держи меня за руку

Мать грозно смотрит на него и что-то говорит. В ушах до сих пор стоит шум от выстрела, а перед глазами — безжизненное тело мужчины. Мэри натягивает на него объемную джинсовку и прячет волосы под бейсболкой, едва не вырывая их. Натаниэль пытается сконцентрироваться на ее голосе изо всех сил. Мать резко встряхивает его, отчего еще не до конца зажившие швы на боку натягиваются и начинают болеть. Словно сквозь толстый лед до него доносится вопрос о самочувствии. Натаниэль знает ее слишком хорошо, чтобы понять, что в нем ни капли беспокойства.       Стертые ладони саднят, корка на швах треснула до крови. Нельзя допустить, чтобы испачкалась футболка, а то люди будут задавать слишком много вопросов. Выстрел все еще эхом звучит в голове, а мужчина начинает мерещиться за спиной матери. Натаниэль моргает несколько раз, прогоняя видение.       Он слабо кивает, но мать встряхивает его еще раз, пока он глухо не проговаривает ответ вслух. Я в порядке.

×××

Плечо горит огнем. Пуля едва задела его, но крови было так много, что перед глазами начинали плясать темные пятна. Натаниэль зажимает рану рукой и продолжает бежать без оглядки. Он понятия не имеет, где его мать: они разминулись еще пару кварталов назад, надеясь тем самым оторваться.       Пот заливает глаза и мешает двигаться дальше. Натаниэль пытается утереть его рукой, но тем самым только вымазывает лицо собственной кровью. Сердце так громко стучит в ушах, что он не может определить, продолжают ли его преследовать. Вблизи виднеется подземная парковка.       Если его все еще преследуют, то он загонит себя в ловушку.       Если он оторвался, то это даст возможность перевести дух и осмотреть рану, прежде чем отправиться на поиск матери.       Времени на размышления нет. Натаниэль вбегает на парковку. Он почти не чувствует левую руку, но зато кровь остановилась. Он приваливается к стене и медленно сползает, пытаясь восстановить дыхание. Взгляд лихорадочно блуждает по пространству, но вокруг ни души. Я в порядке тихо шепчет себе под нос и прикрывает на секунду глаза.

×××

Очередной удар матери такой сильный, что Натаниэль заваливается в бок. Рука цепляется за стул, но пальцы предательски соскальзывают. Мэри хватает его за покалеченное плечо и сильно встряхивает, заставляя вновь встать на ноги. Натаниэль не может сдержать дрожь, но все равно выравнивается.       Она никогда не кричит, ведь это может привлечь лишнее внимание, но ее гневный шепот звучит еще хуже. У Натаниэля бегут мурашки по коже от одного только тона.       Мать говорит, говорит и говорит. Слова сливаются в кашу, Натаниэль едва улавливает суть. Это не первый раз, когда она отчитывает его за излишнее внимание к девушкам. Кажется, с каждым разом она бьет все сильнее и сильнее.       На секунду, всего на мгновение, закрадывается вопрос, как далеко она может зайти. Натаниэль отбрасывает его, возвращая все внимание матери. Ее тирада, наконец, заканчивается. Лицо Мэри выражает глубокое разочарование, словно она отчитывала его за плохие оценки в школе, а не пыталась буквально выбить из головы лишние, по ее мнению, мысли.       Мать встряхивает кистью и осматривает костяшки. Целостность рук заботит ее больше, чем собственный сын? Натаниэль с трудом удерживает себя, чтобы не помотать головой, прогоняя подобную мысль.       Он все также молча стоит, держится за стул и пытается успокоить дыхание. Голова тупо пульсирует от того, как сильно она тянула его за волосы всего минутой ранее. Правая щека слегка щиплет: похоже, она поцарапала его. Больше всего болит плечо. Рана от пули еще не до конца зажила.       Мэри тяжело вздыхает и смотрит на него. Она подходит чуть ближе, грубо хватает за подбородок и придирчиво осматривает рану на щеке. Под нос произносит что-то про лишнее внимание и выходит из комнаты.       Натаниэль позволяет ногам подогнуться, и тихо, чтобы не привлечь внимание матери, опускается на пол. В глазах собираются предательские слезы, он смотрит в потолок, медленно втягивая носом воздух.       Я в порядке произносит одними губами и даже почти верит.

×××

Натаниэль распахивает дверцу машины и кубарем вываливается на дорогу. Туловище обжигает огнем, но сейчас было не до этого. Он вскакивает на ноги, крепче перехватывает ремешок сумки и бросается в сторону леса.       Зрение все еще мутное, а от сильного удара по голове мир слегка покачивается. Натаниэль бежит со всех ног, подгоняемый криками матери за спиной. Ободранный бок болит так сильно, словно с него сняли слой кожи. Хотя, учитывая скорость машины из которой они выпрыгнули, так и было. Футболка тут же прилипает к телу и пропитывается кровью.       Это все так неважно сейчас.       Люди отца никогда не подбирались так близко. Сегодня же они сидели прямо в одной машине. Натаниэль уверен, что в ближайшее время им не светит нормального жилья и спокойной, по их меркам, жизни. Мэри будет сомневаться в каждом контактном лице в этом и соседних штатах. Они ни к кому не пойдут.       Натаниэль спотыкается о корни и едва не летит лицом вниз, вовремя хватаясь рукой за ствол соседнего дерева. Запястье сгибается под странным углом и тут же немеет. Мэри оказывается рядом, хватает его за предплечье и тянет дальше, яростно крича.       Он не знает, сколько они бегут. Когда мать решает остановиться, уже давно стемнело. Они сидят возле мелкого ручья и жадно глотают воду.       Кровь на боку успела засохнуть. Натаниэль с трудом сдерживает крик боли, когда Мэри резким движением стягивает с него футболку, осматривая рану. Она молчит, пока промывает ее водой, но в глазах стоит ярость. И нет, не на людей отца.       На Натаниэля.       Потому что не сразу отреагировал на слова матери. Потому что потерял бдительность. Потому что не смог правильно сгруппироваться. Потому что, потому что, потому что…       Она спрашивает его есть ли еще раны. Запястье начало опухать и ныть, но кость не сломана, поэтому Натаниэль молчит об этом. Зрение все еще слегка мутное, но голова болит куда меньше.       Я в порядке шепчет он и с усилием сдерживает дрожь, пробивающую все тело.

×××

Дым поднимается от машины темными клубами. Натаниэль сидит так близко к огню, что ощущает жар на своем лице, но все равно не двигается с места. Он обнимает колени руками и как завороженный смотрит на пламя. В голове оглушительная тишина.       Запах гари пробирается в каждую клеточку тела. Натаниэлю кажется, что он сам горит вместе с этой чертовой машиной. Слез нет. Чувств нет. Мыслей нет.       Так проходит несколько минут или даже часов или дней. Натаниэль не знает. Он делает порывистый вдох и в нос ударяет сильный запах соленой воды. Оглушительный шум волн смешивается с потрескиванием огня.       Я в порядке произносит Натаниэль. Произносит и не верит, а потому повторяет еще раз. А затем еще и еще. Слова перестают нести какой либо смысл, но он не останавливается.       Спустя секунду или, может, вечность машина догорает. Натаниэль бездумно собирает кости в рюкзак и начинает идти вперед.       Я в порядке я в порядке я в порядке я в порядке явпорядкеявпоряд—