Сложно влюбиться в того, кого забыл...

Время полно действий, но каждый ли может потрать время сполна, не жалея ни минуты и себя? Конечно же, нет. Но ситуация может вынудить пойти в это течения. Неважно, будет ли это удовольствие или же мукой.

      Наступил день поимки Чистильщика. С тем дедушкой я держу связь. Дни после желания удачи в поимке убийцы прошли в неком роде не так легко, как был конец того дня. Сохи… Что же с тобой случилось? Ты желаешь быть со мной, не понимая того, что ты выглядишь слабой в глазах других. Бедная девочка… Больше ты не обнимаешься со всеми каждым утром и не светишься, как яркое смущающиеся солнце. Лишь занята своим делом, ты не думаешь обо мне, а о расследовании. Для меня это и выгодно. Ты думаешь, я не забыл тот день? Я хорошо его помню, как и твои слова, называющие меня «ублюдком» и «гадом» в постели. Вот так ты называешь — это своей любовь? Какая же ты… — Сэр! Пожалуйста, дайте мне помочь Вам с поимкой убийцы. — Сказала Сохи. — Тебе мало было с того раза?! — с криком сказал я. — У тебя спина больная. Ты тонкий, как тросточка. Да и ещё собираешься ловить преступника с большим опытом? Послушай… — Я ничего не хочу слушать! Я хочу поймать преступника. Вы ведь в прошлые разы брали меня на задания, почему сейчас нет? — Я брал тебя на те задания, чтобы ты набрался опыта, но сейчас ты не можешь идти туда из-за своей должности. Я пойду с человеком из полиции и старшим следователем. Хоть он и не до конца признаёт меня, как лейтенант, но он понимает, что сейчас не время быть как — одинокий недовольный волк. У него хороший опыт и сила. За него я не могу волноваться, что с ним может что-то случится, а вот с тобой… — Вы сказали о волнении обо мне, с-старший Кан, — Хан всплакнула. — Меня расстраивает то, что, *хнык* когда меня ударил тот толстяк, Вы совсем не потревожились или не спросили меня о том, не больно ли мне, или все хорошо со мной. Я *хнык* неужели я никто для вас? Почему Вы стали так холодны ко мне? — дрожащим голосом сказала девушка. — Ты должен понимать, что быть следователем, а уж тем более ловить преступников лично, очень трудно и опасно для жизни. Я не холоден к тебе, Хан. Я повёл себя так, как мужчина обращается к мужчине. Впредь выбирай: либо ты просто сильная девушка с амбициями, либо ты реально будешь вести себя, как мужчина перед остальными не плача от боли. Я не возьму тебя на это задание, потому что у тебя не очень хорошая физическая подготовка, как и тело. Никто не будет сюсюкаться с тобой, Хан.       Сохи зажмурилась и крепко обняла меня. До отъезда к месту осталось всего ничего. Я чувствовал щекотание коротких волос девушки у своего подбородка. Она тяжело дышала и проливала свои слёзы на мой пиджак. Мои слова и вправду задели струны её некрепкой стороны. Мне стало стыдно. — Прости, Хан. Я и вправду сейчас был… Слишком серьёзен к тебе. — Я вытер мокрые веки и щёки девушки. Её глаза были сосредоточены на мне. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то плохое случилось на задании. Ты нужен сейчас в офисе. Может, кому-то из местных надо помочь? В маленькой краже разобраться или ещё с чем-то. Если бы на месте меня, был прошлый лейтенант, то он бы наверняка отдал тебя в руки на обучение старшему следователю. А ты ведь знаешь, какого он характера. Человек — строгий и никого не жалеет.       В завуалированной тишине склада, замешанной всхлипами Сохи, в комнату зашёл хакер Кейта Окоча. Широкий мужчина в белой рубашке и в тёмно-синих джинсах, орехово-коричневого тона кожи, с кудрявыми волосами, удивлённо сложил губы в букву «О» и поднял брови. Он тут же повернулся спиной к двери и стенам. Тихими шагами он прошёл к полке с коробками и стал искать чистые листы бумаги. От щекочущей нервишки ситуации из его рук упала коробка с бумагами. Кейта быстро поднял её и всё ещё стоя спиной ко мне и Сохи, хотел выйти. Порой мы назвали его «Неуклюжей громилой». — Кейта. — Немного строгим голосом сказал я. — Я-я ничего не видел! Я не буду докладывать о вас, лейтенант. Вы хороший человек и… — Позаботься о Сохи. Побудь с ней этот вечер. — Спокойным голосом сказал я.       Послышалось прерывистое мычание. Мужчина медленно повернулся ко мне. На встречу к нему, я вручил ему Сохи, что крепко обнимала меня. Грустные объятия девушки перенялись на большого мужчину. Он не сильно покраснел. — Она очень хочет пойти со мной на поимку убийцы. Но я волнуюсь, что на задании она может пострадать, если первая встретит Чистильщика. Успокой её, пожалуйста, и сходи с ней в кафе. — Хорошо, лейтенант Кан. Я позабочусь о ней. Хотя… — Мужчина немного нервничай, посмеялся. — Мне даже и неловко осознавать, что к ней я обращался как к парню. — Спасибо, Кейта, — сказал я, — пусть офис будет понемногу понимать, что перед ним лишь просто девушка, что хочет быть сильной. Сохи очень волнуется, что её будут считать слабой. Пожалуйста, общайся с ней так же, как и до этой ситуации, — после чего я добавил, обратившись к ней. — Хан, я напишу тебе о ситуации, чтобы ты не волновалась. Ты сильна духом, но не телом.       Она продолжала хлюпать носом и крепко обнимать темнокожего мужчину. Кейта проникнулся грустью Сохи и тоже стал крокодильими слезами плакать и успокаивать её. Мужчина взвыл. — Лейтенааант *хнык*! — сказал он. — Пожалуйста, приходите живым обратно! — сквозь слёзы сказал мужчина, что на две головы был выше меня. — Вы тут решили, что я на войну иду? — смущённо сказал я. — Долбанный, лейтенант! Пора выезжать. — Крикнул старший старый следователь Кьет Самат в коридоре, который и стал резкой заменой Екатерины. — Иду.

…

      Манящая атмосфера ночного города прекрасно знала, что я хочу её больше и дольше. Любящий теплый свет на полупустой шоссе, под которым рассеивались дома и голоса людей, вызывали тепло в моей душе. Словно я ехал ночью в аэропорт, на курорт. Хотя нет, еду на поимку убийцы. На лобовом стекле машины начали появляться маленькие звёздочки — мелкие капельки дождя. В машине тихо играло городское радио, из которого были слышны голоса стендаперов с глупыми анекдотами. Я не обращал внимание на радио, но слева от себя я слышал маленький смешок следователя Кьета. Полицейский на заднем сидении наслаждался видом и проверял оружие.       В школе было три этажа — нас тоже. Мы решили поочерёдно подниматься на этаж: Сначала трое исследуем первый этаж, потом я и следователь второй, оставив полицейского на первом; Уже на третьем буду я один, как и остальные на своих этажах.       «Неужели пришёл конец тем смертям? Главное, чтобы не появились подражатели, — подумывал я за рулём машины, смотря на вечерний город за передним окном. — У меня очень много к нему вопросов. Он нужен живым. Джин… Почему ты стал таким? Твои слова, сказанные мне в клубе… Ты собирался меня заманить и убить?».       За два квартала от школы, я оставил машину. Мы прибыли у самой школы за двадцать минут до девяти часов. Маленький дождь продолжал капать, но усиливаться он не собирался. Горели фонари только у стадиона школы, мимо которого мы и проходили. Через бинокль я вглядывался в тёмные окна, нет ли в них человеческого силуэта. Быстро пробежав вокруг здания, мы зашли в него.       Моя голова разболелась. В тёмных и малосодержательных коридорах и кабинетах: начал слышаться детский смех и гул. Отрывками возникали весёлые воспоминания, что выглядели как вспышки перед моими глазами. Они возмутили меня. Сейчас главное поимка убийцы. — Лейтенант, что с вами? — Тихо сказал полицейский.       Его голос разошёлся эхом по коридору. — Ностальгия и воспоминания. — Сказал я.       Мои ноги словно начало притягивать магнитом наверх. Как можно скорее мне хотелось оказаться там. Словно я могу увидеть что-то важное в тёмном пространстве. Странное чувство охватило меня. Я должен! Должен там быть! Загадка вела меня к её решению.       «Стой». — Прозвучал женский голос. По телу прошлась дрожь. Я был на лестнице, ведущей к третьему этажу. Свет фонарей со стадиона освещал лестничный бетонный проём. Обернувшись, на ней стояла Мэй. Она была в самом лучшем парадном образе.       «Ты правда хочешь вспомнить реальное своё прошлое? Не боишься, что оно затянет тебя?» — Грустным голосом сказала она и рассеялась, как пыль.       «Да. Я хочу знать правду.» — Повернувшись в сторону двери третьего этажа, мои ноги стали тяжелее.       Я тихо прошёл в коридор. Наступило девять часов. — Приём-приём. Как с обстановкой на третьем этаже, Дусик? — сказал Самат через рацию. — Приём. Пока всё чисто. Прячемся на намеченных зонах. Полицейский, как обстановка у Вас? — Приём, тоже чисто. Посторонних на внешней стороне нет. Никто не зашёл, — сказал он. — Я вызвал ещё к нам подмогу вокруг школы, лейтенант. Мне кажется, что не всё так может быть просто в деле. Люди окружат школу за квартал. — Мы так не договаривались! — сказал Самат. — Следователь и полицейским, молчать. Ваши голоса, как эхо разносятся по школе. Не испортите миссию.       Тихими шагами проходя по коридорам, я посмотрелся в окно. Я находился в центральном крыле школы. Моё сердце желало оказаться на дальней стороне: Словно там я верну себе что-то родное и давно забытое. Тот самый потерянный кусочек пазла.       Джин… Много ли ты знаешь обо мне? Почему я стал твоей целью? Почему… Почему ты не мог забыть меня? Почему моё сердце чувствует твоё присутствие? Неужели твои слова и поцелуи растопили моё безразличие? Ты заплатишь за то, что убил их. Ты получишь жестокое наказание. Не сомневайся.       С коридора подул ветер. Где-то было разбито или открыто окно. Идя за потоком свежего сырого воздуха, повеял запах сигарет. Плывя против течения ветра, идя к его источнику, дверь в мужской туалет заскрипела. Она медленно раскрылась. Я тихонько зашёл на разбитую голубую плитку туалета.

Вот и он.

      Начало морозить. В разбитом окне, на обширном, старом и грязном от пыли подоконнике, сидел он. Чон Джин — серийный убийца мужчин, жестоко надругающийся над ними и, возможно, подкинувший им тестируемый наркотик. Его лицо было чертовски сексуальным и умиротворённым. Его яркий оранжевый взгляд жалил, как оса во тьме. Дым от сигарет рассеивался во свет луны. Он продолжал смотреть на луну, не обращая внимания даже на то, что я был близок к нем. Мужчина был одет в военную форму.       Моё сердце сжалось, когда он повернулся ко мне. Я почувствовал толи страх, толи растерянность. Не время, Дусик! Он в твоих руках! — Стоять! Сойти с подоконника и поднять руки! Вы арестованы, Чон Джин. — Серьёзным тоном сказал я.       Он притушил сигарету об подоконник и подошёл ко мне. — Я сказал стоять и поднять руки! — Я направил на него оружие.       Джин плавно улыбнулся и в ухмылке сощурил довольный взгляд. Он кратко облизнул свои губы. Я сделал к нему шаг с оружием.       Моё дыхание перехватило. Его лисий взгляд переменился на чёрствый. Его руки замешкались в кармане. Он внезапно выбросил дымовую гранату. Туалет покрылся занавесом. Но на долю секунды я увидел, что Чон надел маску на своё лицо. «Неужели в дыму что-то есть?», — я задержал дыхание, но было уже поздно. Пары попали мне в лёгкие. Меня начало клонить в сладкий сон. Моя рука прекратила прикрывать пути воздуха к лёгким. Мои ноги стали шататься.

Я оказался в его лапах.

***

— Добрый вечер, лейтенант Кан. — С подлой улыбкой сказал он.