Сложно влюбиться в того, кого забыл...

Друзья не лгут?

      Время пролетело быстро, но утомительно. Я шёл по коридору, который ввёл в мою палату. Вокруг входа в мою палату были какие-то школьники, которые окружили врача Чхве. Он заметил меня и махнул мне рукой. Среди толпы выделялась одна девушка. Она подбежала ко мне. — Кья, Дусик! Я так с ребятами волновалась за тебя. Боже, боже, тебя не было целый месяц. — Прозвучал её радостный голос. С разбегу она прижалась своей грудью и повисла на моей шее, крепкой хваткой. — Э? Ты кто такая? — недоумённо сказал я и хотел выбраться из её хватки. Девушка растерялась. —Д-Дусик, неужели с амнезией ты и меня позабыл? Неужели ты позабыл нашу с тобой любовь? — она грустно вздохнула. И так, не отпустив меня из объятий, сказала, — меня зовут •−•• ••−− −••• •−•• ••−− − • −••• •−•−, я твоя одноклассница и девушка, раз уж ты меня позабыл, то я сделаю всё, чтобы вернуть твою память! — Можешь, пожалуйста, повторить, как тебя зовут? — Хорошо, меня зовут −• • −• •− •−− •• •••− ••− − • −••• •−•− — Что? •−•− •−− ••• • −−• −•• •− −••• −•−− •−•• •− •−• •−•− −•• −−− −− ••• − −−− −••• −−− •−−− •••••• •−•− •−•• ••−− −••• •• •−•• •− − • −••• •−•− •• •−− − −−− •••− • •−− •−• • −− •−•− −• • −• •− •−− •• −•• • •−•• •− •••••• •−−• −−− −−−• • −− ••− − −•−− •−−• −−− •−•• ••−− −••• •• •−•• • −−• −−− •−•−•− •− −• • −− • −• •−•− ••−−•• −−−• • −− •−•− •••• ••− •••− • −• • −−• −−− ••−−•• −• −−− ••• • •−−− −−−• •− ••• ••−•• − −−− −• • •−− •− •••− −• −−− •••••• −••• •−•• •− −−• −−− −•• •− •−• •−•− − •−− −−− • •−−− •− −− −• • −−•• •• •• •−•− ••• −•• • •−•• •− ••−− − • −••• •−•− ••• −−−• •− ••• − •−•• •• •−− −•−− −− ••••••       Не помню, переспрашивал ли я её, или это мои галлюцинации. Пустота и холод охватили мой разум. Её голос отзывался лишь эхом. Она пугает меня. Словно своими словами она кинула меня на самое дно океана, в котором невозможно не вздохнуть, шевельнуться и ничего не слышать. Нельзя возразить её словам.       Но почему она не спросила о моём самочувствии? Посмотрев на её лицо, я понял: она абсолютно не в моём вкусе. Она гяру? Тёмное лицо, яркий макияж, блондинистые волосы, заплетённые яркими резиночками и короткая цветная юбка с сочетанием модной кофточки. В тоже время милая, но шумная. Неужели прошлому «Я» нравился такой типаж девушек? Но сейчас мне совершенно не нравится то, что она клеится ко мне. От раздумий я и не заметил, что она поцеловала меня. Я был ошарашен. Сердце неприятно сжалось. После её поцелуя на губах остался привкус сладкого рисового теста и… Сигарет? — Мэй! Ты не видишь, что у него шок? Думаешь, хорошо так целовать того, кто абсолютно тебя не помнит? — серьёзно произнёс высокий блондин, одетый в японском винтажном стиле, который оттащил Мэй, — думаешь, поцелуй вернёт память? — недоумённо сказал он, посмотрев на неё. — А? Ой, а я думала, что амнезия пропадает после того, как он видит дорогого и знакомого ему человека. — С солнечной улыбкой сказала она. — Ха-ха, Дусик, ты уж прости мою сестрёнку Мэй. Уж сильно она переживала за тебя и скучала по тебе. — Похлопав её по голове, сказал блондин. — Угу, я сильно скучала по тебе! —радостно сказала она. — И так забыл представится, я Минору Тэнадзути, но коротко можешь звать Мин. Мы вместе учились с тобой все 9 классов, но подружились как-то только со средней школы на кружке. Это были приятные деньки. Давай начнём дружбу с чистого листа! — он похлопал меня по плечу, сказав, — мне очень жаль, что произошло с твоими родителями. Все новости только и трещали об загадочном убийстве семьи без важных улик. Мы всем классом переживали за тебя, так как в новостях говорили об смерти двух взрослых, а о тебе вообще никаких вестей. Ну что ж, давай зайдём в плату? Ты, должно быть, устал после врачей.       С Мэй и Минору мы подошли к остальным. На меня обрушились объятия и слёзы. Слова соболезнования и радости за моё выживание. К моему удивлению, у меня оказалось много друзей, и со всеми я поддерживал хорошее товарищеское общение. Все такие милые и общительные. — Дусик, когда мы с ребятами подошли к твоему кабинету, то к нам подошёл такой красивый док! Он нам рассказал то, что воспоминания могут пробудиться за счёт общения и каких-то ценных вещей. Я думаю, что у тебя самого появились вопросы, чтобы что-то вспомнить или понять. — Сказала милая девушка, которая стояла рядом с Мэй. — О! Я хотел бы спросить, а каким я был характером и как я учился. — С интересом сказал я. — Хм… Ты очень добрый и честный! Учишься довольно хорошо, только как ты будешь сдавать экзамены с амнезией. А ещё… — Ты прямолинейный, а ещё мазохист. — Перебив девушку, сказал черноволосый парень с причёской мэн-бан и орлиным носом, одетый в стиле дрейн. — Эй, Донг Су, что ты такое говоришь!? — недоумённо сказала Мэй. — Помолчи. Я лучше всех из вас вместе взятых знаю Дусика. Я его лучший друг детства. — С гордостью сказал он. — Да какой ты ему друг. Вы вечно срётесь. — Скрестив руки и надув губы, сказала гяру.       Я ничего не успевал говорить, как и другие ребята, которые вместе со мной лицезрели «реалити-шоу». Я посмотрел на Минору. Судя по его безразличному выражению лица, такое часто случается. Но по его рукам, которые он сжал в кулак. Он сдерживал свою агрессию. — Мы делали это по-дружески. Ах, точно! Ты ведь всё близко принимаешь к сердцу. Поэтому ты каждого, кто сближается с тобой, отталкиваешь. Ты не знаешь, что такое настоящая дружба. Думаю, что ты сильно будешь жалеть о том, что твой пла… — Замолкни! Кхм… — С этими словами она стала выглядеть раздражённой.       Из-за слов Донга мне как-то стало жалко Мэй. Зачем говорить такие обидные вещи? Что Мэй и Донг сделали друг другу такого, что как разъярённые звери нападают друг на друга. Что же это за «пла» такой? Платье? Плавание? Планка? В любом случае, мне надо узнать пока всех со стороны. Никуда не встревать. — Ты всё такая же наивная, как и прежде. Я думал, что ты будешь серьёзнее относится ко всей этой ситуации. Но видимо, есть кто-то главнее тебя. Все эти команды, что ты отдаёшь им…       Мэй вздохнула и сделала безразличное лицо. Но посмотрев на него, она явно хотела что-то сказать, но передумала. Как я понял, она ничуть не обиделась от его слов. Я был удивлён такой её реакции. Из солнечной девочки превращается не пойми во что. Но от слов друга я понял, что у неё много секретов в шкафу. Мне надо всё выяснить. — Донг, это уже перебор, — серьёзным тоном сказал Мин. — Ты ведь знаешь, что тебе не стоит о таком говорить при всех? Ещё раз посмеешь говорить такие вещи про мою сестру, и я… — А? И что ты? Как в этот раз накажешь меня мой господин? — усмешливо с надменностью сказал Донг. — Я смотрю ты опять режим педика включил? Тебе по ебалу дать? — блондин прижал брюнета к стене палаты.       Послышался стук от стены. Это был болезненный звук, от которого я ненароком почувствовал боль в затылке. Но Донг держался в лице. Многие ребята были шокированы увиденным.       Мэй глубоко вздохнула, тихо произнеся, «Опять они так себя ведут…». — Как посмотрю, тебе это нравится? Твои уши покраснели от моих слов. — Лукаво произнёс кореец.       Минору смутился от его слов. На щеках показался лёгкий румянец. Он стал тяжело дышать. — Блять, противно тебя слушать. Я н-не гей, в отличии от тебя. — Неловко отведя взгляд в сторону сказал парень. — А кто говорил, что я гей? М? Или это ты себе что-то на придумывал? Я вот не гей. — Надменно произнёс он.       Чёрт, что это за атмосфера между этими двумя? Когда Донг и Мэй грызлись друг с другом, то реально чувствовалась ненависть между ними. А у них? Ссора латентных геев? Господи, какие они палевные…       По лицам ребят было так и написано: «Боже, уберите мои глаза и уши». Врач Чхве ведь говорил, что нельзя говорить о гомосексуальности. По немногим с отвращённой реакцией я и так это понял. Но почему?       Я посмотрел на всех: ребята абсолютно разных национальностей. Но при этом мы говорим на одном языке. По какой причине? Верно… Я ведь не помню. Как же меня бесит, что я ничего не помню. От этого и ничегошеньки не понимаю. Если опять о чём-то спросить, то я снова в аут. Такое чувство, словно я тут никто. Никакой не главный герой, а лишь несчастный мальчик. Всего лишь кукла в чей-то истории. Одной фразы хватит на начало и конец моего существования. Я снова впал в пучину своего сознания.       Так тихо и темно, прям как в сегодняшнем сне. Как же хочется мне снова встретить того парня из сна. Такой нежный и такой реалистичный. Так хочется прикоснуться к нему. Увидеть его улыбку и прекрасный цвет глаз. Услышать его. Как же тоскливо стало. Существует ли он? Или это плод моего воображения? В этой темноте я ощутил горячую проходящую слезу на моей щеке. Со слезой я ощутил и руки на своём плече. Эти ощущения охватили весь мой вверх. Кажется, у меня головокружение. Эти руки стали трясти меня. Что со мной? Что происходит снаружи? Я уснул?       Я потрогал себя по лицу, и никакой слезы нет. Я был удивлён, что чувство отчуждённости было таким безвременным. Донг был несколько озадачен, когда я бездушно посмотрел на него. — Дусик, прости, что произошла такая суматоха, — парень, как наказанный котик за шалость, посмотрел на меня. — Честно, я не знаю, как надо вести себя с теми, у кого амнезия. Я чувствую себя странно, что сейчас я для тебя какой-то незнакомец. Я больше не вижу блеска в твоих глазах, который вижу при встрече с тобой. Прости, сейчас я не очень хорошо поступил, начав ссору с Мэй и Минору. Ты, наверное, сам хотел бы выговориться? Я просто подумал, что ты вспомнишь меня сразу же… Как эта бестолочь сказала: меня зовут Донг Су. С самого детского садика мы дружили с тобой и пережили многое. И знаешь, откуда у тебя шрам на запястье? — А? — я посмотрел на запястье, и вправду там шрам. От него у меня появилось смутное воспоминание, которое стало реальным. Я почувствовал себя оживленным и радостным. — Точно! Я вспомнил! Мы с тобой по гаражам прыгали. Тогда нам было по лет десять, была прекрасная погода для прогулки. Поэтому мы с тобой после леса увидели целую улицу, в которой были только гаражи. Кажется, издалека мы увидели на одном из них велосипед. Мы весело резвились и прыгали по ним. Как я неожиданно споткнулся через гараж, который был перед велосипедом и упал рукой об разбитую бутылку. Я тогда был просто шокирован и даже не заплакал! А ты тогда так сильно переволновался за меня, что от вида моей крови заплакал. Словно не я упал рукой на бутылку, а ты! — с радостью и смешком сказал я. — Хэй, без таких подробностей в конце! — возмущённо сказал парень.       Я увидел нежную улыбку гяру. Кажется, Мэй была рада тому, что я вспомнил такое милое воспоминание. Но заметил то, что Минору с хитрым лицом подкрался к Донгу. — Ха-а-а, Донг, а ты, оказывается, бываешь не только букой. Хотел бы я посмотреть на твоё заплаканное лицо. Думаю, оно стоит этого. — Подкравшись к его спине, горячим шёпотом сказал Мин. Парень раскраснелся. — Только через мой труп! — Донг оттолкнул Мина. — Ха-ха, чего же ты так раскраснелся? — Мин рассмеялся. — Дуси-ик, убери этого засранца от меня! — с криком парень спрятался за мной. — Хорошо-хорошо, — я подумал про себя «Всё-таки, он хороший парень. Я так рад, что ко мне пришло такое хорошее воспоминание», — Донг, а почему ты акцентировал внимание на том, что я прямолинейный и мазохист? — Ну… Как тебе так сказать. Ты всё поймёшь, когда наступит время. Может, со временем к тебе вернутся эти качества, а может исчезнут, — задумчиво сказал парень. — В любом случае, ты есть ты. Неважно, ты станешь другим или таким, как прежде. Всё-таки я рад тому, что ты вспомнил тот день. Но ты ведь не вспомнил остальные дни ? — Да, и я ещё кое-чего не понимаю. — А? — Где мы находимся? Точнее какая страна, континент. Я знаю адрес своего проживания, что произошло со мной в тот день. Как меня зовут и когда родился. Знаю, как зовут моего дядю, маму и папу… Но не помню, какую жизнь я прожил, как я познакомился с вами в школе.       Парень почесал затылок и произнеся, «Воу» сказал: — думаю, это долгая история… — он взял стул, стоящий около моей койки и сел напротив меня, — мы находимся на западе СВСМ. То-есть в азиатской части Европейского континента. СВСМ расшифровывается как: Союз выживших стран мира. Где мы сейчас находимся, раньше был Дальний Восток СССР…       В начале 1960-го года, с 31 декабря по ночь 1 января прошёл разрушительный метеоритный дождь. Пока на европейском континенте светало и люди готовились к Новому году, а американская часть спала: неожиданно начало падать множество огромнейших смертельных метеоритов. Пострадали люди, животные, дома, земли. Во многих местах вместо новогодних телевизионных передач, а по радио песен: были экстренные новости о том, чтобы люди спрятались в бомбоубежища или подвалы. Все были в панике. Кого-то давило насмерть обломками метеорита *всхлип*… Метеориты и задевали опасные по производству заводы, которые взрывались, убивая обычных работяг. Кто-то остался инвалидом, без родных, без дома. *всхлип* Спаслись только те, кто был в бомбоубежище или выжил с Божьей помощью.       Кажется, Донг хотел заплакать, но продолжал рассказывать и потирать нос рукавом толстовки. Ведь и вправду страшно представлять такое. Это… Очень жестоко. Он продолжил:       Метеоритный дождь, как казнь Божья, убил всё живое, чего прикоснулся. Не пострадали лишь части, захватывающие 120-180 меридиану. Власти сразу приняли создать новый Совет ООН. Спустя 5 лет власти приняли создать общий язык, дабы мы, выжившие: были вместе и не воевали в столь трудное время. Появилась огромная проблема с захоронением трупов и спасением выживших. Живых людей было катастрофически мало. А от неизвестных метеоритов люди заразились невиданной болезнью, которая поражала мозг. Каждый 1 из 100 людей имел эту болезнь. Ей дали название «Метеоритное помутнение». С количеством миллиардных трупов развилась чума и другие болезни. Люди снова были на грани вымирания, но созданное давно лекарство спасло людей… Хех, вот такая история. Прости, я возможно мог что-то забыть рассказать. — Потирая нос, сказал парень. — Спасибо, Донг, — задумчиво сказал я. Теперь мне всё стало предельно ясно. Чёткая картина событий мира. Думаю, мне не стоит спрашивать о том, что происходит сейчас.       Из-за малого количества людей власти стали пропагандировать деторождение. А с этим пошла и дискриминация гомосексуальной ориентации. Даже спустя 50 лет власти не успокоились.       Благодаря врачу и словам Донга я могу стать «идеальным» человеком общества. Я уж явно не тупой, если мне сказали, что я «умный и честный». Не это ли прекрасно? Да, и у меня появилась цель на будущее. Думаю, дядя поможет мне. Я стану следователем — я раскрою правду! Я должен ради матери и отца. Амнезия не смертельна. Тем более я что-то потихоньку вспоминаю.       Точно… Надо спросить про мальчика из сна. Может, это мой друг? Друзья лишними не бывают! — Я хочу у всех вас кое-что спросить, — спокойным тоном сказал я.       Одноклассники и друзья, похлопав глазами, посмотрели на меня. — Мне сегодня приснился сон, в котором я видел черноволосого парня с необычным цветом глаз. Кажется, он был в школьной форме, как и у некоторых из вас. Он был немного худощав. Вы, случаем, не знаете его?       С этими словами я посмотрел на всех. Немногие приоткрыли рты. Но больше всех была удивлена Мэй. Она была не только удивлена, но и расстроена. Что же это такое? Она поближе подошла ко мне. — Дусик… Этот парень издевался над тобой, — сдерживая слезу сказала она, — его зовут Чон Джин, богатый мальчик чей отец является мафиозником торгующим наркотики. О-он очень опасен! Ведёт себя двулично и любит влезть в доверие, а потом и нож в спину воткнуть, — она присела ко мне на койку и прикоснулась моей ладони. — Если он придет к тебе — не верь ни единому его слову.       Что? Этот парень опасен? Так тягостно было услышать это. Такого милого парня я даже и не могу представить «опасным». Ох… Мысль об этом взбудоражила мою голову. Никак не удавалось совместить в сознании лакомого мальчика в роли «злодея» и того, кто бы издевался надо мною. Я представил его лукавую улыбку… Это выглядело «непотребно». Ах! Точно же Донг говорил про то, что я мазохист… Получается, мне нравились издевательства с его стороны? Боже…       От слов Мэй, ребята покивали головой в знак согласия. Я посмотрел на двух парней. — Очень странно. Вы сказали, что я прямолинейный. Так как же я мог допустить такое, что надо мною издевались? Донг, Минору, а почему вы мне не помогли от издевательства? — недоуменно сказал я.       Донг опустил голову вниз и поджал губы. Минору расстроено посмотрел на парня и перевёл взгляд на меня, сказав: «Ты сам отказался от помощи. Мы хотели помочь, но ты сказал, что справишься сам… Главное, что ты сейчас осведомлен». — Его голос звучал несколько тихим, но последние слова звучали уверенно.       Брюнет со сбитым дыханием неожиданно покинул комнату. Минору, вскрикнув его имя, выбежал вслед за ним. Я встал с койки и убрал руку Мэй. Она посмотрела на меня щенячьим взглядом, от которого я почувствовал себя «виноватым» за быструю спешку. Утешительно коснувшись её щеки, я подбежал к двери и сказал, «М-Мэй, и вы ребята, можете немного тут передохнуть. Мне что-то в туалет приспичило. Я пойду». — С этими словами я выбежал из палаты и стал искать парней.       Краем глаза я увидел, что оба зашли в туалет, но тут же вышли. Я спрятался за угол коридора, который ввёл к длинному пустому коридору, в конце которого сбоку была дверь с надписью: «Кладовая». И такой же коридор, только с кучей пациентов. На меня таращились проходящие люди. Мне было «немного» стыдно вот так стоять и выглядывать из-за угла. Но ничего нельзя поделать.       Я и не заметил, что оба выбрали пустой коридор и зашли в кладовую. Я тут же подбежал к ней и стал прислушиваться. Изнутри я услышал крики Донга. — Чёрт! Как я могу, блять, видеть такое!!! Я ненавижу твою сестру! КАК Я МОГУ СЕЙЧАС СМОТРЕТЬ НА ТО, ЧТО МОЕМУ ДРУГУ С АМНЕЗИЕЙ ПОПРОСТУ ЛАПШУ НА УШИ ВЕШАЮТ!!!!! МИН, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОСТАНОВИЛ ЕЁ. — Разъярённым голосом говорил парень. — Донг! Тише, Донг, успокойся. Тебе нельзя нервничать. Не забывай слова врача. Тебе нельзя так сильно стрессовать! — Я не стрессую, а ЗЛЮСЬ! Почему…*хнык*почему ты ничего не сделал. Она наверняка говорила тебе о том, что задумала. Ты же ведь знаешь, что в класс сразу от руководителя пришла информация о том, что с Дусиком.       Голос Минору был взволнованным, а крики Донга перешли в ребяческий плачь. — Д-Донг, милый мой, ты же знаешь, что она по статусу выше меня в семье. Не забывай, что она заплатила тебе и всему классу за молчание. А вот тебе; она тем более заплатила больше. — Хоть она и заплатила мне много *хнык* — она отплатит за свою ложь. Я верю, что он всё вспомнит. Но как я могу молчать! *хнык-хнык* Он ведь пока мало что вспомнил… Минору… Почему она так с Дусиком…*хнык-хнык* К-как же Джин? Я не могу с ним связаться. Наверняка из новостей он придёт сюда к Дусику… А что же дальше будет с ним? М-Мин, она ведь не приказала своей банде сделать с ним что-то ужасное? В школе с ним всё будет хорошо? — взволнованно сказал брюнет. — Не волнуйся, Донг, я лично прослежу за её бандой. Да и подумай о том, что деньги, отданные Мэй немного помогли твоим родителям. А вот по поводу того, если они встретятся… Я не знаю. Но главное верь в то, что он вспомнит его. Не волнуйся… Если ты прав: то он обязательно всё вспомнит, — повисло некоторое молчание, но я слышал хлюпанье носа Донга. Минору продолжил, — моя сестра… Ты же знаешь, они с младшей школы знакомы, в отличие от меня, который жил на острове с мамой и появился в школе только в 4 классе. Она часто проявлял к нему симпатию, дарила подарки и внимание… Мэй сильно привязана к нему. Она любит его сильнее всех на свете. — Даже сильнее тебя? — тихо произнёс Донг. — Да. — Зато, *хнык* я люблю тебя сильнее всех на свете… Ты, Дусик, Джин и моя семья: самые дорогие мне люди на свете. Да и я не знаю, сколько лет мне надо будет отплатить тебе за то, что ты оплачиваешь моё обучение. — Донг, я тоже люблю тебя, и по поводу денег вообще не волнуйся. Хорошо? Сейчас главное твоё здоровье, и прости… Я больно прижал тебя к стене? Голова от удара не болит? Я слишком сильно вошёл в роль? — Н-нет, всё в порядке! Да и я не те слова подобрал… Ты меня тоже прости. — Донг, иди сюда, я тебя обниму. Да и хватит сдерживать свои слёзы да носом хлюпать! Лучше поплачь по-хорошему у меня на плече, и мы вернёмся к Дусику и остальным. — Я-я *хлюп* никак не могу выкинуть твои слова, сказанные мне шёпотом сегодня. Я не буду плакать! Ты знал, что твои слова звучало очень развратно! Ты такой подлый! — Ха-а-а, Донг, ты порой бываешь таким милашкой. Как я могу не сдерживать такое сказать тебе? Мне очень нравится такая твоя реакция…       Наступила тишина. От услышано я просто пребывал в шоке. Эти оба любовники? Ладно, я понимаю причину того, почему они ведут себя как «друзья», но… Чёрт, да что за возьми, банда Мэй? О чём она мне солгала? И… Джин — это друг Донга? Хм… — Боже, они там поцеловать уже? Кажется, я слышу их…, — мои мыслит в голове прервала красивая женщина в халате лет тридцати, которая, подслушивая вместе со мной заинтересованным лицом, изумлённо сказала это.       От неожиданности я хотел вскрикнуть, но она тут же заткнула меня своим указательным пальцем. — Тсс-с тише ты! Вот на самом интересном месте хотел прервать. Мальчик, да и что ты тут стоишь и подслушиваешь? Не стыдно тебе? — Тихим злостным тоном сказала она и оттащила меня от двери. — А вы чего подслушиваете тётя? — недоумённо сказал я. — Я? — она ухмыльнулась и произнесла, — мне, конечно же, стало интересно. Конечно, разговор в начале был таким драматичным, а сейчас… Ох… Очень мило. Надеюсь, у них… — Тётя, Вы кто такая? Очень странно, что Вы так реагируете на двух «милующихся» парней. — Я старшая медсестра отдела реанимации. Не видишь же, что у меня написано на бейджике? — она указала на белый грудной карман халата. На нём не было бейджика… — Тётя, Вы кажется его забыли. — Ехидно сказал я.       Её лицо не изменилось. Она излучала непоколебимость и женскую гордость. Она покопалась в кармане и нацепила его. — Меня зовут Марина Николаевна Честнова. Повторюсь. Я — старшая медсестра отделения реанимации. Я не только слежу и помогают пациентам, но и дежурю в этих коридорах. Особенно слежу за этой кладовой. — Получается… Часто сюда заходят люди? — Да, и вчера такое произошло! — Только не говорите мне, что это был врач Чхве и Михаил… — Что? Откуда Вы знаете их. Неужели Вы и есть сын Михаила! Получается, я буду вам «родной» тётей. — Как это «родной» тётей?       Она обхватила меня в крепкие объятия и радостно покружилась со мной. — У Михаила такой милый мальчик! Вас ведь Дусик зовут? Врач Тэхён говорил о Вас. Сказал, что Вы очень хорошенький и целеустремлённый юноша. Я уж не думала, что встречу Вас вот так, подслушивающим молодых людей. Но Вы всё равно такой красивый. Точно вырастешь и будешь как горячий пирожок нарасхват! — Конечно, спасибо за комплимент, но… Вы хорошо знакомы с врачом? Ну… Я имею ввиду, Вы с ним общаетесь вне работы? Я хочу узнать его получше. — Конечно, мальчик мой. Я тебе всё про него расскажу, но в обмен на то, что ты расскажешь мне о своём дяде. Конечно именно то, что ты помнишь. Но вот что по поводу того, что ты подслушиваешь, — Марина положила руку мне на плечо и спросила, — ты знаешь, кто там? — Там сейчас находятся мои друзья…       Она округлила глаза и потёрла лоб. — Фу, блин! Я думала там взрослые парни. Я не рассчитывала на сётакон! Я сейчас же их выгоню оттуда!!! — Стойте! — сдержанный шёпотом сказал я, оттянув её от ручки двери, — они говорили очень важные вещи, которые я не знаю… У меня амнезия. И от их диалога я узнал больше, чем от обычного разговора тогда в палате с друзьями и одноклассниками. — Почему ты не можешь позже спросить их напрямую? Допустим, в гости позвать, — убрав руку с ручки двери, и, отойдя подальше, скрестив руки, сказала она. — Мне, кажется, они могут промолчать о чём-то или соврать… — С некоторым сомнением сказал я. — Ладно, но если это близкие друзья, то они точно тебе не соврут. Может… Они не хотят, чтобы ты вспомнил какую-то больную тему? Ты об этом то не подумал? — погладив по плечу, сказала женщина. — …Нет, не подумал. — Так будем подслушивать их или нет? — Будем.       Я подошёл к двери и стал прислушиваться к голосам. Медсестра тоже встала рядом. Я недоумённо бросить взгляд на неё. Она насупилась и шёпотом сказала: «Мне же тоже интересно!». В моё несчастье, но в радость Марине, мы стали слушать приторный разговор парней. —…Ты успокоился, милый? — трепетно сказал Мин. — Немного, но мне не хочется возвращаться. Наверняка твоя сестра ещё чего-нибудь лишнего наговорила ему… Можно мы ещё постоим так в обнимку? Ты такой тёплый. — С некой душевное грустью, но с любовью сказал брюнет.       После слов Донга последовал глухой стук и звук падающих, как мне показалось, книг. Парень вскрикнул. — М-Минору, ты чего творишь?! Ты зачем меня на тумбу посадил? — Я сейчас согрею тебя. Дай мне свою руку. — Радостно сказал парень.       Я заметил, что Честнова замешкалась и стала потирать нос. Она сделала очень сосредоточенное лицо, от которого, я хотел засмеяться. Но смех пришлось сдерживать, иначе бы они услышали.       Из комнаты стал доносится скрипящий звук тумбочки. — Я хочу тебя, Донг. Я хочу потрогать тебя там. — М-Мин, нет! Нам всего шестнадцать, какой ещё «хочу тебя». Будет нам восемнадцать тогда, пожалуйста! — После этого стали доносится «странные» звуки.       Мне было стыдно это слушать, но медсестра, приоткрыв рот и с блеском в глазах, слушала это. Ну да… Она ведь ещё их выгнать хотела, а сейчас изумлённо вслушивается в каждый шорох из кладовой. — Минору Тэнадзути, прекрати! Я понимаю твоё желание, но потерпи, пожалуйста, два года. Я сам этого хочу… Но нельзя! — Можно хотя бы твою грудь потрогать? Пожалуйста, Донг… — Нельзя, давай потом! Я…Я…Ах…— Голос корейца стал дрожащим. — Так вот значит так? Говоришь нельзя, но под твоей толстовкой находится портупея. Зачем одел её? — Я… Я просто одел её просто так! — Донг, да ты такой сладкий лжец. Но я хочу, чтобы ты приподнял свою толстовку.       Следовали чмокающие звуки и вздохи, стоны. — Мин… Ах, не лижи их так. Я ч-чувствую себя… Ох… Так с-странно внизу. — Ты такой хорошенький и вкусный… Мне так сложно сдерживаться… — Ох, Ми-Минору, моя голова… М-мне больно… — Слабым голосом сказал Донг.       Я, как репейник, прицепился к двери, и стал всё внимательно слушать. Почему ни с того ни с сего у Донга заболела голова? Но тут голос блондина стал громким и быстрым. — Донг! Ох, неужели, у тебя помутнение? Г-где твоё лекарство!? — взволнованно сказал блондин.       Голос брюнета был невнятным. Но, кажется, он сказал, что забыл его дома. — Милый мой, я сейчас положу тебя на пол… Только, пожалуйста, потерпи десять секунд! Я помню, ты мне давал лекарство. Оно должно быть в моём плаще.       Медсестра быстро отошла от двери. — Боже, у этого мальчика «Метеоритное помутнение»! Дусик, посторожи дверь. Я побежала за лекарством, иначе без лекарства он умрёт через пять минут.       Я был ошарашен. Мой друг может умереть? С нервным дыханием я стоял у кладовой один. Минору заботливо говорил: «Донг, боже, твоя рука ледяная! Пожалуйста, потерпи укольчик, хорошо? Вот держись за мою левую руку. Держи меня крепче, хорошо? Я хочу знать, что ты ещё в сознании. Я куплю тебе после укола твою любимую клубничную воду. Только, пожалуйста, потерпи это…»       Я услышал крик Донга. Он был недолгим, но таким тяжёлым. Мне с трудом удалось это слушать. Крик был ужасающим. Но Минору успокаивал его: «Т-ш-ш-ш, вот умничка, продолжай держать меня за руку. Ты хорошо справился с болью. Сейчас лекарство тебе поможет…».       Сердце бешено стучало. Что же это за лекарство такое, от чего парень так закричал? Но я немного успокоился, что сейчас Донгу, возможно, стало легче. Я увидел бегущую Марину со шприцем, с серой жидкостью в руках. Я успокоил её и сказал, что тому, как я понял, поставил укол. Она, казалось, хотела свалиться с ног, но она вздохнула с облегчением. — Слава Богу…       Неожиданно дверь приоткрылась. Из неё вышел Минору с Донгом на руках. Блондин удивился увидеть меня у кладовой и с медсестрой с лекарством в руке. — Дусик… — Минору, скажи, что с ним! Почему он без сознания? — встревоженно сказал я. — У него «Метеоритное помутнение». Где-то раза два или три в неделю у него неожиданно может начаться эта болезнь. Сопровождается ужасающей головной болью, окоченением конечностей и невнятной речью. Ну, а само лекарство ставить в метку, назначенную врачом. У Донга она на затылке… У него там дырка для введения лекарства.       Я заметил, что Донг был повёрнут лицом к груди Минору. На его затылке я увидел маленькую белую пробку. Сам же Донг был в полусонном состоянии. Кажется, он пытался что-то говорить. Но его речь была тихой и непонятной. — Минору, ты встречаешься с Донгом?       Мин, посмотрев на меня растерянным взглядом, уставился на медсестру. Она подняла брови и тут же успокаивающе сказала: «Не волнуйтесь, юноша, я не буду доносить о вас полиции. И, честно говоря, вы вместе с ним смотритесь очень мило. Позаботься о своём парне».       У блондина отлегло от сердца: он поблагодарил её. Марина радостно улыбнулась ему и взглянула на меня. — Ну что ж, Дусик, я пойду. Но только не забудь об обещании. Приходи ко мне сегодня в кабинет 304, я тебе обязательно всё про него расскажу. А вам, Минору, со спящим юношей, — она хитро улыбнулась, — добра и счастья долгой жизни.       Она ушла. Я с Минору и полусонным Донгом остались в этом пустом коридоре. — Как давно ты стоял у этой кладовой? Что ты услышал?       Я почувствовал, что придётся соврать. По-иному будет очень неудобно… — Я немного поболтал с одноклассниками, и мне, как черт из коробочки. приспичило в туалет. Я сходил туда и понял, что вас там не было. Поэтому я стал ходить по коридорам и нечаянно услышал странные звуки из кладовой…       Блондин раскраснелся, но кажется мои слова услышал и Донг. Он начал ворочаться в руках Минору и невнятно звать меня. Я подошёл ближе и спросил Мина: — Как долго у него эта болезнь? — У него она с самого детства: передалась от бабушки. Некоторое время его родители покупали дорогостоящее лекарство. Пока его бабушка была живая. Можно сказать, что его некоторое детское время было что надо. И бабуля его была богатой. Но после того, как она умерла: вместо денег и дома по наследству посыпались долги. Семья Су оказалась в нищете… Его родители пахали на всех работах, что были. Главное, было иметь крышу надо головой, еду, оплату долга и лекарство для него. Но к счастью, по одному закону семья отсудилась, чтобы государство само оплачивало лекарство. И с такой проблемой и множеству людей: власти решили выделили деньги на то, чтобы лекарство в обязательном порядке было в муниципальных и государственных учреждениях. Но болезнь может проявиться из-за огромного стресса. Этот месяц… Он сильно волновался, думая о тебе. Дусик, спасибо тебе огромное за то, что ты выжил. Я рассказываю это всё тебе, потому что ты вряд-ли помнишь такое. Донг сегодня был таким счастливым, но… — Мхм… Мин… Ты такой шумный дурак…— Как под наркозом сказал брюнет. — Хах, вот ещё забыл сказать: после лекарства человек может либо уснуть, либо говорить бредни. Так длится около десять- пятнадцать минут. Донг обычно полусонно буянит, называя меня дурачком, а потом признаётся в любви. Он такой милашка. Я так сильно люблю его.       Потешно было наблюдать, как Донг тянул Минору за рубашку, обзывая его, но при этом пытаясь поцеловать его. Они выглядят такими счастливыми. Мне самому так завидно стало… Но всё не так просто в их любви. Её надо скрывать. Хорошо, что мы находились в пустом коридоре, а парни стояли спиной к проходящим дальше людям. Я заметил, что у блондина стали трястись руки, так долго держать парня. Поэтому мы присели на скамейку. — Минору, а как вы стали встречаться? Вы ведь до этого возможно дружили, но как вы поняли: что любите друг друга? — всё-таки мне было интересно спросить такое. — Ты прав, Дусик, мы сначала дружили. Я перевёлся в школу, в которой мы учимся только с четвёртого класса, но с Донгом я познакомился до школы во дворе.

…

      До своего десятилетия я жил на Курильских островах с мамой. Но так как я разделился со своей разнояйцевой сестрой. Мой отец: глава компании любит её больше всего. Я тебе так скажу, Дусик: Мэй гениальный человек. Она умна во всём, несмотря на то, что она любит свой стиль гяру. От которого кажется, что она не совсем любит учёбу.       Когда я прилетел сюда, разделившись с мамой, я был очень расстроен этим. Я решил выйти из дома без спроса слуг. Я так много думал о том, что я буду делать без мамы. Как отец будет относится ко мне…       От мыслей я не заметил, что я забрёл в какой-то незнакомый двор с хрущёвками. Начало темнеть и мне было так страшно. Во дворе издавался собачий лай. На разбитых скамейках сидели пьяницы. Фонари не горели. Мне так стало жутко. Я искать дорогу назад. Начало казаться, что все улицы с хрущёвками одинаковые. Я присел на цветную карусель и стал хныкать. Неожиданно ко мне подошёл огромный дяденька в плаще, без штанов и маленькой бутылкой водки. От него отвратно несло алкоголем. Он положил свою руку на мою голову. Я стал дрожать. — М-Мальчик, ты чего тут один сидишь. Идём ко мне домой. — Хриплым голосом сказал он.             Я хотел убежать, но он прижал меня к карусели. Он, кажется, хотел снять плащ, но неожиданно его за ногу укусила чихуахуа. Мужчина заорал. — Ах-хх ты ж чёртова псина! Какого хуя вцепилась в меня, блять. — Вот так тебе, чёртов педофил! Корица, укуси этого дяденьку со всей мочи! — послышался героический крик мальчика, бегущего ко мне. С разбегу он кинул в лицо мужчины камень и ударил его по яйцам.       В визге он упал. Этот бойкий мальчик взял меня за руку, а маленькую собаку за подмышку. Он отвёл меня на освещённый тихий дворик. — Ты как, мальчик? Он ничего ужасного тебе не сделал? — он стал рассматривать меня и сказал, — ты, кажется, не из этого района. Ты потерялся? — Я в порядке, но я и вправду потерялся… Спасибо тебе за то, что ты спас меня. Тебя как зовут? — Меня зовут Донг. Я очень хорошо знаю весь город! Я бы тебе помог показать дорогу по описанию твоего дома, но меня родители ждут дома. Идём ко мне в гости! Переночуешь у меня, а на утро поищем твой дом. — Спасибо тебе, Донг. Правда, огромное спасибо! А меня зовут Минору. Я недавно прилетел в этот город.       По пути мы говорили о себе, кто какой жизнью живёт, да что любит поесть. Он был таким милым и храбрым мальчиком. Он что сейчас, что тогда- моя маленькая звёздочка. Его поступок бесценен.       Оказавшись у него дома, в маленькой квартирке. Меня встретили его добрые родители. Я никогда не забуду вкусной еды его матушки и доброй заботы его отца. Но меня расстраивало то, что такие добрые люди живут бедно.       На утро Донг помог мне найти дорогу домой. Я не хотел расставаться со своим героем, но пришлось. Меня сразу же забрала прислуга отца.       Через неделю я перешёл в новую школу. Там я встретил Донга. Я был безмерно счастлив этому. Он тоже был рад увидеть меня. Каждый день для нас становился особенный. Мы делились вкусностями и помогали друг с другом уроками. Любили уединиться на крыше школы. Мы друг для друга как- противоположности. Он беден, а я богат. Его семья заботлива, а мой отец строг. Ему хотелось больше узнать обо мне, а я о нём. Конечно, всё было гладко до тех пор, пока не ввели урок «Семейного дела: технология». Там рассказывали о ценностях семьи и, конечно, акцентировали внимание на том, что быть «не таким как все» и любить свой пол- это плохо. И рассказывали о предназначении девочек и мальчиков в обществе. И что гомосексуальность карается Богом, общественной ненавистью, ну и конечно, дополнительным налогом за это. В крайнем случае, тюрьмой. Этот налог… Он очень дорогой.       Донг после этого стал каким-то отстранённым от меня. Его тактильность пропала ко мне. Меня это расстраивало. Я стал замечать то, что он больше стал общаться с девочками. Я чувствовал ревность.       Но в 7 классе я понял. Надо убирать все эти чувства к нему. Это было сложно подавлять, когда не можешь и на минуту отойти от него. Тем более, когда у него такая болезнь. Всё-таки я решил ответить взаимностью одной девочке, которая даже мне не нравилась. Я стал видеться с ней на переменах, уходя от Донга. Так на сердце было тяжко… В одной из перемен она отвела меня на крышу школы и поцеловала меня. Я ничего не почувствовал от её поцелуя, но продолжал, так как она была напориста. Но у двери за спиной девушки я увидел Донга.       Я никогда не забуду его разочарованного лица. Его слёз, которые пошли из его красивых глаз. Моё сердце словно ударило током. Он, вздыхая, убежал из крыши. Я оттолкнул эту девушка. Сломя голову, я побежал за Донгом. Не увидев его на лестнице, я хотел потерять сознание. Как тут я услышал его тихий плачь.       Он был под лестницей у школьного подвала. Увидев меня, он прикрыл своё красное заплаканное лицо руками. Я хотел подойти и обнять его. Но тут он начал говорить: — Н-не подходи ко мне! *хнык* Я-я ненормальный, я ненормальный… Я испытываю к тебе того, чего я не должен. Мне не нравится видеть тебя с этой девушкой. *хнык* Мне так на сердце больно. Да и мне самому не нравится говорить о девушках в романтическом плане. *хнык* Что мне делать со своими чувствами?       Я ничего не сказал. Лишь обнял его и сам плакать, как дурак. — Донг…*хнык* мне тоже на сердце больно, *хнык* когда я вижу тебя общающимся с другими девушками. Я тоже стал думать о том, что я ненормальным. *хнык* Я так хочу к тебе, как раньше прикасаться. Почему ты стал ко мне таким холодным? И этот поцелуй с ней, для меня ничего не значит, Донг! Я думал подавить эти чувства к тебе…       Внезапно он поцеловал меня. Это был наш первый поцелуй. Он был таким сладко-горьким. Наши сердца унесло в унисон. Донг крепко обнял меня, а я его. Наши руки были ужасно потными, а поцелуй затянувшимся. Я никак не мог перестать с ним целоваться. На сердце было так приятно. А в животе летали бабочки. Я прижал его к полу и схватил за запястья. Он простонал. Отчего: я словно был под наркотиком. — М-Минору… Я люблю тебя! Пожалуйста, не бросай меня. Несмотря на все запреты люби меня! — Я тоже люблю тебя, Донг! Я никогда не променяю тебя на ту, которую никогда не полюблю. Донг, давай встречаться. Я знаю нам придётся скрывать свою любовь, но… Давай будем вместе! — Глупый, мои слова и обозначали быть вместе. Ты каким местом меня слушаешь?       Мы оба рассмеялись. После того дня, мы и стали встречаться. А ту девушку я бросил.

…

— Минору, это такая прекрасная романтичная история! Я так счастлив за вас твоих. — Спасибо, друг. Только мне кажется, мы затянули с уходом. Пора возвращаться. — Конечно хорошо, что ты рассказал Дусику эту историю, но где моя вода? — рассерженным голосом сказал очнувшийся от болезни Донг. — Ва-а, Донг, ты быстро очнулся. Сейчас я куплю тебе воду. Не злись на меня. Я тут с Дусиком заболтался.       Донг присел на Минору. Пару секунд он не вставал. — Что такое, Донг? Почему не встаёшь с меня? У тебя голова всё ещё побаливает?— Минору приобнял брюнета за талию. — Я баиньки хочу… Всё-таки сейчас летние каникулы. Я обычно днём сплю…— Потерев глаза, сказал брюнет. — Придёшь домой и поспишь. — Серьёзно сказал блондин. — А ты со мной ляжешь спать? — надув губки, сказал парень,— я хочу с тобой в обнимку полежать. У тебя ведь дел нет? — У меня есть дела. Это отвести сейчас Дусика в палату. А ну вставай с меня! — командным голосом сказал Мин.       Брюнет обиженно посмотрел на блондина и встал с него. Втроём мы направились в мою палату. По пути, конечно, купив для Донга клубничной воды. Он больше не обижался на Минору. Обоих я спросил о том, кому они первые рассказали о своей любви. — Конечно же тебе, Дусик. — Сказал Донг. — Почему мне?       Донг осмотрелся. Он дождался момента, когда в коридоре будет мало людей. — Потому что я просто знаю то, что ты не гомофоб. Ты и так понимал, что я чувствую к Минору. Ты поддержал меня в тот момент. И поэтому сейчас я счастлив с ним. И вот Минору в рассказанной истории не сказал одной детали: тогда я поднялся на крышу благодаря тебе. Ты тогда сказал мне, что Минору и его девушка поднялись на крышу. Я побежал туда. Ну и дальше ты сам знаешь, что было из слов Минору. — П-правда? А вот Мэй знает о ваших отношениях? — Нет, она очень гомофобна. Она ненавидит всё, что связанно с гомосексуальностью. — Печально сказал Минору.       Проходя по коридорам и всматриваясь в окна, ведущие на улицу. Никакого солнца не было. Было пасмурно и шел дождь, идущий с холодным ветром, который продувал бледный коридор с красным ковром.       Погода довольно изменчива. Она так похожа на человека. Может быть прекрасна и ужасна. Утро было сегодня ослепительным, а ко дню мрачным. Несмотря на амнезию, в моей голове остался красивый пейзаж небесного фиолетово-красного заката с видом на шумный город. Так приятна душе лицезреть прекрасный огромный небосвод, вызывающий нежные любовные чувства к ней. Слоисто-кучевых облака очаровательно переливались из желтого в оранжевый, а оранжевый в розовые концы восхитительной композиции. А сейчас всё наоборот. Серые удручающие оттенки с освежающим дождём и видом на корпуса больницы.       Некоторые кабинеты были приоткрыты на проветривание. Там лежали перебинтованные с капельницей пациенты. В одном я лицезрел врача Чхве и Марину. Врач положили пациента с эпилептическим припадком на бок, а Марина засекала время. Было неприятно и даже волнительно видеть человека, который весь корёжился. Он трясся, как не в себе и не мог ничего говорить. Из его рта шла жёлтая пена. Медсестра подложила пелёнку под его голову.       И тут у меня самого закружилась голова…

***

       Художественная галерея. Белые помещения и пленительные исторические картины, уцелевшие после столь грандиозной кармы для человечества. Час рассматривания и восхищения одной картиной за другой. Как грешная рука человека может создать на белом полотне нечто чистое и столь непорочное? Чего только демон сможет испортить.       «Поцелуй Иуды» — символ предательства. Мне нравилась эта картина своей историей. Я мог рассматривать её часами. Мне нравились разные её версии. Но работа Караваджо- моя любимая. Я проникся реализмом и светом этой картины. Прекрасно изображены эмоции, чувствуется душа в каждом маске.       Но, последовав к следующему объекту своего лицезрения, я увидел мальчика в сером пальтишке и козырьке. Его левая нога была сломана, и он опирался на костылях, рассматривая картины в стиле авангард.

Созерцать это было удивительно. Каждая клеточка моего тела возбудилась.

      Это был самый лучший «экспонат» всех вместе взятых. Я желал бесподобный блеск в его прекрасных падпараджовых глазах, которые нигде невозможно увидеть. Он был тем творением искусства, какой-никак невозможно было повторить. Его внешность была нежной и мягкой, но рассматривая все черты по отдельности: понимаешь, насколько они строги. Но такая композиция мне по душе: прямой нос, нависшие веки, родинка на правом веке, полная верхняя губа. Конечно, в форме шапочки мило уложены неопрятные жёсткие чёрные волосы, прикрытые козырьком. — Ты такой красивый. — Сказал я.       У юноши на щеках появился лёгкий румянец. — С-спасибо, Дусик. — Стеснительно сказал Джин. — Если ты будешь становиться ещё красивее, то я тебе ещё сломаю ногу. Дабы ты не убежал от меня. — С ухмылкой я прикоснулся к его шее. — Но ты ведь пообещал мне, что будешь со мной? — Да. Я клялся Вам, когда Вы душили меня.

***

      В нос ударил запах нашатырного спирта. Я недоумевал от того, что я только что видел. Неужели это был отрывок моего воспоминания? — Я-я… Неужели я была таким жестоким человеком? Теперь я понимаю, почему Джин стал издеваться надо мною… Я такой отвратительный… — Дусик! Ах, что ты такое говоришь? Ты как себя чувствуешь? Ты неожиданно упал. — Напугано сказал Донг, держащий одной рукой мою голову и другой нашатырную ватку у моего носа.       На меня волнительно смотрели парни. Я рассказал им о том, что я только что вспомнил. — Нет! Нет! Нет! Такого никогда не было. Ты никогда не был таким. Это… Просто ты придумал эту ситуацию. — Размахивая руками, сказал Донг. — Нет, это точно было реальным. Я ведь точно видел помещение. Слышал свои мысли и то, что я ему говорил. Помню, как он был одет, что он разглядывал, — уверенно сказал я, — и по поводу ноги… — Он тогда сам сломал ногу, упав с лестницы. Ты не причастен к его сломанной ноге, ты её точно не ломал. Д-Дусик, прийти в себя. Ты никогда не был тираном. Уж точно к Джину…— Брюнет стал мне доказывать обратное. — Есть то, что я ещё не знаю о нём? Почему вы секретничаете. Ничего. Ничего не сходится, что вы мне говорите. Пожалуйста, пожалуйста, скажите мне хоть что-то правдивое. Донг, Минору, если вы будете молчать то, я буду доверять Мэй. Хотя бы её слова сходятся. Я думаю, она уж точно мне скажет всё. — Д-Дусик. — Донг стал трястись.       Я твёрдым и уверенным шагом направился в палату. Парни последовали за мной. — Мэй! Расскажи всё, что знаешь обо мне! — с этими словами я стоял у прохода. Одноклассники ушли, но, а Мэй тихо сопела на моей кровати. У кровати валялась её модная сумочка. В своих руках в обнимку она держала красивый небольшой конверт.       От моего возгласа она привстала и зевнула. — Ох… Дусик! Ты что-то говорил? Ты наконец-то пришёл! Тебя с Минору и Донгом так долго не было, что остальные ушли. Ну а я осталась ждать. У меня для тебя кое-что есть.       Я подошёл к ней и присел рядом. Она протянула мне конверт. — Что там? — Там наши с тобой детские фотографии. Узнав о твоей амнезии, я решила подготовиться.       Я раскрыл конверт. Там были совместные фотографии меня и её. На них мы с ней такие счастливые. Парни тоже подоспели и сели рядом. На некоторых фотографиях был не только я с Мэй, но и с Донгом. Даже на них эти оба враждовали. Так мило… Мы посмеялись от души. Но всё-таки и были такие, от которых мне хотелось пускать слёзы. — Хах, Дусик, посмотри, а ты тут с родителями на детском утреннике! У тебя тут такой миленький костюмчик мушкетёра. Правда ведь было хорошее время? Ты, наверное, скучаешь по родителям… Но я думаю, что они всегда будет в твоём сердце и следить за тобой. Ну а сейчас с тобой буду я и остальные. Поэтому смотри на эти фотографии и знай, что они всегда рядом с тобой! Поэтому сильно не грусти по ним.       Я просто молча просматривал эти фотографии и слушал Мэй. У меня пошли слёзы. Все эти фотографии… Такие ценные… — М-Мэй, спасибо тебе. — Дрожащим голосом я обнял её.       Она вместе с ребятами обняли меня. Мне так было грустно, но одновременно хорошо, что со мною есть такие хорошие ребята. В течении некоторого времени мы ещё поболтали. Я рассказал ребятам о том, какие ещё ко мне пришли воспоминания. Им понравилась моя мотивация стать следователем. Они поддержали меня. Я так счастлив этому. От разговора я совсем и позабыл о том странном воспоминании с художественной галереей. Я просто принял слова Донга. Я всего лишь выдумал это. Я должен думать о будущем. — Ну что ж пока, Дусик. — Сказали ребята.       Донг куда-то убежал, но тут же вернулся. — Хех, вот держи, Дусик. — Донг дал мне бумажку с телефонными номерами. — Спасибо, Донги! Я обязательно всем вам позвоню и напишу, как появился телефон. — Угу. Пока, Дусик. Мы обязательно ещё придём к тебе! Так что не скучай тут один. Тем более ты не заметил кое-что. — Сказала Мэй       Я прищурился на всех. — Ха-а? Что не заметил? — недоумённо сказал я. — Посмотри под койку и увидишь. — Радостно сказал Минору с Мэй.       Они убрали покрывало, которое закрывало половину вида под койкой. Там были подарки и вкусности. — Это всё от нас вместе с одноклассниками. Там всё что ты любишь! Но всё-таки нам задерживаться нельзя. — Сказала Мэй.       Мне было приятно от такого сюрприза. Я попрощался со всеми. Мэй чмокнула меня в щёку. Мне было неловко, но приятно. Я провёл их до выхода и вернулся в палату. Ну, а теперь… Можно посидеть и открыть эти подарочки. Немного перекусив вкусностей и прочитав книжку, я подремал.       Темнота. Я снова оказался в чёрном пространстве. Теперь то я её точно не боялся. Я ходил по этой бесконечности и увидел Джина. На это раз он не исчез. Он подошёл ко мне и протянул руки вперёд. Я не понимал, что он пытается сделать. Но тут пространство стало красным. Тонкие пальцы парня оказались на моей шее. Он стал душить меня. В глазах стало смеркаться, а воздуха не хватало. Я пытался проснуться. Открыть чёртовы глаза, чтобы не быть в этом месте. С тяжёлым дыханием я пробудился. Какой противный был сон…       Посмотрев на время, было только четыре часа. Я решил пройтись по больнице. Может я смогу поговорить с врачом Чхве или медсестрой Мариной? Но ходя по больнице, они были заняты. Поэтому я просто скитался.       По-своему напрасному блужданье, я решил просто посидеть на лавочке у своей палаты. Я прикрыл глаза и просто слушал шаги людей и их голоса.

«Дусик».— Это то, что я не ожидал услышать от голоса, вызвавший чувство дежавю. Я повернул голову в сторону голоса. Там стоял тот, кого я точно не хотел видеть.

Это был Джин…