Дом там, где Мэри

Постепенно подробностей ее жизни становилось все больше, но еще больше возникало вопросов — как высказанных, так и не высказанных. Она была в больнице. Как объяснил ее лечащий врач, она провела много времени на грани между жизнью и смертью, но сейчас ее состояние стабилизировалось. Скоро она поправится. Конечно, предстоит долгий курс реабилитации, но у ее организма есть все шансы полностью восстановиться. — Ребёнок… что с ним? — Кроме обрывочных видений её полусна, она помнила только, что была беременна… помнила ту тихую радость, которую эта мысль дарила ей… но больше ничего. — Мне очень жаль, миссис Маккормик, — человек в халате смотрел с сочувствием. «Этот малыш будет самым любимым и самым желанным, потому что он твой, Мэри» — в ее голове прозвучали слова, произнесенные таким родным голосом. Откуда это? Были ли эти слова реальны? — Мэри, любимая, главное, что ты жива! Этот голос был другим. Возможно, ее подсознание играет с ней шутки. Она почувствовала, как ей не хватает воздуха. — Я ждала ребенка! Я помню… мы так любили его! — Мэри, успокойся, у тебя был выкидыш. Не переживай, ты обязательно поправишься, и у нас будут ещё дети, я тебе обещаю! Обещаю! — Нет! Не надо! Она знала, что была резка и несправедлива, но не могла реагировать по-другому. Она не хотела сейчас слушать никаких обещаний. Ее душила эта пустота. Она ждала этого ребёнка, она готовилась стать матерью… Ещё дети? Возможно, но этого ребёнка уже не вернуть… Она так любила этого нерожденного малыша — если и было что-то, что она помнила, что-то, в чем была уверена — это в том, что этот ребенок был таким желанным и любимым его родителями. Обоими родителями. Ее муж, наверное, тоже должен быть раздавлен этой новостью… но почему он так спокоен? Конечно, у него было время смириться с этой потерей, и наверняка он больше беспокоился о ней… он ведь чуть было не потерял и ее тоже, и она была важнее для него, чем ребенок, которого он даже не видел. Наверное, это объясняет его равнодушие. Но для нее эта потеря была слишком болезненной. Мэри отчаянно заметалась по кровати — рыдания душили её. Ее муж склонился над кроватью и приобнял ее за плечи, и она прижалась к нему, ища утешения, в отчаянной попытке хоть как-то облегчить это горе. — Мэри, успокойся, не переживай так, у тебя всего лишь был выкидыш, ты могла умереть. Давай уже, успокойся, подумай о том, как мы будем счастливы, когда ты поправишься. Она молча замотала головой. Счастливы? Она вообще не могла думать об этом. Единственное, что ей нужно было сейчас — дать возможность выплакаться, побыть рядом. Ей просто нужны были руки, которые ее бы держали, она не могла слышать сейчас призрачные обещания будущего счастья. Разве ее муж этого не понимает? Этот резкий голос, практически раздраженный, — почему он кажется таким чужим? — Думаю, тебе сейчас нужен отдых. Ты все еще не пришла в норму и потеряла много крови. Он осторожно разжал руки и опустил ее на подушку, аккуратно поправив постель. — Да, наверное, — машинально произнесла она. Он кивнул и улыбнулся, и повернулся к выходу: — Мэри, все будет хорошо, — сказал он. — Ты поправишься, все плохие воспоминания забудутся, а потом я увезу тебя далеко-далеко, и мы всегда будем вместе. … Ее муж и лечащий врач вышли из палаты, и Мэри осталась одна. Она свернулась в комок и проплакала до тех пор, пока не уснула. … Марк не мог поверить, насколько удачно все складывалось. Когда ему позвонили и сообщили, что его жена, как оказалось, жива, он тут же помчался по названному адресу. И потом, поняв, что есть возможность оставить ее мертвой на какое-то время для всех остальных, он сразу решил воспользоваться этой возможностью. В конце концов, разве они заслуживали правды? Мейсон даже не дал ему осмотреть ее, Джулия обманывала его, собираясь отправить за решетку, мистер Кэпвелл тоже был готов спустить на него всех собак — и за что? Он всего лишь любил свою жену и старался быть ей настоящим мужем. Но теперь у него есть возможность почувствовать свое превосходство над ними. Организовать похороны, наблюдать за их терзаниями… в особенности за Мейсоном. Да он имел на это полное право после всего того, что они все заставили его вынести! Конечно, он понимал, что когда Мэри очнется, то ему придется иметь дело с ее гневом. Но похороны прошли, а она оставалась в коме. Теперь, если она очнется и потребует от него ответа, он просто скажет, что узнал обо всем только после похорон. Закрытый гроб, ошибка сотрудников морга — документы о смерти были у него на руках, как он мог подумать, что гроб пуст? Нет, он тут ни при чем, это все было случайной ошибкой, он не мог себя заставить открыть крышку гроба и смотреть на ее труп — она же должна это понимать? Нет, лучше даже не так — он скажет, что гроб был закрыт ради Мейсона — как он мог обречь его на такие страдания? Может быть, она даже в это поверит и согласится снять с него наконец это нелепое обвинение в изнасиловании. В конце концов, он пообещает убраться из города и больше не вставлять им палки в колеса. Ему уже самому надоело это все. Ребенка больше нет, так что давить на Мэри ему теперь нечем. Обвинений в сокрытии ее смерти он не боялся. Он здесь ни при чем. В случае чего он свалит всё на Сэма — да, Марк ему обещал, что не расскажет никому причину появления этого свидетельства о смерти, но он и так достаточно хорошо заплатил этому парню. Подлог документов — серьезное преступление, и Марк вовсе не собирался покрывать преступника, если дойдет до этого. Но вот только Марк даже не предполагал, что Мэри может просто все забыть. А это значит… что у него есть шанс начать всё с ней с чистого листа. И, конечно, не менее привлекательный шанс держать Мейсона и всю его семейку в неведении относительно Мэри как можно дольше — возможно, даже всегда. Нет, когда-нибудь, когда они с Мэри будут уже давно счастливой семьей с парочкой ребятишек, он организует поездку в Санта-Барбару и обязательно постарается показать Мейсону, кто на самом деле является настоящей любовью Мэри. Когда-нибудь, когда все эти страсти поутихнут. Он улыбнулся, предвкушая это. Возможно, Мейсону уже будет не до нее и он уже утешится новой пассией — но уязвленным он себя все равно почувствует, а это самое главное. Марк настолько погрузился в обдумывание этих планов, что не заметил вошедшего в комнату Сэма. — Марк, послушай, меня беспокоит состояние Мэри. — Меня тоже. Она не перестаёт реветь по поводу этого выкидыша. — Марк, это как раз абсолютно нормально. Дай ей время. Ребёнок — это все, о чем она помнит из своей жизни, это ее единственная связь с реальностью. И не забывай про физические изменения в ее теле после травмы, плюс гормональные… Это все не так просто пережить. Думаю, что отчасти проблемы с памятью из-за этого, хотя трудно сказать наверняка. — Я просто хочу свою жену назад! — Если ты будешь давить на нее, то как ты думаешь, она отреагирует? Марк, я помню кое-что из новостей. Ты обвинялся в ее изнасиловании, ты хочешь чтобы эти воспоминания вернулись первыми? — Нет, конечно, нет. И вообще кто читает эти желтые газетенки? Все было совсем не так, это этот Кэпвелл заморочил ей голову. Я не насиловал ее, она моя жена, ради всего святого! Мы были готовы разобраться со всем этим, даже помирились бы, если бы не этот несчастный случай. Чем больше Марк говорил, тем больше верил в это сам. Мэри была его женой, он имел на нее все права. Если она не хотела исполнять супружеские обязанности, он имел право ее подтолкнуть к этому. Он был абсолютно в своем праве. И она это поймет, он заставит ее понять. — Ладно, Марк, ваши супружеские разборки — не мое дело, понимаю. Но я вообще не об этом хотел сказать. Меня беспокоит вот что… я не могу дать гарантии, что ее память вернётся в полном объёме. В комплексе травмы головы и потери ребёнка мне очень сложно делать какие-то прогнозы. У меня недостаточная квалификация, конечно — зря ты не перевезешь ее в больницу, где ей бы оказали помощь профессионалы. — Я сам врач, ты работаешь на скорой — думаю, между нами двумя у нас достаточно профессионализма. Мы ее практически с того света вытащили. — В физическом плане да, но вот в психологическом… — Ну не вернется к ней память, и что с того? Самое главное у нее есть — семья. Любящая. — Да, наверное. — Сэм звучал неуверенно. — Но все-таки позволь мне дать тебе совет — будь терпеливым, окружи ее заботой и лаской, увези ее куда-нибудь, где она будет счастлива… рассказывай ей о том времени, когда вы были вместе, о ее детстве — все, что знаешь, что поможет пробудить ее воспоминания. От тебя зависит, что именно она вспомнит первым. — Обязательно. Именно. Я так и сделаю. Только помни, что ты обещал мне, Сэм — никто не должен знать, что она жива. Никто! Я не хочу, чтобы кто-то вмешивался и навязывал ей чужие представления о ней самой и обо мне. Марк был в этом твердо уверен — никаких вмешательств в их жизнь он не допустит, и постепенно ее воспоминания станут такими, какими они и должны быть — воспоминаниями об их счастливой жизни. Жалко, что с интимной частью придется подождать хотя бы несколько месяцев, пока она полностью не оправится от потери плода. Ну да ничего, потом он свое возьмет. Пока рядом нет Мейсона Кэпвелла, ходящего вокруг и сбивающего его жену с толку, у него точно есть все шансы построить идеальную семью с Мэри. Хотелось бы ему посмотреть на лицо Мейсона, когда они с Мэри вернутся в Санта Барбару счастливыми супругами! Возможно, Мэри к тому времени будет снова беременна — уж теперь-то точно от него! И Мэри тогда уже никуда не денется, он ее надежно привяжет к себе. Марк довольно улыбнулся. Скорей бы уже увезти ее отсюда. Наверное, стоит поехать куда-нибудь подальше, например в Нью-Йорк — город, в котором легко затеряться, в отличие от крохотной Санта-Барбары. Возможностей там точно будет больше. Двоюродный брат поможет найти неплохую работу. Марк набрал номер телефона. Не стоит медлить. К тому времени, как Мэри выйдет из больницы, все должно быть готово. … Она узнавала подробности своей жизни, словно пролистывая страницы книги. Незнакомой книги. Ее звали Мэри Маккормик, она была замужем около полугода, у неё были мать и сестра. Они знали Марка с детства, и он всегда любил ее. Они ожидали их первенца, но она потеряла ребёнка в результате несчастного случая. И, скорее всего из-за пережитой потери, она потеряла память. Почему никто не навещал ее? Марк объяснил, что она всего год как переехала в Санта-Барбару, и кроме него и ее семьи, у нее здесь не было никого из родственников. Но друзья-то должны быть? — Тебе не нужны сейчас новые лица, это может привести к стрессу. Твоя память должна восстановиться постепенно, — уверял он ее. И Сэм был на его стороне. Возможно, они были правы, хотя почему-то ей казалось, что увидев забытые лица, ей бы это помогло вспомнить хоть что-то. Если бы у нее была хотя бы записная книжка, можно было бы позвонить. Хотя… как бы это выглядело? Предположим, она набрала бы первый попавшийся номер — вряд ли в ее записной книжке рядом с номерами были пояснения типа «лучшая подруга» или «коллега по работе». Обычно достаточно просто имени с фамилией. И что она скажет? «Здравствуйте, меня зовут Мэри и я вас не помню. Вы не подскажете, какие у нас были отношения? Может быть, мы были лучшими подругами, а может быть, просто встретились один раз и обменялись телефонами?» Наверное, они с Марком вели достаточно замкнутую жизнь и просто не успели обзавестись хорошими друзьями, а беспокоить просто знакомых своими проблемами ей не хотелось. Мэри с нетерпением ждала встречи с матерью и сестрой — Марк пообещал, что они будут здесь, как только вернутся из своего отпуска, но почему-то их возвращение всё откладывалось. Она не могла не доверять Марку. У неё не было сомнений в нем — в конце концов, брачная лицензия, совместные фотографии и много подробностей ее детства, рассказанных им, которые смутно казались ей правильными — всё указывало на то, что та версия их жизни, которую он поведал ей, была правдой. Ей не терпелось поскорее попасть домой — возможно, родные стены помогут ей вспомнить больше. Она стремилась выйти из больницы и, наконец, обрести подобие прежней жизни, даже выйти на работу (Марк говорил, что она была медсестрой в благотворительной клинике, и ей нравилась идея того, чтобы продолжать работать там и дальше). Но, к её сожалению, в день выписки Марк ошеломил её словами о том, что они уезжают из города. — Мэри, прости, но мне пришлось освободить наш дом. Счета за больницу съели все наши сбережения, и я не мог платить за дом больше… Но ты не волнуйся, я уже договорился о новом месте для нас, где мы начнем все сначала. Она так ждала, что в конце концов попадет домой и сможет вспомнить хоть что-то! А что если все-таки попросить его отвезти ее туда? Даже если там живут другие люди, разве они откажут ей в небольшой просьбе? Ей просто хотелось увидеть те места, где она провела этот год. Места, наверняка полные счастливых воспоминаний. — Разве нельзя просто попросить новых хозяев дома зайти и посмотреть — я уверена, что я бы вспомнила все быстрее! — Нет, я не думаю, что они согласятся. Они не произвели на меня хорошего впечатления, а тебе не нужны сейчас негативные эмоции. И они все равно уже все переделали внутри, я видел, как они начали заниматься ремонтом с момента продажи. Я не хочу тебя волновать, Мэри. — Может быть, заедем тогда к кому-нибудь из наших знакомых? — Не время, мы должны успеть на самолет, у меня уже билеты на руках. — Ты все организовал, даже не посоветовавшись со мной? Марк, я всего лишь память потеряла, но не способность принимать решения! Ты должен был предупредить меня об отъезде! Он резко оборвал ее: — Мэри, ты моя законная жена перед Богом и людьми. Позволь мне позаботиться о тебе. Наши так называемые друзья всё сделали для того, чтобы ты потеряла нашего ребёнка, а я чуть было не сошёл с ума от горя. Я тебе когда-нибудь обо всем расскажу, но не сейчас. Я не хочу ни с кем здесь встречаться, я не хочу оставаться в этом городе ни минутой дольше, чем это необходимо. Просто поверь мне, что так будет лучше. Я тебе все объясню позже, а сейчас у нас билеты на руках и вылет в Нью-Йорк через несколько часов. У тебя есть выбор — выйти сейчас из машины и уйти в никуда. Без дома, без денег, без семьи. Хочешь скитаться по улицам? Я тебе гарантирую, что твои так называемые друзья, которых ты не помнишь, не будут ни заботиться о тебе, ни обеспечивать тебя. Или же ты доверяешь мне и мы едем в аэропорт. Через пару дней к нам прилетит твоя мать и поможет тебе восстановить воспоминания. Ты тогда сама поймешь, что это было лучшим решением. Она упрямо вскинула голову, хотя понимала, что в некотором роде он был прав. Куда она пойдет? У нее не было ни малейшей зацепки, куда можно здесь податься. Ни одного адреса дома, в который можно было постучаться. Ни денег, ни памяти. А он был ее мужем. Она должна доверять ему. Возможно, воспоминания вернутся скоро, и она сможет разобраться с тем, кто она и что с ней произошло. И сможет понять, стоит ли возвращаться. Захочет ли она возвращаться. Она взглянула ему в глаза. — Выходит, других вариантов нет. Что ж… как говорится, не стоит спорить с водителем. В его взгляде промелькнуло явное облегчение. — Да, я все уже устроил. Тебе понравится в Нью-Йорке. Мой двоюродный брат уже подыскал нам там квартирку и обещал помочь мне с работой. Мэри кивнула. Видимо, придется начинать жизнь с нового листа.