О неожиданностях на кладбище

Херня эта вся жизнь после смерти, иначе как объяснить это. Подождите секундочку, где вообще «это»? Что «это»? Почему он где-то в бело-сером пространстве, у которого нет конца, начала, пола и потолка? Будто ему дают место, где можно обдумать всё, что произошло до этого. А до этого всё было удивительно спокойным, всего-лишь чуть-чуть голова кружилась. Его вроде сбила машина и удар должен был изрядно его потрепать, но парень только почувствовал, как весь воздух ушёл из лёгких и стало трудно дышать. Боли не было. Скорее всего, та просто заглушалась шоком и адреналином, полученными при столкновении. Бакуго и сам понимал, что виноват в этой аварии скорее он сам. Ни на что вокруг не обращал внимание, но тот всю жизнь так жил, а машина его сбила, почему-то, именно сейчас. Ну, юноша обдумал всё и посидел здесь, как ему казалось, достаточно. Что дальше? Кацуки подумал о том, что раз тут не о что опереться, тогда легко упасть и, по иронии, он почувствовал, как начал падать. Может, это всё-таки его подсознание? В последний раз, когда парниша так думал, это оказалось совсем не оно. Ещё капельку и тот начнет верить в Бога, а потом проклянет его, потому что, какого хрена он застрял здесь, где даже не понятно, что такое это «здесь»? Парень остановился, попытавшись представить дверь, а она и правда появилась. Только вот, когда тот попытался её открыть — ничего не произошло — та словно была просто куском дерева, а не проходом куда-то дальше. Отлично, и что, Бакуго теперь и правда застрял тут? Ну уж нет, он так быстро руки не опускает, никогда не сдавался. Говорят, перед смертью все равны, значит либо ничего нет, либо всё-таки нужно пройти куда-то дальше. Юноша долго вглядывался в дверь, размышляя, пока что-то не показалось из-за неё. Кацуки не сразу узнал в этом человека, а тем более Декиру. Может, у него всё-таки беды с головой? Тот знает, что сильно ударился головой об асфальт, хотя и не думал о том, что этого было достаточно, чтобы болеть. — Привет? — как-то нерешительно то ли воскликнул, то ли спросил мальчик. Парниша не знал, что можно сказать в ответ или как на это реагировать, а ещё он умел игнорировать, но не притворяться. Все его одноклассники говорили, что актер из него никакой. — Где я? — поэтому Бакуго решил вести себя, как и всегда. Отстранённо, что-ли? По крайней мере, так описывали, его поведение с незнакомцами, друзья, хотя сам парень думал, что одинаково ко всем безразличен, пока его не выводят из себя. — О, это проход между жизнью и смертью, для каждого человека он выглядит по-разному. Например, какого цвета всё вокруг для тебя? — Кацуки моргнул. Похоже на бред, но всё, что связано с этим мальчиком было похоже на сон или какую-то фантастику, так что юноша решил принять это, как должное. Что подразумевал Изуку под «для каждого разный»? Почему у него здесь так скучно? Нет, серьезно, всего-лишь пустое пространство и, теперь уж, появилась дверь. — Белого, слегка сероватого. — Мидория как-то выдохнул с облегчением, хотя сам парниша не совсем понял. С чем вообще связан цвет этого пространства? — Это замечательно, например, для меня здесь сущая темнота. — мальчик, будто в подтверждение своих слов, прищурился, встречаясь взглядом с Бакуго. — У тебя уже есть дверь и это замечательно, но, кроме неё, что ещё нужно, чтобы пройти из одной комнаты в другую? Что нужно, чтобы выйти отсюда? Место, куда можно уйти из этого белого ничего. — Второе помещение. Декиру ещё раз посмотрел ему в глаза. Точно, место, куда нужно вернуться уже есть — от него требуется всего-лишь проснуться. Да и целую отдельную реальность, даже у себя в сознании, тот бы не создал. Наверное, стоит подойти к этому вопросу с другой стороны. В последнее время, парень только и слышал о критическом мышлении, но сможет ли он сам наконец его проявить? Думать по-другому. — Оно уже есть, но что ещё? За счёт чего дверь держится? — продолжал задавать наводящие вопросы Изуку. Нужно что-то более приземлённое, но что, кроме самого выхода, нужно для того, чтобы уйти? Точно. Приведёт ли его куда-то одна лишь дверь и ручка? Декиру вёл себя намного открыто и уже кивал, требуя произнести чужие мысли вслух. Похоже, на его лице всё-таки отобразилось некое подобие осознания. — Петель и самого дверного проема… — нужен был каркас. Мидория окончательно оживился, а это значило, что доводы Кацуки были верными. Благодаря воображению, недостающие детали совсем скоро появились. Мальчик словно приглашал его зайти, но сам парниша почему-то колебался. Он ничего про это место так и не узнал, даже не сумел банально расслабленно поговорить с человеком, который последнюю неделю был с ним целыми сутками, а потом резко исчез. Тот вздохнул, попытавшись приоткрыть всю конструкцию. Бакуго всегда шёл напролом и почти никогда не колебался, переживая об исходе его действий, но последние семь дней заставили его задуматься. А может дело было не в осознании своих ошибок? Возможно, парень только стал вести себя рассеянно. «Посмотреть с другой стороны» — всё никак не выходило у него из головы, поэтому тот не смог распахнуть дверь, так как она открывалась не на себя, как привык юноша, а вперёд. Он на секунду задумался о том, видит ли это всё вообще Изуку, ведь тот сказал, что у каждого своё пространство. Какой выход был у Декиру? И юноша толкнул её в своей манере. Казалось, что за это конструкцией не было ничего, кроме уже знакомой пустоты, но Кацуки мысленно послал её куда подальше и перешагнул порог. Резко ощущение падения вновь захлестнуло его, но прошло настолько быстро, что парниша даже не успел удивиться. Минута и он уже смотрит на белый потолок. Шум каких-то приборов рядом и запах такой… Такой больничный? Ну, да, а чего ещё можно было ожидать? Конечно, тот в больнице. Кажется, медсестра что-то лепетала ему, но Бакуго не слышал. Его реакция была совсем заторможена, а разум словно не мог собраться во что-то единое. Он чувствовал себя, как пудинг, в которого добавили слишком много молока — жидкое желе. Мысли бегали отрывками, а сам парень был слишком спокоен для самого себя. Тот не до конца вообще понимал, что происходит. Пребывание в белом «ничего» уже казалось ему чем-то непостижимым, скорее сном, чем тем, что на самом деле происходило, потому что не может человек в один момент чувствовать себя нормально, а в другой даже не осознавать, что происходит. Пошевелиться было очень сложно, казалось, что тело примотали к койке, накрыв тремя слоями теплых зимних одеял, потому что ещё было невероятно жарко. Слабость в теле давала о себе знать и юноша почувствовал, как веки слипаются, а глаза больше не могут оставаться открытыми. Сил бороться, с внезапно наступившей дремотой, не было и он поддался соблазну. Для Кацуки прошло будто несколько минут, но тот очнулся только тогда, когда в комнату заходил лунный свет из окна. Едва ли можно было что-то увидеть, пока не привыкнешь к темноте, но шум аппаратов и запах остались такими же, как и при первом пробуждении, поэтому парниша не сомневался в своем местонахождении. В этот раз было немного лучше. Тело стало чуточку послушнее, мысли более-менее собраны и было немного времени подумать, так как Бакуго знал, что в такое время к нему скорее всего никто не придёт, включая персонал. Тот был почти полностью уверен, что сейчас раны болят больше, потому что при первом пробуждении парень был под чем-то, а сейчас эффект уже прошёл. Когда глаза стали немного разбирать некоторые очертания и приспособились к темноте, юноша понял, что в его правом предплечье капельница. Ему это конечно не понравилось, но сил или намерения вытащить её, у него не было и в мыслях. Доктора должны хорошо знать своё дело. Кацуки было сложно приподняться, скрутиться, напрячь пресс, наверное, тот тогда и правда выплюнул свои лёгкие на дорогу. А вообще, парниша думал о том, что если бы удар пришелся не на брюшную полость, то он может быть просто встал и ушёл оттуда, вместо того чтобы сидеть и задыхаться, хотя и в этом Бакуго был не уверен. В глазах немного потемнело, но такое часто было при переутомлении и парень продолжал ровно стоять на ногах, даже когда спереди была темнота. Требовалось лишь пару раз сморгнуть и это проходило. В основном, происходило такое во время экзаменов, когда он пытался побить свои лимиты, но никто не замечал, и того это нисколько не обнадёживало, можно сказать, что даже радовало — юноша хорошо скрывался. Сейчас казалось, что все были тоже усталые из-за предстоящих тестов, так что никто не обращал внимания и на собственные проблемы, потому что когда все его одноклассники были здоровы, то они чаще всего подмечали малейшее изменение в его поведении, что бесило самого Кацуки. Адреналин и шок бы заглушили какую-то боль и он бы просто ушёл от водителя, не забыв покрыть его трёхэтажным матом, но наверное не стоило бы, и хорошо, что всё так произошло. Потому что, если тот даже подняться не может, тогда больница не помешает. Это было несравнимо с тем самым всем знакомым пробуждением с утра, когда ты не можешь встать из-за понимания, что сегодня день будет отстойным или напряжным, а ты не выспался. Причина была не психологическая — парниша очень хотел подняться. Ребра ныли и побаливали, но тот, по крайней мере, мог ровно дышать. Голова кружилась и тянула при любом резком движении. Поэтому Кацуки прекратил хоть какие-то попытки и пластом упал обратно на кровать, скинул с себя пару одеял, чтобы не было так жарко и душно — наконец опять заснул. Он бы подумал о том, как можно столько спать в любой другой момент, кроме этого. Сейчас его интересовал только отдых. Выкинув все лишние мысли из головы, тот всё же задремал. В этот раз Бакуго показалось, что он окончательно пришёл в себя, так как теперь всё болело даже тогда, когда парень неподвижно лежал, но всё-таки что-то было не так. Сразу после пробуждения не было медсестры, зато тот почувствовал, как с двух сторон его аккуратно приподнимают, так, что боли совсем не было, а после теплые объятия. Только увидев чужие макушки, юноша понял, что это были его родители. Они шептали ему слова благодарности за сам его факт существования и тот как-то совсем забыл, что был в ссоре с ними. Кацуки только сейчас осознал насколько боялся не проснуться, понял, что чуть не умер, что его вся семья сейчас плачет от облегчения, а не скорби. Он позволил одной слезе скатиться, но не больше — не хватало ещё, чтобы старуха начала называть его плаксой или стала вспоминать детство. Тот позволил себе улыбнуться, пока родители не видят, осознавая, что дальше всё будет хорошо. Парниша обнял их в ответ по руке на каждого и заметил, что в этот раз капельница дернулась от правого предплечья. Наверное, ему сменили её, пока тот спал. Столько всего хотелось сказать, но так, чтобы это не выглядело и не звучало плаксивой сентиментальщиной. Мысль в голову ему въелась неожиданно — а что, если бы не проснулся, если бы остался там? Он бы тоже стал призраком? Не смог бы окончить учёбу? Горевали ли бы из-за него близкие? Плакали? Если бы не выжил?.. Бакуго честно пытался выгнать всё непрошенное из мыслей, но получалось ужасно. Тот смог не умереть, но что с теми, кому повезло меньше его? Хотел ли вообще кто-нибудь по своей воле завершить своё существование в этом мире? Да даже те самые суицидники? Парень видел боковым зрением знакомую фигуру, которой не наблюдалось при прошлых его пробуждениях, но сейчас инстинктивно въелся взглядом в Декиру. Они совершали самоубийства не потому что хотели умереть, а потому что жизнь была для них дерьмом. Мальчик, стоящий рядом, зачем-то начал водить пальцем у его лица слева направо, а тот сначала внимательно проследил за его движениями, а потом уже скептически всматривался в чужие глаза с немым вопросом о том, что это значит. На лице Изуку заиграла настолько красноречивая улыбка, что юноша резко понял одну единственную истину — он себя выдал. Теперь призрак знает, что тот его видит и притвориться, мол, этого всего не было — точно не получится. Кацуки думал, что полностью пришёл в себя после тех препаратов, но сейчас понимает, что нет, иначе как объяснить его глупость в данный момент? Так много людей в последнее время сказали, что парниша врёт самому себе, а потом убеждает во лжи окружающих, что тот и правда задумался о том, сделал ли он это сознательно или случайно. Может, Бакуго хотел наконец открыться и устал прятаться за безразличием и игнорированием? Парень попытался переключиться. По левую сторону, отец обнимал его крепко, но бережно, понимая, что ему и так сейчас больно. По правую сторону, мать, казалось, хотела задушить его объятиями. И тот определенно хотел сказать, что хватит уже, но воздуха не хватало из-за женщины с крепкой хваткой. — Мицуки, задушишь же нашего сына. — наконец-то удосужился её отвадить Масару. Оба родителя отстранились, а блондинка внимательно рассмотрела красное, от недостатка воздуха, лицо сына и выдохнув, только подтвердила слова мужа: — И правда. Пара передвинула оба стула ближе к окну справа от него и задумчиво присели. Стояла тишина — никто не хотел начинать разговор первым. В итоге, родители переглянулись и одновременно произнесли одну и ту же фразу: — Как ты? — в их голосах слышались неподдельное волнение и забота, чего юноша раньше не замечал, но сейчас понял, что оба родителя о нём беспокоились. Почему в один день тот думал о том, какое счастье иметь нормальных родителей, а в другой поссорился с ними? Наверное, потому что всё было в другой последовательности: сначала стычка, потом сожаления. — Простите меня. — в пол тона сказал Кацуки. Голос почему-то хрипел, и без боли он бы не смог повторить такие слова в такой же манере уверенно и громко, но, всё-таки, во второй раз просить прощения было легче. Может, тот мог бы приспособиться к этому. Говорят — «только самоосознанные люди могут признать свои ошибки и извиниться за них». Пара супругов вытаращила на него глаза, как баран на новые ворота. Мать развернулась на отца. — Масару, с ним точно не всё в порядке. — парниша шире открыл глаза. Почему-то это с ним «не всё в порядке»? — Мицуки, а наш ли это сын? — Бакуго понял, что они просто издеваются над ним, когда мужчина начал подыгрывать старухе. — Эй, я всё ещё тут, вообще-то! — как можно громче крикнул на них парень, но голос был хриплый и даже для него слишком низкий. — Тогда повтори то, что ты сказал до этого. — скрестила руки перед собой блондинка, даря ему свой фирменный скептический взгляд. — Говорю: а не шли бы вы лесом?! — чтобы он ещё и повторял им эти извинения? Да никогда в жизни! Мицуки махнула рукой — лежачих бить нельзя. Может, пробуждение на него так влияет. Не мог же юноша стать таким сентиментальным? — Ты так и не ответил на вопрос. — сказал отец и Кацуки не сразу вспомнил, что за вопрос. — Не в лучшей форме, но жить буду. Нижние рёбра ломит, голова чуть кружится и неприятное ощущение в предплечьях. — парниша хмыкнул. Одно дело, когда это боевые шрамы, но другое, когда шрамы от капельниц. Надеялся, что их всё-таки не останется. На самом деле, ещё было неудобно, так как что-то ограничивало движения шеи и вся голова казалась очень тяжёлой, потому что была почти полностью забинтована. Ещё была слабость, но не мог же он сказать об этом своим родителям? Слабость это не боль — переживет. — Без капельниц никуда — ты проспал почти целую неделю. — Бакуго посмотрел ей в глаза, ища проблески лжи, но таковой там не наблюдалось. Семь дней, а парню показалось, что он от силы сутки находился в больнице. — Одноклассники ходили тебя навещать, но их не пустили. Просили передать «Привет» вместе с гостинцами. — если подумать, конечно, этих придурков не пустили. Он надеялся, что хотя бы не додумались всем классом толпой идти его навещать. Юноша вздрогнул, когда рядом заговорил Мидория, про которого тот уже успел забыть. — Это правда. Чаще всего приходили Иида, как староста, и Киришима. — Кацуки едва ли заметно кивнул, не поворачиваясь, чтобы дать знать, что его речь была услышана. Когда призрак успел запомнить имена его одноклассников? — Когда я уже смогу уйти отсюда? — Школа официально дала тебе больничный до момента, когда ты поправишься. Сказали даже, что потом подгонят тебя по темам, которые пропустишь. — парниша попытался приподняться, но женщина быстро остановила его. — У тебя подозрение на сотрясение мозга и перелом шеи. — ну уж нет. Будет он ещё тут отлёживаться?! Эта штука конечно мешает движению, но он же может поворачиваться по сторонам? И тут Бакуго понял, что наклонить её не получается. Старуха усмехнулась его тщетным потугам и опять заговорила: — Если ничего из этого не подтвердится, выпишут сразу же. «Но это невозможно» — осталось невысказанным, но все присутствующие и без слов принимали это, как факт. Если он проспал почти неделю, то сразу его домой не отпустят. — Извините, что прерываю, но нужно провести некоторые процедуры с пациентом. — медсестра заговорила неожиданно, потому что все были слишком зациклены друг на друге, чтобы заметить новоприбывшего человека. — Конечно. Если что — зови. Мы всегда будем рядом. — несмотря на свои слова, девушка сначала увела его родителей на небольшой диалог перед тем, как забрать его на анализы. Парень попытался понять причину, почему на душе стало так спокойно при последних словах его родителей. — Так, ты меня помнишь.? — наконец заговорил мальчик, когда они остались наедине. — Ты тот мальчик, который сказал про двери. — Вообще, меня зовут Мидория Изуку, но если тебе это неинтересно, можешь звать меня Деку… — последние слова прозвучали так тихо, что не находись юноша вблизи, тогда он бы и не услышал. Почему тот говорил, что его можно называть бесполезным, если с первого взгляда было ясно, что ему не нравилась эта кличка? Задрот, так ещё и пиздострадалец. — Декиру, думаешь, я скоро отсюда выйду? — обратился к нему Кацуки и посторонний бы подумал, что в этом нет ничего такого, но глаза Изуку расширились, а потом тот улыбнулся самой яркой улыбкой, которую только видел парниша в своей жизни на лице человека. — Думаю, — воодушевленно начал призрак, что и сам Бакуго не понял, когда уголки его губ приподнялись, но дверь в комнату резко распахнулась. — Я всё понимаю — сотрясение мозга, но хочешь говорить сам с собой, то вспомни, что в палатах стоят камеры. — только сказал какой-то незнакомый ему сотрудник, после чего обвёл его настолько отвратительным взглядом, что парню захотелось блевать. — Это нарушает безопасность пациентов, ты можешь подать на них в суд! — возмущался мальчик. — Понял. — почти что зарычал юноша, после чего неизвестный мужчина удовлетворённо кивнул и так громко закрыл дверь, что в ушах аж запищало. *** Его действительно забрали на некоторые обследования. Сначала брали чуть-чуть крови, хотя как «чуть-чуть»? Ощущение, что целый литр, сказали, мол, чтобы точно понять что с ним, но из всех перечисленных анализов он понял только «общий» и «биохимический». Провели общий медосмотр, как при справке в школу. Проверили его координацию. Дали тест на память и внимательность, на котором тот немного залажал. И силу его похоже тоже оценивали, но Кацуки очень потерял в мышечной массе за последние две недели, поэтому в лучшем виде сделать всё не смог. Поставили ему лёгкую форму сотрясения мозга, сняли фиксатор с шеи, сказали, что напряжение в ней было из-за травмы головы, поэтому ничего страшного, если убрать это. Тем не менее, повязку, покрывающую всю его голову, не удалили. Потом уже, ему вместе с родителями рассказали о результатах анализов. Доктора не могли понять, почему парниша так долго проспал, если это была явно не кома и серьезной черепно-мозговой травмы у него не было. Оказалось, что это из-за переутомления. Мать смотрела на него, как на незнакомца, отец был удивлен не меньше его самого. Да, была головная боль, да, была небольшая слабость, да, была незначительная проблема со сном, но это не могло довести его до такого состояния. Назначили ему трёхдневный постельный режим, после которого можно постепенно вставать и на протяжении месяца он сможет выписаться, пройти общую диагностику, показывающую нужна ли дальнейшая реабилитация. Поставили диету. Выписали снотворное, если будет бессонница. Успокоительное, мол, перевозбуждение и агрессия могут присутствовать в виде последствия. Анальгетики от боли в голове. Ноотропы на всякий случай. Приписали рецепт к каждому и ещё отняли у него возможность пользоваться телефоном, по крайней мере, на несколько дней, но Бакуго не думал, что ему будет скучно, ведь эти олухи, когда узнают, что парень проснулся — так сразу к нему полезут. Юноша-то знал своих друзей. — Мы сделали тебе вырезку из лучших моментов с твоим любимым музыкантом. — сказал Денки на следущий день, а потом вспомнил, что ему нельзя пользоваться гаджетами ещё с двое суток. Киришима вмешался: — А пока ты не сможешь его посмотреть, одноклассники написали тебе рукописные письма. — не понятно откуда друг вытащил целую стопку листовок и каждая казалась индивидуальной. Даже Минета написал что-то о выздоравлении, а также «если бы он был девушкой, то…» — Кацуки жалел, что в момент прочтения у него не было своей любимой зажигалки, поэтому он просто разорвал бумагу на мелкие кусочки. Особой потери не было. Все равно, там слов, написанных с ошибками было больше, чем правильных. Он конечно понимал, что японский сложный язык с тремя видами письменных знаков, но можно же было хоть немного выучить его за семнадцать лет жизни. Первые три дня они говорили о музыке, комиксах и обсуждали то, что Айзава на самом деле о них заботиться, просто старается не показывать, потому что и товарищей, и родителей предупредили не напрягать его морально в моменты восстановления. Затем наступили будние дни и приходить ребят стало меньше, но Бакуго только радовался этому — с маленькой компанией в его комнате воздух был не такой спёртый и душный. Было ещё уютнее, когда в один день ребята сказали, что не смогут приходить какое-то время из-за количества домашней работы. Парень старался не думать о том, что ему тоже потом нужно будет всё это сделать. Одноклассники конечно знали об этапах его восстановления, что нужно начинать приставать с койки, а потом только ходить, но они совсем не старались спешить, а юноша хотел, как можно скорее, опять встать на ноги. В отличии от его друзей, которые только кидали ему спойлеры, Изуку в деталях описывал сами серии, можно сказать, в прямом эфире — призрак смотрел их с телевизора и затем пересказывал всё от основных действий до мелких деталей, вроде: «девушка изогнула брови в удивлённом жесте на реплику главного героя. О, а тут ляп, до этого книга на заднем плане была в ярко красной обложке, а на этом кадре», — в общем, очень подробно, даже больше, чем следовало бы, но это не мешало Кацуки в красках использовать своё воображение, чтобы таким извилистым образом посмотреть серию. Да, это было неплохим упражнением в качестве восстановления его реакции и внимательности. Правда, после того, как тот узнал, что здесь есть камеры, что нарушает приватность пациентов, то так и не смог нормально пообщаться с призраком. Парниша слишком долго пытался ему намекнуть без слов о таком странном способе просмотре мультсериала. Бакуго никак не сумел понять, что он окружён тупицами, потому что парень и сам являлся придурком. Доктора же четко сказали, «вставать медленно, пошагово, осторожно, не спеша», — а тот взял и решил, что четвертый день, постельный режим отменён — можно вставать. Когда его вели на тесты и анализы, юноше заведомо дали нужные препараты, чтобы не было ещё каких-то инцидентов и сначала он подумал, что всё нормально, но попытавшись выйти в коридор, понял, это не темнота ночи — это у него в глазах рябит. Кацуки уже готовился удариться головой о пол опять, ну, нельзя было сказать «готовился», так как тот определенно был не готов. Как бы парниша не старался сконцентрировать внимание на одной мысли, но слабость, внезапно поразившая его тело почему-то влияла и на разум. Когда он начал падать, то даже собственное имя забыл. Но подросток не почувствовал удара — тот только на секунду позволил себе испугаться, потому что голова вновь заболела, а волноваться ему нельзя было. Бакуго попытался осознать, что именно произошло? Может, парень не почувствовал столкновения, потому что отрубился раньше этого момента? Он, на самом деле, никогда не падал в обморок, поэтому не мог сказать, каким образом проходил сам процесс, но это было похоже на правду, пока юноша не понял, что кто-то придерживает его. Кацуки пригляделся и даже в темноте было видно, насколько ярко светятся глаза мальчика. Его спас от падения призрак, которому до этого было сложно банально поднять ручку и писать ей даже криво, хотя у того просто мог быть такой неразборчивый почерк. Оказалось, что Декиру не осознавал того, что происходило пока они не встретились взглядами, потому что только в тот момент его глаза расширились, а силуэт рук, державших его не сдвинулся ни с места, но парниша почувствовал, как падает вниз. Он попытался найти опору в стене рядом, но в итоге, центр тяжести Бакуго переместился и тот просто завалился на стену, вместо холодного пола. — Мог бы и не отпускать, задрот. Парень четко не видел чужое выражение лица, но мог представить, когда Изуку почти что пропищал полное сожаления «прости»!