Половое воспитание

Звяк. Звяк. Ноготь мерно стучит по стеклянной кромке. Чан качался на высоком барном стуле, в раздумьях посматривая на циферблат скатившихся к запястью крупных часов. Его не торопились звать разучивать новый танец и он, от скуки переодевшись обратно, отекал следом за медленно движущейся минутной стрелкой. - Думаешь, он придет? – Бармен по другую сторону стойки со скучающим видом протирал высокую мартинку. Топ AC/DC поверх водолазки, придавленный слоем тонких серебряных подвесок, был перекрыт на поясе хлопковым фартуком. Пожимая плечами, Чан взбалтывает кубики льда в стакане и подносит ко рту. Терпкий привкус холодного грейпфрута приятно щекочет язык. Из гримерной, потягиваясь со сна, ожившей мертвечиной вылазит один из сотрудников охраны. Приметив светлую макушку у бара, он двинулся в ее сторону, распинывая лакированными ботинками неубранное с ночи конфетти. Чан раздраженно цокает и отворачивается, стоит ему заметить просыпающийся на ходу силуэт. С шестов осторожно слезала группа молодых парней, переводя дух на ватных ногах. - Так, девочки, быстро пудрим носики и повторяем еще раз! – Мужчина в тонком сатиновом кимоно отмахивается, запахиваясь сильнее нервным движением рук. – Это что, вздохи? Я смотрю все передумали выступать с моим Goldy Channie? Чан мысленно сдавил в руках шею пассии директора клуба «Pearl». На кой черт его вообще сегодня позвали? - А Мадам сегодня дерет не по-детски. – Пробарабанив по гранитной стойке, охранник в черном костюме касается руки Чана, оглаживая плоское кольцо на костяшке большого пальца. – Черт, я опять уснул в гримерке… Который час? Сверкающий янтарь глаз темнеет под навесом сведенных бровей. - Ладно тебе, не будь букой … – Поправив бейдж, парень с щербатой улыбкой поворачивается к бармену с пушистыми серебристыми волосами. - Фел, налей как обычно. Тот глаз от бокала и не думал отрывать. - Сначала деньги. - Что… - Глаза закатываются до чистых белков. - Да ладно тебе! - Ты еще те сорок тысяч вон не вернул. - Мне не важно кого ты ебешь, Чонин, - Чан бьет по собственной шее до приятного хруста в затекших мышцах. - Но ты снова делал это во время смены. - Почему сразу я? – Парень локтем упирается в столешницу. - Может это Сэун кого подцепил? - Сэун танцевал свой выход как раз когда я ушел на вип-танец с клиентом. - А Джеймс? - У него выходной. - Да блять, не я это! - Не ври. – Чан лениво трет полированную поверхность. – Тебе не дано это уметь. Пальцы человечком ступают по запястью, забираясь под манжет грубой джинсовой куртки. - Эй, хен, - Чонин придвигается ближе, распахивая полы черного пиджака тянет холодную руку дальше в рукав. – Если слышал, чего не пришел? Было бы весело… Бармен громким хлопком ставит на узорчатый гранит высокий стакан с шипящей у краев пенкой светлого пива. - Феликс, еб твою! – Чонин отшатывается, просыпается окончательно и вертит головой по сторонам, подмечая, успел ли кто увидеть его растерянную физиономию. Крышка с прокрученной в воздухе бутылки соджу слетает точным ударом тыльной стороны руки. Алкоголь льется высокой струйкой, сладкими каплями брызгая вокруг стопки. - Запишу в долг, только прекрати. – Подтягивая в локтях сетчатую водолазку, Феликс щелчком пальцев сталкивает шот в пиво и двигает ближе к охраннику. – Выглядишь жалко. Чан благодарит бармена коротким мотком головы, с ухмылкой широко разводит колени - Чонин забывает колкость, вертящуюся на языке. - Детка, для начала перестань отлынивать от своих обязанностей, - Чан ловит голодный взгляд, опущенный прицельно промеж бедер, сканируя скрытое ширинкой светлых джинс. - А потом я подумаю, стоит ли заставить тебя визжать мордой в пол. Феликс подносит к свету новый бокал, равнодушно заключая: - Нокаут. – Усмехается одним изгибом тонких бровей. – Как обычно. Чонин поздно спохватывается, с досады кусает губы и садится на соседний стул, качается из стороны в сторону, мельком окидывая черными как ночь глазами задумчивую фигуру Чана. Они расстались давно, но до сих пор нестерпимо колет под ребрами от каждой крохотной веснушки на мягких скулах. Сколько еще людей смогло рассмотреть их до него? А после? - Да блин, с тобой совсем не весело. – Одним махом Чонин выпивает половину. - Сколько ты уже не спишь ни с кем? Шесть месяцев, восемь? Чан только пожимает плечами. - Не считал. – Смотрит теплее, мерцая остатками блесток ночного макияжа на веках. – Нини, я серьезно, охраняй ребят лучше. Какой-то пьяный жирдяй едва не сорвал с Хенсона белье, и теперь он не может даже задницу подтереть, потому что трясется как эпилептик. Чонин готов сложиться комочком в ногах старшего, стоит ему лишь позвать его старым прозвищем. Сжимает кулаки, ногтями больно врезаясь в ладони. - Ладно, прости. – И раз уж ты здесь, тебя тоже спрошу, - Чан ерошит золото витых волос. - Тебя когда-нибудь просили научить сексу? Парень рядом с ним давится, сгибаясь в клубке кашля и смеха: - Э…че? А разве ему теперь учат? Читают книжку: «в какой пестик макать тычинку»? - Я серьезно. - Мм… - Чонин щелочками вытянутых лисьих глаз вперивается в Чана, мычит в раздумьях. – Знаешь, нет. Нет, обычно меня просто просят хорошенько вдолбить. Чан манерно передергивает плечом. - Было бы чем. Из дальней части бара доносится: - Второй нокаут. - Да пошел ты, Фел! Но, если серьезно… - Чонин на стуле разворачивается, облокачивается на гранитную стойку спиной, вольяжно раскидывая руки, силясь состроить вид умный, полный содержательности. - Секс это же…просто секс. То что ты сказал, больше походит на сексуальную практику по раскрепощению. Ну или завуалированное «возьми меня», «дай взять тебя» и все такое. Чан про себя не соглашается, тот странный парнишка совершенно точно просил научить его скорее цепи закономерных действий со сводом правил, а не мечтал окунуться в мир похоти и разврата. В голове всплывают сведенные у груди дрожащие миниатюрные руки. Немного раскрепощения ему бы точно не повредило. - Если бы это был «просто» секс, - Он отставляет пустой стакан, подкладывая купюру под гладкое дно. - Ты бы со своим пестриком до конца дней один остался. Возникнув из ниоткуда с полотенцем, Феликс скромно кашляет в кулак, поправляя лезущие в глаза серебряные пряди. У Чонина сил не остается противиться такому наплыву насмешек. - Чан…это было больно. - Я старался. - Между прочим, другим хватает. - Мне не довелось опробовать, судить не могу. - Да ты же просто не позволил ни разу! - Сейчас обоих выгоню. – Феликс угрожающе влазит между ними, протягивая руки. – Можно хотя-бы десять процентов моего времени здесь не обсуждать половую жизнь? Чонин парировал, кривя губы: - Что, асексуальность в агонии забилась? Чан между смешками вдруг замечает щуплую фигурку, с короткими остановками стекающую к подножью лестницы в подполье клуба. Минхо боязливо смотрел по сторонам, сжимая в руках большой рюкзак, мелкими шажками продвигаясь вдоль стены. Мужчина посмотрел на часы. Ровно четыре. - Он и правда пришел…Совсем идиот. - Насчет «научить сексу»…Не знаю, кто тебе это сказал, а я уверен что это тебе сказали… Чан, ты слушаешь? - Чонин следит за направлением взгляда и несколько раз возвращается обратно, чтобы убедиться, что Чан совершенно точно смотрит на парня, похожего на забитую дворняжку. - А это еще кто? Феликс ложится на стойку, подпирая руками подбородок: - А ты догадайся с трех раз. Минхо видит танцора издали, немного расслабляет напряженные плечи и осторожно машет рукой, смотрит по сторонам и почти тут же прячет в рукав растянутой олимпийки. - ОН?! – Чонин обескураженно всплескивает руками. - Да ну вы шутите… Как этому заморышу смелости вообще хватило? Он хоть знает к кому с такими предложениями лезет? - Тебя это точно не касается, детка. – Последнее слово Чан отщелкивает языком. Неважно как, но воробушку смелости хватило. И он находил это весьма забавным. - Чан? Ты же не согласишься? Блять, если на то пошло - тебе столько горячих парней и дать и взять готовы! - Уже согласился. – Феликс кивает вниз и Чан только тогда замечает, что тихо машет парнишке в ответ. - «Минхо, ты блин где?!» - Чанбин в коротком видео шарами глаз бегает с камеры в сторону и обратно. – «Я знаю что по субботам у тебя всего одна пара в полдень! Меня же Сынмин заживо сожрет если я третий раз обыграю его в нарды! Минхо, засранец! Мне как никогда нужна сила твоей плюшевой защиты…Эй!» Сигаретный дым. Густым клубом огибает раскрытые губы и вьется, ширится нежной вуалью, пока не растворяется в небе. Минхо сигареты никогда не нравились. Но почему-то ужасно нравилось смотреть как их курят. Каждый человек делает это по-своему, втягивая щеки в глубокой искрящейся затяжке или наоборот, посмеиваясь округло в тонкие кольца. Тень Дина Рида в джинсовом костюме руку подносит к лицу близко, сомнительной ингаляцией вдыхая жар фильтра через гладкие костяшки. Безлико, как и полагается тени, смотрит вверх: след дыхания, отпущенный соцветием янтарных губ, медленно растворялся в воздухе, унося далеко за собой в пустоту что-то еще. Совсем рядом, эхом отскакивая от зданий, гудело переполненное метро. А далеко-далеко отсюда, над маковым полем, осыпанным жемчугом дождевых капель, навстречу своему закату безмятежно летела бабочка. O Bella Ciao… Bella Ciao… - Я весь внимание. – В узкой тени между домов Чан носком замшевых казаков топит окурок в асфальте. Минхо крутым вихрем пришибает действительность. - Простите… - Делает шаг назад и в извинении склоняет голову к груди. – Мне жаль, я… мне нечем вам заплатить, так что…я беру свои слова обратно… Пятки кед быстро сталкиваются с бетоном. Минхо плечами вжимается в стену, горящими ушами чувствуя мягко приложенные по бокам от него руки. Из стойки ворота напротив тянуло головокружительно тяжелым стойким парфюмом. - Тогда зачем пришел, малыш? – Уголки губ тонкими линиями тянутся вверх. Чан с видимым удовольствием продолжал буравить его взглядом. – Хочешь «взять» в долг? Оказалось что линзы это всего навсего защитный заслон. Без них нельзя было защититься от горячей густой лавы на дне радужки. - Вы сказали прийти к четырем… - Минхо моргает по сторонам, прижимая рюкзак ближе. - И ты что, пришел просто потому что я сказал прийти? - …Да. Прямой взгляд честных глаз застает блондина врасплох. В реальном мире люди не очень-то верны своим обещаниям. И уж точно не следуют словам первого встречного, неважно, насколько хорошо он отдрочил тебе прошлой ночью. - О том, что платить тебе нечем, я… - Чан отдаляется, подкашливая в смешке. – Знаешь, как-то сам уже догадался. Минхо стыдливо закрывает крохотную свежую дырку у молнии. В каждой безобидной ямочке Чана ему чудятся еще сотни ухмылок - он топит кончики пальцев в широких резинках, мысленно продавливая землю под собой, чтобы скорее закопаться. Кажется, он снова выставил себя идиотом. - Ты идешь? Минхо вскидывает голову. Чан стоял на расстоянии десяти шагов, выжидающе скрестив руки на груди. Для большей ясности мужчина ткнул пальцем на дорогу. - Ты же не думал, что я подобным на работе занимаюсь? К тому же днем клуб закрыт. - Что, серьезно?! – Минхо закидывает рюкзак на плечо, нагоняет, спотыкаясь на ходу от слепой радости. – Вы поможете?! - Да у тебя в глазах столько котят утопилось, как тут откажешь? – Чан щурится под гнетом солнца, махом раскрывает вынутые с ворота солнцезащитные очки. – Но раз денег мне не светит, придется подумать над другим способом оплаты. Бросает смеющийся взгляд из-под коралловых стекол в тонкой оправе: - Натуру твою я и без того получу, верно? Минхо панику в груди давит слабым ударом кулака. Котик Пушин с кусочком теста снова смотрел на Минхо, подбадривая крошками-глазками. Парень продолжал его царапать, вцепившись в значок как в особый оборонительный щит. А в голове визжало в каждом углу. Он сидит в феррари. Аккуратно шлепнув себя по щеке в четвертый раз, Минхо вконец убеждается, что не спит. Он. Сидит. В феррари. Приложенная к рулю кисть мягко ведет на поворот, но спиной Минхо чувствует рычание мощного двигателя до самого копчика. Обитые кожей сиденья страшно коснуться раз другой. Даже музыка из проигрывателя звучала иначе. - А вы точно… - Стриптизер? Да. – Чан пальцем сбивает очки с переносицы, заглядывая в боковое зеркало. – Просто чертовски-хороший. Золотые кольца в ушах бьют бликами по глазам. Минхо жмурится, видит парящего на крыльях Икара в темноте невесомости, разрезанной огнями. Открывает глаза и видит другой, спокойный и более реальный облик. Без сильного макияжа и прочего блеска Чан походил на простого, приятного на вид мужчину. Минхо, наполовину напуганный и взбудораженный собственным сумасшедшим поступком, очарованно смотрел как лучи солнца, горящего в зените над рекой Хан, подсвечивают его профиль. - За просмотр потом выставлю отдельный счет. – Чан не отрывается от дороги, перебегая глазами с одной подпоры железного моста на другую. Минхо тушуется, прибивает рюкзак, утрамбованный в ногах, ближе к сиденью. Блондин боковым зрением замечает порхающие ресницы на тонких уголках век и кончики порозовевших ушей. - Да я шучу. Не бойся, я не кусаюсь. Минхо выдыхает, тянется прибавить в динамике громкость и нечаянно касается холодного металла часов протянутой с той же целью руки. Сбежавшие с места происшествия глаза тотчас сталкиваются с глубоким взглядом. - Разве только в постели. – Чан с детским озорством следит как округлые ушки краснеют сильнее. Минхо поджимает губы, упираясь глазами куда-то между коробкой передач и стрелкой спидометра. - Шутка. Брюнет слишком громко выдыхает, слышит легкий пружинистый смешок и поворачивает голову. Широкая сияющая улыбка чуть опадает, перебегает в затемненные карандашом веки. - Это может случиться не только в постели. На этот раз уши Минхо запылали жгучим халапеньо. Чан, явно довольный собой, начал напевать под нос мелодию песни, легким ритмом стучащую из динамиков. - Меня зовут Чан. – Указательный палец размеренно барабанил по рулю. - Бан Чан. На случай если остатки твоего благоразумия забыли спросить имя незнакомца, в чью машину ты сел. - Ли Минхо. - Да, - Чан кивает, не сводя с дороги глаз. – Я помню. А он…точно просто танцор? Мягкими лапками белых носков Минхо ступил с начищенного паркета прихожей в широкую залу. Длинная кухня на небольшом подъеме переходила в окна до самого пола, а от них к другой стене, за которой, по всей видимости, скрывалась остальная часть квартиры. В пустом углу просторной гостиной обосновался шест от потолка до пола, у дальней стены - длинный нежно-кремовый диван, журнальный столик и огромная плазма на простом мебельном гарнитуре. Деталей в царстве роскошного минимализма было мало, их скорее вбросили плевками яркой краски чем аккуратно подмешали. Несколько зеленых яблок в металлической корзине, бордовый плеер виниловых дисков на полу и синяя роза в тонкой высокой вазе. Распустившийся с новой силой бутон переливался на свету цветом индиго. - В интернете сказали подрезать ножку, - Чан кидает связку ключей на длинный обеденный стол, сбрасывая новый - в череде входящих сигналов - звонок. – И сахар в воду добавить. Мне никогда раньше цветы не дарили, так что я совсем не знал, как за ней ухаживать, прости. Минхо кладет рюкзак на пол и опускается на корточки, рассматривая каждый лепесток. - О… - Он приобнял коленки, пряча счастливую улыбку в складках брюк. – Я думал, что вы ее выбросите. Чан оборачивается, стягивая с плеч джинсовую куртку. - И зачем мне это делать?

Хван Хенджин всегда так делал. Кроме первого и предпоследнего раза.

- Не знаю, просто… - Минхо бережно дует на высохшие края почти опавшего лепестка. - Подумалось. Чан скользит взглядом вдоль округлой спины, опускается с висящего низа спортивной куртки до чуть посеревших пяток носков и не может отделаться от мысли что он плохой парень, который снимает ночную бабочку с переулка на час. Но Минхо был просто глупым мальчиком. Словно читая его мысли, брюнет быстро моргает из-за плеча. - Извините, а когда мы… - Ткань в локтях собирает боязливо. - Н-начнем? Чан отставляет только что налитый стакан воды. Кошкой спускается с подъема и медленно приближается, по рабочей привычке покачивая бедрами. Минхо давит испуг как может, но не получается. Чем больше он старается выровнять дыхание - тем оно сбивчивее, неприятно клокочет в груди. - Раз тебе так не терпится… - Протянутая рука доносит до ушей демонический шепот. – Идем. Небо в нежной пастели. Шипы розы, испачканные кровью. Хенджин, прижатый к стене за углом мотеля. Лицо, потерявшееся в блестящих локонах. Роза, сжатая тонкими - обвивающими шею - оцарапанными пальцами, ломается легким щелчком. Минхо тянет руку в ответ. - А может, все-таки поможешь себе через интернет? Прибитый тяжестью чужого тела, Минхо медленно оседал в клубах белоснежных тканей. Чан лежал на нем как на резиновом шезлонге для бассейна, раскинув согнутые в коленях ноги. Минхо чувствовал спокойное ровное дыхание на подбородке, но подстроиться под него все не получалось. - Я хочу научиться делать все действительно… Хорошо. - А что если я плох в этом? Об этом Минхо совсем не подумал. - Это… - Что, если я маньяк и сейчас свяжу тебе руки? – Чан не знает, почему дразнить этого птенчика так весело. Он даже не думал приступать, качаясь головой на сжатых кулаках. Минхо забавно морщит кончик острого носа, впервые смотрит прямо в глаза дольше секунды. - Вы не похожи на плохого человека. - Не все плохие люди похожи на плохих людей. Чонин был прав. Чан не спал ни с кем уже очень давно. Но его это не беспокоило совсем. Никогда ему также не казалось заманчивым связаться с девственником. - Ладно, хорошо… Во-первых прекрати обращаться ко мне на вы, я не старпер какой. Хен, Чан-хен, можно просто Чан. - И все же что-то в разрезе убывающей луны глаз шептало ему – Минхо своего внимания стоит. – Во-вторых, раз уж дело зашло так далеко - с чего, по-твоему, начинается секс между мужчинами? Минхо нервно кусает пересохшие губы, старательно пытаясь не столкнуться ненароком с мужчиной носами. - С…с поцелуев? - Ответ неверный. Чан отползает в сторону, тянется рукой к тумбочке рядом с кроватью. Минхо дышит свободнее всего мгновение, пока не осознает, что лежащий поперек него стриптизер трется полоской открытого живота о член под слоем одежды. Это была чистая случайность. Ужасная случайность. Чан приподнимается. Минхо радуется недолго – блондин ложится на прежнее место, крутит у лица странной бумагой. - Справка об отсутствии венерических заболеваний. Вот, с чего ты должен начинать каждый раз, когда вздумаешь переспать с незнакомцем. – Чан настойчиво тычет в строку врачебного заключения. – И если уж я твой учитель, то и ты будь прилежным. Вбей это себе в голову. Нет справки – идет лесом. Понял? Удивление было самым простым описанием того что испытал Минхо. Он кивнул, принимая протянутое в руки. Быстро пробежал глазами. - Получается…я тоже должен иметь такую? - Именно. – Чан забирает бумагу, отбрасывая далеко в сторону. Минхо поджимает руки к груди, стараясь лишний раз не касаться блондина. – Но ведь ты девственник, на наркомана не похож. Мне хватит и этого. Мужчина придвигается ближе, протирая напряженные бедра под собой жесткой тканью джинс. - А что ты вообще знаешь о сексе? - Ну, я… - Минхо пытается кусочком одеяла прикрыть лицо. Чан тут же хлопает по руке, не отрывая глаз. – Читал немного… - Что? - Н-новеллы. - Нове…что? Стоп, нет, не отвечай. – Чан кладет палец на вытянутые в мычании губы. – Что бы это ни было – помогло оно тебе хреново. Как будто в подтверждение – блондин быстро касается языком рядом с прижатым пальцем. Зрачки парня под ним расширяются черным полем, он отворачивается сразу, мучительно борется с чем-то в собственной голове. - Понятно, - Чан кивает самому себе, сползает с кровати и тянет Минхо за собой. - Поднимайся. Минхо растерянно моргает, но повинуется. Чан тянет его за руку, подводит к длинному зеркалу в углу спальни. Ставит к отражению близко, а сам остается за спиной. - Снимай одежду. – Минхо коротким отступом оказывается в тупике близко стоящего тела. Рябью беспокойных зрачков смотрит в зеркало. Карие подведенные глаза Чана выглядят в отражении иначе, чуть строже. - Или ты предпочтешь, чтобы это сделал я? Дрожащими пальцами Минхо тянет вниз молнию олимпийки. - Брось на пол. Он скидывает куртку и сутулит спину, дергает рукава футболки, разглядывая поджатые носки ног. - Снимай ее. Брюнет больше инстинктивно, чем осмысленно - мотает головой, стыдливо поднимая плечи. Чан выставляет вперед руки, осторожно тянет ткань вдоль спины вверх. Минхо дрожит, не от страха, но от глубокого стеснения, галопом скачущее сердце одной половиной просит убежать, другой – жертвенной и влюбленной – остаться. - Минхо, ты не сможешь доставить никому удовольствие, если будешь так сильно стесняться своего тела. – Глаза в отражении смотрят прямо на него. – Может только таким как я. Язык Минхо не слушается. - По…почему? - Мне нравится это выражение лица. – Чан обнажает ряд зубов в ухмылке. - Но видишь ли, малыш, оно мне нравится больше когда мой партнер почти на грани. Как, например, ты прошлой ночью. - Ох черт! – Парень от стыда закрывает руками лицо. Чан резко тянет футболку вверх и Минхо не остается ничего кроме как выскользнуть из нее. Холодок мурашками поднимается вдоль позвоночника, Чан притягивает тело ближе, склоняется над изгибом шеи. Минхо дергает легким током от контраста прикосновений металла золотого кольца в ухе и теплых губ. - А теперь скажи, что в твоем теле тебе так не нравится? Только честно. – Блондин руки складывает вокруг талии, ложится подбородком на плечо. Минхо не противится, но всем видом яростно машет невидимым кошачьим хвостом. – Или ты так избегаешь прикосновений, потому что боишься меня на трезвую голову? - Нет. Нет, это просто… - Тогда положи сюда свои руки. – Хлопает по плоскому животу. Минхо подушечками ведет вдоль коротких ногтей, заползая между пальцев. Чан переплетает руки, складывая вместе. - Милый, у моего обучения правила будут простые – слушай и делай все, что я тебе скажу, договорились? Сегодня я буду добрым и позволю оставить штаны… Легкий зуд, царапающий кожу. Чан угрожающе тихо дышит Минхо в коротко остриженный затылок. - Но в следующий раз я просто сорву их, без обид. Минхо чувствует себя в объятиях крупных рельефных рук ужасно маленьким. Его всегда пугали такие: сильные и маскулинные, при свете дня просвечивающие до локтей цепью выпуклых вен. Руки его Хенджина были совершенно другие. Нежные. Слабо проступающие мышцы в плечах проявлялись, только когда длинные пальцы усердно стирали с холста неудачную линию, отливая перламутром ногтей. - Попробуем снова, Минхо. – Чан медленно плавил дыханием застывшую бледную свечу. - Ты боишься меня или стесняешься сам себя? - Я не такой как в..как ты, хен. Я не спортивный, - Минхо в отражение не смотрит, хочет вытащить руки, но чужие держат крепко. - Продолжай. - Руки короткие, размер ноги девчачий, синяки под глазами, - Минхо прикладывает мизинец поверх рук. – Хен, да мои пальцы едва до верхних твоих фаланг достают. - Что ж...это просто ужасно. Катастрофа, не иначе. - Что? Чан крутит головой, удавливая в груди смешки. - Ничего. Ты весь список огласил? - Да нет во мне ничего привлекательного. - Дай угадаю, это тебе тот парень сказал. Минхо большими глазами смотрит в отражение. - Ясно, еще морщинки на коленях забыл упомянуть, наверняка есть. - Да, и это тоже. - Я шучу Минхо, - Чан смеется, бодая носом плечо. – Какие еще морщинки? Минхо едва оборачивается, хмуря брови. Поджатая нижняя губка верхнюю выпячивает сильнее. Чан прикусывает щеку – хочется втянуть ее сильно до красноты или хотя-бы лизнуть. Но пока нельзя. - Мы сами надумываем больше чем есть. – Минхо вздрагивает когда руки вокруг него сдвигаются с места. - Не скажи ты ничего, я бы заметил только синяки под глазами – они у тебя действительно большие. Одним пальцем Чан ведет от резинки спортивных брюк вниз. Минхо резко подается бедрами назад, но делает только хуже, вместо легкого касания по всей промежности проходит зудящая волна. - Минхо, посмотри в зеркало. – Чан отрывает одну руку, тянет подбородок наверх, пока брюнет не сталкивается с собственным отражением. Минхо моргает быстро. Чан прижимается к нему со спины, опускается пятерней на слабый бугор, выпирающий под штанами. Первая мысль – ударить локтем в бок, но чувство от еле ощутимых движений странно-сладкое, он стыдливо жмурится когда пальцы прижимаются по краям, медленно двигаясь вдоль длины. - Отвернешься или снова закроешь глаза, малыш, и я нагну тебя прямо здесь. – Чан не хочет пугать его сильно, но длительным терпением он никогда не отличался. - А я не думаю, что сейчас ты морально готов к этому этапу. Минхо открывает глаза медленно, Чан следит за ним, дожидается прицельного взгляда в отражение и заползает рукой за резинку. С тихим охом Минхо сгибается, бросая вниз затекшие от напряжения пальцы, сжимая запястье с часами. - Подожди! - У тебя красивые глаза, - Чан ведет ниже, оглаживает мошонку пальцами. Минхо дергается, упирается против воли ягодицами в ширинку джинс. – Ты знал об этом? Минхо мотает головой и переводит взгляд. Чан в отражении улыбался сладко совсем как ночью, прижимаясь щекой к черным прядям гладил второй рукой напряженный живот. В мышцах – крохотными иголками судорога. На языке - привкус первых поцелуев. - Лицо твое портит прическа, но оно у тебя что надо. А еще ты стройный, с милыми «грустными» плечами, красивыми ключицами… и да, - Чан недвусмысленно обхватывает у основания, медленно ведет до верха, придавливая головку. Шепчет едва слышно. – Есть парни, которые подерутся за тебя из-за одного этого. Кто знает, может твой тоже из таких. Скажи ему как-нибудь, что достаешь почти до пупка и проследи потом за выражением на его лице. Короткий высокий стон колокольчиком звенит в ушах. - Оо… - Чан зарывается носом в макушку. Пахло дешевым шампунем. – Так тебя значит возбуждает такое? Искать лубрикант времени нет, Минхо медленно стекал вниз на подкосившихся ногах. Чан обхватывает тело крепче, убирает руку с члена и тянет к своим губам. Минхо застывшим взглядом следит за исчезающими во рту пальцами. Чан смотрит из-под опущенных век прожигающе, толкаясь внутрь до основания последней фаланги. Легкие сжимаются, отчаянно ищут воздуха. Чан мычит в ухо, с хлюпом настолько громким вынимает пальцы, что у Минхо сводит под коленями. Боже, о чем он только думал тогда?! Ответ не находится. Пальцы, покрытые слюной, опускаются на член, двигаются сразу быстро - Минхо складывается пополам с громкими охами, задыхаясь прыгающим в горле пульсом. Видеть и одновременно чувствовать. Дыхание на затылке. Ощущать спиной трение футболки, а ребрами - крепко сжатые на коже пальцы. - …Аа…Ха-а…х.. Чан помнил, как Минхо понравилось в прошлый раз больше всего – поднимаясь к головке сжимает сильнее, крутит вокруг кулаком. Терпит, когда ногти больно впиваются в руку. - Х…с-стой… Ах… Минхо в зеркале видит что-то отвратительно пошлое, на себя с раскрытым ртом и сведенными бедрами смотреть невыносимо – он переходит на Чана, но течет от горящих темных глаз сильнее, пачкая штаны предэякулятом. - Ты такой милый, Минхо. - Мужчина прикусывает мочку уха, поцелуями опускаясь к трясущимся плечам. – Такой милый… Волной двигает телом вдоль спины вместо шеста, упираясь стояком в ягодицы, продавливая им ткань спортивок. - Чувствуешь? Это все ты, - Чан не сводит с умирающего от смущения Минхо глаз. – Ты и твое тело с «недостатками». На холсте распускалась из тонкого стебля нежная лилия. Высокий парень с небрежно убранными в хвост волосами оборачивается на посторонний шум и сразу закрывает собой картину, краснея легким румянцем. - Стой, не смотри! Она еще не готова! - Ох, прости… - Минхо машет руками, отступая за порог. – Просто…такой красивый… - А… - Пухлые губы поджимаются на мгновение, морща в раздражении подбородок. – Ты на меня пришел посмотреть… - Цветок, - Брюнет не может удержаться, подсматривая за острым плечом. – Он очень красивый. Незнакомец вмиг расцветает, светится ярче самой яркой кометы и у Минхо от сияющей улыбки перехватывает дух. - АХ! Чан шипит, терпит болезненный импульс под ширинкой, когда Минхо в оргазме несколько раз толкается назад, плотно прижимаясь бедрами. В голове шальная мысль – он достает руку из спортивных брюк, испачканную белесыми каплями, и прижимает к животу Минхо. Тот вдруг громко урчит, опережая словесную пошлость. - Кха…ха….ха-ха…ха-ха-ха! Набухший член опадает почти сразу. Чан от смеха почти плачет, крепко обнимая размякшее тело. Минхо смотрит на себя в зеркало полной безнадегой, мечтая только о том, как придет вечером на подработку в круглосуточный магазин и хорошенько покричит в какое-нибудь пустое ведро. - Блять, ты такой чудной. - Старший наконец успокаивается, импульсивно целует взлохмаченную макушку в коротких смешках. – Пошли, я покажу, где находится душ. А потом поищу тебе сменную одежду и что-нибудь поесть. Минхо поглощал лапшу так скоро, что Чан прекращает есть, протягивая беспокойно руку. - Тише, тише! – Он мягко потянул пиалу на себя - Никто не отнимет твою еду. Минхо шумно глотает и трет рукавом черной футболки нос: - Прости… Одежда Чана была ему несколько велика, на вороте оголяя кусочек ключицы. К счастью для Минхо, хозяин квартиры в завалах нарыл брюки с школьных времен, которые сели отлично. Идти в магазин в штанах, в которые он кончил с чужой руки было бы… Ох. Подпирая щеку, Чан водит лениво палочками. Он уже и не помнил когда ел с кем-то последний раз. Они сидели друг напротив друга за длинным обеденным столом. Чан - широко расставив ноги, Минхо - поджав одно колено к груди. - Спасибо… - Минхо слизывает с уголка губ кусочек зеленого лука, с грустным вздохом отодвигая пустую тарелку. Чан смотрел на него еще какое-то время молча. Минхо был сиротой, носил небеспричинно потрепанную одежду и домашний рамен со свежими овощами видел едой богов. - Ч-что? – Парень с сомнением смотрит назад, возвращаясь кукольными глазами обратно. – Что-то не так? Я что-то не так сделал? - Насчет твоей оплаты, я живу один… – Блондин стучит по кромке тарелки. – Ты мог бы иногда… составлять мне компанию за едой. Все равно я не успеваю есть то, что готовлю. - Что?! Конечно! Минхо от восторга подпрыгивает и тут же падает обратно, стыдливо прижимая ладони бедрами. Чан отворачивается, в тихом кашле еле сдерживая новый приступ смеха.