Сложно влюбиться в того, кого забыл...

      «Прости, прости меня, Дусик». — Это то, что я услышал, когда проснулся. Мы лежали с ним в обнимку. Мои руки завяли от наручников. Кадык продолжал ныть. Его глаза были покрасневшими и исплаканными. Своей рукой он трепал мои волосы и концы завинчивал на свои пальцы.       Стало пасмурно. — Почему ты стал убивать? Кто был твоей первой жертвой? — Они врали тебе. Я хотел защитить тебя от лжи. Эти люди сделали тебя несчастным. Моей первой жертвой была Мэй. — Значит, ты убил её за то, что она солгала мне о тебе? У тебя и вправду не было весомой причины? Хотя, что уж там… При любом раскладе нельзя грешить, даже если боль сильна. — Ничего бы и не было, если бы она не врала. Мои причины и вправду перед тобой будут выглядеть как оправдание, но и ты не знаешь всего того, через что я прошёл. — Расскажи мне о том, что она сделала с тобой и как ты спланировал убийство. — Решил устроить допрос, лейтенант Дусик? — Прошлой ночью… — Я провёл пальцем по его груди. — Ты сам желал рассказать мне правду. Ты и вправду больше не тот Джин, которого я и полюбил. — Он и есть я — тот, кого ты и любил, и снова полюбишь. — Он поцеловал мою руку. — Я ненавижу тебя, — я горячо отдёрнул руку. — Ты — убийца и насильник. Ты больше не тот Джин, которого я мог бы назвать милым. — У тебя нет ко мне никакого сочувствия?! — он с криком повис надо мной. В его голосе была огромная боль и хрипота. — Несколько лет я терпел её издевательства от банды. После твоей амнезии все отвернулись от меня. — Его голос стал плачущим. — О-она угрожала мне тем, что станет издеваться над тобой. О-она дала повод учителям игнорировать буллинг на меня. Я… Я всё терпел ради тебя. Н-но я и вправду хотел появится в твоей жизни намного раньше, но мой врач запрещал мне. Он продолжал говорить о том, что пока мои руки не повянут в крови, то я не смогу увидеть тебя.       Его горячие звёзды покапали по моему лицу. Мы смотрели друг на друга. Огромное противоречие было в моей душе. Акрасия полностью заполонила его. Он был обманутым ребёнком, но я знал, что это лишь часть его. Он убийца, который не сочувствует своим жертвам. Он — избалованное дитя. Он изврат, умеющий продумывать свои действия. Сейчас он пытается разжалобить меня, но… — Джин… — Через противоречия того, что он недавно сделал, я обнял его. Он тяжело дышал. — Это ужасно, что с тобою такое произошло. Так значит, тебе «врач» и помог с убийствами? — Да. Когда я вышел из твоей палаты, то я врезался в него. Он рассказал мне о том, что поможет отомстить мне. Он научил убивать меня.

…

— Раз! Два! И ещё новый круг в быстром темпе с набивным мячом. — Кричал Мэйсон. — Мистер Ли, я-я устал. — Как ты собираешься держать оружие? Хочешь быть слабым в глазах Дусика? — Нет, я всё ради него сделаю! — Тогда беги. Скоро настанет день мести.       Мозоли в крови — лицо в пыли. Лесная протоптанная дорожка на частной зоне. Он заставлял меня каждый день тренироваться летом. Он научил пользовать меня оружием. Целый год он готовил меня физически и психологически к убийству. Я был пропитан ненавистью к тем, кто издевался надо мной и соврал тебе. Я ждал того дня, чтобы отомстить. Моё тело было в шрамах. Я был закрыт ночью за стенами и читал книги об убийствах. Я считал себя тем, кто будет творить правосудие и верну себе — тебя. Я всегда ждал твоего звонка. Я ждал тебя после каникул в школе, но там тебя нет. Мэй не переставала грубить мне. Одноклассники не переставали ставить подножки. Я не мог поверить тому, что Донг продался за деньги, чтобы молчать. Перед сном через слёзы я думал о том, что ты будешь рядом со мной и обнимешь меня.       Мэй получила то, что она хотела. Я хотел, чтобы она получила по заслугам.

…

      Приятный ветерок дул в тот вечер. Не сильный, чтобы сместить угол выстрела. Я весь был на эмоциях. Возбуждённость проходила по кончикам моих пальцев. Голова кружилась от всплеска эмоций. Всё должно идти по плану.       Кожаный чёрный чехол от гитары, который я держал за спиной, был не сильно тяжёлым. Я не знал, какое оружие он приготовил для меня. Но я точно знал, что оно явно дальней стрельбы. Ведь сейчас мне предстояло убить её с дальнего расстояния, с башни старой высотки. Мистер Ли позаботился обо всём: где находятся камеры в здание, не заметит ли нас кто, и самое важное, чем я буду стрелять, чтобы нас не услышали. Я же прослеживал местность и то, где я смогу убить её в дали. Я расписывал то, где девушка могла чаще всего находится. И приятным было пунктом то, что каждый день Мэй делала пробежку на стадионе школы. Подходящее место было высоткой в шестьдесят и расстоянии от стадиона в шестьсот метров. В списках тех, кто не любил девушку был парень, что занималась спортивной стрельбой. Идеально было бы использовать пули калибра 4,5 или 7,62 фирмы N. — Отлично, — сказал Мэйсон, смотря в бинокле на стадион. — Крыска сидит. Может доставать красотку. Людей вокруг здания нет. — Угу.       В чехле оказалась красотка. Мэйсон присел и, взяв её, подал мне. В своих руках была новенькая высокоточная, неавтоматическая, с ручной перезарядкой спортивная винтовка. Она была прекрасна. — Восхитительная бесшумная малышка МЦ-116М в вес 6,5 килограмм. У неё отличная дальность стрельбы. Магазин на 10 патронов, но сегодня решающий только один. Она имеет скользящий затвор. — Он показал мне на маленькую дыру в стене у пола. — Ты готов решить свою судьбу? Мы должны сделать всё быстро, чтобы нас не заметили. — Да. — Не медли. Она там с кое с кем. — Он смотрел на стадион через бинокль.       Я постелил на разбитую плитку ткань и поставил винтовку на подставку. Я направил её в сторону стадиона и посмотрел в оптический прицел: с Мэй был он — Дусик. Мои руки вспотели. В перчатках я пополнил магазин. — Целься в её сердце. — Н-не могу, а что если я попаду в Дусика? Она прижалась к нему. — Стреляй. — Строго сказал он. — Или постарайся попасть ей в мозг. Не медли!       Сердце сжалось. Давила его злость, и торопливость. Я боялся попасть в любимого. Она обнимала его- ненависть возрастала. Я прицелился и медленно надавливал на спусковой крючок. «Она не заслуживает его любви» — произошёл выстрел. Я попал ей ровно в лоб, просверлив кору больших полушарий, таламус и мозжечок. Эйфория прошлась по всему моему телу. Я ударился головой об холодную ткань и собирался закричать. Теперь Дусик точно мой, и только мой. Больше никто нам не помешает… — Осталось убить остальных, — он скрепил меня цепями словами. — Нельзя оставить тех, кто был в её банде и издевался над такими, как ты. — Но я и так рад тому, что её нет в живых. Теперь я смогу быть с ним! — Ты думаешь, что я просто так оставлю то, что ты убил человека? — по моему телу прошлась дрожь от его слов. — Теперь ты должен подчинятся мне.

…

— Кто он такой? — Он никогда не говорил о себе. Но он был другом моего отца. Тебе большего и не нужно знать.       Я вылез из его объятий. — Почему ты не убьёшь меня? У тебя ведь был недавний шанс задушить меня до смерти. Ты мог разорвать меня в клочья. — Сказал он. — Ты нужен живым. Ты должен рассказать об убийствах и планах компании с мафией. — Как мило. ~ Прости, но твой лимитик на рассказы закончен. Ты ещё должен мне три поцелуя.       Мужчина присел рядом и положил свой подбородок на моё плечо. — Не буду целовать. Ты не заслуживаешь поцелуя, — он загрустил и надул губки. Я откинул его подбородок и со вздохом посмотрел на его умоляющий взгляд. — Ладно… Спасибо, что не как в фильмах ужасов, держишь меня на холодной цепи, на стуле или у батареи. Хорошо, я соглашусь на твои условия, но только один поцелуй.       Чон расплывчато улыбнулся. — Если хочешь, я могу устроить плен, как в фильмах ужасов. — Не надо.       Я услышал его быстрое трепещущее сердцебиение. Своими губами я прикоснулся к убийце. Появилось чувство того, что я предал тех, кто был убит его руками и орудием. Он погладил мою щеку и подбородок. Джин притянул меня к себе, взяв за затылок. Поцелуй был недолог. Но он явно упорствовал. Поцелуй был жадным и влажным. Но иметь его микробы на своих губах я не желал. Я протёр губы своей ладонью. Джин в обиду, в наглую поцеловал меня вновь. — Не наглей, Джин. — Всё честно. Это ты наглеешь, давая мне один поцелуй из трёх. Или ты боишься привязаться ко мне? — Привязаться? К тебе? Не смеши меня, насильник. Да только чтобы я не видел тебя перед своими глазами! Мне надо найти у тебя всё, чтобы выбраться из этих наручников и холодных цепей. Я точно знаю, что ты это всё прячешь. Странность этого дома, или как бы там его называть в том, что тут нет не в какой комнате шкафа с одеждой. Та прихожая на самом деле ведёт не на улицу, а в другую комнату?       Он замолчал и встал с дивана. Чон холодно посмотрел на меня и закинул на себя кожанку. — Будешь хорошо себя вести, тогда сниму с тебя наручники. Попытаешься сам их снять — цепь будет тяжелее и короче.       Дверь из прихожей открылась: красный коридор и свет из окон. Насколько же большое это убежище? В дали стоял какой-то-то силуэт. С большой тумбы Чон взял свой пистолет, из которого он убивал жертв. Он ушёл от меня. Осталось со мной лишь раздумье и ожидание помощи полиции. С этим я решил включить телевизор и достать продукты из пакета.