Дом там, где Мэри

Ей казалось, она находилась в том состоянии между сном и явью, когда пытаешься проснуться, но не можешь. И ей снился сон, обрывки которого и сейчас ясно вставали перед глазами — но они словно проступали отдельными пятнами, никак не желая складываться в целостную картинку. Ей хотелось проснуться, хотелось, чтобы все снова было ясным. Снова? И что именно? Боль, резкая боль внизу живота, обрывки фраз — «ребенок!» — С ребенком все будет в порядке. И с его мамой тоже. Я люблю тебя! Пожалуйста, открой глаза, пожалуйста!» Она пытается открыть глаза, взглянуть на него, но не может, пытается что-то сказать, но губы не могут пошевелиться, всё ускользает от неё, она падает, проваливается в глубину, но продолжает слышать этот голос — всё тише и тише, словно она удаляется всё дальше в темноту… Но она не одна, и когда свет прорезает эту тьму, она знает, что Бог пришел за ней, и готова уйти — ей кажется, что она готова, она так устала… она знает, что там обретет покой, осталось только сделать шаг прочь от земной жизни, но что-то словно удерживает её. Господи, неужели мое время пришло? Почему я все еще колеблюсь? Там, откуда исходит этот свет, такое тепло, такой покой, ощущение всеобъемлющей любви и прощения, и обещания неизведанного… Но голос, который она продолжает слышать, зовущий её… он явно доносится не с небес. Она колеблется, она не может оставить его, и не может не стремиться к тому свету, что впереди. И тогда она слышит другой голос внутри себя, как ответ на её невысказанный вопрос: «Еще не время, дочь Моя. Для тебя не время» — и в этом голосе неземная, невыразимая любовь, и сострадание, и твердость. Потом словно частичка её души покидает её, искоркой плывет к свету, в любящие руки Небесного Отца, и она чувствует внезапную пустоту там, где раньше была радость ожидания жизни. Свет тает, вместе с ним и обещание Небес и покоя, и голос Господа… когда-нибудь она снова услышит Его, но пока её время не пришло. Что ей делать? Куда идти? Темнота, как бы она ни силилась открыть глаза, всё та же темнота… и снова этот голос, зовущий её, умоляющий не уходить. В этом голосе столько любви, и она хватается за него, словно это её спасательный круг, единственная нить, связывающая её с этим миром… Она проснулась. Первое, что она почувствовала — снова боль, физическая, но несравнимая с огромным чувством потери… Реальность. Глаза так тяжело открыть, веки совсем не разлипаются. Нужно подождать, к тому же ей просто необходимо вспомнить что-то важное. Ей что-то снилось… Что? Какой-то странный сон — очень длинный, со множеством подробностей, но чем сильнее она пыталась вспомнить, тем быстрее он ускользал, и она в конце концов сдалась и вернулась в действительность. Вот только там, где должны быть подробности ее реальной жизни — кто она, чем занималась вчера и где сейчас находится — была ужасающая пустота. Вспомнить хоть что-то… кто она? Где она? В голове только обрывки того, что она считала сном — как умирала, и как вернулась к жизни. Был ли это сон или же реальные воспоминания? И если они были реальны, почему они ускользают, как только она пытается сосредоточиться на них? Нужно открыть глаза, — решила она. С огромным трудом ей удалось разомкнуть веки, но она тут же зажмурилась — слишком яркий свет. Моргнув несколько раз, она попыталась разглядеть, где она была. Человек, сидевший у ее кровати, смотрел на неё с беспокойством и с некоторым страхом. Он словно боялся её слов, её реакции после пробуждения. Человек был ей совсем незнаком. — Где я? — с трудом произнесла она. — В больнице. Уже всё хорошо, ты вне опасности. Мэри… Звук собственного имени удивил её. Она прикрыла глаза, примеряя это имя к себе. Мэри… её зовут Мэри. Мэ-э-ри… — Что… случилось? — Просто несчастный случай. Хорошо, что ты пришла в себя. Мэри, я надеюсь, что мы всё же сможем спокойно поговорить и всё уладить. — Кто вы? — спросила она. В его взгляде промелькнуло недоверие, сомнение, и… что-то, похожее на облегчение. — Я твой муж, Марк.