичны, но когда буквально рядом с тобой жертва насилия, отрицать это становится невозможно даже самому себе. Но и сам блондин лучше не был. Изуку также страдал от издевательств в школе, а что он сам? Пока юноша не перешёл в старшую школу, тот был именно тем, кто издевается. И кто знает, может, если бы не было таких дрянных пиздюков, как он — дети, вроде уже умершего, решились бы рассказать полиции, да хоть одноклассникам. Ведь мелкие на подсознательном уровне доверяют сверстникам больше, чем взрослым. И мать его тоже хороша — не заявила в полицию, а терпела. Но Бакуго всё-таки понимает, что обзывать её смысла нет: во-первых — женщина и так долго, почти полностью одна, тащила такой непосильный труд самостоятельно, во-вторых — парень не знает, имеет ли право так отзываться о ней, ведь он не был тем, кто всё это пережил — им был Изуку. Многие говорят, что стоять в сторонке хуже, чем быть агрессором. Кацуки думает, что это не так. На совести таких людей, этой серой массы — ничего, а вот у него самого… Почему никто не говорил ему, когда он был маленьким, что иметь совесть настолько больно? Окружающие люди всегда поощряли его за любые поступки и парень вырос, думая, что всё, что он делает — правильно. Просто прекрасно. Ещё больнее, что осознавать он начал всё это — после обучения в Юэй. Тут у него и друзья верные появились, которые не были простыми подсосами с высоченным эго или отбросами, которые не хотели, чтобы на них обрушился его гнев — они были добрыми и самоуверенными людьми. Имеется в виду, что ребята решительно шли к своим целям, а не то, что считали себя самыми охуенными. Они-то и открывали ему глаза на правду о его прошлых поступках медленно, шаг за шагом, ну и, контрольной точкой стал Мидория. Подсознательно тот понимал, что есть в этом и вина родителей, но и его тоже. Хотя теперь подросток знал, что его мать и отец не такие уж и плохие опекуны. По-другому, Бакуго не может объяснить такую чрезмерную реакцию. Юноша понимал, что раньше был тупым пиздюком, да и это дело уже давно минувших дней, но ёбаная совесть, кажется, была не согласна с ним. Друзья его из старшей школы не знали то, каким он был. Знали, что имеет блондин не большие, а огромные проблемы с агрессией, но никто и представить не может насколько, поэтому-то из-за этого ещё больнее. С одной стороны, Кацуки даже боялся того, что они подумают о нём после раскрытия тайны, но с другой — такое ощущение, что трус и лжец, даже ничем не лучше отца Мидории и тех ребят в школе, которых он избивал. И главное, зачем? Из-за агрессии, но она скорее была предлогом, а на самом деле тот просто самоутверждался из-за своей самооценки? Он уже ни в чём не уверен, ведь пока блондин не поступил в старшую школу таких мыслей не было. Или были? Просто спрятанные, где-то глубоко внутри. А может, каждый ребёнок, выращенный, как он, проходил через это? В любом случае, сейчас юноша дезориентирован и не знает, что делать дальше. Парниша просто рыскал глазами по комнате, будто это помогло бы вернуть утраченное, но, почему-то, никто не бормотал что-то самому себе под нос, восхищаясь всем, чем только можно и нет (удивительно, не правда ли?). А ведь Бакуго успел привыкнуть к этому, а не к этой давящей тишине. Возможно, подросток так легко привязался, потому что тот был жертвой буллинга? Они были словно две стороны одной медали. И сейчас, когда Кацуки хотел посмотреть на ситуацию с другого угла, для обзора у него был только Декиру. Если честно, он уже готов был рвать на себе волосы, ибо испытывал настолько противоречивые чувства, что даже описать невозможно. С одной стороны — тот хотел понять мысли других, с другой — юноша думал, что покажет этим слабость. Блять, да он уже показал, ещё тогда, когда Изуку вытянул его из воды. И как бы блондин тогда не отрицал и не злился, но где-то там, внутри, всё-таки был благодарен. Не хотел бы он сдохнуть молодым и такой ничтожно глупой смертью. Парень начал тревожно оглядывать свою комнату. Будто это могло как-то унять его чувство вины. Нет, серьёзно, тот сейчас ощущал себя настолько раздавленным и всё из-за какого-то сопляка? Блондин и сам понимал, что нет — это скорее совокупность факторов. А вот взгляд его всё-таки нашёл что-то, что смогло привлечь его внимание. Листок, который немного заела тумбочка. Бакуго начало казаться, что цифры смотрели на него. Он хмуро уставился в ответ. Неудивительно, но вселенная ему не ответила, поэтому юноша вздохнул и принялся судорожно набирать номер. В спешке, потому что не был уверен сможет ли набрать в любой другой момент, но не сейчас. Тот краткий миг, когда для тебя словно не существует моралей. Он успел ухватиться за него. — Ало, Ястреб? — постарался сказать Бакуго максимально смело. В принципе, можно было сказать, что даже получилось немного. Тот не был уверен, ненавидеть себя за то, что действует так необдуманно или благодарить себя из прошлого десятисекундной длительности. Одновременно Кацуки хотел услышать ответ, и в то же время, его разрывали мысли положить трубку. — Нет, орёл. — парниша не сразу понял, что к чему. Голос в трубке был другим и даже телефон, который искажает звук, не может настолько изменить чей-то голос. К парню также не сразу доходит причём тут птицы, а потом он молча сводит брови у переносицы. — Шучу я. Он занят сейчас, и не может подойти к телефону — готовится к прожарке. — под «он», очевидно, имели в виду Ястреба. Тупой каламбур, думается блондину. С кем он вообще разговаривает сейчас? Это же номер профессионала. Может цифры перепутал? — Курицу жарит, а ты о чём подумал? — а он ни о чём и не думал. На что вообще намекал этот незнакомец? Бакуго был не против шуток, когда он был тем, кто шутит, но сейчас такое поведение бесило. Да, парня в общем-то легко разозлить и поняв это, тот попытался немного успокоиться. — Так, что ты хотел? — после длительного монолога всё-таки спросил неизвестный. Хотя, по голосу было слышно, что тот был не очень заинтересован в делах другого человека. — Ничего. Передайте, что я зря решил позвонить всяким недо-психологам. — максимально безэмоционально произнёс парниша, а после кинул трубку. Вспоминая этот момент секунд через десять, тот понял, что, всё-таки, спокойно ответить у него не получилось. — Ну, ладно. — уже сам себе сказал мужчина, потому что из трубки были слышны только гудки. — Что там? — наконец освободился от готовки Кейго. Он-то слышал, что тот с кем-то разговаривает, но из-за шума сковороды было едва слышно телевизор, который, кстати, говорил намного громче, чем Даби. — Номером ошиблись. — обыденно ответил парень и Таками бы поверил, если бы не одно «но» — рядом был только его мобильник для работы, а тот, за всё время разговора, никуда не вставал. — Моим рабочим? Кто звонил? Что сказал? — попутно уже проверяя номер телефона, спросил Кейго. — Да ничего интересного. Сказал, мол, он зря позвонил недо-психилогу. — чаще всего то, что для Даби «ничего интересного», как раз таки, что-то очень занимательное. И этот раз не исключение, потому что со слов парня, тот понял, кто звонил. Неожиданно даже. Он давал тому ученику свою визитку без каких-либо надежд и уже спустя одни выходные мальчик ему звонит. — С каких пор это ты мозгоправ, а не я? — Ты затравил его шутками. — не спросил, а утвердил Кейго, так и не отвечая на вопрос, заданный ему. — Да ладно тебе. Было бы что-то важное — перезвонил бы тогда. — в том то и дело, что возможно это был единственный шанс наладить контакт. — У него слишком большое эго, чтобы перезвонить. — устало вздохнул Таками, уже переименовав того блондина на «Забавы ради». Ну, нужно же было как-то развлекаться, а если ты при этом одновременно помогаешь молодому поколению, то все в плюсе. — О, помогаешь людям, значит. Прямо-таки, такое ощущение, что тебе бы больше подошла работа психолога, чем мне. — Даби его целей не разделял, но уважал. Веселье он любил, но то, чем занимается парень — сам себе нервы уничтожает, пытаясь хоть как-то работать во благо общества. Будто официальной работы ему не достаточно. Пока мужчине не нужно доставать зад Кейго из дерьма — он не вмешается. — Ну, я же не ради денег. — «как некоторые» — вот, что тот хотел сказать, но Даби это вообще не задевает, ведь правда, всё-таки. Закончил он образование полное только из-за надбавки к зарплате и так совпало, что выучился на психолога. Хотя плюсы тоже есть — легче людей стал понимать. Некоторых. Потому что то, что в голове у его отца — никто не знает, иногда ему кажется, что даже он сам. Это было враньё, в которое Тойя давно уже не верил. — Ради забавы. — чуть позже добавляет Таками. — Да-да, добрый мальчик, я понял. — кому он пытается доказать, что работает ради себя? Даби улыбается и откровенно смеётся над Кейго, а тот бросает укоризненный взгляд, прежде, чем прислонить смартфон к уху и уйти на балкон. — Привет? Злой чихуахуа на проводе? — вероятно, было не лучшим решением дразнить взрывоопасную амёбу на другой стороне провода, но Ястреб не мог сдержаться. — Нет, блять, орёл. — той же шуткой отвечает ему Бакуго. — Да ладно тебе, это Даби шутит так. Чего звонил? — шутки шутками, но беспричинным не бывает ничего. Даже действия сумасшедших обоснованны. — Ничего. — Таками даже удивляется такому более-менее спокойному ответу. Типа, это ведь не «пошёл нахрен». Уже что-то. — Нет, если позвонил, значит что-то всё-таки произошло. — Нихрена не случилось. Я отключаюсь. — Кацуки продолжал настаивать на своем. Увы, Кейго был настойчивее. — Я могу вычислить твой адрес с помощью номера телефона. — Ястреб уверен, что это не могло звучать как реальная угроза от такой медийной личности, как он. Тогда сведём это к шутке. Просто, пусть мальчишка остаётся на проводе и, может, удастся его разговорить. Судя по прошлому опыту — ментальная стена у него немного слабая. Может, это связано с изменением его восприятия мира. — А я могу выкинуть симку. — так же безразлично ответил Бакуго. Он не идиот. — Если я уже вычислил? Ты в общежитии Юэй. — Таками смеялся с той стороны трубки. Кто-то на заднем плане, кажется, подавился и рассмеялся следом. Придурки. — И? Я же учусь здесь, гений. Скажи что-то, что не настолько очевидно. — Не переводи тему. Выкладывай уже. — но тот продолжал настаивать. — Ничего не случилось, говорю же. — он уже чуть-ли не рычал в трубку, но всё задумался про себя. — А я слышу, что случилось. Давай, не томи. — блондин шумно вздохнул. Придется хоть что-то сказать, ведь Кейго не отвяжется, да? Блять. — Мелочи. Я просто не знаю, что делать, вот и позвонил, как оказалось — зря. — Кацуки и сам не понял, как в начале затараторил в трубку, а конец добавил, чтобы не звучать слишком взволнованными. По долгой и тихой паузе с той стороны он понял, что, наверное, плохо получилось это скрыть. А бормотание было привычкой Декиру… Не зря говорят: «С кем поведешься, от того и наберешься». — Я гуру в отношениях! Ты набрал правильный номер, паршивец. — всё-таки на позитиве отозвался Ястреб. Тот, что там, травку курил? Как можно быть вечно на расслабоне? Или это просто Бакуго в последнее время ходячий комок нервов? Он подсознательно понимал, что причин злиться из-за того, что кто-то в хорошем настроении — нет, поэтому мысленно досчитал до десяти, одновременно выдыхая, и это, и правда, нихуя не помогло. Спасибо за лайфхак тупице, который это придумал. — Короче, тот человек перестал меня преследовать и я, типа, — у него в жизни никогда не было столь напряжённого момента, что блондин бы даже речи не смог нормально связать или не быть способным сложить свои мысли. Говорят, что только гении много волнуются, но, кажись, слишком переживают те, кто в большей мере понимает сложность ситуации. — успел уже привыкнуть к его присутствию.? — понимает сложность ситуации, но не самого себя. Мудрец — это тот, кто разбирается в чувствах других, но для Кацуки он уже бы стал в сто раз умнее, если хотя бы понял самого себя. Стыдно признаться, но тот чуть-ли не плакал. Как почти полностью взрослый человек не мог попросту понять свои ощущения? Что за хуйня? Почему тот раньше не думал об этом, а только делал? Хотя ему казалось, что с начала учебы в Юэй он изменился в лучшую сторону… — Так ты же этого изначально и добивался? В чём проблема? — Таками не был удивлен, скорее спрашивал это, чтобы он сам мог разобраться в себе. Ну спасибо, блять. — Мне не спокойно. Просто, он подумал, что я хуёво чувствую себя из-за него, но это было из-за учебы. — голос предательски задрожал. Дерьмо, как же всё-таки страшно не понимать самого себя. — Оо, так у тебя всё-таки есть сострадание? Ну, это хорошее качество, вообще-то. Я бы дал тебе бесплатный поход к одному психологу. — Бакуго злился ещё и из-за того, что попросту не понимал чувств других. Конечно, стоит начать с себя, но такие медийные личности… Они будто живут ролью, настоящих их нет, никто не видит, а может их актерская игра и не игра вовсе. — Да? А мне хватает и одного не то пилота, не то мозгоправа. — Если захочешь — можешь спросить у Айзавы от меня психолога. А вообще, я посоветую тебе сходить к тому человеку домой. Ты же знаешь место, где он живёт? — как ни в чём не бывало, продолжил Кейго. Он так быстро перескакивал с темы на тему, что парень сначала и не понял про какого «того» человека идёт речь. — Типа того, но что мне даст этот поход? Кладбище — так себе место жительства, но ничего другого в голове попросту не всплывало. Ну, был вариант ещё в виде его комнаты в общежитии, но там пусто. — Слушай. Подойдёшь, может не извинишься, но, если этот человек такой, каким ты его описывал, значит он сам поймет это. Поговорите нормально. — и как бы блондин не хотел не признавать этого, но тот был прав. Мидория вел себя так, будто готов и убийцу своего простить за всё, что только можно. И это пиздец. — Ладно. Я вешаю трубку. — Таками пытался как-то прилично попрощаться, но Кацуки уже скинул трубку. Он попытался посмотреть на ситуацию под другим углом. Вероятно, для обычного человека это было решением проблемы, но когда имеешь дело с призраком… Бакуго засмеялся одновременно запрокинув голову. Ну и у кого из них ещё маленький кругозор? Что великий Ястреб не предвидел, что такое происходит не только с людьми, а? Ладно. Это бред. Тот и сам не верил во все это мистическое дерьмо, даже думал, что крыша уже протекла, пока не появились достаточно весомые доказательства. Он собрался на отъебись и поспешил в классную комнату. План был муторным, но всё же гениально простым. Получить примерное описание внешности сотрудника, пойти на кладбище, завершить день полицейским участком. — Сэро скоро будет? — когда тот прибыл, его ещё не было. До звонка оставались считанные секунды, но Ханты было не видать. Чёрт, что блондину, теперь к нему домой идти? Отлично, просто мечта. Некоторые одноклассники удивлённо хлопали своими глазами, смотря на юношу и думая лишь о двух вещах: обращение по имени — это хорошо или плохо? — Он писал в нашем чате, что придёт на второй урок. Ты не проверял телефон? — один из тех, кто не удивился — Киришима, удосужился ответить. — Мне не до него. — и правда. Сегодня единственное, что он сделал — это позвонил Кейго, а после закинул телефон куда-то за кровать в порыве эмоций. Ну и ладно. Смартфон у него крепкий, и не такое выдерживал. Не сдохнет. Первый урок у них был английского и слава Ками, что не все уроки вел Айзава. Сущий Мик, так его прозвали из-за через чур громкого голоса, был довольно понимающим, поэтому, когда Кацуки вместо того, чтобы что-то писать, повернулся к окну и положил свою голову на парту, учитель проигнорировал это. Парниша прекрасно понимал, что знания его английского не были такими хорошими, что можно было прогуливать урок, но поделать ничего не смог. Несмотря на то, что он наконец-то выспался, но голова его вся была в мыслях и смятении, как никогда в жизни. Если парень попытался слушать музыку или играть в телефон, Ямада бы не оставил это просто так, но ему и не нужно было это всё. Музыка же сбивает от мыслей. Тогда, тот бы подстраивал ситуацию под текст песни, ну, а игры — тем более не помогут. Занятие прошло спокойно, учитель вдавался в мелкие подробности грамматики, которые ученики уже проходили не так давно, настолько спокойно и даже в какой-то мере тихо, что Бакуго сразу же узнал человека, зашедшего в класс по его шагам. Тут-то отдыху пришёл конец. — Изолента. Ты должен мне фоторобот, сейчас же. — Кацуки казалось, что он сумел произнести эти слова достаточно спокойно, чтобы никого не отпугнуть. Каминари так не показалось. Пикачу может пойти в жопу, с тем, что ему не показалось. — Вой-воу, поумерь свой заряд протонов, чувак. С чего ты так резко наезжаешь на него? — очевидно, Денки пытался успокоить его. Спасибо, можете засунуть свою заботу о Сэро подальше, ведь блондин ничего ему не сделает. Пока тот слушает его беспрекословно. — А с каких пор закрытые дела полиции превратились в страшилки? Если ты сейчас не расскажешь всё, что знаешь — полетишь в полицейский участок уже ты. — Ханта, казалось, не переживал о своей шкуре, как это делали остальные, и сразу же достал из парты листок бумаги и простой карандаш. — Он может написать на тебя заяву за угрозы и шантаж задержанием. — Киришима не переживал. Наверное, потому что был один из единственных, кто при желании — мог остановить разъяренного друга. Юноша не любил этого, но столь очевидный факт отрицать не мог даже он. — О, да? — сарказм — его второе имя. Тот спросил это таким тоном, что одноклассники и правда не могли понять притворяется парниша или нет, что было понятно по их обескураженным лицам. — Пусть попробует. Дальше перемена шла своим чередом. Все быстро вернулись к своим делам, кроме Бакуго, который тщательно следил за одноклассником, пытавшимся нарисовать портрет разборчиво. Никто не удивился этому затишью, ведь все знали, что хоть Кацуки и быстро загорается, но и с такой же скоростью потухает. Как только прозвенел звонок, блондин сразу же забрал рисунок и оставив все дела, поспешил на кладбище. — Бакуго, куда побежал? — Айзава, явно не тот, с кем он бы хотел столкнуться, но именно этот учитель сейчас заходил в класс преподавать им логистику. — К твоей матери, Сэр Недосып. — сил ответить что-то адекватное, мягко говоря, не было. Тот хлопнул дверью и побежал. — Кто-нибудь объяснит, что это было? — по Шоте было видно, что ему сейчас явно не до трюков. — У него было очень плохое расположение духа, очевидно, из-за того, что Бакубро подумал, что чью-то грустную историю жизни высмеивают. — первым отозвался опять Эйджиро, поспешив защитить своего друга. — Если он не извинится, когда вернётся, то я отправлю его к директору. — мужчина даже не посмотрел на подростка, а только ответил и принялся начинать урок. Киришима наконец-то смог немного выдохнуть. Если день сложный для кого из-за его одноклассников, то он автоматически превращается в сложный для всех. «Все за одного» — говорил их учитель. *** В то же время Бакуго шел. Изначально он бежал, но позже просто подумал, что в этом нет смысла. Это не встреча, хотя некая надежда ещё есть, время не поджимает. Было бы хорошо успеть до обеденного перерыва. Тот же с утра ничего не ел — желудок к спине прилип уже. Следующие экзамены ещё не скоро, прогулов у него мало, пока что можно и не присутствовать на уроке, но объяснительную Айзаве всё-таки придётся писать. Он стоял у могилы и просто не знал, что чувствовать или что чувствовал. Понятное дело — там не было Декиру или ещё кого-то. Не поминальный же день был, да и время не то. А сама насыпь…вся заросла, несмотря на это, было видно, что место — недавно умершего. Одна красная паучья лилия будто росла из-под земли, но если присмотреться, можно было увидеть, что она не живая. Кацуки просто объяла ярость. Случайно это было или специально, но кто вообще осмелится оставлять цветок смерти покойным? Много взрослых с предрассудками говорили ничего не брать с кладбища, но парню все равно. Да и не забирает он её, только откладывает. Тот присел на корточки и начал рассматривать искусственный цветок. Не идеально, но приемлемо. Издалека можно подумать, что настоящая. Блондин взялся за голову. В средней школе он тоже желал кому-то смерти. Конечно, это было что-то типа тупой шутки, но с таким не шутят, и юноша рад, что понимает это сейчас и раздражен на самого себя в прошлом. Тот, кого он обижал был слабаком, ботаном, но слава Ками, не последовал его совету. А ведь кто-то всерьёз мог бы. Подталкивали ли, когда-нибудь, Декиру к самоубийству.? Ладно, это важно, но стоит подумать в будущем, не сейчас. В данный момент. — Вы вели его дело? — парень обернулся, как будто знал, что за ним уже продолжительное время наблюдают. Технически, это было правдой и одной из причин, почему тот не дал волю чувствам. Человек, в деловом костюме вышел из-за кустов и подошёл ближе. Бакуго повернулся назад и наконец-то выкинув паучью лилию куда-то поодаль, предварительно сломав её, всё-таки поднялся. Недавно подошедший мужчина просто уставился на могилу на несколько секунд и только потом перевел взгляд на подростка, заговорив: — Не имею права разглашать подробности, но СМИ и так объявили об этом, так что — да, я вел его дело, но это сейчас общедоступный факт. — обозначил детектив? Или это был полицейский? Не важно, теперь парню не придётся идти никуда после этого, ведь ходячий полицейский участок сам решил появиться у его носа. — Не знал, что у него были друзья. — Я не друг. Знакомый. — Кацуки не волновался, когда говорил это, но пристальный взгляд мужчины заставил его немного съежиться. Чтобы хоть немного убрать повисшую неловкость юноша начал первым. — А вот у вас крыс много развелось. С каких пор подробности дела стали ночной страшилкой? — По-подробнее, пожалуйста. — скорее всего это был детектив. Блондин вспомнил, что видел его в новостях. Этот человек работал живым детектором лжи. Тот не был точно уверен в названии профессии, но это был сотрудник, который по языку тела определял, лжёт ли человек. Теперь стало ясно, чего он так смотрел. — Мой друг рассказывал, что узнал об этом от своей матери, а та, в свою очередь, от другого человека из участка. — принялся рассказывать Бакуго, как только увидел в глазах напротив каплю доверия. Тест прошел значит. Конечно, ему ведь нечего скрывать. Хорошо, что парниша захватил с собой тот криво нарисованный недопортрет, а то пришлось бы возвращаться за ним. Сейчас подростку оставалось только отдать лист бумаги детективу, что он собственно и сделал. — Вот небольшой фоторобот. Вы можете привлечь его к ответственности. — Спасибо за соучастие. У тебя большие морали. Не думал в будущем податься в полицию? — полицейский, буквально с десять секунд, посмотрел на рисунок, а после нахмурился и поспешил спрятать его в карман. Всё-таки узнал кого-то. Оно и хорошо. Таким некомпетентным придуркам нет места в полиции и профессиях, которые требуют конфиденциальности. — Я не такой, как вы думаете. — только и сказал парень перед тем как уйти. Он не видел этого, но мужчина растерянно почесал голову и наконец-то набрал нужный номер. Кто-то другой, наблюдавший за этой картиной на кладбище, поспешил удалиться, когда детектив, казалось, заметил ещё чужое присутствие. *** После этого, тот вернулся в школу, написал объяснительную, едва ли отсидел оставшуюся часть занятий, которую сократил для себя запиской почти в два раза и поспешил свалить в общежитие первым. Юноша ещё на могиле понял, что сделает, но отложил эту мысль на дальнюю полку, до лучших времен. Он думал, что люди, над которыми издеваются — отбросы и слабаки, но ему говорили подумать об этом под другим углом, поставить себя на их место. Тут-то и начинался диссонанс: Кацуки думал, если над ним начали бы измываться, то тот бы не терпел такого и это точно, а они терпели… Как бы не пытался понять — все без толку. Не отбивались — слабаки, а значит заслужили такое отношение к ним, но нет же… Ну, доведение до самоубийства уже слишком, хотя раньше ему казалось, что слабые люди не должны жить… Кому вообще решать, кто должен жить, а кто нет? В чем истина? Правда в том, что её нет. Как и справедливость — истина для всех разная и с возрастом, опытом она может измениться. В общем, блондин недолго думая, решил испечь что-то для того, над кем издевался… Ага, с какой-то стороны тупо, даже он сам так думал, но парень правда хотел понять, потому что, как не ломал голову, самостоятельно — не получалось даже близко подступить к решению загадки. Да, именно так подросток решил воспринимать это всё, а как было известно: Бакуго — тот, кто всегда на вершине, на первом месте, кто знает ответ. Где-то глубоко внутри было непонятное ощущение, что не воспринимать человеческие чувства, точку зрения, боль, через которую люди прошли — неправильно, но он не мог понять почему, поэтому не думал об этом. Большинство детей либо было на больничном после вечеринок в честь окончания первых экзаменов в этом учебном году, либо на уроках, ведь сам юноша ушёл с трёх последних, под пристальный и ужасающий взгляд Айзавы. Казалось, мужчина мог испепелить кого-то таким образом. Ходила легенда, что некоторые дети, которые застали учителя в большом гневе, видели как его глаза горели красным. Одна из нелепых историй их школы, которой боялись внушительное количество учеников и над которой смеялось большинство участников учительского состава. Немного помыв посуду, тот решил приступить к делу. Готовить парень умел, но не выпечку. Обращаться с ножом, пряностями, овощами — да, печь — нет. У него были одноклассники, давно состоящие в кулинарном деле, которые могли бы подсказать что-то, тот же Сато, но Кацуки было слишком стыдно просить помощи. Одна из причин, почему он решил готовить, пока все учатся. Острое получалось лучше всего, поэтому он решил начать с этого. Парниша любил острые конфеты корицей, поэтому решил, что базовый шоколадный кекс хуже от этого не станет. Ошибся. Пряные конфеты — это одно, но мучное и одновременно сладкое с перцем убийственная комбинация. Блондин запомнит больше никогда так не делать. Вторая партия должны была получиться, ведь тот в этот раз почти не отклонялся от рецепта, да? Но когда Бакуго попробовал, то понял, что в прошлый раз из-за изобилия специй совсем не заметил, насколько деревянный был кекс. Казалось, что он состоял на девяносто девять и девять процентов из какао порошка и муки, а остальные ноль целых одна десятая процента не помогали. Похоже, что шоколадная выпечка вкуснее, когда ты используешь настоящий шоколад, а не какао, поэтому тот пошёл в магазин за плиткой шоколада, зато забыл, что поставил ещё одну партию с какао в печь. Стоит ли говорить, что она сгорела? И всё не было бы так плачевно, если бы не разбрызгиватели, которые автоматически среагировали и облили всю кухню с головы до ног водой. Первое: пришлось заново убирать кухню. Второе: наконец-то вынести мусор, в виде переполненного мусорного мешка с тремя неудавшимися дюжинами кексов. Третье: послали проверить учителя — не курит ли кто-то из студентов в общежитии и в общем, ведь в этом возрасте было ещё не положено. Лицо их учителя с правового воспитания — Ширакумо Оборо, стоило видеть, когда тот застал его за готовкой. Ученика, который казался слишком взбалмошным для этого. Учитель улыбнулся и предложил полностью красному Кацуки свою помощь, но он отказался. Мужчина только продолжил улыбаться, спокойно уйдя, без вопросов. Парень ещё подумал, мол, легко как-то отпустил, да ещё и улыбка эта ему так не понравилась, а дело было в том, что примерно к этому времени уроки как раз закончились и остальные его одноклассники поспешили в общежитие. Смущённый всей ситуации блондин даже не понял, как легко всё восприняли его друзья, как Киришима уже держал в руках его кулинарную книгу, как Мина рассказывала про американскую классическую выпечку, Момо про чай, а почти все остальные сидели на диване, смеялись и обсуждали забавную историю про дым, рассказанную им учителем по дороге сюда. Смущённый Бакуго выкрикнул хотя бы одно оскорбление каждому, кто был здесь, а потом сосредоточился на готовке. — «Одна голова хорошо, а две лучше», да Бакубро? В этот раз кексы отлично получились благодаря всеобщим усилиям. *** Пока другие пожелали удачи, Кацуки только кивнул им, и сделал вид, что они ему не помогали. Самому у него извиниться не получится, и тот это знал. По крайней мере, в голос не выйдет, поэтому парень написал небольшую записку, мол, сожалел о содеянном. Проблема также была в том, что юноша не понимал, за что просит прощения, но подсознательно знал, что провинился. Блондин подготовился. Решил немного пройтись, так как его дом был довольно близко — в часе ходьбы, да и деньги попусту тратить не хотелось. Парниша взял свои любимые наушники и просто немного расслабился слушая музыку. У него не было какого-то определенного вкуса — просто качал всё. Разницы между роком, металлом, медленной, быстрой музыкой — для него не было. Сам по себе смысл песни в хорошо звучащем сочетании такта, мелодии, ритма и часто ещё пения. Если всё в хорошем качестве, значит, мелодия ему нравится. Обычно Бакуго спокойно слушал музыку, но сейчас пытался немного расслабиться, отвлечься от следующих постыдных событий. О Ками, зачем он вообще решился на это? Если кто-то смотрел на юношу странно из-за того, что он пританцовывал песне — ничего страшного, их всё равно не слышно. Если кто-то смотрел и говорил что-то плохое об этом — Кацуки похер. Он слушает музыку, пошли они. Если бы кто-то посмел снять его наушники — получил бы по ебалу, ибо нехер лезть к нему, когда тот пытается успокоиться. Ну, драка с кем-то — тоже может помочь. Только скорее какая-то неведомая сила, нежели его собственное желание, помогло дойти ему до конца и сейчас звонить в звонок. Дверь не спешила открываться. Ну, давай же уже. Быстрее. Знакомое лицо медленно показалось, прежде чем блондин мог сказать что-то — парень успел только заметить выражение ужаса и ту самую дверь, которая поспешила закрыться. Юноша вздохнул. Конечно, кто сказал, что это будет легко? Ничего, Бакуго всегда доводит дела до конца, поэтому в этот раз он постучал в место того, чтобы позвонить. — Уходи! — только и послышался испуганный голос с той стороны. Кацуки вздохнул, попросить прощения на весь дом? Ему нужно извиниться… Но как же это сложно на самом деле. — Извиниться… Голос был больше похож на шепот. Через дверь наверняка не слышно. Чёрт. Парень переступал через себя, чтобы повторить одно-единственное слово — это бесило. — Извини. Бля, всё равно слишком тихо. Он подумал, что человек по ту сторону не услышал. Но лицо вновь показалось. В этот раз другой выглядел недоверчивым и без конца переводил взгляд то с самого блондина, то с набора с кексами у него в руках, после чего наконец-то соизволил показаться полностью. Бакуго больше ничего сказал, только неловко смотрел в пол и ждал пока другой сам поймёт, что может взять у него с рук пакет. Но тот не понял. Всегда был непонятливым. Люди не меняются, не так ли? Юноша протянул ему набор с запиской, лежащей на нем, мол, бери, это тебе и только тогда другой спохватился. Первым делом тот заглянул в пакет, а потом только принялся читать. Чем дольше чужие глаза задерживались на каждом слове, очевидно, пытаясь осознать написанное, потому что символов там было не так много, тем гуще становилась атмосфера вокруг. Кацуки казалось, что прошла целая вечность прежде, чем другой наконец-то заговорил. — Я… — и тот сделал паузу, чтобы посмотреть на парня ещё раз, кажется, проверяя его искренность. Спасибо, блондин и так знал, насколько жалким выглядит. Может ли это затянуться ещё дольше, но тот вздохнул и, похоже, всё-таки поверил в подлинность записки. — Я скажу честно. Я принимаю твои извинения, но не прощаю. А подарок я приму. Спасибо. — он закрыл пакет, положил туда бумагу и до того, как зайти сказал: — Надеюсь, больше никогда не увидеть тебя в своей жизни. Дверь с хлопком закрылась. А Кацуки просто пошёл домой, в этот раз, без музыки. Наушники просто держались на его шее. Песни — это хорошо, но часто путают мысли, когда действительно есть о чём подумать. На него буквально посмотрели сверху вниз. Это было унизительно, но вроде заслужил.? Да? Нет? Блять, юноша и сам не уверен. Сейчас не уверен ни в чём, кроме как в том, что, всё-таки, чувствует какое-то подобие облегчения. Типа, они не были друзьями, но знакомы с детства, и столько времени провели вместе, хотя и не лучшим способом. Какая-то невидимая связь была между ними, и тот рад, что сейчас она точно оборвалась. На самом деле, рад за них двоих. Не обсудили проблему, но это бы всё усложнило. Всё-таки, довольно хороший день. Только дверью так хлопать было не обязательно. Солнце ослепило блондина, а он за мыслями и не заметил этого. Как и машины, которая ехала прямо на него, того, кто шёл на красный свет. Но реагировать было уже слишком поздно. Удар пришёлся на живот, потом дышать стало сложно. Воздух окутал его лицо в те миллисекунды, когда парень падал на землю. Асфальт не лучшее место, на которое можно упасть головой. Бакуго не видел те картинки, мол, всю жизнь перед глазами заново пересмотрел, только думал, что он ошибся — этот день был самым отстойным в его жизни и, возможно, последним.