Сложно влюбиться в того, кого забыл...

      Через глубокий сон я почувствовал резкий запах нашатырного спирта. Мои глаза были закрыты тканью, а рот развратным кляпом. Я промычал. Моя нижняя челюсть болела. Рядом с собой я чувствовал дыхание чужого человека. Мне стало тревожно и страшно. Я пытался скрыть своё волнение, но тяжёлое дыхание выдавало во мне это. Кто-то пытался снял с моего взгляда ткань. Рука, что прикоснулась к моему затылку неожиданным жестом, сильно вызвала страх. Услышав тихое успокаивающее шипение, голос снял с меня повязку. Немного приоткрывая, перед моими глазами появились красные ткани и он. Джин с радостной улыбкой вертел вокруг моего носа ватку в спирте и кинул на пол повязку. Увидев меня полностью пробуждённым, он убрал ватку на тумбу. Его рука прилегла на моей ноге. Мужчина поглаживал бёдра.       Находясь в положении полулёжа, моя голова лежала на больших мягких подушках стены. Я сожмурил в отвращении глаза и хотел убрать его руку. Но я не смог. Мои руки были прикованы в наручниках. Давно тёплое железо, что прилипало к запястьям. Цепь обвивала дубовые коричнево-красные — узорчатые столбы, которые превращались в прекрасный алый балдахин. Мои руки ужасно затекли. Ноги тоже были прикованы в цепи.       Небольшая комната без окон в красных оттенках. По бокам были во всю стену книжные заполненные стеллажи. Дверь напротив была чёрной. В комнате горел тёплый цвет. У левого стеллажа было коричневое кресло и квадратный стеклянный журнальный столик с тонкими ножками. На столике лежала толстая книга и бокал «пилснер» на половину полный светло-жёлтым алкоголем. Позади кресла был железный чёрный торшер.       «Добрый вечер, лейтенант Кан~», — с подлой улыбкой сказал он, лежа на боку рядом со мной в дорогом костюме. Чон продолжал поглаживать своей рукой моё бедро. Мужчина продолжал плавно улыбаться и трогать меня. Мне было противно. Его прикосновения жутко пугали меня. Я пытался держать себя в руках, чтобы не заплакать. Дышать было тяжело, моя грудь трудно поднималась. Моя нижняя губа была мокрая от слюны, протекающая через кляп. С губ слюни протекали на подбородок, далее на шею.       «Ублюдок! Он настоящий демон! Гад!», — думал я. Страх спал на ненависть и злость. Глаза, что выдавали слабость и дрожь — стали уверенными. Ненависть перешла на рассудок. Я должен помнить свою цель. Я не должен быть слаб.       Джин сжал губы и убрал свою руку. «Ты должно быть, думаешь о том, почему ты тут. Я не собираюсь убивать тебя или мстить. Я хочу раскрыть тебе правду на прошлое, милый, — Джин достал из тумбочки бумажные платки и вытер мою утекающую слюну. Мужчина выдохнул и повис надо мной. Его чёрные локоны волос защекотали мою шею. — А ещё я хочу повеселится с тобой».        Я отвернулся от него. Чон усмехнулся и снял с меня кляп. — Т-ты собираешься изнасиловать меня? — сказал я, пытаясь не тяжело дышать. Но от его лица, что было близко с моим, вызывало панику во мне и разрывное сердцебиение. — Дусик, ты разве не хочешь продолжить то, что было в клубе? Тебе так нравились мои прикосновения. — Ты — убийца и псих! Как я могу желать твоих прикосновений, зная это. Ты мне противен, Чон. Лучше убей меня, чем целуй. — Мне очень обидно это слышать, — раздражённо сказал мужчина. — Я дам тебе выгодное предложение, дружок. Ты мне секс по субботам — я тебе воспоминания. Тебе ведь Мэй не рассказывала о своей банде? От тебя много правды скрыто, Дусик. Даже Донг тебе с Минору врал. Ты не помнишь своих родителей. Я дам тебе истину. С твоей амнезией: все тебе солгали. Я дам тебе повод воплотить твои развратные фантазии. Дусик, я знаю о тебе всё. Просто будь со мной рядом. — Может, моё тело и развратно, но гордость у меня есть. Я ни за что не поддамся твоим уловкам попросту насиловать меня. — Ты ведь так любишь секс, неужели тебе сделка не кажется выгодной?       «Чёрт… Он ведь прав! Всё ведь так выгодно, но в чём же подвох? — нахмурившись, подумал я. — Может стоить поддастся моменту? Хотя это неправильно так думать, он убийца, а не какой-то любовник, устроивший ролевые игры… Что он вообще можешь знать о моих родных? Мэй… Неужели он может рассказать правду о ней?». — Может, ты хочешь раскрыть мне правду, но меня быстрее найдёт полиция, и ты будешь в тюрьме! — поспешно сказал я. — Ха-ха, тут уж увидим, как дела сложатся. Я хорошенько тебя спрятал, милый. Так что, может, сейчас и начнём? — С-стой! Какой ещё сейчас? Я никакого согласия тебе не давал, подонок!       Чон собирался поцеловать меня. Я прикрыл глаза и начал вертеть своим лицом. Я сжал губы от его поцелуев. Локтями я пытался скрыть своё лицо. Ногами я пытался оттолкнуть его. — Не сопротивляйся, или мне придётся применить меры. — Сильной хваткой он сжал мои ноги. — Не трогай меня! — я попытался сложить колени к груди.       Мужчина достал какую-то таблетку из пиджака и схватил меня за лицо. Наши взгляды пересеклись. Он был намерен воспользоваться моим телом. Чон положил таблетку на несдержанный язык и насильно поцеловал меня. Таблетка начала расщепляться в слюне. Она была сладка. Я пытался выплюнуть остатки, но он принял ещё более жёсткие меры.       «У меня есть для тебя фенчик, Дусик. Тебе он очень понравится~, — он достал из кармана маленький пакетик с розоватым порошком, — я дам тебе маленькую дозу, милый. — Он вновь схватил меня за лицо рукой. Мужчина сильно напудрил мой нос порошком».       Частицы наркотика попали в мой нос. Таблетка разошлась по телу. Меня охватил прилив сил и возбуждения. Моё тело задрожало. Для меня было впервые пробовать наркоту. Через пару секунд произошел ужасающий всплеск эмоций. Так желать секса я ещё никогда так не хотел. Моё тело ужасно возбудилось, я вспотел. Моя гордость и здравомыслие ушли. Словно я стал сучкой во время течки.       Джин снял наручники с моих ног и отбросил через средний короткий столб наручники, которые сковали мои руки. Наконец я мог ощутить их. Так странно было дрожать просто от того, как воздух и прилегающая одежда возбуждали. Мужчина без затей смотрел на возбужденного меня, как на птичку через клетку. «Поцелуй… Поцелуй меня, наконец, или сделай хоть что-нибудь даже ужасное». — Подумал я и притянул его своей полу затекшей рукой, чтобы он был близок ко мне губами. Наконец он сделал поцелуй с той сладкой таблеткой. Так я расчувствовал вкус его желанных губ.       Из его уст веяло приятным яблочным сидром с капелькой мёда. Этот горячий, как глинтвейн поцелуй, свёл меня с ума. Мне захотелось укусить его за губу как вкусность.       Неожиданно он оттянул меня от себя и посмотрел в мои глаза. С довольной улыбкой Джин поцеловал мою оголённую шею так и просящей ласки. И к резкой любви, мазохизму, грубости: доминирование надо мною сводило меня с ума.       К тому времени наркотик рассеялся по всей моей крови. Я был под безумным наслаждением. Пролетела словно целая вечность — это было прекрасное безрассудство. Он нежно ласкал меня языком, но грубо брал меня за задницу и сжимал их, как тесто. Джин не торопился, но мне нерв не хватало на этот медляк. Подайте дерзости! — Ах… Поторопись! Я больше не могу терпеть. Раздевай меня быстрее! (чёрт, да я вообще не в себе). — Прости, но я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Я хочу, чтобы ты расслабился. — Придурок! Сам похитил меня: наркотиками напичкали и, целуя да оголяя меня, говоришь такую белиберду, — злостно сказал я. — Да если бы не этот наркотик, я бы тебя давно об лоб ударил! Так что не зли меня и трахни!       Джин рассмеялся и уткнул свою голову в мою шею. Недолго думая, он уложил меня на спину и стянул с меня штаны. Осталась лишь белоснежная рубашка.       Достав из тумбочки смазку, он размазал её на мой горячий стояк. Массажным движением распределяя её по члену и далее по анальному отверстию. Надев на два пальца презерватив, он вставил их в мою промежность, начиная растягивать проход. К удивлению Джина, пальцы зашли легко. Я был сильно расслаблен. Спустя минуту я нахмурился. — Я ТЕБЕ ДЕВСТВЕННИЦА КАКАЯ-ТО, ЧТО ЛИ? — я злостно крикнул на него. — Для особо незнающих: я давно уже не девственник! Я довольно часто занимаюсь сексом и пользуюсь взрослыми предметами развлечения. Мой опыт довольно широкий! — Ты такой буйный… Честно, я думал, что под наркотой ты будешь помягче. Ну, хорошо.       Джин быстро разделся. Под крепким телосложением со шрамами и прекрасным прессом у него был огромный стояк. Мне стало стыдно за свои слова. Перед своим взглядом был в эрекции величественный толстый горячий орган в двадцать сантиметров. Растяжка прохода и вправду не помешает. Он оказался между моих ног. Попыхаясь, Чон надел на член презерватив и накапал на него тягучую смазку. Приготовив его у моего прохода, я прикусил губу и посмотрел на Джин жадным взглядом. Он заметил это и с расплывчатой ухмылке поцеловал меня в лоб. — Я вхожу, милый. — Парень вставил головку своего члена.       Я весь сжался. — Мха-а… Джин, ты придурок! Почему у тебя такой большой член? Специально хочешь довести меня до судорожного оргазма? — я немного забуянил, как пьяница и без стыда выкрикивать прямолинейные фразы.       Джин тяжело вздохнул и стал двигать членом внутри меня. Я не испытывал боли — только усладу. Переставая бесчинствовать, я хотел схватится за одеяло, но мои руки были притянуты в железо. Моё колечко сжималось от его прикосновения к моей простате. Большой член вводил меня в пот и громкие стенания. Всё тело содрогалась от его движений. В груди было горячо. Чон тоже постанывал, ведь так страстно и блаженно было во мне. Он хотел жёстче и жёстче двигаться во мне. От этого я терял свой разум и просил быть со мной грубее. — Ах-х… Мм-м… На моём бы месте обычный парень или девственница умерли от болевого шока с твоего размера. — Может, это потому, что я идеально подхожу к тебе? Никто, кроме тебя не примет меня таким.       От его слов мне стало смешно. В ухмылке я обхватил его шею цепью и притянул к себе. В грубом поцелуе, Чон нахмурился и укусил меня за губу. Во время поцелуя, Джин грубо вбивался в меня. Он безудержно стонал своим прекрасным баритоном. А я весь от удовольствия пускал слюни. — Слишком мн-н ты высокого мнения о себе, раз считаешь, что а-ах я смогу влюбиться в тебя! Ха-ха я? Мн-ха…в убийцу? Прости, бедняжка, но свою судьбу убийствами ты себе испортил. — Я убивал ради того, чтобы ты больше не встречался ни с кем. — Ха! Ты действительно такой долбоёб, раз не мог просто подойти и познакомится со мной… Ах, прости, ты же подошёл ко мне только недавно, но нас прервала Сохи.       Эти слова обидели Джина. На грубость он мог отшлёпать Дусика и бить его. Ведь он был лишь пленным. Только в его руках. Его распорядке времени, мыслях и реалии. Он мог с ним делать всё, что только дума пожелает. Джин вырыл себе яму в ад, не думая над действиями своей судьбы. Но убийства избавляли его от стресса. Они избавляли его от горечных мыслей. Его руки тряслись только с мыслей о том, что Кан кого-то полюбит. «Вдруг он будет встречаться с кем-то более одной ночи? Если он влюбится? Я останусь тогда один». — Вспоминая такое, Джин заплакал. Всё это ранило его. Мужчина тоже был под дозой наркотика.       Меня удивили его слёзы. — Ох. Прости, я был слишком груб? Я мна-ах ведь под наркотой. Не знаю, что говорю. Не плачь, пожалуйста… Мне неловко с этого. — Это ты меня прости. За мои деяния… Я и вправду должен быть казнён. Но я не хочу умирать — я хочу быть счастлив с тобой.       Этот секс был как целые эмоциональные качели. От радости до слёз, злости, ненависти. Слова и мысли вырывались из контекста. Всё это закончилось эйфорией. Но на один раз кончить, организм Джина был не согласен. Он всё ещё был возбуждён. Около получаса он трахал меня в постели до потери сознания и признавался мне в любви. От его признаний я тихо бубнил: «Во-а-ах… Помолчи, пожалуйста… От твоих сладких слов хочется блевать…». Всё это было противоречивым.