Половое воспитание

- …буддистское учение полагает, что человеческая душа бессмертна и преодолевает бесконечный цикл перерождений…

«Новых сообщений нет.»

- Эй, - Староста группы, Кан Ису, со вздохом тыкала снова и снова в бок клетчатой фланелевой рубашки. – Эй, тонсэн… Прошло два дня. Он…он же напишет? - Теперь у тебя есть мой номер, - Чан лениво шаркает в тканевых тапках к двери, протягивая телефон обратно. – Сам не пиши, все равно не отвечу. Когда будет следующая встреча - напишу позже. И штаны пусть остаются у меня, я постираю. Минхо коротко кивает в вежливом поклоне. Мужчина прикусывает уголки ползущих в ухмылке губ. - Малыш, ты со всеми такой? – Склоняется ближе, закидывая рюкзак на худую спину. – Прибереги свои реверансы, у тебя еще будет много возможностей склониться передо мной. А сразу следом – резкий подъем головы и Чан, сжимающий ушибленный затылком подбородок. Катастрофа… - ….Хан Вончин подвергал его критике, считая что все в мире смертно. Однако, полагал, что душа не исчезает сразу после смерти. И чтобы перед конечным уходом она не причинила никому зла, необходимо было принести жертву…

«Новых сообщений нет.»

- Ли, как же тебя там… Ли Минхо! Минхо наконец замечает чужое присутствие, хлопком мягкой тетрадной обложки закрывает телефон. Свет через окна яркими брызгами разлился по аудитории, слепя случайными зайчиками глаза. Он смаргивает в сторону, быстро расчесывая кончик носа. - Так интересна философия позднего Чосона? – Ису брезгливо морщится, смеривая надменным из-под прямой челки взглядом пожилого лектора вдали. – Я тебя уже минут пять зову… - Прости, сонбэ... – Минхо подминает подушечки пальцев, загибает уголки страницы, чтобы скрыть телефон от посторонних глаз. Будто в нем скрывалось что-то ужасное, секретное, запрещенное. Хотя именно так он и думал. – Ты о чем-то спросила? - Вообще-то я хотела позвать тебя в нашу группу для сдачи доклада по истории искусств… - Минхо во внимании склоняет голову, стоит старшей по курсу придвинуться ближе. Но что-то в приветливом лице едва настораживает. – Слышала, ты хорош в составлении тезисов для презентаций. А в команде нам только такого и не хватает. Тонированная улыбка. - Конечно, - Минхо коротко кивает, про себя выдыхая облегченно, потому что на сей раз не придется искать группу самому. Не то что бы он не пытался настроить дружественный контакт с окружающими. - Отлично! Тему мы уже выбрали, но надо накопать кучу материала. Я добавлю тебя в общий чат. А…кстати… - Совершенно неприкрытый оценивающий пробег с растрепанной макушки до растянутых джинс. – Второкурсник с факультета дизайна, Хван Хенджин, он тоже с нами, это ничего? Слышала… недавно тебя отвергли. В радиусе пяти метров вспышки голодных до слухов взглядов. Минхо натягивает клетчатые рукава на пальцы, пряча глаза в морщинистом лбе припекшегося у доски лектора. От одного только его имени в груди штормило. Брюнет быстро моргает вниз, перетирая носками кроссовок узелки спутанных шнурков. - Да, да, все в порядке. – Кивнув прежде самому себе, сглатывает и отвечает старшей мягкой улыбкой. – И спасибо, что позвала. - Пустяки, это же не я на самом деле предложила тебя… Кто-то конечно был и против. Но лично я вот не вижу ничего зазорного в том, чтобы в группе был такой как ты…ну… знаешь, ты ведь гей…но - …но сейчас двадцать первый век, и мир говорит: толерантным быть круто.» Как то так. - Это Кан Ису так сказала? – Джисон возмущенно вздыхает, опуская крышку лэптопа. Сегодня он насчитал пятьдесят четыре удаленные им с форума усмешки на тему признания «Шекспира» на крыше. Картинки с грустными котами и прифотошопленными розами он, однако, сохранил в свою личную галерею на случай важных переговоров. – Вот же bitch-peach. Толерантность по ее мнению что – ветка моды? Можешь потом свистнуть для меня ее номер в КаТолк? - Что? – Минхо хлопает глазами. – Ты же только что ни слова хорошего о ней не сказал! - Это не отменяет того факта, что она секси. – Джисон заговорщически подмигивает другу, совершенно игнорируя параллельность взглядов того относительно женской сексуальности. – Ну что, спросишь? Минхо рассеянно пожимает плечами и снова жмет пальцем в корпус телефона. Экран проявляется ярким светом.

«Новых сообщений нет.»

- Что-то не так? – Джисон громко стучит железными палочками по кромке пиалы прежде чем приступить к еде. Это был его маленький каждодневный ритуал в университетской столовой, сразу дающий окружающим знать - кто находится рядом с ними. Поблизости продолжали недовольно цокать, сетуя на шумливого парня. - Ты палишь экран все время, что я здесь. - А? Что, ты о чем? – Минхо быстро убирает телефон в сторону. Осторожно оттирает рукавом капли супа на раскрытой исписанной тетради. Полоски солнца оставляли на столе протяжные следы, отражаясь пуховыми крошечными вспышками. "Высокая и влажная трава. Если коснуться грубо – царапает, а если нежно погладить – ласковой кошкой лижет раскрытые ладони. Он идет в самую ее глубь, рассекая ногами шелестящее море до старого дерева у обрыва. Обожженный затылок прижимается к широкому стволу в тени прохлады. Парень склоняется к вороту, втягивает тонкий ароматный след - от распахнутой рубашки пахло топленым маслом, черноземом и сотней прочих красок лета. Другие люди чувствовали от него запах иной. Такой желанный, что и сам он невольно становился объектом их мечтаний. Когда тот шел по склону, вокруг тянулись вперед, улавливая в клубке пыли под стоптанными сандалиями заветную легкость. Свобода. Они чувствовали ее, и он знал об этом, утешающе улыбаясь в ответ." Минхо любовно огладил свежую заметку. Кажется, господин Ким не будет доволен его познаниями по философии в этом семестре. - … ты только послушай! – Джисон давится йогуртом. - Ты сейчас обалдеешь, это блин смешно до усрачки! Младший всегда был таким: говорил невпопад, шутил невпопад, и в целом создавал много шуму вокруг себя. Из них двоих Минхо на затворника походил куда больше одним только внешним видом. Он носил растянутую темную одежду, а Джисон - светлые грубые джинсы и трикотаж, который Сынмин лаконично обозвал стилем «бабулиной сломанной швейной машинки». - Короче, - вбирая носом воздух, брюнет с мелированными светлыми прядями протягивает к нему руку. Минхо поджимает губы, укрывая смешинку. Когда Джисон принимал вид утомленного гринго со сведенными домиком бровями, это значило только одно - сейчас будет очередная странная шутка. - Что общего между вороной и куском мыла? Джисон настойчиво махал наводящей – как ему казалось – на мысль рукой, словно он не студент Хан Джисон, а королева Елизавета. - Мм… - Минхо трет ладони друг о друга, грустно разглядывая масляные круги на поверхности бульона. Без двух сонбэ по литературному кружку болтливость Джисона некому было остановить. А Минхо - слушающий внимательно и до конца - в такие дни, в конечном счете, ел холодную еду. – Не знаю… Джисон драматично ведет пальцами по лицу, выдает нарочито заниженным тембром: - Они оба щиплют глазки. Минхо хлопает глазами в прищур напротив долго-долго, пока хохот не вылетает звонкой истерикой. Сгибаясь от боли в мышцах, оба почти скатываются со своих мест, Джисон со слезами хлопает по столу, умоляя Минхо остановиться, потому что забавный смех хена был самый заразительный из всех, продлевающий мучения до победного конца. Со стороны очереди у раздачи загорланило. - Почему, блять, так шумно?! Минхо тут же прекращает смеяться, краснеет, стыдливо придвигая поднос. Джисон делает то же самое, но бросает перед тем короткий обиженный взгляд. Один из старших - высокий парень в куртке университетской команды по баскетболу, чертил в их затылках мишени, смачно перекатывая слюну между зубов. - Вы не одни здесь, ушлепки, при старших децибелы убавили! Ха!...А погодите-ка… - Старшекурсник трет коротко остриженный затылок, пихая локтем стоящего рядом. – Хенджин, а это случайно там не твой Шекспир? Ха-ха! Джисон тут же предупреждающе пинает под столом. - Даже не думай смотреть! – Шипит тихо, склоняясь над тарелкой. – Эй, Хьюстон! Но Минхо уже восторженно порхал ресницами, мерцая сердечками во всем своем существе. Хенджин выглядел очаровательно, как всегда. Длинный тонкий плащ, кашемировая водолазка, начищенная обувь, небрежно растрепанные мягкие платиновые локоны и чистые, яркие черты. - Ха-ха! Обалдеть, я его без спортивок не узнал даже! – Старшекурсник снова пихает Хенджина в бок, перекрывая собой пару взволнованных девичьих лиц. Минхо привык к тому, что вокруг блондина обязательно много женского внимания. Он давно был частью этой общины, растекающейся лужей от каждого его вздоха. Гнев из-под опущенных век раскосых глаз не заметить трудно, но Минхо счастлив как идиот - только от того, что в этот миг они делят один воздух. Хенджин быстро отводит глаза, морщится брезгливо. Минхо окатывает холодным душем болезненное эхо слов, которые меньше чем неделю назад произносили красивые полные губы. Первые насмешливые взгляды за спиной Джисона давят камнем на плечи – он вгрызается пальцами в тетрадь, делая вид, что пишет. - Как дела с книгой? – Джисон неловко кряхтит и быстро переводит тему. Оставаясь без компании Чанбина и Сынмина, они оба становились почти беззащитны. А потому никогда не вступали ни с кем в перепалку, предпочитая этому отработанную невидимость. - Немного тяжело… - Минхо усердно царапает пером ручки в углу страницы. – Но, кажется, в последнее время что-то получается… - Я когда код не могу прописать - бросаю, пока вдохновение не накатит, - Джисон косит из-за плеча почти незаметно, с облегчением вздыхает, обнаружив, что Хенджин и окружавшая его свита скрылись где-то в дальнем углу. – Вот же блин, разве он не должен сейчас открывать какой-нибудь показ вроде Валентино? Почему бы ему вообще не свалить на луну, раз он такой весь неземной? Всегда забавные детские нападки младшего сегодня не производили на Минхо эффекта. Запоздалым ударом бьет совесть, напоминая, что он несколько раз в беспамятстве кончил от мыслей о своей драгоценной любви, пусть первопричиной всего «до» и был чужой взгляд, полный трескучих искр. - Боже мой. - Минхо падает головой на стол, не в силах больше проглотить ни кусочка. Сейчас он все еще просто жалкий неудачник. Он еще ничему не научился. Таким он Хенджину не нужен. ~ka-talk! - Э?... Что еще за «пшеничный хен»? Минхо подскакивает как ужаленный, хватает телефон со стола тряской непослушных пальцев. Не веря своим глазам, он осторожно хлопает себя по щекам и открывает сообщение. - «Приходи сегодня после шести, если свободен. Как добраться сбросил ниже.» - Воу, Минхо, ты в порядке? – Джисон гневное бурчание под нос вмиг прекращает. – Прием, Хьюстон, у нас все-таки проблемы? ~ka-talk! Минхо не отвечает, растерянно вперившись в экран. - «P.S. Ножки или крылья?»

***

За панорамой стекол проржавевшее неровное плато крыш. Вечернее солнце рябой волной медленно утекало за линию горизонта, окрашивая небо первой сумеречной синевой. Короткий вдох. Глубокий выдох. - …он вскрикнул, вцепившись в мощную спину… Вдох. Выдох… - …он кричал так громко… Вдох. Выдох… - он стонал снова и снова, срываясь на крик…. – Чан останавливает отжимания, ложится на прохладный пол, остужающий тело. Смахивает чуть ниже по широкому экрану. – Его ебут или убивают? Что он все орет? Телефон рядом с планшетом глухо вибрирует. Чан давит на зеленый круг в экране, зачесывая мокрые от пота волосы. - Как ревизия? - «Надеюсь сегодня закончить. Третий день подряд на ногах…не уверен, что хорошо отработаю ночь.» - Из динамика бархатная мягкость. Феликс никогда не жаловался, только констатировал факты. – «Ну так что, ты переспал с ним?» - Нет. - Чан медленно тянется корпусом вперед, выгибаясь змеей на гимнастическом коврике. – Хха… он совсем неопытный. Это морока хуже даже споров с Мадам. - «Понятно. И что?» Блондин уходит назад, ложится на ноги, протягивая руки вперед. Размятые мышцы приятно тянет. - Нх…Что значит «что»? - «Значит, ты передумал?» - Да нет. - «И как тогда ты собрался «учить» его, если не планируешь спать с ним?» В отражении дрожащие ресницы, раскрытые в томном вздохе губы с обрывком стона на кончике языка и глаза-миндаль, смотрящие странным коктейлем испуга и мольбы. Чан хрустит шеей, расправляя плечи. - Не знаю…м…просто буду плыть по течению. - «Ясно.» - Блондин готов был поклясться что видит равнодушный кивок на другом конце. – «Значит это точно не разовая встреча. Он тебе понравился? Ты ведь даже привел его домой, а это не в твоем стиле, хен.» - Просто он…ха…не знаю… забавный? - «Ты там что, мастурбируешь?» Если Чан был прямолинейным, то Феликс был скорее…бетонным столбом прямо перед лицом. Мужчина угрожающе заносит над телефоном руку хищной лапой, машет воображаемыми когтями, мысленно раздавая лещей беспардонному младшему. - Завершаю тренировку. – Скрестив ноги, Чан потягивается последний раз и поднимает с пола планшет, листая открытые вкладки. - «Разве ты не ходишь обычно в зал?» - Сегодня нет. Господи…какая же хуйня… - «Ты о чем?» - Лучше тебе не знать. – Чан устало потирает виски, проматывая очередной абзац, от которого по спине волны зудящих мурашек. – Я все жду, пока ты скажешь, зачем позвонил. - «А, это… Сегодня придет очередной кандидат. Мадам хочет, чтобы ты пришел и оценил его.» - Феликс, - Чан хмыкает, едва поворачивая к телефону голову. – С каких пор я занимаюсь такими вопросами? Мое дело танцевать под музыку, а не выбирать ее. Как будто мне мало той еботни, что я слышу за спиной. Если еще и в дела бизнеса влезу, однажды точно обнаружу иглы в одежде. - «Мадам просто нервничает.» - Широкий усталый зевок. – «Хэллоуин на носу, а у нас место в сете диджеев до сих пор пустует.» - Тогда пусть просто возьмет парня, что будет сегодня и все. - «Так ей и передам.» Чан завершает звонок и встает, заранее открывая на планшете доставку готовой еды. Минхо топчется неловко на месте, отпуская дверной звонок, озираясь по углам широкого коридора. На весь последний этаж здесь приходилось всего две квартиры. Старая счетоводная лесенка в голове без устали метала четки из стороны в сторону. Парень продолжал растирать покрасневшие пальцы в натянутых рукавах олимпийки - осенний холод с каждым днем забирался все дальше в кости. Входная дверь открывается коротким щелчком. - Проходи. Тонна увесистых подарочных коробок. Глянцевые пакеты, маркированные эмблемами. Обитые бархатом ювелирные кейсы. - Извини, у меня небольшой беспорядок. - Скучающе раздвигая ногой завал в прихожей, Чан трет полотенцем мокрые волосы. Минхо переступает порог, с восторгом разглядывает цветастое месиво, стараясь как можно дольше игнорировать незначительную деталь - из одежды на стриптизере одни только шелковые брюки, лоснящиеся бирюзой. - Хен… у тебя праздник? Чан оборачивается, разглядывая все ту же тонкую спортивную куртку. Только черные вихры под шапочкой бини забавно топорщились в разные стороны. - Нет. Это подарки от поклонников. - Все это?! - Брюнет осторожно трогает шелковый бант на нежно-розовой коробке. – Ого… - Хочешь что-нибудь? – Протянув руку вглубь, Чан извлекает большой пакет с фирменной эмблемой. – Этот вечно отправляет на два размера меньше. Извращенец видимо считает, что будет здорово, если одежда порвется прямо на мне. Минхо сразу открещивается руками, не понимая как можно так легко отказываться от чего-то настолько дорогого. Блондин забрасывает пакет обратно в кучу и проходит вперед. Минхо застревает секундно на крепких оголенных лодыжках. - Бросай вещи куда хочешь, - Чан усаживается на край обеденного стола, листает тонкое плато планшета, кидая на Минхо короткий взгляд из-под наброшенного на голову полотенца, стоит тому пройти в зал. - Ты так и не ответил, ножки или крылья? - Ножки...– Минхо стоит в самом центре, не зная как побороть неловкость. Все это до сих пор казалось слишком странным и немного нереальным. И даже небо вдали – неизведанная лучистая галактика. Еще цветущая роза в высокой вазе у окон вдруг напоминает - он спешно дергает собачку на рюкзаке, вытягивая бережно сложенные в тканевом узелке вещи. – Хен, я тут принес твои… - «Они целовались, каждые два шага прибиваясь к стене. Он рычал снова и снова, терзая чужие...» Чан краем уха слышит грохот упавших на пол вещей. - «…чужие губы, кусая остервенело пока напротив не заскулили от боли». Вот еще, - ведет по странице, опираясь свободной рукой о гладкую поверхность стола. – «Его рот грубо трахали, словно намекая - его снова трахнут так, что на следующий день он не сможет даже ходить…» - Что…это… - Минхо быстро поднимает узелок и смущенно зарывается носом в ворот куртки. – Хен, я не понимаю… Чан думает, что было бы забавно просто посадить его и заставить читать вслух, пока эти аккуратные ушки не загорятся пламенем. - Я решил посмотреть то, что ты, малыш, называешь «новеллами». – Он откладывает планшет с показательно длинным вздохом, усердно трет глаза, пытаясь остановить воображаемый поток кровяных слез. – Ты это читал? Минхо не отвечает, смотрит куда угодно кроме мужчины, потому что история запросов в интернете врать не может. - Здесь трахаются дни и ночи без отдыха, если входят на сухую, то без последствий, в простату попадают всегда с первого же раза, как будто на ней гребаный датчик слежения! Но то, что в новеллах считается полной подготовкой принимающего, это… - Чан последней нервной клеткой втягивает кислород. - И почему все здесь стонут от каждого прикосновения? Это что, игра «юный хирург»? - Не знаю… – Минхо мнет узелок в руках, не зная куда деться. Щеки нещадно жгло. Блондин передергивает плечами, бросая полотенце на ближайший стул. - Что я хочу этим сказать… - Собирает внутренний покой и умиротворение в растираемой пальцами переносице. - Многое там сильно оторвано от реальности. Никогда не читай это как инструкцию по сексу, понял? Ни-ког-да. Минхо не остается ничего кроме как кивнуть. Чан массирует пульсирующие виски и плавно стекает со стола, огибая по краю. Подмывало вытянуть сигарету одной глубокой затяжкой. - Выпить чего-нибудь хочешь? - Лёгкий стук по гладкой поверхности. - Есть вода, апельсиновый сок… могу сделать кофе. - Нет, спасибо. Чан задумчиво разглядывает окаменелую статую вдали и пальцем манит к себе. Минхо реагирует молниеносно, словно только и ждал хоть какой-то команды. Подходит с узелком в сложенных полочкой руках, оставляя рюкзак на блестящем от чистоты полу. Мужчина оседает на другом краю стола, дожидается пока Минхо подойдет достаточно близко и дергает край олимпийки, цепляя глазами маленькие аккуратные швы на темной ткани. - Сними ты ее. Брюнет неосознанно отходит на полшага, моргая в пол. - Не надумывай раньше времени, просто твое лицо сейчас воспламенится. – Чан удивленно поднимает брови, стоит ему развязать протянутый дрожащими руками тканевый куль. Идеально отглаженные чистые вещи лежали друг на друге правильным квадратом. - О, спасибо. Минхо робко улыбается, укладывает олимпийку с шапкой в рукаве на спинку высокого стула, стягивая следом рубашку. Чан завязывает узелок обратно и убирает в сторону, разглядывая на спине Минхо под воротом футболки влажное пятно в форме сердца. - Сегодня не торопишь меня «приступать»? – Тянется рукой, небрежным жестом поправляя торчащую черную прядь на макушке. Минхо оборачивается, едва вжимая плечи. Хочет смутиться, но что-то вдруг отвлекает. Он встает напротив, так, чтобы полностью видеть лицо стриптизера, всматриваясь с большим вниманием. - Хен, разве ты не из душа? Когда ты успел накрасить глаза? - Это только первые штрихи. - А ты... всегда носишь макияж? - Минхо с любопытством тычет пальцем в подведенный уголок и тут же одергивает руку. – Ой, прости. Чан молча подается вперед и прикрывает глаза. Минхо прикусывает губу и снова касается века, бережно, чтобы не смазать, ведет по растушеванной линии. - Таким я нравлюсь себе больше. Ты наверно слышал эту замыленную фразу, что в человеке главное его душа? - Блондин говорит тихо, чтобы не спугнуть парня, на каждый резкий жест вздрагивающего воробьиными крылышками, мечтая упорхнуть прочь. – И все же я всегда хотел быть красивым. Минхо озадаченно смотрит на него, излучавшего в эту секунду удивительное спокойствие, и случайно опускается взглядом ниже. Кадык дергается в нервном глотке. Пресс Чана отличался от тех, что он подсматривал тайком в журналах на потертых прилавках. Он был выразительным, но не застылым. Минхо вспоминает танцы у шеста, то как тело Чана перетекало морскими волнами в каждом движении, выравниваясь и тут же формируясь каменным поясом, отливая полосками свежего пота поверх глиттера. - Хочешь коснуться? – Чан смеется щелочками приоткрытых глаз. Пойманный с поличным, Минхо стыдливо трет шею. - Нет, что ты! Я просто… - Все нормально, Минхо. Ты не должен стесняться ни своего тела, ни чужого. – Блондин оголенным носком ступни ведет вдоль бокового шва джинс, протягивая дальше, затягивая в обхват гладкого изумрудного шелка. Подводит боязливое тело ногой ближе и опускает обратно. – И, раз уж мы с тобой определенно познакомимся теснее, малыш, - тебе дан зеленый свет трогать все, что ты сейчас видишь. Наполовину высохшие пушистые витки волос переливались в свете угасающего солнца. Чан удивленно сводит брови, когда Минхо протягивает руку не к телу, а к ним, увлеченно пропуская сквозь пальцы. - Они и правда похожи на пшеницу, - брюнет улыбается ребячески, наслаждаясь прохладной мягкостью. – Теперь даже больше. - Эм…спасибо? – Чан не удерживает смешка, упираясь руками в край стола. Видеть парнишку наконец расслабленным было сродни чуду. – Может тебе нравится что-то еще кроме моих волос? Минхо будто не слышит, закрывает глаза, запуская вторую руку. Чан недоуменно морщится, но замирает прежде, чем успевает сказать. Нежные пальцы неторопливо опускались по вискам, заползали промеж прядей за ушами, оглаживая золото колец на мочках. Каждое новое ощущение отражалось на бледном юношеском лице продольными ямочками в уголках губ. Минхо изучал его как маленький ребенок, жмурясь от приятной щекотки, и он в свою очередь старался дышать тише, боясь оборвать момент полный странного таинства. Когда указательный палец скользит вдоль линии носа - Чан не выдерживает, тянется губами в раскрытую ладонь. Громкий ох, с которым Минхо широко распахивает глаза, оказывается неожиданностью для них обоих. Чан реагирует быстрее, успевает перехватить кисть, прижимаясь губами снова, жадно всматриваясь в каждую черту порозовевшего лица. Никогда еще он не ощущал такого восторга, обнаружив чью-то эрогенную зону. - Ой, х-хен… - Минхо тянет свободную руку к груди, сминая футболку. От каждого поцелуя в пальцах приятно зудело. – По-подожди, это немного… Чан отрывается, прижимается к ладони щекой. – Ты не знал, что тебе это приятно? - Н-нет… - Длинные ресницы черным ободком скрывают потупленный взгляд. – Немного странно… Чан с улыбкой тычет в кончик собственного носа. - Примерно то же почувствовал я, когда ты коснулся здесь. Разница лишь в том, что я давно знаю, что мне это нравится. Минхо расправляет сжатый у груди кулак. - А м-можно я..? – Чан обрывает его кивком на полуслове. Минхо осторожно касается пальцем, увлеченно рассматривая новые ямочки на щеках старшего. Наивное любопытство толкало дальше. Блондин чуть морщится, расплываясь широкой улыбкой, когда Минхо быстро и неуклюже клюет его в нос. - Искать такие чувствительные места самому может быть очень увлекательно, - Чан игриво двигает бровями, добавив уже чуть серьезнее. – Но не всем нравятся длительные прелюдии, ты должен быть внимательным. Иногда лучше просто сразу спросить о предпочтениях. Минхо быстро кивает. Чан кольцом складывает руки вокруг талии, прикусывая нижнюю губу. - А ты еще помнишь как целоваться? – Обводит языком короткие клыки. - Да… - Минхо мнет губы до красноты. – Да, наверное… - Тогда покажи. - С-сейчас?! - Ну… - Чан едва отклоняется в сторону, всматриваясь в электронный циферблат на верхней панели холодильника. – Моя смена начинается через четыре часа, мы можем и подождать. - Хен. – Кулак слабо бьет блондина в грудь. – Ты снова дразнишься... - И впредь буду. – Чан перебирает пальцами ребра. - Это защитная реакция. - Что? - Минхо от щекотки ежится, хмурится чуть сильнее. - Почему? - А ты думаешь, что один волнуешься? Я, знаешь ли, не подрабатываю обычно учителем по сексуальному воспитанию. Минхо ушам своим не верит. - Но хен, ты же…такой крутой. - Минхо, запомни. – Чан настойчиво давит пальцем между прямых бровей. – Каким бы идеальным или невероятным не казался твой партнер – он просто человек. Все чего-то боятся, стыдятся, стесняются. Громкий звонок из прихожей нарушает повисшую тишину. - Так, ладно, - Чан отодвигает младшего, через стол тянется к телефону и быстрыми шагами идет к двери. – Отложим на следующий раз. Потому что я не фанат французских поцелуев с застрявшим в зубах мясом. Минхо остается стоять на месте, боголепно скрестив руки на груди, рассыпаясь кому-то наверху в самых щедрых благодарностях. Пронесло. - Эй, Минхо! Брюнет едва успевает словить летящий в лицо пакет. Чан поднимается на выступ, втягивая жадно аромат специй из большой закрытой тары. Минхо ему вторит, тянется носом к плотному картону в своих руках. - Это не еда, малыш. – Чан заливисто смеется, разрывая полиэтиленовый бантик. – Загляни внутрь. Минхо тянет в стороны шнурованные ручки. Внутри лежало несколько пар однотонных спортивных брюк. - Думаю, я взял правильный размер. – Блондин закатывает глаза от аромата жареной курицы, пока никотиновый голод с новой силой не давит на виски, обрывая короткую негу. – Так, я на минуту отойду, а ты достань из шкафа стаканы. - А мои… - Твои штаны, малыш, явно прошли огонь и воду. - Чан хмыкает, небрежно отмахиваясь. – Я их выбросил. Глаза Минхо округляются до блюдец. - Что значит «выбросил»?!

***

Чанбин хрипло выдохнул, приминая карманы дутой куртки. - Ха…Поверить не могу… Быть независимым артистом – занятие занимательное. Первый успех, которого добиваешься сам, воспринимается ярче самого оглушительного фейерверка. Первые крики признания откладываются глубоко в подкорку, а потом к ним добавляются новые, а затем еще, и еще. Но быть рэпером даже с популярностью в определённых кругах - дело несладкое. Биты возникали не из воздуха, качественные записи для продвижений тоже. Прогуляв первые курсы в свободном плавании, не утяжеляя будни лишними предметами, Чанбин подрабатывал, где только мог, и теперь его общежитие походило на музыкальную студию. Но назревала долгожданная проба в мир большой музыки. А полноценный альбом требовал соответствующих капиталовложений. На третьем курсе неотработанные обязательные часы угрожающе дышали в спину и единственным временным промежутком для работы оставалась ночь. Поэтому, когда объявление о поиске диджея в один из лучших клубов столицы попадается на глаза – парень решает, что это знак самой судьбы и полное содержание не читает. Ну да. Судьба, как же. Неоновая вывеска с жемчужными шариками вдоль крупно выведенного и до боли знакомого «Pearl» мерцала под темным вечерним небом. - Так, - Чанбин собирает мысли в кучу, выдыхая прохладный воздух. Пачка сигарет в кармане грозилась превратиться в месиво, если он сейчас же не сдвинется с места. – Так, давай не будем паниковать. Место классное, платить обещают хорошо. Да, там полно геев, но Минхо же тоже гей, и он отличный малый. Может ты там нахрен никому не сдался? Усмиряя нервозность в бедре грубым хлопком, он переходит дорогу. Предупредительно рано стоящий у входа контроллер в лощеном черном костюме не двигает даже бровью, смерив парня одиночным взглядом за темными стеклами. - Эм, - Чанбин недовольно кусает губы, поравнявшись. Охранник был выше его. Впрочем, подобные жизненные разочарования редкостью не были, но бесили всегда одинаково. Особенно если разница в росте была на лицо. – Я тут, по одному вопросу…я звонил этому, как же… А, господин Хан Чансок! Он сказал прийти на собеседование! - Вниз по лестнице и направо, через танцпол пройдете к бару. – Верзила отходит в сторону, гнусаво отмеряет каждое слово, наливая весом. - Подойдете и спросите Мадам. Чанбин был топографическим кретином, но зато являлся отличным собутыльником и любое питейное место, в котором бывал хоть раз, мог найти с закрытыми глазами. - Ого! – Двигаясь уверенно по широкому затемненному залу, он увлеченно наблюдает за снующими повсюду людьми. Почти перед носом проносится напольная вешалка, увешанная чем-то бесформенным, блестящим и пушистым от перьев. – Тут видимо всегда оживленно. Феликс лежал на столешнице, перекинув вперед руки, представляя, что гранитная поверхность это медленно затягивающий его немощное тело зыбучий песок. И он был совсем не против немного поддаться. Энергетик не помог. Кофе тоже. Из бодрящего оставался только «волшебный коктейль». - Нет уж. – Феликс стукается лбом, бряцая пирсингом в губе по граниту. – Чонин мне этого не забудет. - Хэй, привет! Мне сказали - я могу обратиться к тебе. Мотнув копной серебряных волос парень медленно ровняет спину, пытаясь состроить если не радушное, то хотя бы нейтрально-спокойное выражение лица. - Ты не знаешь кого-то, кого зовут «Мадам»? Я должен встретиться с ней сегодня, потому что ну…звонил, хотя не знаю кому точно звонил. – Чанбин облокачивается локтем о стойку, усердно пряча неловкость в нарочито заниженном тоне. - Короче! Я по поводу вакансии диджеяОХ НИФИГА СЕБЕ! Феликс вопросительно морщит брови, делая шаг назад. Странный парень гангстерской наружности без стеснения таращился на него, раскрыв рот. - Прости, я идиот полный, - тот трет неловко нос, поправляя уложенные лаком волосы. – Не пойми неправильно, ты просто…Вау. Ты очень красивый, говорю как мужик мужику… - Так, - Феликс разводит руки в стороны, хлопая по гладкой поверхности. – Заново. По делу и помедленнее. Чанбин смотрит по сторонам, прежде чем придвинуться ближе, всматриваясь в бармена. - Мне не послышалось? Все то же ангельское лицо отвечало ему глубоким низким голосом. - Смотря что. С того света ответы не передаю. - Обалдеть. – Чанбин пораженно выдыхает в сложенные у раскрытого рта руки. Этот тембр до невозможности подходил под один из его би-сайдов. Нет, этот невероятный тембр подходил вообще всему, что у него есть! – Обалдеть, это реально твой голос. Феликс отбрасывает назад длинные пряди, сдерживая нервный тик в проколотой брови: - Поздравляю, слух есть. Что от меня хочешь? - Я на место диджея к какой-то… - К Мадам, верно? Ясно, я сейчас занят, – Феликс врет без зазрения совести, уставший, немного злой, мечтающий просто оказаться дома в постели. - Подожди пока я не найду того кто отведет тебя. Чанбин расстегивает куртку, отгибая ворот. Прищелкивая языком смотрит в большие глаза как у диснеевской принцессы. Возможно, это действительно был знак судьбы. - Тебе никогда раньше не предлагали стать рэпером? - Нет. - Ну так я вроде как предлагаю. - А я вроде как уже ответил. – Выцепив глазами нужную фигуру Феликс почти умоляюще сигналит рукой. – Эй, Чонин, дело есть!

***

- Завтра будет свободное время? Минхо зрачками упирается в самые брови, припоминая план грядущего дня. На пальцах считает часы, загибая один за другим. - После пяти. – Кивает уверенно. – Но в десять мне нужно быть на подработке. - Как скажешь, я напишу. - Чан прикусывает большой палец, облокотившись о стену, разглядывая мозолящую глаза тонкую олимпийку. Ноготь срывается с губы, оставляя тонкий саднящий след. – Так, погоди, на тебя смотреть невозможно просто. Быстро перебирает руками завал, пробираясь среди кучи подарков к небольшой округлой коробке. Минхо шарахается от протянутых рук, глазами успев заметить обрывчатое «GUС». - Минхо, стой смирно! – Чан едва огрызается в безуспешных попытках накинуть на голую шею ярко-синий шарф с ромбовидной вышивкой в форме инициалов. - Нет, я не могу! - Минхо яростно уворачивался, мотая головой. - Это слишком дорого! Чан проходит по ягодице младшего смачным шлепком, используя короткую заминку в широко раскрытых от неожиданности глазах. Яркое лассо затягивается вокруг шеи мягкой петлей. - Мой дом, мои правила. – Взглядом устрашающе спокойным блондин давит бегающие зрачки напротив. – Я не хочу потом заниматься сексом с околевшим от холода трупом, понятно? Столкнувшись с внезапным сбоем в системе, отключившееся от реальности сознание Минхо рефлексировало на тему вопросов мироздания.