Сложно влюбиться в того, кого забыл...

      Мой взгляд примкнул к сероватому небу, что стало плакать. Дрожь прошлась жучками по моей плоти. На моих руках остались беспроглядные, с корнями волосы, которые я так вырывал в мучениях. Глаза защипали от соленых слёз, что мнимо прошлись по моим подглазным мешкам. Я ощутил от него запах крови. — Дусик, сейчас я дам тебе твоё лекарство. — Испуганный взгляд предстал перед мной. Он объял меня своим ненавистным мне теплом. Теплом осенним, как его глаза. Только я и чувствовал его сердцебиение и мятеж, что так антагонистично пьянил. Ведь он мне сейчас и нужен. — Отпусти меня из плена сейчас же! — с пеной у рта прорычал я. — Ни за что не хочу видеть твоё лицо и наркотики! — Всё было расплывчато перед моими глазами.       Из грязной чёрной кожанки он достал маленькую картонную коробочку с лекарством. Я ничего не смог разобрать, что на ней написано. — Милый, это то лекарство, что ты и принимаешь. — быстро проговорил он. При мне он открыл её, и в уши урезался шершавый звук глянцевого пластика, в котором была запечатана моя «скорая помощь». — Заебал называть милым. Откуда тебе знать, что я принимаю?! Ублюдок! Пёс! Ма-маньх-мх…       Мгновение. Джин взял таблетку в рот и жадно прикоснулся к моим влажным потресканным губам, из которых сочилась алая кровь от укусов. На мои сопротивления он больно сжал запястья и, придерживая голову за затылок, сминал мои лохматые волосы. По моей щеке потекла белоснежная слюна с ноткой красных цветов, что отпечатались на бледной вспыльчивой коже. Горькая таблетка игралась между нашими языками. Я пытался выплюнуть её, но Джин не прекращал целовать меня напористо. Моё лицо сморщилось с приоткрытыми глазами. С головной болью, я сдался в надежде, что это не наркотик. Я не хотел сходить с ума вновь.       Он прижал мою голову к своей груди, от которой несло железноватым запахом и тяжёлым сигарным дымом. Тёплой рукой с ощутимыми мозолями на подушечках указательного и большого пальцев он провёл по моим волосам, успокаивая меня. С трепетом он поцеловал меня в макушку. — Прости, что не пришёл раньше. У меня были дела, — с сожалением сказал Чон. С мягкой улыбкой и спокойствием он взглянул на мои костяшки. — Сейчас обработаю твои ранки, и мы приберёмся. — Хватит говорить так, будто мы любовники. Я ненавижу тебя. Мне не нужна твоя забота. Мне нужна свобода! — Дусик, я не хочу, чтобы ты чувствовал здесь себя ужасно. — Заботливо сказал он. — Лекарство поможет тебе, и ты больше не будешь ворчать. Хе-хе, бука-Дусик может и морщинок на лице от злости заработать.— Его весёлые способы разрядить обстановку бесили меня.       Он взял моё больное тело на руки. Цепь на ноге грозно прозвенела. Вся мебель была запутана в ней. Плутаясь кругами и оставляя за собой страх, перерастающий в безразличие, я думал только о том, чтобы головная боль скорее прошла. Парень понёс меня в тёмную спальню. Сероватый свет извне приглушённо освещал её. Перед глазами беспорядочно кружилась пыль с книжных полок. — Дай мне успокоительное. Я хочу поспать. И ещё обезболивающие. — Ты ведь говорил, что тебе не нужная моя забота. — Джин улыбнулся и прилёг рядом со мной. — Где у тебя, чёрт возьми, была аптечка?! У тебя вообще тут вещей мало. Джин… Ты планировал меня похищать? — потирая лоб, сказал я. — Честно, нет. Я не думал, что ты столь быстро раскроешь меня. Я вообще об этом не думал. Но вот… Нашлись пробелы в моих убийствах. Лучше отдохни сейчас, Дусик. Давай потом поговорим об этом. Я принесу тебе лекарство. — Расскажи мне сейчас же! Принеси лекарство и рассказывай. Только посмей что-нибудь от меня скрыть, Джин. Не получишь ни единого моего поцелуя! — С твоим-то либидо на коленях будешь просить моих прикосновений и поцелуев. — Тц… Откуда тебе знать об этом?! — Одна птичка нашептала мне об этом. — Он развратно прошептал мне это на ухо, проводя рукой по моей груди и причмокивая губами. — Я прекрасно могу помочь тебе с этим: объятия…поцелуи…мастурбация… и воплощение твоих сексуальных развратных фантазий по субботам. Я исполню любой твой каприз.       Щёки стыдливо покраснели. Голова снова разболелась. В смущении я отвернулся от его лица, которое приближалось ко мне. — Не меняй тему! Неси лекарство и р-рассказывай уже о том, как ты встретил меня в клубе и спланировал похищение. И… И со своим отклонением я ещё держусь! Не смей совращать меня.       С беззаботным смехом он по пути на выход включил свет железного торшера. Тогда я смог сфокусировать зрение и сквозь пелену разглядеть красновато-фиолетовый след на его переносице и щеках. Из заднего кармана его джинс выглядывала рукоятка пистолета. Она была грязной. «С кем у него схватка? Кого… Он убил, пока отсутствовал дома?». — Я вновь схватился за волосы из-за пульсации в висках. Лекарство ещё не подействовало, и я продолжал чувствовать боль в котелке.       Чон быстренько возвратился ко мне, держа в руках таблетки и стеклянный стакан, полный воды. В согнутом локте он держал марлю и пузырёк перекиси водорода. Неуклюже он расставил это всё рядом с пистолетом на дубовой тумбочке, стоящей возле кровати. Он бережно взял меня за цепь наручников, держа в другой руке перекись. — Ты и покусать себя успел… Сильно больно было? Если тебе ещё надо что-то принимать, то ты скажи мне. Я знаю лишь о том, что ты принимаешь антидепрессант.       Джин нажал на пузырёк, и перекись растеклась по моим укусаным запястьям. На коже образовалась сероватая пеночка, тихо шипя. — Больно мне и сейчас, — я зажмурил глаза от щиплющей боли на коже. — Но как ты узнал о том, что я принимаю? — На самом деле, мы виделись ещё до того дня в клубе. — пасмурным взглядом он заглянул в мои глаза. — Я не имею в виду тот день в больнице. Это была очередная твоя суббота. Я вновь поздно пришёл… Я мог убить его раньше, но он успел изнасиловать тебя. Дусик, я так сожалею, что пришёл поздно. — Мужчина склонил голову к моим дрожащим ладоням и поцеловал багровые костяшки. — Тогда я впервые спустя столько лет, позаботился о тебе и прикоснулся к твоим прелестным губам. В твоей квартире я и увидел лекарство. — Его голос вводил меня в транс. Таким спокойным, как море, он был. Таким ласкающим и бархатным, — тогда я вырвался и смог встретить тебя в клубе. Поговорить с тобой… Но ты был на пути раскрытия моей личности. Я уже подозревал, что ты в лицо знаешь моих подчинённых. Я знал, что твоё сердце можешь разбиться от правды. Единственный, у кого я прошу прощения за свои действия — ты. Мне не важно, что подумает Бог, меня не волнует мнение людей. Я хочу слышать только тебя. — Мои запястья были забинтованы. Чон приступил к костяшкам.       Повисло мятежное молчание. Помимо шипящего звука перекиси и скрипа постели, я слышал ещё и своё волнующееся от его слов сердце. — Значит, тем белоснежным силуэтом был ты… — к горлу подступали вновь противоречивые чувства от его действий. Он позаботился обо мне, но и убил человека. Человека, который мне не шибко нравился. Ч-что это за чувство? Время словно замедлилось.        В его ярких, но полных сожаления глазах я увидел блеск и улыбку на своём лице. Мои глаза в отражении были приятно прищурены. На щеках выступили ямочки, и уголочки губ даже поднялись до ушей. Гримаса радости. Э-это явно не я! Я не должен радоваться смерти человека. Не я это! Не я! — мысль несчастно крутилась в голове и страдающе кричала, как Катерина во время грозы, признавшаяся в своём грехе. Мне стало ужасно беспокойно и страшно от выражения своего лица: оно не менялось. Свои глаза я не смог и сомкнуть. Мы продолжали смотреть друг на друга. В нём я видел лишь себя, жестокого и радостного. Неожиданно Джин прикрыл мои глаза своей ладонью. — Ты смущаешь меня своим взглядом, — надув губки, сказал он.       Я, наконец, вышел из своих мыслей. — Ох, прости. Я…Я просто был в своих мыслях — Это мило, что ты извиняешься из-за мелочи. — Он закончил бинтовать. — Я не буду укорачивать твою цепь. Это моя вина в том, что я оставил тебя в таком состоянии дома одного, — Джин передал мне маленькие таблеточки и воду. — Я приберусь пока на первом этаже, а ты поспи. Надеюсь, ты разрешишь мне обнять тебя перед сном? — Нет, конечно.