Сложно влюбиться в того, кого забыл...

      Нутро скорчивалось сильнее и сильнее. Я не видел дальше никакого пути без тебя. Ведь сотворит такие ужасные вещи. Я продолжал выносить и терпеть это, но моё тело лишь покрывалась безобразными шрамами. Мои ли они? Что же я чувствовал, убивая тех, кого приказал мне отец и мистер Ли? Дусик… Пожалуйста, подари лишь мне поцелуй. Я нуждаюсь в сломанной замене, живущей вместо меня. Убить бы ту личность, что стала лишь не мной, такой холодной и кровожадной. Дусик… Пожалуйста, подари мне свою налитую кровью любовь. Ведь когда я беру свой чёрный пистолет, то я ухожу из своего тела, превращаясь в другого человека. Я чувствую, что уже разорвался на куски от полнейшего отчаяния. Но при виде тебя, даже твоей обидчивости, я чувствую себя таким счастливым. Но даже так… Почему мне так одиноко? От твоего ли безразличия, от такого ярого воспоминания милого меня и настоящего меня, что желает тебя страстно? Всем бы телом я хотел впиться в тебя и закрыть от всех глаз Божьих. Мы давно уже не те дети, что радовались подаренной друг другу конфете. Как же мне показать свою любовь, чтобы ты растаял и не вгрызался своей ненавистью мне в спину? Неужели те ублюдки были дороги тебе?

…

      В пакете было множество моих любимых продуктов и икра, икра! Много розовой икры в стеклянной баночке, батоны молочного хлеба и конфеты с марципаном, от которого зубы ужасно щипало. Копчёная курочка и всё, что обычно должно быть в холодильнике.       Плоский телевизор показывал лишь первые десять каналов… Ничего особенного не показывали: вновь любовные скандалы и политические споры вперемешку с фильмами про войну.       В кухонном шкафчике под замком были ножи и молотки. Он дал мне пищу для размышления, и нет, я не говорю о том, чтобы взломать замок. Ждал моего звонка… «Ох, ты не вспомнил пароль?.. Я так рада!.. А, нет-нет, тебе послышалось… Прости-прости, что уронила твой телефон в воду… Я так сожалею… Я сама починю его… Не волнуйся, Дусик…». — Размытое воспоминание. Значит, в телефоне и вправду были важные фото, доказывающие мою «дружбу» с ним. Мэй уже знала о том, что в телефоне были фото? Так странно… Почему в больнице, когда дядя отдал мой старый телефон, на нём не было пропущенных звонков от Джина? Когда же Мэй… Стала издеваться над ним? Как долго? И этот Мэйсон Ли–самая загадочная личность? Зачем ему было помогать Джину отомстить? Неужели ещё один нераскрытый маньяк? В голове ничего не складывается и тем воспоминанием о том, как я ударил его. Сколько же лет мне тогда было? Сколько времени прошло с того момента, когда моих родителей убили и я получил амнезию?       «Срочные новости! Объявлен в розыск глава фармацевтической компании «Дракон» Чон Таэль. Его приговаривают к сроку двадцати лет лишения свободы и выплате полмиллиарда рублей семьям жертв, которые насчитывают около ста человек. Также он и его бывшая жена Мина Чон замешаны в подставных убийствах, в которых они, по словам сотрудников, заставили их внебрачного сына убивать. В скором времени Мина Чон будет запряжена под стражу. Полиция изо всех сил пытается найти директора компании, а также и его сына Чон Джина, убийцу по кличке Чистильщик. Из расследования позже выяснилось, что Чон Джин является подручным босса в наркоторговой мафии «Змей». Лейтенант Кан и его коллеги расследовали дела мафии, и, как выясняется из документов, мафия и основала эту компанию.       В ночь у школы N при поимке Чистильщика лейтенант Кан Дусик был объявлен без вести пропавшим на утро. В похищении всё сводится к тому, что лейтенант был похищен Чон Джином. Помимо того, на дороге без памяти нашли следователя Кьет Самата и полицейского Чунь Она, помогавших в поимке. Полиции необходима и ваша помощь! Если вы видели людей, показанных на экране недавно, то позвоните на этот номер…» — Конечно-конечно… Кроме полиции меня реально никто не найдет! Ох, может, если бы я Сохи взял с собой, то тогда бы всё не замешалось в такую кашицу? Может, она бы сразу шманула по нему? Или, как в тот раз в клубе, взяла бы меня за шиворот? — Прожёвывая бутерброд с икрой и запивая соком, я подумывал об этом. Но я не сожалел. Я верил в то, что меня уже вот-вот найдут мои товарищи из полиции. Но, вспоминая заплаканное лицо Сохи; мякиш тяжело застрял в горле. С новым днём нашего времяпровождения на работе она перестала пить таблетки, что понижали её голос. А у неё дом: она о них вообще не задумывалась. Она была рядом со мной. Поведения мальца уходило на её настоящую. Обычную девушку, что любила обниматься и иногда говорить грубые слова, что вообще не подходили ей. Хан так привязана ко мне. Почему же только её гениталии взволновали меня? Она мне и так нравилась до того, как я узнал, что у неё между ног вагина. Конечно, в то время я встречался с теми, кто был убит. Задумывалась ли она хоть раз о том, что вначале она нравилась мне за то, что я реально считал её парнем? Так странно… Мне так хочется увидеть её сейчас.       Сохи, станешь ли ты для меня храброй принцессой, чтобы спасти меня, как в прошлый раз? Появишься ли ты скоро ко мне самой первой, несмотря на свою должность и пылкий нрав?       Исследуя дом внимательно, я наткнулся на много интересных черт: тут нет ничего, с чьей помощью я бы смог выбраться из наручников и сломать цепь. Неужели придётся приластится к нему, чтобы он снял наручники? Не хочу, но звон цепей по полу так надоел. Получится ли у меня за неделю освободиться или хотя бы за месяц, если реально не найдут? Если так получится, первым делом сломаю ему ноги и заберу его пистолет с телефоном. От его мнимой правды я не должен терять голову. Есть только слова, но доказательств мало. Они есть… Но мало. Я не должен прощать его за убийства. Я не сломлюсь от цепей и его горячих рук на своей шее. Я покажу тебе, Чон Джин, свой нрав. Даже помня милого тебя… Я вижу настоящего тебя. Я видел трупы убитых от твоих жестоких лап и слёзы тех, кто был за решёткой и был знаком с этим человеком. Но, слава на своей душе, своими глазами я увидел тех, кто был обвинён и освобождён недавно.       Просто сидеть и смотреть телевизор я не собирался. Несмотря на сжимающие цепи, всем телом я прилёг на пол и стал делать отжимания. Я должен быть в форме и ни за что не расслабляться. Так продолжалось пять минут. — Устал.       Я вздремнул на прохладном полу от усталости. Мне ни о чём не хотелось думать. Лишь бы сейчас оказаться уснувшим за столом своего кабинета и услышать чей-нибудь знакомый голос.       «Дусик, как тебе в тюрьме?». — это был голос Михаила, моего дяди и по совместительству сержанта следственного дела города.