Кровавый Нефрит

      Не Минцзюэ дрожал от гнева и полученных ран, пока два вэньских заклинателя тащили его по нижним уровням дворца, но мог лишь испепелять взглядом затылок человека, послушно ведущего его на пытки. Хотя на данный момент Минцзюэ был уверен, что предатель слушался своего хозяина охотно и вполне наслаждался происходившим. Вэнь Жохань явно решил, что над пленным главой ордена поиздевались недостаточно, когда они убили последних выживших заклинателей из его отряда, связали его, побили, поставили на колени, подавили магическую силу, не забыли упомянуть о гибели отца. И человек, который являлся его другом и помощником, стоял и смотрел, улыбаясь, или же участвовал сам. Самым отвратительным для Чифэн-цзуня было то, что Мэн Яо сам давил ему на затылок и спину, чтобы заставить унизительно поклониться лбом в пол перед тираном, виноватым в смерти его отца и уничтожении целых кланов. Ещё один вэньский заклинатель догнал их и прошептал что-то на ухо доверенному лицу Вэнь Жоханя. Мэн Яо немного удивился, нахмурился, но кивнул и сменил направление. Минцзюэ привели не в пыточную, а в тюрьму и с силой втолкнули его в камеру. Он успел подставить ногу и удержал равновесие. — Надеюсь, ты не заскучаешь здесь, глава ордена Не. Говорят, тебе скоро приведут компанию. Раздался щелчок замка, Мэн Яо ухмыльнулся ему, оставил двух заклинателей на страже и ушёл.       Чифэн-цзунь не знал, сколько прошло времени, но уже успел стереть себе кожу на запястьях, пытаясь выпутать руки, и окончательно выдохся. В камере не было ни одного осколка на полу, ни одного заострённого камня в стене, чтобы можно было попробовать разрезать верёвки. Путы можно было бы порвать собственной физической силой, совмещённой с каким-нибудь усиливающим заклинанием, но на данный момент у Минцзюэ ни силы не было, ни достаточного количества энергии ци. То, что её подавили, было единственным плюсом в сложившейся ситуации. Учитывая уровень ярости, кипевшей сейчас в его теле и разуме из-за проигрыша в битве и потери его людей, боли и унижения, предательства и обиды, у него бы точно началось искажение, если бы уровень энергии ци был прежним. Не помогала настроению и засохшая на лице кровь, которая неприятно и раздражающе стягивала кожу. Когда раздался звук шагов, Чифэн-цзунь приоткрыл глаза и тут же напрягся, увидев неспешно шагавшего, самодовольного Вэнь Жоханя и Мэн Яо по правую от него сторону. Всё спокойствие, которое он с трудом заставил себя достичь, испарилось к чёрту, и только понимание собственного бессилия вынудило его остаться на месте и буравить заклятого врага гневным, презрительным взглядом. На его помощника он даже и смотреть больше не хотел. — Глава ордена Не, не стоит так злиться. Между прочим, вместо бесславной смерти я дам вам возможность внести вклад, так скажем, в постижение тёмных наук. Вэнь Жохань отошёл в сторону, чтобы пропустить к камере двух заклинателей, которые вели связанного пленника, еле шевелившего ногами и не сопротивлявшегося. Холодок пробежал по позвоночнику Минцзюэ, когда он увидел на мужчине одежды Гусу Лань, но пока его голова была опущена и распущенные волосы скрывали лицо, у него оставалась надежда. И эта надежда разбилась вдребезги, когда пленника бросили на пол камеры. Мужчина даже не попытался пошевелиться телом, но нашёл в себе силы приподнять лицо, чтобы обеспокоенно и с болью посмотреть на замершего Минцзюэ, в чьих глазах отражалось отчаяние. — Ваш друг играет главную роль в моём эксперименте. Я был уверен, что у Печати огромный потенциал, не ограниченный созданием обычных ходячих мертвецов. И я не ошибся. Я придумал новый ритуал и опробовал его на главе ордена Лань. Процесс превращения, очевидно, уже начался, и это можно считать успехом. Однако будет ли искусственно обращённый человек вести себя так же, как превратившийся естественным путём? Будет ли он так же силён, будет ли управляем, сохранит ли разум? Будет ли укушенная им жертва тоже превращаться, как это и должно быть? Ответы на эти вопросы вы двое и поможете мне найти. Чифэн-цзунь всё же перевёл взгляд на Мэн Яо, и в его глазах было осуждения и презрения больше, чем когда-либо. «Как ты мог допустить это? Как ты посмел просто стоять и смотреть, как ему причиняют вред?», — ясно читалось в его взгляде. У Минцзюэ и Мэн Яо были разные принципы, характеры и моральные устои, из-за чего в итоге и случился конфликт, но было одно, в чём они всегда сходились во мнениях — обожание и защита Лань Сичэня. У Мэн Яо хватило совести вздрогнуть, отвести взгляд и в целом выглядеть так, будто он сам был шокирован и обеспокоен, будто он ни о чём не знал, пока не увидел схваченного Цзэу-цзюня. Чифэн-цзунь всё же допускал, что эти эмоции могли быть даже искренними, но запоздалое сожаление не отменяло того факта, что Мэн Яо по собственной воле служил и помогал жестокому человеку в бело-красных одеждах, этим самым способствовав поимке Сичэня.       Как только вражеские заклинатели скрылись за поворотом и отзвук шагов от каменного пола стих, Минцзюэ, проигнорировав вновь занывшие от движения травмы, поспешил приблизиться к своему другу. — Тебе лучше держаться подальше, Минцзюэ-сюн, — тихо предупредил Цзэу-цзюнь. Глава ордена Не ещё больше разозлился на связанные руки, которыми он не мог помочь своему другу подняться с холодного, грязного пола или заботливо убрать за ухо прилипшие к потному лбу пряди волос. Сичэнь выглядел больным: бледные сухие губы, воспалённые глаза, испарина на коже, мелкая дрожь по всему телу. — Далеко же я убегу, находясь с тобой в одной клетке, — попытался пошутить Минцзюэ, но вызвал этим на лице Первого Нефрита только больше страданий. Казалось, он был готов расплакаться, и Минцзюэ ничего не хотел в данный момент больше, чем иметь возможность обнять Сичэня. — В кого тебя хотят превратить? — Я не знаю, — прошептал Цзэу-цзюнь и сжался в комок. — Но мне ещё никогда не было так плохо и холодно. Чифэн-цзунь был готов лечь на пол и закинуть на Сичэня ногу, чтобы прижать его к себе, насколько это было возможно, и хотя бы немного согреть. Однако он подозревал, что вряд ли дело было в холоде от каменного пола. С телом Первого Нефрита происходили пока что невидимые изменения. Минцзюэ мог вытерпеть что угодно, но сила его духа испарялась, когда он видел страдания своего лучшего друга и того, кого мечтал увидеть рядом с собой в красно-золотом наряде. — Ты можешь разорвать верёвки? — Не хватает сил. Глава ордена Не вздрогнул от этого заявления, осознавая, насколько ужасным было сейчас состояние Цзэу-цзюня, если даже его руки были настолько слабы. — Мне много чего не хватает. Внимательности и скрытности, чтобы оставаться незамеченным, силы, чтобы защититься. Я позволил им поймать себя, и теперь из-за моей слабости ты будешь убит...мной. Я... — Прекрати это немедленно, — перебил Минцзюэ, пока Первый Нефрит не начал извиняться. — Но всё именно так. — Хорошо. Меня тоже схватили. Хочешь ли ты сказать, что я слабый? — Чифэн-цзунь не хотел заставлять Сичэня думать, будто он нанёс ему оскорбление, но это был единственный способ уговорить друга не винить себя. — Ни в коем случае. — Ну вот и всё. Успокойся. Просто прими, что даже самый сильный заклинатель своего поколения, коим ты и являешься, не может противостоять целой армии. — Мне так жаль, — прошептал Сичэнь, прежде чем закрыть глаза. Минцзюэ тут же упал на бок, чтобы лечь щекой на спину Первого Нефрита. Дыхание было слабым, но всё же присутствовало, тело пробивала дрожь, а значит, его друг просто потерял сознание. Чифэн-цзунь знал, что это ненадолго, если обращение в какую-то нечисть действительно происходило. Он решил здесь и остаться. Ему гораздо приятнее и комфортнее было прижиматься к Сичэню, чем к холодным, жёстким стенам. В каком-то смысле Вэнь Жохань действительно оказал Минцзюэ услугу, позволив ему перед предполагаемой смертью оказаться не в пыточной камере, а рядом с Первым Нефритом.       У него было много времени на размышления и сожаления о не высказанных вовремя словах, не раскрытых вовремя чувствах, об упущенных возможностях и незавершённых делах, прежде чем он задремал. А затем он проснулся и обнаружил, что спина под ним больше не двигалась. Через пару секунд глава ордена Не осознал, что и тепла от его друга не исходило. Минцзюэ до последнего надеялся, что тёмная магия Печати всё же не подействовала на Сичэня, не причинила ему непоправимого вреда. И теперь его тайный объект воздыхания и лучший друг был мёртв. Как бы сильно от этого осознания боль не пронзила сердце Чифэн-цзуня, он понимал, что смерть была лучшим исходом, чем... Чем то, что стало происходить через мгновение. Сичэнь дёрнулся так сильно, что отбросил лежавшего на нём головой мужчину в сторону. Минцзюэ извернулся, ногами помог себе принять вертикальное положение и сесть, отодвинувшись затем ещё дальше, ближе к стене. Первый Нефрит закричал и снова неконтролируемо дёрнулся, ударившись из-за этого лбом о каменный пол. Стук был таким сильным, что в любой другой ситуации удар был бы довольно болезненным и привёл бы к небольшому сотрясению, но для Цзэу-цзюня в данный момент эта боль была едва ли ощутима по сравнению с той, что разрывала его тело изнутри. Лава, растекавшаяся по склонам Цишань, сейчас будто бежала по венам Сичэня. Органы отказывали один за другим, каждая мышца сводилась судорогой. Первый Нефрит кричал и извивался до хруста костей, без труда разорвал верёвку. Одновременно с внутренними изменениями происходили и внешние, которые не оставили сомнений в том, в кого превращался Цзэу-цзюнь. Минцзюэ не сразу заметил, что кончики пальцев Сичэня были в крови, но обратил на это внимание, когда услышал странный скрежет — отросшие длинные когти царапали камень. Рот Первого Нефрита тоже был окровавлен из-за превращения некоторых зубов в острые клыки. В отличие от сидевших в конце коридора охранников, которые сначала посмеивались с криков заключённого, но затем устали от этого и использовали на себя шумоподавляющее заклинание, Минцзюэ не мог ни уши закрыть ладонями, ни воспользоваться магией. Он был вынужден слушать каждый пронзительный крик, под конец превращения превратившийся в хрипы из-за сорванного голоса. Он был вынужден наблюдать за мучениями своего друга, которые не имел возможности прекратить или хоть как-то облегчить. Пока Сичэнь не затих и не замер, Чифэн-цзунь даже не замечал, что по его собственным щекам скатывались слёзы. Тишина и неподвижность длились около пары минут, а затем Первый Нефрит пошевелился и открыл глаза. На свет появился ещё один представитель самой опасной нечисти, в существование которой верил даже не каждый заклинатель — настолько редкими были эти существа. Вампиры. Ловкость, молниеносная скорость, физическая сила, превосходившая силу свирепых трупов, регенерация, сверхъестественные способности, не зависевшие от Золотого Ядра — этот набор качеств уже создавал смертельно опасного противника. Однако самым страшным было то, что вся эта тёмная, ходячая мощь управлялась человеческим разумом и выглядела абсолютно по-человечески, если убирала клыки и когти. Если бы Вэнь Жохань имел возможность управлять вампирами, против него на войне ни у кого не было бы и шанса, даже у всех объединённых орденов и кланов вместе взятых. Цзэу-цзюнь шумно втянул носом воздух, после чего медленно выдохнул через рот и повернул голову в сторону Минцзюэ. Он поднялся с пола и направился к нему. Красные глаза хищно поблёскивали в свете факелов, когда Сичэнь медленно приближался рваным шагом, словно разучившись ходить. Горло, из которого всегда доносился лишь мягкий, успокаивающий голос, теперь издавало утробное рычание. В его цепком взгляде, нацеленном на лучшего друга, не было ни намёка на узнавание и осознанность — лишь ненасытный голод. Минцзюэ сглотнул от ощущения отчаяния и неправильности того, как сейчас выглядел Первый Нефрит. Белоснежно-голубые одежды, вызывавшие ассоциацию с чистотой, безупречностью и лёгкостью, не должны были быть окровавлены и порваны в некоторых местах. Это лицо подходило только для ласкового, понимающего взгляда и мягкой, солнечной улыбки, но никак не для звериного оскала и запачканных кровью губ и подбородка. На изящных пальцах, предназначенных для перебирания струн гуциня и игры на сяо, не должны были торчать длинные когти. — Сичэнь, — тихо позвал Чифэн-цзунь в попытке достучаться до сознания друга. Безрезультатно. Когда Первый Нефрит грузно свалился на колени перед ним и поставил их по бокам от его бёдер, Минцзюэ невольно отпрянул. Не то чтобы ему было куда деваться от жаждущего крови существа — за спиной стена, вокруг крепкие и толстые прутья, с которыми в нынешнем ослабленном состоянии он не смог бы справиться. Защититься он тоже никак не мог — руки всё ещё были связаны за спиной, и своей физической силой тягаться с вампиром было бесполезно. Минцзюэ в любом случае сомневался, что смог бы при возможности убить Сичэня. Первый Нефрит вперил взгляд в его шею и недовольно рыкнул, в следующую секунду одним движением разорвав по швам сразу все три слоя одежды на левом плече так легко, будто это был пергамент. Одна рука легла ему на заднюю часть шеи, вторая мёртвой хваткой вцепилась в плечо, когти впились в кожу. Минцзюэ не боялся смерти как таковой. Ещё подростком он узнал об особенностях заклинательства в его ордене и свыкся с мыслью, что ему не суждено было прожить долго из-за искажения ци. В конце концов, он мог погибнуть, как и любой другой человек, в бою или от болезни. Однако была причина, по которой умирать ему совсем не хотелось, и одна только мысль о смерти вызывала у него страх. Но не за себя. — Сичэнь, — снова позвал он дрогнувшим голосом. Первый Нефрит с яростью вонзил клыки между шеей и плечом, и Минцзюэ сдержал вскрик, со всей силы сжав зубы. Он не хотел давать лишний повод для радости двум вэньским ублюдкам, сидевшим где-то неподалёку. От острой боли слёзы полились сильнее, и звуки жадного сглатывания под ухом вместе с ощущением высасываемой крови вызывали тошнотворное отвращение. На мгновение Чифэн-цзунь мысленно усмехнулся, что когда он ночами допускал стыдливую мысль о том, чтобы оказаться в объятиях Сичэня и слышать его шумное дыхание в шею, он имел в виду совсем не то, что происходило сейчас. — Сичэнь... — продолжил он разговаривать с вампиром, зная о бесполезности этого, но всё же лелея слабую надежду. — Сичэнь, я бы добровольно отдал тебе всю свою кровь, если бы тебе стало лучше от этого. Но... Остановись, пожалуйста. Он понимал, как это глупо звучало со стороны — разговаривать с живым мертвецом, ведомым только голодом, и умолять его о сохранении жизни. — Я не могу покинуть его. Хуайсан останется совсем один. Он не готов к управлению орденом, он нуждается во мне, — Минцзюэ ненавидел всхлип, который он не смог сдержать. — Я должен защищать его. А-Хуань, пожалуйста, не убивай меня. Новорождённый вампир, конечно же, не мог услышать и понять его. Глава ордена Не чувствовал, как с каждым глотком из него утекала не только кровь, но и сила. В какой-то момент перед его глазами начали бегать чёрные точки, а тело так обмякло, что он бы уже не смог сидеть, если бы Сичэнь не вцепился в него. Перед потерей сознания Минцзюэ посетила ещё более ужасная мысль. Если он не умрёт и тоже превратится в вампира, он может навредить союзникам, своему ордену и, главное, своему младшему брату.       Насыщение доводило Сичэня до блаженства и довольного рыка. Свежая, вкусная кровь согревала его, словно омывала тело изнутри, забирая с собой остаточную боль от превращения и болезненную пульсацию в дёснах. Тем не менее какое-то необъяснимое чувство не давало ему покоя где-то в подкорке мозга. Что-то мешало ему полноценно наслаждаться своей первой трапезой, побуждало прекратить и отпустить. В какой-то момент до его сознания, как сквозь толщу воды, донеслись невнятные слова, которые невозможно было расслышать и разобрать. Ему не очень-то и хотелось вникать, потому что голос отвлекал и вмешивался в восхитительную пустоту, где не было ни мыслей, ни образов, ни ощущений, кроме сладкого вкуса на языке. Однако голос назойливо продолжал повторять одно и то же, а ощущение неправильности всё нарастало и нарастало, едва не доведя Первого Нефрита до беспричинной паники. Он всё-таки решил прислушаться к своему подсознанию. И наконец-то услышал. Это был голос, который он хотел бы слышать ежедневно, который по-особому нежно произносил его имя. Голос мужчины, в которого он был тайно влюблён, но сейчас сам же и убивал его. Осознанность вернулась к Первому Нефриту. Он почувствовал в своих руках тяжесть чужого тела, под губами — тёплую кожу, под коленями — неровность камня. Он открыл глаза и с ужасом отпрянул от прокусанной, окровавленной шеи. Обострённые слух и обоняние сразу подсказали ему, что Минцзюэ был жив, но Сичэнь не успокоился, пока не прижался ухом к груди и не услышал стук сердца. Первый Нефрит всхлипнул и уткнулся в него лбом, много раз повторяя слова «Прости» и «Живи, пожалуйста». Он чуть не убил своего лучшего друга и, втайне, любимого человека. То, что на данный момент жизнь ещё не покинула Чифэн-цзуня, не значило, что всё обошлось. После укуса мог запуститься процесс превращения, и Минцзюэ был не из тех людей, кто принял бы существование вампиром. Первый Нефрит отстранился и обнаружил, что запачкал одежду друга ещё и своей кровью, которая, если он не ошибся, текла теперь из его глаз вместо слёз. Он даже не хотел представлять, насколько ужасно выглядело сейчас его лицо с красной радужкой глаз, клыками, кровью на коже, взъерошенными волосами. Сичэнь ещё раз обратил внимание на укус и облегчённо выдохнул, когда не обнаружил кровотечения. Желательно было бы промыть рану и запустить процесс самоизлечения, но для первого у них не было воды, а для второго нужно было снять ограничение с Золотого Ядра Минцзюэ. Цзэу-цзюнь мог бы попытаться влить в него свою энергию, но он очень боялся последствий, не имея представления о том, как вампирская сущность влияла на ци, делала ли она её опасной для других людей. Возможно, Золотое Ядро вообще не функционировало в теле мертвеца, ведущего извращённое подобие жизни. Сичэнь с лёгкостью разорвал верёвки на руках Минцзюэ, прислонился спиной к стене и прижал мужчину к своей груди, надеясь, что он не будет против такой близости, если очнётся. Нет. Когда очнётся. Первый Нефрит отказывался допускать возможность смертельного исхода.       Цзэу-цзюнь не имел понятия о времени суток, но через какое-то время он начал чувствовать себя более вялым. Раньше он сделал бы из этого вывод, что настал поздний вечер, и его внутренние часы Лань клонили его в сон. Однако теперь это означало, что наступило утро. По ощущениям прошло несколько часов, и за это время никто не приходил проверить пленников, хотя один из стражников уходил доложить Вэнь Жоханю о том, что первый «объект» эксперимента уже обратился. Возможно, они хотели переждать время, предполагаемое для обращения Минцзюэ, и уже тогда прийти и проверить сразу обоих. До того, как это произошло бы, нужно было выбраться на свободу. И эти несколько часов Сичэнь пытался придумать план, основываясь на выученных картах Безночного Города и его дворца. Однако опасения о будущем постоянно отвлекали его. Как отнесётся к нему Минцзюэ? С отвращением и враждебностью, конечно же. Для любого заклинателя и обычного человека Первый Нефрит теперь являлся угрозой и нарушителем естественного цикла жизни и смерти. Скорее всего, Чифэн-цзунь будет терпеть его компанию на время побега, но при первой же возможности попытается убить. Даже если Минцзюэ пощадит его из-за дружбы, куда ему идти дальше? Он больше не мог быть главной своего ордена и даже просто находиться там. Он больше не мог жить среди людей. Он знал это, потому что запах чужой крови продолжал щекотать ему ноздри, вызывал назойливое и трудно контролируемое желание снова вцепиться клыками в горло. А ведь он сейчас даже не был голоден. Что с ним будет, когда жажда вернётся в полной мере? Минцзюэ нужно было спасать не только от Вэнь Жоханя, но и самого Сичэня. Он прикоснулся пальцами к едва державшейся лобной ленте. Символ самоконтроля, благородства, душевной чистоты. Имел ли он право носить её, будучи вампиром? Нет, скорее всего. Однако он не мог заставить себя снять ленту — ему казалось, что таким образом он мог потерять ещё одну частичку себя. Поэтому Сичэнь поправил ленту, затянув её потуже. Когда его друг пошевелился, Первый Нефрит с болью в сердце приготовился к тому, что его оттолкнут, к отвергающему взгляду. Минцзюэ открыл глаза и осознал сразу несколько вещей: первая — он был жив и пока что был человеком, вторая — у него сильно болела шея, а тело чувствовалось вялым, третья — он прижимался головой к бело-голубой одежде, четвёртая — обладатель этой одежды не был настроен агрессивно. Чифэн-цзунь отпрянул от Сичэня, чтобы посмотреть на его лицо, и нервно сглотнул — кровавые дорожки от глаз напомнили о смерти его отца. — Как ты себя чувствуешь? — он хотел стереть высохшую кровь с красивого лица Первого Нефрита, но воздержался. Сухими и не очень чистыми руками он сделал бы только хуже. Сичэнь застыл с приоткрытым ртом, не ожидавший такого поведения. — Это всё, что тебя сейчас волнует? Все мои повреждения излечились, в то время как у тебя из-за перекрытой энергии всё ещё не лечатся травмы от боя и моего укуса. Перед тобой сидит вечно голодное существо, которое чуть не убило тебя. — Да. Но ты всё ещё мой А-Хуань. Минцзюэ не подал вида, но мысленно выругался и прикусил язык. Неужели так сложно было сказать «мой друг»? Просто «мой» звучало слишком двояко, особенно в сочетании с самым неофициальным обращением, которое только существовало. Сичэнь был очень рад, что его сердце больше не билось, иначе оно застучало бы сильно и быстро и направило бы кровь к его щекам. Он не был уверен, что именно подразумевал его друг, но звучало это так, что Цзэу-цзюню пришлось быстро взять себя в руки и стереть с лица любое удивление, которое могло проявиться. — Ты должен будешь уничтожить меня. Иначе это будет вопиющим нарушением правил и твоих же принципов. Минцзюэ хмуро опустил взгляд, потому что и сам это понимал. Но его решение осталось прежним, даже если это делало его наивным эгоистом, руководствовавшимся сердцем, а не головой. — Возможно. Мы обсудим это потом. Для начала нам нужно вернуть оружие и выбраться отсюда. Есть идеи? — Я помню по карте секретный проход, тянущийся сквозь скалу и выходящий наружу, на выступ. Учитывая, что от него нет никаких дорожек вниз, предполагается, что человек полетит оттуда на мече. Даже если мы с тобой их добудем, я бы сильно не рассчитывал на полёт. Во-первых, так мы будем более заметны. Во-вторых, я не знаю, будет ли Шоюэ меня теперь слушаться. Если сведения из нашей библиотеки о способностях вампиров верны, то я смогу спустить нас с тобой вниз другим способом. — То есть по факту у нас нет ни одного гарантированно рабочего варианта. Слишком много факторов. Найдём мы мечи или нет. Сможешь ли ты лететь на мече. Спадёт ли к нужному моменту с моей энергии ограничивающее заклинание, чтобы я смог лететь на Басе вместе с тобой. Сработает ли твоя способность. Если со всеми этими пунктами не повезёт, то нам останется только прыгать со скалы, возможно прямиком в лавовую реку. Вот такой вот невесёлый конец. — Ну или мы можем пробираться через весь дворец и выходить на улицу из главных дверей. Ты ослаблен физически, ранен, не имеешь доступа к Золотому Ядру и к сабле. Ты сейчас обычный человек. Я могу сражаться, но не могу одновременно защищать тебя от толпы. И мы не сможем пройти мимо Вэнь Жоханя. Если я попаду под его контроль... Было очевидно, что вариант с секретным проходом имел больше шансов на успех. — Ты уверен, что нет ещё какого-нибудь хода наружу? — Из тюрьмы — больше нет, — Сичэнь тяжело вздохнул, хотя ему больше не требовалось дыхание. — Ты хоть в состоянии идти? — Я чувствую слабость, но у меня разве есть время на отдых? — криво усмехнулся Минцзюэ. — Ты лучше скажи, как нам выбраться отсюда. Будешь гипнотизировать стражников, чтобы они открыли нам дверь? — Я сомневаюсь, что смогу это сделать с первого раза. Однако я почти уверен, что смогу раздвинуть прутья. Но нам придётся их устранить, чтобы они не подняли шума. — Как мы заставим их подойти к решётке? — Это будет легко. Они сейчас не очень хорошо соображают. Думаешь, почему они совсем не прислушиваются к тому, что происходит в камере? — будто в подтверждение его слов из коридора донёсся пьяный смех. Чифэн-цзунь подумал, что в таком случае у них действительно был шанс на успех. Вместе с Первым Нефритом он поднялся на ноги, постаравшись не делать резких движений. Несколько секунд он пережидал, когда потемнение в глазах пройдёт, и привыкал к стоянию на ногах, так как за долгие часы в тюрьме они уже давно затекли. Сичэнь заботливо держал его под локтями на случай, если бы его друг пошатнулся. Минцзюэ развернул ладони так, чтобы тоже схватить Цзэу-цзюня за руки и сжать их. Они встретились понимающими взглядами, в которых скрывалось волнение, молча переживая этот последний тихий момент, после которого начинался их путь либо к смерти, либо к свободе. Чифэн-цзунь подошёл к решётке и взялся за её прутья, а Сичэнь встал на небольшом расстоянии от неё, прекрасно зная, что сможет приблизиться мгновенно. Каким-то образом они понимали намерения друг друга, не сговариваясь. — Вы, оба, сюда подойдите! — грубо и громко позвал Минцзюэ, чтобы его было слышно сквозь пьяную болтовню. — Мы так спешим на зов главы ордена Не, что аж о собственные ноги спотыкаемся, ага! — ответил один из стражников, на что второй одобрительно хохотнул. — Вы так и сделаете, если не хотите, чтобы подопытные вашего хозяина сдохли раньше времени. Послышался тихий спор. Видимо, один из них ни в какую не хотел подниматься с насиженного места к пленнику, но второй в итоге уговорил его. Они были слишком запуганы упоминанием Вэнь Жоханя. Стражники подошли к решётке, но недостаточно близко. — Вы посмотрите на это, — Минцзюэ мотнул головой в сторону Сичэня, который с удивлением рассматривал свои ладони. — Чё там ещё такое? Вэньские заклинатели приблизились лицами к прутьям. В ту же секунду из спины одного из них торчала когтистая, окровавленная рука, и ещё через пару секунд у второго оказалась свёрнута шея. Не теряя времени, Цзэу-цзюнь вытер скользкую руку о свою одежду и схватился за решётку. Минцзюэ был впечатлён тем, как известная сила рук Сичэня, приумножившаяся из-за вампирской сущности, без особого труда гнула и разводила в стороны толстые прутья сплошного металла. Возможно, Вэнь Жохань и знал, что вампиры очень сильны физически, но не ожидал, что настолько, раз не наложил на камеру хоть какое-нибудь заклинание. Они по очереди выбрались через образовавшееся широкое отверстие, но не успели пробежать и пары шагов, прежде чем столкнулись с Мэн Яо, вышедшим из-за угла. Он окинул их испуганным, удивлённым взглядом, посмотрел на трупы и сделал пару шагов назад. Цзэу-цзюнь поймал Минцзюэ, как только он сделал решительный шаг вперёд со сжатым кулаком. — Минцзюэ-сюн, сейчас не время для драки! — едва ли не умоляющим голосом напомнил Сичэнь своему другу, а затем обратил внимание на второго. — А-Яо, прошу тебя, принеси наши мечи. Для Мэн Яо это было очень большим риском, но он не мог отказать Первому Нефриту. Если бы он сейчас подорвал его безусловное доверие, он мог бы не получить необходимой поддержки и защиты в будущем. К тому же он не мог без угрызений совести и тяжести на сердце смотреть в красные глаза своего друга. Мэн Яо действительно не хотел для Сичэня такой участи и до последнего не знал, что его поймали. — Как ты можешь надеяться на то, что он исполнит твою просьбу? — с ошарашенным неверием прошипел Минцзюэ. — Он теперь служит этим ублюдкам! Он сейчас согласится, а сам пойдёт к Вэнь Жоханю докладывать обо всём. — Потому что это А-Яо снабжал нас картами территории. Первый Нефрит знал, что Минцзюэ отреагирует на это, мягко говоря, с возмущением, но это был единственный аргумент, способный заставить его поверить в то, что Мэн Яо играл одновременно за обе стороны. Как Сичэнь и предполагал, Чифэн-цзунь выглядел наполовину шокированным, наполовину разозлённым, и эти две эмоции были настолько сильны, что он не мог сформулировать всё, что крутилось в его голове, и высказаться, хотя явно очень хотел. — Минцзюэ, пожалуйста, мы поговорим об этом, когда будем в безопасности. Я знаю, ты не веришь ему. Поверь хотя бы мне. У нас всё равно нет другого выбора, кроме как довериться Мэн Яо, если ты не хочешь уйти отсюда без своей сабли. А-Яо?.. — Хорошо. Ждите.       Мэн Яо вытащил Шоюэ, Лебин и Басю из рукава. Последняя была беспокойная и нетерпеливая и едва ли не сама прыгнула в руки к своему хозяину. Сичэнь забирал своё духовное оружие неуверенно, как будто считал, что потерял право пользоваться им. Затем он принюхался и почувствовал запах свежей крови. Мэн Яо понял немой вопрос и хищный блеск в его глазах. — Прошу прощения, Цзэу-цзюнь, но мне пришлось устранить нескольких заклинателей твоим мечом. Мне нужно было создать видимость того, что оружие с боем забрали вы сами. Сабля Чифэн-цзуня была слишком буйная, я не смог бы ей воспользоваться. Для Минцзюэ сама мысль, что Мэн Яо снова прикасался к его духовному оружию, была отвратительна и вызывала агрессию. Вдруг с его саблей уже успели что-то сделать, и рано или поздно это приведёт его к внезапной гибели, как было с его отцом? — Пойдём с нами, А-Яо, — предложил Цзэу-цзюнь, пристёгивая меч к поясу. — Тебе больше не придётся против воли служить Вэнь Жоханю. Минцзюэ закатил глаза, но заставил себя промолчать по поводу сомнений о «против воли». Первый Нефрит слышал его глубокое, размеренное, явно контролируемое дыхание — его друг пытался успокоиться. С перекрытой энергией ци у него это получалось лучше, чем обычно. — Война ещё не окончена. Кто будет передавать вам информацию? И если я подберусь поближе к Вэнь Жоханю, я смогу убить его. Мне нужно ещё немного времени. Сичэнь не хотел оставлять здесь Мэн Яо, но на уговоры у них времени катастрофически не было. И если бы его друг сейчас сбежал, то все его приложенные старания и совершённые ужасные деяния, чтобы втереться в доверие к Вэнь Жоханю, пропали бы напрасно. К тому же кампании «Аннигиляция Солнца» действительно нужен был свой человек в рядах врага. Внезапно новое опасение пришло на ум Первого Нефрита, и он обеспокоенно взял друга за плечо. — А-Яо... Вэнь Жохань ничего не заподозрит? — Глава ордена Лань проницателен, — чуть улыбнулся Мэн Яо. — Конечно, заподозрит. Именно я был назначен ответственным за хранение вашего оружия. Если я вернусь невредимым после вашего побега, это будет значить, что я плохо выполнял свою работу. К тому же глава ордена Вэнь прекрасно понимает, какую ненависть сейчас ко мне испытывает Чифэн-цзунь и что он не упустил бы возможность меня покалечить. С этим и связана моя просьба, прежде чем вы сбежите. Мэн Яо посмотрел на нахмурившегося Минцзюэ. Сичэнь тут же запаниковал и встал между двумя друзьями, с мольбой смотря то на одного, то на другого. — Я мог бы сам поранить себя, но для доказательства моей невиновности от ран должен чувствоваться отголосок именно Шоюэ или Баси. Пары значительных, но не критичных ударов будет достаточно. Картина сложится более-менее убедительной: я стоял на посту, внезапно напали сбежавшие пленники, которым мне не по силам было сопротивляться. И я, конечно же, никак не мог помешать им схватить оружие. И я не имел и шанса против Чифэн-цзуня, поэтому оказался под ударом его сабли, но убить меня ему помешало либо воспоминание о былой дружбе, либо добродушный глава ордена Лань. Просить об этом тебя, Цзэу-цзюнь, бесполезно, — он уверенно улыбнулся Первому Нефриту, мягко отодвинул его в сторону и снова посмотрел на главу ордена Не. Минцзюэ медлил. И дело было не в том, что его ци была ограничена — держать в руке саблю и наносить удары он мог и без неё. И не то чтобы ему не хотелось покалечить Мэн Яо... Но не таким образом. Желание пустить ему кровь было сильно, когда бывший друг с самодовольным и хитрым лицом убивал его воинов и упоминал смерть его отца. Однако в нападении на человека, который никак не сопротивлялся и молча ожидал удара, о котором сам же и попросил, он не видел никакого удовольствия. В этом не было ни капли чести, это не приносило желаемого возмездия и не успокаивало гнев. Тем более, если ситуация обстояла так, как говорил Сичэнь, то Мэн Яо приносил какую-то пользу для общего дела. Тем не менее он должен был сейчас ранить его. Первый Нефрит действительно не смог бы этого сделать, ни при каких обстоятельствах. Минцзюэ покрепче перехватил рукоять и тут же почувствовал цепкую хватку на своей руке. Цзэу-цзюнь всем своим видом умолял его не перестараться, не поддаваться гневу, точно рассчитать силу. Чифэн-цзунь успокоил его уверенным взглядом. Он умел сдерживать свою силу — делал это каждый раз, когда пытался тренировать Хуайсана. Немного времени на раздумья вызвал вопрос, куда именно нанести удар, чтобы раны были проблематичными, но не опасными. Даже если Мэн Яо понимал, что это было необходимо, и ожидал удара, он всё равно вздрогнул и с огромным трудом заставил себя оставаться на месте, когда Минцзюэ замахнулся. Он зажмурился и через мгновение стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть, когда сабля по диагонали рассекла правое предплечье сверху вниз, а затем — левое бедро по диагонали снизу вверх. Кровь брызнула на пол и стены, смешавшись с кровью заклинателя, убитого Сичэнем. Мэн Яо схватился за раненую руку и пошатнулся из-за боли в ноге, но Первый Нефрит не дал ему упасть, заботливо придержав за спину и здоровое предплечье. Он немного шумно втянул носом воздух, после чего его глаза мгновенно засветились. Жажда испробовать новой крови и узнать, отличалась ли она по вкусу, была велика, но Цзэу-цзюнь стоически сдерживался, не позволив хищнику взять верх над его сознанием. — Минцзюэ-сюн, это не слишком? Сичэнь с сочувствием и тревогой смотрел на глубокие раны. Как минимум пару-тройку дней Мэн Яо не сможет ни держать в руке меч, ни нормально ходить. — Царапинам Вэнь Жохань бы не поверил. Ранение рабочей руки и ноги является достаточно правдоподобной причиной, чтобы заклинатель с не очень сильным Золотым Ядром был выведен из строя. К тому же, — фыркнул Минцзюэ с оттенком презрения, — Мэн Яо был вполне способен двигаться даже после того, как пронзил себя в живот насквозь. Эти раны он залечит без проблем, тем более ему наверняка окажут помощь вэньские псы. Сичэнь нахмурился в замешательстве и удивлении от слов про ранение в живот, о котором ему ничего не было известно, однако не успел задать вопроса. — Он прав. Тебе не стоит беспокоиться. Бегите уже. И... Сичэнь-сюн, — он схватил его за рукав, с пронзительной искренностью и состраданием уставившись в красные глаза. — Прости. Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить. Я действительно не знал, что тебя поймали, я... — Я тебе верю, А-Яо, — успокоил Первый Нефрит своего друга. — Береги себя, пожалуйста. Он прислонил Мэн Яо к стене и отпустил, убедившись, что тот не собирался падать. Сичэнь улыбнулся ему на прощание, Минцзюэ просто смерил его пристальным, недружелюбным взглядом, и они побежали по коридору. Предоставленные карты не подвели, и беглецы действительно достигли двери, выбравшись наружу. Никаких путей дальше не было — только обрыв и торчавшие внизу острия скал. — Заклинание ограничения спало с тебя? — с надеждой спросил Сичэнь, обернувшись. Это было очень вовремя, потому что в ту же секунду ему пришлось подхватить и усадить своего друга, у которого снова потемнело в глазах после пробежки с ослабленным потерей крови организмом. Минцзюэ отрицательно мотнул головой в ответ на вопрос, раздражительно поморщившись. Цзэу-цзюнь вздохнул и нерешительно приблизился к стене скалы. Первый шаг: положить на неё пальцы. Второй шаг: попытаться поднять себя... Сичэнь не сдержал облегчённой улыбки, когда у него получилось это сделать. Он читал о том, что вампиры были способны не просто ползать по вертикальным поверхностям, а даже ходить, но на таком маленьком клочке скалы было бы рискованно предпринимать попытки. Первый Нефрит присел перед Чифэн-цзунем, повернувшись к нему спиной. — Залазь и держись очень крепко. Для Минцзюэ идея кататься на спине своего друга казалась забавной и неловкой, с учётом того, что он был старше, выше и крупнее. Но выбирать не приходилось. Чифэн-цзунь уже хотел выразить сомнение по поводу того, сможет ли Сичэнь ползти по скале вниз с тяжёлой ношей на спине, но прикусил язык. Конечно, Сичэнь сможет. Сичэнь смог бы бежать с человеком на спине или руках, даже будучи смертным заклинателем, а уж с его нынешней вампирской силой...       Спуск вниз был тяжёлым и неудобным для них обоих. Минцзюэ боролся со слабостью в теле и головокружением, а Сичэнь с ужасом ожидал, что его друг мог не выдержать и расцепить руки в любую секунду. Первому Нефриту было бы гораздо практичней ползти вниз головой, чтобы видеть, куда ставишь руки. Однако с человеком на спине это было невозможно. Во-первых, Минцзюэ бы просто переваливался вперёд, во-вторых, долго висеть вниз головой ему нельзя было ни в коем случае. Таким образом, Сичэню приходилось ползти, перемещая ноги и ладони наугад. Несколько раз он уже резался об острые каменные края, но регенерация не оставляла и следов на коже. В какой-то момент Первый Нефрит будто впервые осознал своё тело, отчётливо почувствовав тепло, растекавшееся по его спине, горячее дыхание над ухом, конечности, оплетавшие его туловище. За всё время их дружбы они никогда не были прижаты друг к другу настолько близко. Сичэнь быстро моргнул несколько раз, попытавшись прогнать постыдные, несвоевременные мысли. Он не знал, что мужчина на его спине думал о том же. Цзэу-цзюнь развернул туловище и голову, насколько это было возможно, чтобы оценить обстановку. Им нужно было перебираться на другую сторону, которую можно было бы достичь, совершив серию прыжков по нескольким торчавшим скалам. Это было довольно опасно, но если бы они доползли до самого низа, то пересечь лавовую реку было бы уже невозможно. — Минцзюэ-сюн, я собираюсь прыгать. Если у тебя опять потемнело в глазах, давай лучше переждём. — Всё в порядке. В его голосе слышалась усталость, но непреклонность. Сичэнь указал бы другу на его упрямство, но понимал, что терять лишнее время им действительно было нельзя. Но Первому Нефриту было страшно. После превращения в вампира он в сравнении смог осознать, насколько ужасно хрупким было человеческое тело. Потребность защищать Минцзюэ, беспокойство о нём возросли в Сичэне в несколько раз. Если бы он всё ещё был человеком, он похолодел бы от мысли, что Чифэн-цзунь может упасть. Здесь высоко. Под ними лавовая река. Это была бы ужасная смерть. Цзэу-цзюнь не смог бы нормально существовать после этого. Он прыгнул бы вниз в надежде, что хотя бы жидкий огонь будет способен уничтожить его. Сичэнь не выдержал наплыва паники и положил ладонь на сцепленные у него на груди руки, сжимая их. Его любимый мужчина, его друг был здесь, живой. Первый Нефрит грелся о его тепло, впитывал его, успокаиваясь. Всё будет хорошо, они справятся. Сичэнь доставит Минцзюэ домой живым. — Что случилось? — поинтересовался Чифэн-цзунь неожиданно хриплым голосом. Такая отчаянная хватка на его руках была внезапной, но приятной, и он точно не собирался отказываться от неё. Он хотел бы чаще соприкасаться с Сичэнем руками и не отпускать. — Держись. Пожалуйста. Не смей падать, хорошо? Минцзюэ услышал небольшую дрожь в голосе друга, страх за него. Он чуть улыбнулся. Его руки действительно уже устали, слабость и головокружение периодически накатывали на него. Однако он вцепится в Сичэня каменной хваткой, как бы отвратительно он себя не чувствовал, не расцепит руки даже без сознания. Как он может спокойно умереть, если станет причиной сожалений и слёз Первого Нефрита? Ради своего любимого человека и ради младшего брата он не сорвётся, ни за что. Минцзюэ молча сцепил руки и ноги сильнее и наклонил голову так, чтобы прижаться лбом к виску Сичэня. Казалось, это успокоило его. Цзэу-цзюнь сделал пару ненужных ему вдохов-выдохов, развернулся и мощно оттолкнулся ногами от скалы. Приземлившись на следующую скалу, он вцепился в неё так сильно, что из-под когтей посыпались каменные крошки. Во время одного из приземлений остриё задело голень Минцзюэ, и Первому Нефриту пришлось ненадолго остановиться, чтобы снова взять себя в руки. Его кровь пахла слишком вкусно. Оказавшись на другой стороне, Сичэнь с облегчением присел, усадив друга на землю. Опасность ещё не миновала, они всё ещё были на территории Цишань, однако самая сложная часть побега осталась позади. — Может перевязать? — У нас обоих одежда в таком состоянии, что рану безопаснее оставить открытой, чем накрывать тканью, — хмыкнул Чифэн-цзунь. — В любом случае она не серьёзная. Первому Нефриту в любом случае не нравилось, что кровь продолжала сочиться. Минцзюэ не стоило терять её ещё больше. Цзэу-цзюнь подхватил его ногу, снова раздумывая над вариантом, чтобы попытаться поделиться своей энергией. Его ладонь тут же запачкалась кровью. Хотя он не допускал лишних мыслей, его глаза всё равно начали светиться, как только он обратил внимание на свою руку. Он не мог видеть этого, в отличие от главы ордена Не. — Можешь слизнуть, — с усмешкой разрешил Минцзюэ. — Выглядишь голодным. — Слизнуть?.. — растерянно переспросил Сичэнь, а затем его озарило мыслью. — Ты прав! — воскликнул он радостно. — Спасибо, что напомнил мне об этом. Первый Нефрит хотел просто подтянуть ногу ближе к своему лицу, но на эмоциях перестарался, и из-за сильного рывка сидевшего Минцзюэ опрокинуло на землю. Сичэнь разорвал повреждённую ткань штанов ещё больше и прижался ртом к рассечённой коже. Ошалевший от этого действия Минцзюэ так и замер, лёжа на спине и уставившись в небо. Когда он говорил другу слизнуть кровь, он имел в виду ту, что была на ладони. Он не ожидал, что Сичэнь накинется на его ногу. Ощущения у него были смешанные. Движения языка по краям раны заставили Минцзюэ поморщиться от небольшой боли, но сам факт того, что Первый Нефрит касался языком его кожи, заставил его ещё и покраснеть. Если бы это не выглядело слишком странно, он бы стукнул себя по голове, чтобы выбить из неё неуместные мысли. Сичэнь видел в нём близкого друга — было неправильно думать о нём в ином контексте. Цзэу-цзюню похожие мысли пришли в голову через пару-тройку секунд после порывистого оказания помощи, и он снова поблагодарил свою кожу, сохранявшую неизменную бледность. Иначе его щёки и уши были бы красными. На Чифэн-цзуня он сейчас вообще смотреть стеснялся, поэтому так и не увидел, что его друг тоже смутился. Переборов свой хищный инстинкт, Сичэнь отстранился от раны и с облегчением улыбнулся — кровь больше не сочилась. — Прости, что уронил тебя, — извинился он, устремив глаза в землю. — Просто ты напомнил мне... Когда я пришёл в себя и отпрянул от твоей шеи, я заметил, что несмотря на глубокие проколы, кровь из них не текла. Я тогда предположил, что в вампирской слюне содержится что-то особое. Сейчас я уверен в этом. Когда Минцзюэ почувствовал, что краска сошла с лица, он сел и осмотрел свою ногу, по которой действительно больше не текла кровь. Он не успел поблагодарить друга или сказать хоть что-то, потому что через пару мгновений почувствовал рывок, обнаружил себя в воздухе, и весь окружающий мир смазывался в его глазах в одни сплошные полосы. Сичэнь держал его на руках как невесту и нёсся с огромной скоростью подальше от этого места. — Не смотри на меня так. Ты ослаб и перенапряг руки, ты не смог бы снова висеть у меня на спине. Лететь ты всё ещё не можешь, а двигаться нам нужно быстро. Наверняка нас уже хватились.       Когда Безночный Город был уже далеко, ограничивающее заклинание спало с Минцзюэ, и он наконец-то смог направить энергию на залечивание всех своих ран. Несколько раз им пришлось остановиться, чтобы уничтожить отряды вэньских заклинателей, бродивших по территории Цишань и захваченным землям. Пару человек они всё же пощадили и отпустили, чтобы они могли разнести новости среди воинов своего ордена. Вэнькие псы и так уже были запуганы историями про Вэй Усяня, управлявшего мертвецами. Если бы они узнали, что два самых сильных заклинателя своего поколения снова оказались на свободе, а один из них ещё и превратился в самое опасное существо, ряды противника могла бы охватить паника. Уже на более-менее безопасной территории Сичэнь остановился около озера. Минцзюэ тут же воспользовался возможностью умыть хотя бы лицо, руки и смыть кровь вокруг раны на ноге. Из-за обретённой свободы и самовосстанавливавшегося организма Чифэн-цзунь чувствовал себя в разы лучше, чем в тюрьме или во время спуска по скале, и его настроение было даже слегка приподнятым. В отличие от настроения Сичэня, который просто сидел на траве, уставившись на воду, и выглядел очень уставшим, потерявшим свою энергичность. Возможно, он действительно был вымотан. Хоть вампиры и намного выносливее людей, но всё же сегодня был первый день его существования в новом обличье, а он уже использовал три новых способности, потратив на них очень много сил. Минцзюэ хотел спросить друга о его самочувствии, но Цзэу-цзюнь опередил его с вопросом. — Что ты планируешь делать дальше? — Сейчас я уже смогу лететь на сабле. Отправлюсь в Цинхэ. Ты отправишься в Гусу, верно? Сичэнь так долго молчал в ответ, что Чифэн-цзунь успел насторожиться, сесть рядом и мягко встряхнуть за плечо. — Верно? Первый Нефрит склонил голову и тихо ответил после ещё минуты молчания. — Ты ведь должен понимать, что я не могу вернуться в свой орден. Я не могу выполнять обязанности лидера, будучи вампиром. Это было бы кощунством. Одно моё существование это уже позор моему ордену и угроза всему миру. Может быть Ванцзи и сможет принять меня, но дядя и остальные... Ты знаешь, какие они. — Каким бы строгим и помешавшимся на правилах не был Лань Цижэнь, он должен помочь своему племяннику, оказавшемуся в таком затруднительном положении, — уверенно возразил Минцзюэ. — Помочь? — горько усмехнулся Сичэнь. — Как помочь, Минцзюэ-сюн? Подкармливать меня? В Гусу Лань запрещено убивать. Я не смогу питаться даже кровью животных. Кровь моих родственников и других членов ордена я не приму. Меня будет мучить вечная жажда. Мне больше нет места среди живых. — Сичэнь, посмотри на меня. Сичэнь... Иди сюда. Он без лишних слов схватил плачущего Первого Нефрита и потянул его, прижав к себе. Цзэу-цзюнь не сопротивлялся и безвольно свесил голову через плечо Чифэн-цзуня. — Послушай меня. Я объясню, почему сказал именно «помочь». Я уверен, что можно найти какой-то способ излечить тебя. Нет, не перебивай, — пресёк Минцзюэ возражения, погладив Сичэня по спине. — Вспомни, что сказал Вэнь Жохань. Он не был уверен, будет ли вампир, обращённый с помочью Печати, равноценен вампиру, обращённому естественным образом. Такой эксперимент проводился впервые. А теперь давай рассмотрим некоторые детали. Я всё ещё не начал обращаться, хотя прошло уже около половины суток после укуса. Ты уже несколько часов находишься под палящим солнцем и чувствуешь себя вполне комфортно. У тебя случайно нет чего-нибудь серебряного в рукавах? Сичэнь молча достал серебряную шпильку для волос. Минцзюэ аккуратно приложил её к коже вампира. — И серебро тебя не обжигает. Понимаешь, к чему я веду? Печать могла обратить тебя неполноценно. А это значит, что есть способ превратить тебя обратно в человека. — Даже если и так... Дядя и старейшины не пойдут на такой риск — оставить вампира в стенах ордена, ради призрачного шанса на обратное превращение, для которого нужно ещё и способ найти. В нынешней ситуации им хоть бы орден отстроить и защитить, не то что на меня отвлекаться. Чифэн-цзунь отстранил от себя Первого Нефрита и строго и хмуро посмотрел ему в глаза. Вопреки жёсткому взгляду и твёрдой хватке на плече, его намоченные в озере пальцы аккуратно смывали чужие кровавые слёзы. — Значит так. Ты сегодня уже израсходовал слишком много сил, так что сейчас ты полетишь со мной на сабле в Цинхэ. Я успокою истерику Хуайсана, дам ему указания и отправлюсь с тобой в Гусу. Если Лань Цижэнь решит тебя уничтожить, я буду тебя защищать. Он не захочет начать войну ещё и с моим орденом. Если он согласится выслушать нас, но в итоге решит тебя изгнать... Я заберу тебя в свой орден. Если ты не против, конечно. — Что?.. — слабо переспросил Сичэнь. — Я тебя не оставлю. Ты будешь жить в Нечистой Юдоли, я буду искать способ превратить тебя в человека. В Цинхэ, как ты прекрасно знаешь, мы не имеем правила, запрещающего убивать животных. Ты сможешь питаться кровью животных, которые всё равно пойдут либо на еду, либо на шкуры. Я знаю, что для тебя это будет ужасно, ты ведь и мяса никогда не ел, но... Тебе придётся привыкнуть, А-Хуань. Я могу делиться с тобой и своей кровью. — Слушай, Минцзюэ-сюн, — Сичэнь взял его за запястье и отстранил от своего лица руку, которая продолжала стирать его слёзы. Он выглядел странно настороженным. — Я понимаю, что мы хорошие друзья, но такое решение это уже слишком. Дружба дружбой, но привести в орден, взять под свою ответственность опаснейшее существо, которое может навредить твоим людям? Твоему младшему брату? Ты рискнёшь здоровьем Хуайсана и отвергнешь долг и принципы заклинателя ради того, чтобы я не стал отшельником? Первый Нефрит был серьёзно настроен узнать настоящие мотивы главы ордена Не. Минцзюэ сглотнул и отвёл взгляд. Сичэнь заслуживал знать правду. К тому же, Чифэн-цзунь вспомнил, как в тюрьме, ожидая смерти рядом со своим другом, он сожалел о том, что вовремя не признался в чувствах. И вот она — возможность. Они живы. Если Минцзюэ уйдёт от ответа или соврёт сейчас, это будет жуткой трусостью. — А-Хуань... Я хочу, чтобы ты понимал — то, что я сейчас скажу, не накладывает на тебя никаких обязательств. Если Лань Цижэнь от тебя откажется, я пущу тебя в свой орден, не ожидая ничего в ответ. Хорошо? — он дождался согласного кивка. — Я не хочу бросать тебя, потому что, как и Хуайсан, ты очень дорог мне. Потому что... Скажем так, я уже давно представлял, как хорошо бы на тебе смотрелась одежда моего ордена. Сичэнь замер, в шоке глядя на Минцзюэ. Разумеется, они не смогли бы оказаться в одежде друг друга, потому что оба были лидерами своих орденов. Но такой выбор слов, без сомнения, был именно признанием. Чифэн-цзунь признал, что, если бы это было возможно, он хотел бы быть его супругом. Первый Нефрит не знал, что на это ответить. Если бы его сердце билось, оно бы уже разорвалось от счастья. Сичэнь не решился даже кинуться на Минцзюэ с объятиями, потому что боялся разорвать его от переизбытка вырвавшихся на волю любви и нежности, которые он подавлял. Но кое-что Цзэу-цзюнь всё же мог сделать такого, чтобы его ответ был очевиден. — Скажем так... Я уже давно представлял, как хорошо на тебе будет смотреться вот это. Он снял со лба ленту и обвязал её вокруг запястья Минцзюэ.