He made it easy

Я не думал, что бывает такое, Это как будто видеть стертое. Ты не то что задеваешь за живое, Ты оживляешь во мне мертвое… В. Х.

      Тэхён правда не понимает, за какие такие грехи этим миром было придумано общение с другими людьми. Эта глупая принужденность с ними взаимодействовать, разговаривать, зависеть от них и от их мнения. Ну, правда, на свете мало людей, которые действительно не ставят в счёт чужое мнение и стараются жить по своим правилам. Тэхён нехотя завидует подобным смельчакам, уверенным в себе и своих силах людям, потому что сам таким и близко не блещет. В нем нет острого желания общаться с кем попало, но, когда он видит, как вокруг с лёгкостью заговаривают с незнакомцами, выступают на семинарах, не боятся быть осуждёнными за каждый неправильный вздох — становится тяжело не хотеть так же.       Казалось бы, все это — совершенно базовые вещи в жизни человека, но почему тогда ему так тяжело реализовывать простые социальные потребности? Может, потому что у него и нет этих потребностей? Тогда почему он кажется себе неправильным и каким-то нездоровым, хотя, вроде бы, сам понимает, что это его выбор? Он пытался что-то изменить, находил в интернете какие-то тренинги, мама даже записывала его к психотерапевту, но тот только ещё больше потрепал ему нервы своими «Почему вы чувствуете себя неуверенно» или «Объясните, что вас сподвигло на такие мысли», да если бы он знал, то пришёл бы к гребаному психотерапевту?! В том то и проблема, что не знает, что там его сподвигло, и за два месяца посещений мужчина от него ничего внятного не добился, а Тэхён и подавно. Всё бессмысленно: дрожь в руках на публичных выступлениях не проходит, голос громче не становится, а про выпрыгивающее из груди сердце, когда он слышит свое имя — лучше даже не упоминать. Его хлебом не корми, дай дома лишний раз посидеть, а не заводить новые знакомства и ходить по всяким высшим учебным заведениям, где каждый должен хоть раз, хоть в какой-нибудь бочке проявить себя затычкой.

The Weeknd — Die For You

      Вот и сейчас он сидит далеко не у себя дома, вместо этого утомленно упираясь локтями в столик в каком-то клубе, в который его затащил тот самый единственный знакомый, которого ему к счастью или не очень все-таки удалось завести. За целый-то год обучения на первом курсе — это успех. Потягивает какую-то голубоватую блестящую жижу, заботливо купленную «знакомым» не смотря на все явные протесты, судя по вкусу, все-таки алкогольную, просто для того чтобы хоть как-то отвлечься от давящей обстановки и долбящих по вискам басов. Песня-то сама неплохая, но этот шум...       Тэхён, откидываясь назад на не самый удобный диванчик, оттягивает ворот тёмной водолазки в призрачной надежде, что это облегчит его состояние, но от духоты и дискомфорта было невозможно избавиться. В приглушенном синем свете, который и не освещал тут ничего толком, выискивает в толпе Чимина, который притащил его сюда, а сам исчез. Уровень дискомфорта повышается ещё на сто пятьдесят процентов. Чтоб он ещё хоть раз дал себя уломать на подобное.       Тяжело вздыхает, склоняясь снова над стаканом и искусанными губами пытаясь схватиться за симпатичную трубочку с зонтиком, как вдруг оказывается придавлен к твёрдому подлокотнику дивана. От неожиданности распахивает рот, судорожно глотая воздух, и резко поднимает кудрявую голову, сталкиваясь с чужим умоляющим взглядом, отчего пугается ещё больше.       — Шш, Тэхён, слушай меня, — не успевает удивиться, что какой-то псих знает его имя, потому что узнает в нем своего однокурсника. — Да-да, это я, — кажется тот в курсе о блестящем умозаключении Тэхёна по меняющемуся взгляду второго. — Прямо сейчас нужно, чтобы тот амбал, — парень еле заметно кивает назад, и Тэхён переводит задушенный взгляд на крупного мужчину в классическом костюме и бейджике, угрожающе оглядывающегося вокруг своей оси, сразу же окрестив его местным охранником. — Убедился, что мы с тобой вместе.       — Чего?! — он шокировано распахивает глаза, вертя головой в разные стороны. — Чон Чонгук, что бы ни происходило, я тут ни при чём...       — Да знаю я, — нетерпеливо перебивает, вглядываясь в него с ещё большим отчаянием. — Всего один раз, умоляю. Это вопрос жизни и смерти. Скажи, ты хочешь, чтобы я умер?       — Хочу, чтобы ты отва..       — Он заметил, — скулит, поворачиваясь обратно и умоляюще дергая его за кисть руки. — Пожалуйста.       Тэхён обречённо выдыхает, напрягаясь всем телом и совершенно не зная, чего ожидать, ощущает, как в глотке пересыхает, а басы отдаются внутри в самое сердце. Даёт Чонгуку к себе приблизиться, а тот, ни секунды не мешкая, склоняется к его лицу, осторожно касаясь своим лбом чужого и запуская пальцы в каштановые кудри на затылке, а второй рукой опираясь в злосчастный подлокотник.       Оба нервно дышат друг другу в рот, не утруждаясь даже прикрыть глаза: у Чонгука губы поблескивают от слюны, отражая синеватые блики, а у Тэхёна совсем сухие.       Тэхён никогда в жизни не видел ничье лицо в такой близи, и тем более не смотрел ни в чьи глаза в такой близи. Это странно до мурашек по коже, поэтому он чувствует, как лицо горит, и предпринимает попытку отдалиться, но его прижимают обратно одним движением ладони в волосах.       — Не двигайся, — шепчет прямо в уголок сухих губ, отчего Тэхён едва ощутимо вздрагивает, подавляя желание облизать их. — Я ничего не сделаю, просто положи свою руку мне на грудь, или на плечо, — горячее дыхание снова отдаётся мурашками по телу. — Куда угодно.       Чонгук прикрывает глаза, отрывая руку от дивана и кладя её на чужое бедро, принимается осторожно его массировать, проходясь круговыми движениями по чёрным джинсам, отчего у Тэхёна все внутри начинает отдаваться непонятным теплом. Ким нерешительно ведёт своей взмокшей ладонью по чужому предплечью, обтянутому тёмной шифоновой рубашкой, вцепляясь куда-то в основание шеи. Движения парня на собственном бедре и горячее дыхание прямо в губы отдают пульсацией где-то внизу живота и вкупе с алкоголем в крови заставляют его в неконтролируемом движении податься вперёд, едва не касаясь чужих губ, а потом в ужасе сомкнуть свои.       — Безумие, — едва шевелит губами, еле удерживая себя от того, чтобы не отодвинуться, потому что все это слишком. Слишком непосредственное проникновение в личное пространство.       — Прости, — Чонгук не понимает, почему у него самого дыхание становится тяжелее, но заглядывая Тэхёну в глаза, замечает его нервозность и твёрже отвечает. — Я тебе все объясню. Он ещё там?       Тэхен отводит взгляд ему за спину, сразу же находя взглядом мужчину, который в этот же момент отворачивается, тяжёлым шагом уходя куда-то в противоположную от них сторону.       — Ушёл. Только что, — Чонгук облегчённо выдыхает, снова прикрывая глаза, и неспеша отодвигается от шатена, поправляя задравшуюся на чужих плечах водолазку, а Тэхён чувствует, как сердце прямо сейчас находится на грани того, чтобы выпрыгнуть из тела нахрен. Чувствует капельку пота стекающую по шее и тут же вытирает её плечом, наконец-то освобождаясь от чужой хватки и вдыхая подобие кислорода, если в этом помещении он вообще существует.       — Тэхён, — парень снова склоняется, но лишь для того, чтобы его было слышно сквозь музыку. — Я понимаю, что перехожу все границы, но мне нужно, чтобы ты ушёл со мной. Ты ведь хочешь уйти, я прав? Не волнуйся, я вызову такси и отвезу тебя домой, мы ведь не незнакомцы.       Тэхён хочет отказаться, потому что, во-первых, он сейчас пережил с этим человеком нечто безумное, а во-вторых, вообще-то, тут не один. Но потом вспоминает, что все-таки один, потому что Чимин кинул его, и именно из-за него ему это нечто и пришлось пережить. Неуверенно оглядывается по сторонам, снова дергая ворот, заглядывает в чужие глаза, чувствуя, как кожа на щеках все ещё отдаёт пульсацией, и, зачем-то решаясь, кивает.       Чонгук уже в который раз облегчённо выдыхает, благодаря судьбу за такого совестливого однокурсника, так удачно встретившегося на пути. Одной рукой хватает их верхнюю одежду, а второй его немного потную ладонь своей такой же, переплетая пальцы, отчего Тэхён недоуменно на него смотрит, неловко пытаясь забрать руку, но Чонгук тянет его к себе, прижимаясь к плечу, и шепчет прямо в ухо:       — Так надо, потерпи. Давай уже доиграем этот спектакль.       Вдвоем, держась за руки, они, еле протискиваясь через толпу, бредут к выходу, толкая какого-то идиота, орущего им вслед что-то о «пидорах», на что Тэхён неприязненно передергивает плечами, и когда взору оказываются доступны мужчины в чёрных костюмах, Чон выше тянет подбородок, притягивая слабо сопротивляющегося парня к себе ближе, и сталкивается глазами с тем самым амбалом, который, заметив его, презрительно кривит губы. Чонгук сверлит его взглядом «а ты мне не верил», издевательски усмехаясь, а тот с отвращением отворачивается, принимаясь делать вид, что никаких чонгуков, идущих в обнимку с другими парнями, не существует.       Как только они оказываются на улице, Тэхён упрямо освобождает свою руку, жадно вдыхая свежий воздух и упираясь горячими ладонями в колени, но не успевает как следует надышаться, как его тут же толкают в сторону свободной жёлтой машины, приговаривая куда-то в макушку:       — Быстрее, пока там не уехали, — Чонгук оперативно открывает дверь заднего сидения, пропуская медлительного парня, устало закатывающего глаза, вперед, и сам садится следом.       Машина трогается с места, когда до Тэхёна начинает доходить вся абсурдность и неловкость ситуации, в которую он попал, и он нервно забивается поближе к окну и подальше от парня. Это что, получается, он и Чон Чонгук, один не из самых безызвестных людей на их потоке, сейчас играли в пару? Пару из парней?! И при этом он что-то... почувствовал? Такое ему и в самом тревожном кошмаре не снилось, поэтому он решает все списать на помутнившийся от алкоголя рассудок, скорее отворачиваясь к окну.       — Я обещал, что все объясню, — Чонгук прерывает молчание, неловко почесывая шею, обращая на себя внимание загрузившегося парня. — Вкратце, этот мужик — отец моей бывшей, и он должен был поверить, что это она меня бросила, потому что это я — плохой бессовестный гей, а не она невинная брошенная мной жертва. И отчасти это правда, потому что она меня реально бросила, — честно смотрит на Тэхёна, который все ещё хмуро на него пялится, явно не особо что-то поняв. — В общем, неважно, главное, что я буду жить. Спасибо тебе.       Тэхён продолжает смотреть на него нечитаемым взглядом ещё несколько секунд, а затем просто кивает, снова отворачиваясь к окну и решая больше не контактировать с людьми ближайшие пару...недель. Месяцев. Лет. Ну или, для начала, хотя бы пока не доедет до дома.       Облокачивается на подголовник, пытаясь сосредоточиться на приглушенной музыке из магнитолы и, чтобы абстрагироваться, следит взглядом за сменяющими друг друга многоэтажками, магазинами, парками. Начинает думать о том, как вымотался за этот день, как доковыляет до квартиры, вкусно поест, примет ванну с самой ароматной бомбочкой, потискает своего маленького пушистого шпица и завалится спать. Ох, картина — мечта. Внезапно чувствует, как в кармане вибрирует телефон, и, достав его, видит на дисплее непрочитанные от Чимина. Да не может быть, очухался? Единственный: «Ты куда делся, придурок??» Вы: «Встречный вопрос. Я еду домой, на такси» Единственный: «Охренел?? Я же сказал, что скоро приду..» «Топ 10 аниме предательств»       Тэхён закатывает глаза с того, кто действительно в этой ситуации предатель, блокируя телефон и снова утыкаясь в окно, а Чонгук беспокойно следит за стремительно растущим счётчиком оплаты по длине пройденного расстояния, понимая, что этот парень живёт, оказывается, далековато, а размеры его кошелька сегодня немного ограничены. Кажется, он погорячился насчёт такси.       Когда машина останавливается у высокого здания тэхенова дома, Чонгук выскакивает из неё первый, а таксист, дождавшись хлопка и второй двери, сразу же уезжает в противоположную сторону.       — Ты чего вылез? — Тэхён неспешно подходит, прикрывая глаза от сильного ветра. — Домой не надо?       — Да тут, — начинает скомкано, тоже страдая от лезущих в глаза мягких волос, засовывая ладони в задние карманы, но быстро сдаётся, вываливая все как на духу. — Я на мели, а отсюда до моего дома ещё дороже. Примерно через час меня заберёт Хосок, если ты...       — Ну да, — прерывает устало, раздражённо откидывая путающиеся на лице кудри, и ищет по карманам ключи. — Не на улице же мёрзнуть, — вздыхает, добавляя. — Я мог бы и сам за себя заплатить.       — Не, все равно дорого.       Тэхён понятливо кивает, как болванчик, понимая, что ему уже на все плевать, потому что его социальные ресурсы на сегодня исчерпаны, и все, что ему нужно — это хороший отдых. Который придётся оттянуть на час, как минимум.       Они поднимаются в не самом просторном лифте до шестого этажа в полном молчании, Тэхён неловко тупит в стену, сжимая и разжимая пальцы, пока Чонгук что-то печатает в своём телефоне, слегка касаясь его своим плечом, от которого Тэхён все пытается отлепиться. Облегчённо выдыхает, когда двери с шумом раздвигаются, пропуская их вперёд, и, не дожидаясь парня, быстрым шагом доходит до своей квартиры, нервно пытаясь повернуть ключ в замке, но тот почему-то заедает. Браво, приз самый неловкий придурок с почетом достаётся сегодня именно ему.       — Давай помогу, — Чонгук, видя потуги бедного парня, аккуратно отталкивает его руку, сам цепляя пальцами ключи, и поворачивает их под каким-то волшебным углом, с щелчком открывая замок. По ту сторону сразу же слышится высокий лай, и Тэхён, оказываясь внутри, хватает прыгающий ему на руки маленький тёмный комок шерсти, который принимается вылизывать ему подбородок, довольно скуля.       — Тише, тише, Ёнтан, — парень тихо смеётся низким голосом, кажется забывая, что находится здесь не один, потому что нервозность как рукой снимает, стоит ему увидеть своего питомца. Прижимает его к себе, носом утыкаясь в тёплую шерсть, и несдержанно проходится по пушистому тельцу поцелуями куда придётся, а Чонгук, избавившись от уличной одежды, ненадолго подвисает, очевидно, впервые видя, как этот парень проявляет такие искренние эмоции. В универе он обычно очень несговорчивый и общается только с одним парнем, поэтому это немного...неожиданно. Чонгук никогда не обращал на него особого внимания раньше, но теперь ему становится в разы интереснее. Оказывается, Ким Тэхён стесняется близких контактов и очень любит собак. А ещё, при свете ламп, освещающих коридор, Ким Тэхён — очень красивый.       Тэхён, вдоволь натискавшись с животным, опускает его на пол, замечая чужой прикованный к себе взгляд, и неловко откашливается, понимая, что все это время за ним наблюдали. Ну зачем так н-е-л-о-в-к-о. Спасите.       — Э-эм, — с трудом заставляет себя открыть рот, дергая за проколотую мочку уха, потому что молчать ещё более неуютно. — Будешь чай?       — Было бы славно, — тянет Чонгук, отчего Тэхён еле удерживается от смешка и качает головой, вспоминая, что эта фраза из каких-то мемов, которые ему тоннами присылает Чимин. Чонгук улыбается, радуясь, что его поняли, и обстановка слегка разрядилась, и поспешно следует за парнем на небольшую кухню, внимательно наблюдая, как тот вытаскивает две серые кружки, запихивая те, что с маленькими собачками, подальше в шкаф, и кидает в них пакетики с простым чёрным чаем, хотя там полно упаковок с разными вкусами.       Кажется, Тэхёну не очень уютно в его обществе, и он не может его за это судить, учитывая то, каким образом они впервые заговорили друг с другом. Но у него просто не было выбора, поэтому Чонгук надеется, что парень не сильно злится, и раздумывает о том, как бы ему в будущем загладить свои косяки.       Опускает взгляд на свои сцепленные ладони, не решаясь, как хозяин квартиры, сполоснуть их в раковине, поэтому оказывается рядом, склоняя к нему голову, чтобы спросить:       — Могу я руки помыть? — Тэхён поворачивается на звук голоса, снова оказываясь слишком близко к чужому лицу, практически касаясь кончика носа своим, отчего судорожно дёргается назад, чуть не роняя посуду.       — Ванная по коридору и направо, — выпаливает, смотря куда угодно, только не на этого парня.       Чонгук немного мнется, но благодарно кивает, почему-то не желая больше подавать голос, причиняя неудобства, исчезает в темноте коридора, а Тэхён хочет убиться головой об стену, потому что какого черта тут происходит? Почему у него дома чужой человек, на которого он так непонятно реагирует, и как его асоциальная задница до этого докатилась? Он снова тупит в стену нечитаемым взглядом, как у него это часто бывает, облокачиваясь о кухонный стол двумя руками и, наконец, выдыхает без чужого присутствия, ненавидя весь этот мир.       Нервно наливает закипевшую воду в кружки, добавляет немного сахара — потому что чай без сахара априори отстой — и берет их с собой, морально настраиваясь и направляясь в сторону гостиной, потому что звуки воды давно стихли, обходя путающегося под ногами шпица, но там оказывается пусто. Обречённо прикрывает глаза, просто надеясь, что тот не у него в комнате, но её приоткрытая дверь говорит об обратном. Вот же чёрт.       — Э-э, прости, я немного перепутал, — Чонгук извиняется в очередной раз, чувствуя себя полнейшим идиотом и замечая приближающегося парня, по мрачному виду которого сразу становится понятно, что он много чего уже попутал, но потом снова обращает внимание на вещь, заставившую его здесь задержаться, кивая куда-то в угол комнаты. — Крутой велик, ты занимаешься?       — Просто катался когда-то, — уклончиво отвечает Тэхён, рассеянно проследив за его жестом и подойдя немного ближе. — Давно.       — Но по нему не скажешь, что он для простого катания, — Чонгук благодарно принимает дымящуюся кружку, касаясь чужих пальцев, которые сразу же одергивают, засовывая в карман. — Это же горный велосипед, я прав?       — Да, прав, — Тэхён нервно кусает губы, негодуя, что очередной пунктик его скромной биографии сейчас раскроется этому парню.       — Так значит, ты увлекаешься экстремальным спортом? — тянет уже восхищенно, осторожно ставя кружку на чужой рабочий стол, подходя к двухколесному и касаясь многоскоростного переключателя, а потом и кожаного сидения.       — Увлекался, — Тэхён устало поправляет, глубоко вздыхая, потому что это слишком личное для него. Его комфортная зона, которую пришлось оставить из-за...ну всего вот этого.       — И ты правда ездил в горах? — он не перестаёт закидывать парня вопросами, ну потому что вау. Чонгук даёт голову на отсечение, что ни единая душа в универе об этом ни в жизнь бы не догадалась, чтобы Ким Тэхён и экстрим... Даже окажись он каким-нибудь маньяком — это бы так не удивляло.       — Бывало пару раз, — все-таки решается рассказать любопытному парню немного больше, замечая поблескивающий в его глазах интерес. Смысл теперь уже отнекиваться? — Спускался с гор по лесам. Но основной тайминг приходился именно лесу, в нем я ездил намного чаще и дольше, потому что там... Там всегда было по-другому, — он начинает говорить немного увереннее, получая от собственного рассказа необъяснимое удовольствие, а Чонгук, облокачиваясь на стол, заваленный кучей канцелярии, ловит каждое произнесенное слово. — Вообще, профессиональный спорт называется даунхилл, но я всего лишь любитель, поэтому не хотелось бы разбрасываться тут какими-то терминами.       — Я немного в культурном шоке, — признается Чонгук, посмеиваясь со своей глупости и зачесывая мягкие волосы назад, на что Тэхён тоже слегка улыбается, упираясь спиной в дверь и немного себя отпуская рядом с этим парнем, потому что тому теперь известно нечто значимое.       — Понимаю, — шатен даже выдаёт что-то вроде усмешки, поправляя непослушные кудри.       Чонгук берет в руки уже остывший чай, отпивает большой глоток, довольно отмечая наличие сахара, и вперивается пристальным взглядом в парня напротив. Тэхён ждёт, что он сейчас скажет что-нибудь ещё, но тот молчит, и он снова чувствует предательскую краску, подбирающуюся к щекам. Да что ж это такое?       Все молчит и, кажется, о чем-то активно размышляет, судя по его виду. А у Чонгука на языке вертится одна очень увлекательная мысль, которую он не решается произнести вслух, но очень хочет, и, в конце концов, не удерживается:       — Ты бы хотел снова...? — Тэхён удивлённо распахивает глаза, сразу же запуская мыслительный процесс в направлении отрицания, но Чонгук не даёт ему и рта раскрыть, поднимая ладонь в жесте остановиться. — Прежде чем ты откажешься, я бы сказал, что знаю здесь одну потрясающую лесистую местность, думаю, именно такую, какая бы тебе понравилась.       — Не думаю, что это хорошая идея, — неодобрительно качает головой, однако над предложением задумывается. Что, если это будет на пользу? Он так давно не разгружался от всех этих бесконечных проблем с собой, с учёбой, с обществом, что уже, кажется, не помнил, каково это — чувствовать себя иначе — не в вечном подвешенном и тревожном ожидании сам не знает чего, а в практически осязаемом умиротворении. Так, как чувствовал, когда рассекал местами густые, местами редкие и холмистые леса на головокружительной скорости, забывая даже о существовании гравитации вокруг. Тэхён ощущает, как от одних мыслей об этом, тело покрывается мурашками, заставляя волоски на коже моментально подняться.       — Я просто уверен, что ты не пожалеешь, — Чонгук не отступает от своего, потому что действительно в этом убеждён, а ещё хочет как-то этому парню отплатить. Разве вернуть ему удовольствие от давно забытого хобби — не лучший вариант?       — Ты можешь пожалеть.       — Нет уж, ты же не думаешь, что я буду просто стоять и скучать в сторонке? — парень насмешливо приподнимает бровь, ловя чужой нерешительный взгляд. — У меня тоже есть байк, не такой навороченный, конечно, но для лесочка подойдёт, — и предугадывая, что ему сейчас скажут, сразу поясняет. — Не волнуйся, у меня есть некий опыт в подобном, иначе бы не предлагал. Кататься на велике умею, и слава богу, а?       — Не слава, ты убиться хочешь? — шатен косо на него смотрит, игнорируя подползающее к груди ощущение призрачной эйфории, потому что вероятность ездить с чужим человеком — ему не очень улыбается.       — Да перестань ты душнить, все будет нормально, — Чонгук упрямо скрещивает руки на груди, в ожидании приподняв тёмные ровные брови, и произносит с нажимом. — Тэхён.       Сам не понимает, почему так упёрся в эту идею, но ему это теперь жизненно необходимо: прокатиться по лесу с симпатичным экстремалом-тихоней. Тэхён тоже уже утомился от такого продолжительного диалога, поэтому, скомкано проведя ладонью по волосам и пораженно выдохнув, все же решается пойти навстречу очевидному обоюдному желанию.       — Не понимаю, зачем тебе это, но ладно. Я согласен.       — Аху... Кхм, отлично! — Чонгук не может сдержать ликования, довольно щелкая пальцами и отрываясь от стола. — Тогда завтра, после пар. Время и место встречи я тебе напишу немного позже, — он оживленно протягивает ладонь, другой доставая свой телефон и смотря на него в ожидании. Тэхён не сразу, так как для него это не то, чтобы очень обыденно, но понимает, что от него хотят. Одним движением снимает блокировку и вкладывает свой мобильник в чужую руку. — Супер, забились. Хосок уже почти подъехал, поэтому на сегодня я прекращаю тебя утомлять, — Чонгук виновато улыбается, возвращая телефон очевидно измотанному парню.       — Да все нормально, — не очень искренне улыбается, чем опровергает свои же слова.       — Да я вижу, — парень понимающе усмехается, уже оказываясь в прихожей, и, торопливо обувшись, натягивает на широкие плечи кожаную куртку. — Отличный чай, кстати. И Ёнтан тоже очаровашка.       Тэхён даже не успевает что-то ответить, как тот скрывается за массивной дверью, покидая чужую квартиру и оставляя за собой шлейф какого-то терпкого аромата, от которого совсем не хочется морщиться. Он прислоняется к ближайшей стене, стараясь переварить все, что сегодня произошло, и, кажется, его мозг ловит перезагрузку.       Так много всего внутри, и так необычно — чувствовать столько противоречивых эмоций одновременно. Но Тэхён слишком вымотан, чтобы об этом сейчас думать, поэтому все, что он успевает сделать до полной отключки — это завалиться в нерасстеленную постель.

***

      На следующий день, когда Тэхён проходит мимо него, даже не поздоровавшись, Чонгук старается не удивляться. И уж тем более не разочаровываться. Ещё день назад они максимум могли лишь перебрасываться фразами типа «черт, сегодня ко второй надо было?», так что... Да и в конце концов, они же в тот вечер не обещали друг другу стать лучшими друзьями, так что все в порядке? Наверное.       Он терпеливо дожидается конца последней пары, благо, сегодня их всего две, и быстренько отделывается от друзей, кормя их сказками о том, что ему до потери пульса именно сегодня нужно заехать в икею, чтобы купить несколько недостающих вещей для своей новой квартиры, на которую с большим трудом копил несколько лет.       У Чонгука, вообще, на самом деле не так много друзей, как кажется со стороны. Большинство людей вокруг — просто хорошие знакомые, которых ему не то чтобы сложно заводить, они сами как-то появляются. И за все время у него была всего одна девушка, которая уже две недели как бывшая, потому что сама его бросила. Объяснить бы это ещё её папашке. Все потому, что он был «слишком пассивным в их отношениях», но Чонгук не клялся ей в любви, да и толком ничего не чувствовал, согласившись вступить в отношения после нескольких перепихонов только потому, что она, по её словам, вроде как, его любила. Но любовь её, кажется, выветрилась слишком быстро, а Чонгуку пожинать последствия. Жертву она строила перед отцом по одной банальной причине — мужик делал, все, что она попросит, когда кто-то смел её обидеть. Сумасшедшая семейка, повезло же нарваться.       Но теперь все это позади, и Чонгуку совсем не до того. Ему до дрожи в пальцах хочется увидеть своего тихого однокурсника таким, каким его не знает буквально никто, причём не только потому, что для него это будет неким очередным личным достижением, но и потому что ему слишком любопытно. Чонгук никогда в жизни не имел дело с интровертными любителями адреналина, и он обязан убедиться в их существовании своими глазами.       Он удобнее настраивает пассажирское сидение и живо заводит двигатель, отъезжая от универа на несколько кварталов, как и просил Тэхён, останавливаясь у обочины, и принимается ждать парня. Тот приходит ровно через десять минут и, предварительно постучав в окно старенького тёмного хендая, заваливается на переднее сидение, с особой осторожностью захлопывая дверь.       — Привет, — первым нарушает тишину Чонгук, растягивая губы в довольной улыбке. — Все-таки не передумал.       Тэхён здоровается в ответ, неловко хватаясь за ремень и бормоча тихое «неа», но, кажется, этого Чонгуку хватает, чтобы, удовлетворенно кивнув, ухватиться ладонями за руль.       — Сперва заедем по домам и заберём все необходимое, — он ведёт аккуратно, откидывая тёмную чёлку назад и не отрываясь от дороги. — Еды тоже возьмём, потому что поездка не самая короткая.       — Сколько? — Тэхён спрашивает, сглатывая.       — Около полутора часов.       Блеск. Полтора часа молчать в машине с другим человеком? Реально находиться столько времени в обществе парня, с которым он сам вчера чуть не.. Почему он раньше об этом совсем не подумал? Ах да, помутнение рассудка.       — Чего ты замер? — Чонгук беззлобно усмехается, продолжая притворно обиженным тоном. — Не съем же я тебя.       Да он сам себя за это время съест.       — Всё в порядке.       — Вижу я, как все в порядке.       — Всё-то ты видишь, я заметил, — Тэхён, не удержавшись, закатывает глаза. — Прямо всевидящее око открылось.       — Ого, смотрю, у кого-то зубки прорезаются, — снова усмехается, поворачивая руль одной рукой. — Это хорошо.       Тэхён больше ничего не отвечает, отворачиваясь к окну и размышляя о том, как ему пережить эти бесконечные полтора часа его личного ада. О Чимине он даже не беспокоится, потому что у того полный отходняк после вчерашнего, и сегодня он отлеживается у себя в общаге, совсем не думая о своём сбрендившем друге. В свете дня и без алкогольной дымки в сознании ему все видится совсем по-другому, потому что обычный Тэхён никогда бы на такое не пошёл. И Чонгук кажется совсем чужим, как будто и не было вчера всего того, что случилось. Господи, зачем он только согласился...       Заметили, что ещё даже ничего не произошло, а он уже загрузился так, как будто его везут на собственную казнь? Вот-вот, это он может, умеет и практикует почти всю жизнь.       Оставив все организационные моменты позади, они уже десять минут едут в сторону загорода в полном молчании. Тэхёну кажется, что то, как он сглатывает практически каждую минуту, слышно даже за пределами машины.       Чонгук уже не выдерживает этой странной напряжённой атмосферы, которая взялась не пойми откуда, и решительно хочет, чтобы она исчезла к чертям, но, кажется, выбирает не самую подходящую для этого тему для разговора.       — Так, кхм, — от долгого молчания голос немного хрипит, а Тэхён услышав звуки с его стороны, прикрывает глаза. — Почему ты игнорировал меня сегодня в универе?       Теперь Тэхён отчаянно жмурится, потому что ему меньше всего сейчас хотелось обсуждать свое глупое поведение. Наверное, нужно рассказать ему правду? Чонгук сам ведь прекрасно знал, с кем связывается.       — А, это, — начинает тихо, не поворачивая к нему голову. — Я просто не хочу привлекать лишнее внимание, — Чонгук непонимающе поднимает брови, а Тэхён бегло стреляет в него взглядом. — Да-да, ты слишком часто — центр чужого внимания, и то, что ты начнёшь здороваться с главным аутсайдером группы, не останется незамеченным.       — Какой ещё аутсайдер? И почему для тебя это так важно? — Чон хмурит брови, а Тэхён лишь кривит уголок губ.       — Так уж получилось, что для меня это важно, — отрезает Ким, и Чонгук понимает, что тот пока не готов к таким разговорам. Ничего, они ещё успеют поговорить и об этом.       — Ладно, извини, — сдаётся, не желая допытываться до человека. — Делай, как тебе комфортно.       Шатен снова отворачивается к окну, уныло наблюдая за проносящимися городскими постройками, зданиями, встречными машинами. Они все ещё в городе. Печально.       Чонгук предпринимает вторую попытку завязать разговор, потому что не хочет, чтобы Тэхён до конца поездки, которая была организована для него самого, сидел угрюмый и раздраженный:       — Как...ты начал увлекаться даунхиллом? — по его мнению, эта тема сейчас наиболее подходящая.       — Ну, с самого детства я занимался велоспортом, — он, без особого желания, начинает единственную не омраченную глупыми переживаниями историю своей жизни, перебирая в пальцах перетянутый через себя ремень. — Отец отдал, когда я воротил нос от всех рукопашек и игр с мячом, а это меня почему-то не оттолкнуло, — прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям. — Реально ощутимый адреналин от езды по трассам с волнами, холмами и трамплинами меня крепко привязал к этому виду спорта, помог почувствовать себя... Свободным, — он, сам того не замечая, улыбается от воспоминаний, и Чонгук, коротко глянув на него, улыбается тоже. — Но мне стало мало ощущений от обычных заранее подготовленных трасс, и я решил, что буду находить места для езды сам. А потом очень долго тренировался на разных неровных, скалистых местностях, чтобы начать переставать падать и к чертям рвать себе колени и локти, — он замолкает на секунду, поворачивая голову к внимательно слушающему его парню. — Примерно так это и стало постоянным хобби.       Переводит дыхание, потому что так долго он не говорил о чем-то ещё с выпускного класса старшей школы.       — Твоя смелость правда впечатляет, Тэхён, — шатен иронично усмехается от этой многозначности слова «смелость», но Чонгук ничего не замечает, серьёзно продолжая свою мысль. — Не каждый смог бы заниматься чем-то, что буквально заставляет его рисковать своей жизнью. И я не считаю это безрассудством, потому что, судя по твоим словам, это действительно вносит в твою жизнь то, чего в ней не хватает. Я правильно понимаю, что это облегчает твоё ментальное состояние?       Тэхён толь­ко медленно кивает, крепче впиваясь пальцами в ремень.       — Тогда почему ты бросил?       — Как ты верно подметил, это очень травмоопасно, — он задумчиво смотрит вперёд, потерев родинку на кончике носа. — Наверное, мне просто не хотелось случайно умереть, раз уж я смог поступить в университет. Да и переезд, все дела, приоритеты изменились.       — А что тогда стало в приоритете?        Мои бесконечные загоны.       — Ну, учёба.       — Учёба, — саркастически кивает, переводя на него угрюмый взгляд. — Ты серьёзно?       — Серьёзнее некуда, — шатен старается звучать убедительно, говоря первое, что приходит сейчас ему в голову. — Нужно же на что-то есть и пить в будущем.       — Ох, попахивает стереотипами, — Чонгук не удерживается от язвительного тона.       — Поговорим о стереотипах?       — Нет, спасибо, — парень поспешно открещивается от подобной темы, внимательнее следя за дорогой и возвращая свою обычную улыбку. — Я все ещё хочу, чтобы мы доехали целыми и невредимыми.       Плевать, что оттуда они вполне могут вернуться уже не целыми и не невредимыми, но он надеется, что они очень поработают над тем, чтобы не.       — Тогда, — Тэхён решается переступить через смущение и напоминает о странном инциденте вчера ночью, который все никак его не оставлял. — И часто ты подходишь к малознакомым парням в клубах с подобными... просьбами?       — Вообще-то это был первый раз, — усмехается Чонгук, кидая на него быстрый взгляд. — Мне сказочно повезло, что ты там оказался один.       — А мне вот сказочно не повезло оказаться там одному, — видит, как взгляд сбоку меняется, поэтому поясняет. — Чимин перебрал.       — Оу, — Чонгук сочувствующе поджимает губы, вспоминая своего однокурсника, что практически не переносит алкоголь, при этом продолжая периодически напиваться в стельку.       — Да, — подтверждает мысли собеседника, кивая, но возвращается к почему-то волнующей его теме. — Так, тебе все это...помогло?       — Пока не знаю, мало времени прошло, — парень задумчиво смотрит в лобовое стекло, потерев подборок. — Но думаю, мужик от меня открестился, надеюсь, с концами.       Тэхён все ещё не до конца понял, что тому по итогу требовалось, но то, что Чонгук вроде как выглядит довольным, заставляет его кивнуть, удовлетворив свое любопытство, и отвернуться к окну.       — У тебя ведь есть плейлист с любимыми песнями? — снова нарушает молчание, в ожидании смотря на Тэхёна, и, получив нерешительный, но утвердительный кивок, предлагает. — Хочешь, давай подключим.       — Эм, я не уверен, что тебе понравится, — слушать свой плейлист при другом человеке — как-то слишком близко. Песни — тоже личное.       — Да брось ты это, даже если мне не зайдет какая-то музыка, это ведь ничего не значит, — устаёт уже бороться с этим мистером «я ни в чем в этой жизни не уверен», серьёзно. — Иметь разные вкусы — это нормально.       — Хорошо, но давай послушаем только одну песню, — заставляет себя пойти на компромисс Тэхён. — И тогда я решу, стоит ли включать остальные.       — Типа по моей реакции?       — Типа того.       — Ты понимаешь, что это очень глупо? Не можешь же ты слушать одинаковые песни.       — Глупость — вещь субъективная, как и большинство других вещей в этом мире, — говорит так, как будто это самое мудрое, что могли услышать человеческие уши.       — Но это глупо с какой стороны не взгляни, — продолжает спорить Чонгук, но видя, как парень начинает раздражаться, позорно капитулирует, тяжело вздыхая. — Говори уже название.       — Ну... — он задумывается на пару секунд, вспоминая что-то из того, чем он особенно заслушивался. — «Someone like you».       — Адель?       — Она самая.       — Обожаю эту песню.       Тэхён на секунду удивлённо поворачивает к нему голову, чувствуя, как сердце пропускает удар, пока Чонгук включает названную песню, немного повышая звук в системе и поднимая приоткрытое окно со своей стороны, чтобы заглушить свистящий шум ветра и стук редких капель дождя, который только-только начинал накрапывать. Остаётся надеяться, что он не усилится к их приезду.       С первых же мотивов песня навевает тоскливое настроение, поэтому он снова задаётся вопросом о заскоках этого парня, переводя на него изучающий взгляд. Тэхён сидит, наконец, расслабленно откинувшись на сидении и прикрыв глаза, очевидно наслаждаясь музыкой. С его стороны окно все ещё было слегка приоткрыто, поэтому ветер трепал его каштановую кудрявую чёлку, выглядывающую из-под капюшона серой толстовки, надетой поверх специальной спортивной формы. Хоть Чонгуку и была доступна для обзора лишь небольшая часть его профиля, он мог с уверенностью сказать, что этот парень — до безумия красив. И со стороны так же до безумия меланхоличен и замкнут. Он не знает, навевает ли на эти мысли играющая песня или он сам так чувствует. Ему хочется что-то сделать для этого парня, чтобы помочь ему...отпустить себя? Быть собой и перестать этого стесняться. Наверное, он слишком много на себя берет, и Тэхёну ни к черту не сдалась эта его помощь, и, скорее всего, так и есть, но он всегда был немного эгоистом.       Дорога уже совсем пустеет, а по двум сторонам от машины пролетают одни пейзажи полей с возвышающейся над ними сухой травой, а потом и местами все ещё зелёных, местами уже пожелтевших кустов со стройными рядами деревьев.

***

Ludovico Einaudi — Experience (slowed+rain — вообще перфекто)

      — Эй, Тэхён, — спустя минут пять, как они подъехали к участку леса, рядом с которым тянется пустующая шоссейная дорога, на которой вполне можно было припарковаться, Чонгук начинает аккуратно тормошить уснувшего парня за плечо, тихо зовя по имени. — Тэхён, мы приехали.       Парень приглушенно мычит, сонно мотая головой по подголовнику, а потом распахивает глаза, дергаясь в противоположную от Чонгука сторону. Чонгук решает это никак не комментировать, молча выходит из машины, начиная отстегивать крепления велосипедов к её крыше, осторожно выгружая их на покрытую хвойными иглами землю, а Тэхён рассеянно трёт лицо двумя ладонями, постепенно отходя ото сна. Странно, что его угораздило заснуть при другом человеке.       Тоже покидает автомобиль и решает покрутиться вокруг своей оси, чтобы осмотреть нахваленную местность. Вдоль ровной, на удивление, дороги тянутся высокие сосны и ели, верхушки которых тонут в пушистых облаках, которые начинают сереть и сгущаться. Ну вот, а казалось, их пронесёт от дождя. Вглядывается в сам лес, отмечая что он не слишком густой, и рассекать по нему воздух на байке вполне себе реально даже для Чонгука. Поворачивается к темноволосому парню, замечая, что он уже надел всю экипировку и держит в руках шлем, в ожидании на него уставившись, и Тэхён понимает, почему.       — Это и правда очень красивый лес, — негромко признается, поднимая большой палец вверх, а Чонгук довольно улыбается с видом «я же говорил», на что Тэхён беззлобно закатывает глаза.       — Давай перекусим, а потом ты тоже наденешь свое снаряжение, — предлагает, доставая с заднего сидения контейнер с бутербродами на свою скорую умелую руку. Они расправляются со всем минут за пять и хватаются за велосипеды, осторожно спускаясь в глубь холмистого леса.       Под кроссовками и колёсами хрустят сухие ветки, маленькие камни и прочие мелочи, разбросанные по всей земле. Деревья кажутся здесь ещё выше, острыми кронами теряясь в темнеющем пасмурном небе. Влажность леса хорошо ощутима, и кажется, будто в воздухе витает лёгкий туман, а аромат хвои так и забивается в лёгкие, заставляя чувствовать себя чище и, как будто бы, обновлённее. Тэхён глубоко его вдыхает, блаженно растягивая губы в улыбке и вытягивая шею навстречу несильному ветру, и Чонгук следует его примеру, восхищённо оглядываясь вокруг и задерживаясь на нем взглядом. Повсюду природой раскиданы торчащие во все стороны обломки ветвей, тонких и потолще, где-то виднеются поваленные непогодой деревья, где-то — крутые выступы и покрывшиеся мхом скалы. И Тэхён среди всего этого выглядел странно гармонично.       — Как ты нашёл это место?       Чонгук отрывает застывший взгляд от парня, понимая, что ему задали вопрос, и спешит на него ответить:       — С семьёй мы раньше часто ходили на кэмпинг именно сюда, поэтому я хорошо его запомнил. Тебе подходит?       — Шутишь? Здесь идеально, — Тэхён действительно в восторге, поэтому ему не терпится поскорее начать, но все же кое-что его смущает. — Правда, погода мне сегодня не нравится, это будет опасно для тебя.       — А для тебя нет? — косит глаза в его сторону.       — А для меня нет, — ухмыляется шатен, чувствуя такую несвойственную себе уверенность.       Дождь все ещё мелко накрапывает, скользя мимо них из-за возвышающихся вокруг деревьев, позволяя надеяться на то, что он так и продолжит моросить, не доставляя ощутимый дискомфорт при езде. Чонгуку нравится то, каким он видит Тэхёна, но он решает немного над ним поиздеваться. Или провести очередной тест на смущение? А может, снова выставить себя немного придурковатым? В общем, что-то из этого. Тэхён внезапно ощущает дыхание у своего уха и замечает Чонгука, который подобрался намного ближе и серьёзно на него уставился, слегка прищурив глаза. Шатен непонимающе хмурится, немного отодвигаясь в сторону, и слышит делано глубокий голос:       — Тэхён, — начинает мрачно, заставляя парня подобраться и тяжело сглотнуть. — И давно тебе семнадцать?       Тэхён удивлённо моргает несколько секунд, обводя глазами окружающие их высокие деревья и сумрак прохладного вечера, а потом понимание сбивает его с ног, заставляя остановиться и согнуться от хохота, сильнее вцепившись в руль байка. Чонгук заражается чужим раскатистым смехом, тоже сгибаясь и хватаясь за его плечо одной рукой, а второй удерживая двухколесный. Слезы начинают выступать из глаз, и Тэхён не может поверить что разнервничался из-за этого.       — Придурок, — он, отдышавшись, бьёт его в плечо, заставляя парня насмешливо хмыкнуть, и сам меняет выражение лица, так же серьёзно отвечая. — Уже да.       — Ух, только не кусайся, я ещё не готов.       — Много чести.       Чонгук ярко улыбается, обнажая свои умилительные зубы, и снова разражается звонким смехом, понимая что из списка выше в итоге вышло именно последнее, а Тэхён, почему-то, не может оторвать от него такого взгляд. В универе он ещё ни разу не замечал, чтобы тот так искренне смеялся, несмотря на его извечное окружение другими людьми.       Похожая мысль возникает и в голове самого Чонгука.       Они постепенно успокаиваются, чувствуя ускользающие от них остатки сковывающего напряжения, и, с задором переглянувшись друг с другом, продолжают поиски подходящего для старта местечка. Тэхён, снова окинув взглядом темнеющее небо, останавливается у выпирающей почвы, густо переплетенной корнями лесных растений, топчет её недолго, убеждаясь в твёрдости, и негромко объявляет:       — Начинаем здесь, — он ловко надевает шлем, проверяя надёжность остальных креплений на локтях и коленях, а затем поворачивается к Чонгуку, пальцы которого от волнения перестают слушать хозяина, отчего он не может никак застегнуть завязки под подбородком. Тэхён подходит к нему, оказываясь практически вплотную и заставляя того задрать к верху шею, лёгким движением длинных пальцев закрепляет вещь. Чонгук только заторможенно кивает, и шатен замечает странный блеск в чужих глазах, что вызывает беспокойство.       — Ты уверен, что все в порядке? Не страшно?       — Страшно, — не стесняясь, подтверждает парень, крепче хватаясь за горизонтальный руль и перекидывая ногу через седло. — Но я буду осторожен.       — Не вздумай повторять за мной что-либо, — серьёзно отвечает парень, тоже усаживаясь на свой байк. — Держись сугубо протоптанной тропы и следи за скоростью. Понял?       Чонгук удивлённо поворачивается к нему, не ожидав от парня такой настойчивой озабоченности, но сам прекрасно понимает, что они здесь далеко не чаи гоняют, поэтому твёрдо кивает, нетерпеливо переглядываясь с ним. Тэхён старательно глушит совесть, кричащую о том, что если парень пострадает, этот день не оставит его до конца жизни, и нажимает на широкую педаль, скользя прочными колёсами по влажной земле и уносясь куда-то вперёд, сразу же улавливая звуки чужого движения позади.       Мимо начинает проноситься вся лесная растительность, сливаясь в одну бесконечную зеленоватую полосу, потому что парень постепенно набирает скорость, огибая тонкие стволы деревьев и подскакивая на каждой мало мальской твёрдой кочке. Выруливая вверх по очередному выступу, поднимает голову к небу, на секунду прикрывая глаза и чувствуя стремительно заполняющий нутро адреналин, отчего губы невольно тянутся в улыбке. Кровь кипит и стучит в висках, сердце без устали бьёт по грудной клетке, а части защитной экипировки как будто бы исчезают, переставая сковывать тело и препятствовать ощущению свободы. Он чувствует это, чувствует долгожданное отступление тревоги, навязчивых мыслей, тяжёлых и не слишком, осознает, что в этот момент он живёт здесь и сейчас только для себя, а не кого-то другого. Живёт и чувствует себя живым, задыхаясь от слишком стремительно поступающего в лёгкие кислорода вперемешку с запахом хвои и влаги. Адреналин заменяет собой страхи, выпуская наружу томившееся под замком желание кричать, плакать, чувствовать боль, чувствовать любовь, чувствовать все то, что он просто сам себе никогда не позволял.       Так странно всего за один момент менять все свои внутренние установки, но именно за этим он всегда и обращался к природе и скорости. Здесь он становился нормальным и свободным, здесь не боялся иррационально быть собой. В эйфории от накативших ощущений, он громко кричит, отрывая правую руку от руля и будто бы щупая пальцами «свободу».       — Чонгук-а! — орёт, что есть силы, чтобы его услышали. — Ты в норме?       — Порядок! — доносится сзади так же громко, сквозь шум от скользящей под колёсами влажной земли. — Тэхён, ты псих, я не успеваю за тобой!       — Даже не смей за мной успевать, — парень все так же говорит в повышенных тонах, но куда строже, уговаривая себя довериться чужому инстинкту самосохранения и не останавливаться.       Так давно он не испытывал ничего подобного, снова сам себя этого лишив, что эмоции переполняют его до краёв, грозясь остановкой сердца, отчего Тэхён еле переводит дыхание, в очередной раз переставая чувствовать под колёсами твёрдость земли, а потом снова с громким стуком на неё опускаясь, чувствуя как сопротивление отдаётся прямо по всему телу. Даже не замечает, как дождь усиливается, яростно колотя по шлему, скатываясь холодными крупными каплями прямо в лицо и замыливая и так еле различимое вокруг пространство.       На очередном высокоскоростном спуске, опомнившись, на секунду оборачивается, замечая вдалеке силуэт второго парня, пытающегося отчаянно за ним поспеть, и облегчённо выдыхает. Живой. Но не успевает повернуться обратно, как колесо сталкивается с чем-то слишком твёрдым, выворачивая руль в неестественном направлении, дезориентируя парня и заставляя его сорваться следом за ним вправо и слететь с велосипеда, кубарем покатившись вниз по холмистому глубокому оврагу, цепляя телом грязь, мелкие камни и острые ветки.       Чонгук хоть и находится достаточно далеко, но сквозь стены дождя различает все, что происходит, и в ужасе нажимает на переключатели, пытаясь ускориться. Сам чуть не калечится, еле удерживая равновесие на крутом склоне, и, оказываясь около размытого оврага, бросает свой байк рядом с чужим, откидывая снятый шлем, и кидается вниз, не замечая перед собой ничего, кроме гулко стучащей в груди и висках крови. Руками цепляется за выступы и землю, спускаясь и вертя головой во все стороны, но страх и отчаяние застилают глаза, потому что сквозь толщи дождя и вечернее небо ничего не удаётся увидеть.       — Тэхён! — кричит, пытаясь заглушить шум, и чуть сам не срывается вниз. — Тэхён, твою мать! — нога снова неестественно скользит, и он несдержанно матерится. — Да блять. Тэхён!       Оказывается совсем внизу, начиная руками щупать землю, перебирая в пальцах влажную листву, чтобы найти то, что не видно глазу. Местность небольшая, парень не мог куда-то затеряться, разве что потонуть где-нибудь в грязи, но Чонгук отбрасывает эти дурацкие мысли, продолжая беспокойно бродить уже весь мокрый до нитки.       — Тэхён! — голос уже слабеет, а страх заполняет собой все клеточки ещё не отошедшего от влияния на организм скоростной езды парня, но он замечает в небольшом отдалении распластанное тело с высоко вздымающейся грудью и повернутой в другую сторону головой. Невозможно описать то облегчение, которое врезается в его тело, пронзая до самых кончиков волос, заставляя изможденно пошатнуться, но доковылять до живого парня и свалиться рядом с ним на колени.       — Тэхён, — он выдыхает ему в ухо, хватаясь мокрой, испачканной в земле ладонью за чужой подбородок и разворачивая его лицо к себе. — Почему ты молчал, придурок?       Поднимает на него глаза, видя блеск в чужих, довольную улыбку, которую так и хочется стереть смачным ударом прямо по челюсти. Он тут чуть коньки от страха за него не отбросил, а этот лежит себе как на пляжу и лыбу давит?! Тэхён только убирает чужую руку от своего лица, приподнимаясь на локтях, и смотрит ему прямо в широко раскрытые глаза, желая, наверное, что-то сказать, но начинает заливисто смеяться, откидывая голову назад и снова валясь на мокрую землю. Чонгук недоуменно продолжает на него пялиться, но уже не чувствует ни обиды, ни раздражения, ни более страха, осознавая что с горе-экстремалом все в порядке. Сам отчего-то начинает улыбаться, наблюдая за непривычно расслабленным и озорным парнем. Вот, значит, зачем ему даунхилл.       — Прости, — Тэхён извиняется сквозь улыбку, совсем на виноватого не походя, снова поднимаясь и убирая тыльной стороной ладони мокрую чёлку со лба. — Думал, что ты сейчас заплачешь.       — Ну извини, что распереживался за твою сумасшедшую задницу, — начинает недовольно, щуря глаза. — Ты что вытворял вообще? — он возвращается к шокированному состоянию от скиллованности этого учебного задрота. — В голове не укладывается, как можно с такой уверенностью летать на байке, когда вокруг куда ни сунься одни деревья и холмы. Ты точно человек?       — Не уверен, — Тэхён загадочно улыбается, прикрываясь ладонью от упрямых капель, окончательно принимая сидячую позу и поворачиваясь к парню рядом. — Я больной псих.       — Это я и без тебя понял. У тебя что-то болит? Я видел...       Чонгук не успевает добавить что-то ещё, как чувствует чужие руки на своих плечах, притягивающие его ближе к мокрому, но все ещё разгоряченному от пережитого телу, и удивлённо укладывается подбородком на чужое плечо, сам боясь пошевелить и пальцем. Тэхён обнимает его, прижимаясь лбом к шее, и обдавая её тёплым дыханием, еле слышно шепчет:       — Спасибо тебе, — сглатывает накопившуюся в горле влагу, исцарапанными пальцами стирая с чужой кожи капельку грязи. — Спасибо, что притащил сюда и заставил... Вспомнить. Что я умею жить.       Чонгук открывает и закрывает рот, не зная, что ответить, но чувствует как теплота заполняет его нутро, заставляя сердце забиться чаще. Кажется, ему удалось добиться желаемого: вернуть, хотя бы ненадолго, Тэхёну себя.       Шатен убирает руки, начиная отодвигаться, но Чонгук спохватывается, зачем-то удерживая его за шею так, чтобы теперь их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Тэхён ладонями закрывает пространство между их лбами, чтобы дождь перестал скатываться прямо в глаза, и он смог вопросительно заглянуть в чужие, а Чонгук дышит глубже, встречая во взгляде напротив целый другой мир, полностью ему раскрытый и искренний, отчего пальцы начинают покалывать, пуская по всему телу импульсы желания коснуться.       Медленно склоняется вперёд, кладя вторую ладонь на рыхлую землю для лучшей опоры, а другой нежнее обвивая шею, пальцами оглаживая острую скулу, а Тэхён замирает, задерживая дыхание и чувствуя чужое опаляющее на губах. Чонгук мягко прижимается к мокрому рту, ощущая чужой судорожный выдох, но не пытаясь пошевелиться или поцеловать. Чувствует, как капли воды стекают по ресницам, очерчивая румяные щеки и срываясь прямо меж их губ, а потом и легкое давление на своих с противоположной стороны, придающее немного смелости. Трепетно обхватывает губами его нижнюю, нежно сминая между и чувствуя, как чужое лицо горит ощутимее. Тэхён продолжает держать обе дрожащие ладони над их головами в тщетных попытках прикрыться от дождя, но тот все равно делает все вокруг скользким и влажным. Чувствует, как сердце стучит в висках, а тело сковывает новыми ощущениями, но не целует в ответ, потому что не умеет.       Чонгук отключает голову, решая не анализировать свои действия, чувствует, как жар наполняет тело не смотря на сковывающий холод. Осторожно переходит на верхнюю влажную губу, обнимая её несколько раз своими, а потом отрывается на миллиметр, чтобы через секунду уже впиться, запуская внутрь язык. Проводит языком по обеим слегка разомкнутым губам, но когда сталкивается с чужим, чувствует неожиданное сопротивление, потому что Тэхён пытается сжать рот, руками вцепляясь в чужие плечи, а потом и вовсе отталкивает, заставляя резко оторваться и упасть локтями на землю.       Порывисто вскакивает на ноги, чуть не поскальзываясь на мокрой грязи и бросая неразличимый в темноте взгляд на опешившего Чонгука, который продолжает, замерев, не двигаться, и, не говоря ни слова, пятится в правую сторону от оврага, видимо желая поскорее его обойти и выбраться. Чонгук растерянно моргает, наблюдая за исчезающим парнем, и чувствует себя последним идиотом, который воспользовался чужой уязвимостью. Он сам не успел понять, что его дернуло нарушить негласные границы. Просто захотелось почувствовать этого человека ближе, впитать его искренность в себя, дотянуться до недосягаемого, но получилось только, кажется, все разрушить. Совершенно очевидно, что Тэхён привлекает его не просто как человек, но, хоть это и странно для привычного понимания, его это не отталкивает. Тэхён не может отталкивать, не теперь.       Чонгук приходит в себя, осознавая, что они мокли под проливным дождём уже не одну минуту, и тоже поднимается, от безысходности тыльной стороной ладоней вытирая от влаги лицо. Косится в ту сторону, где ещё недавно виднелся парень, и следует туда же, по пути собирая на когда-то ещё светлую обувь рыхлую землю, а добираясь до верха, видит, что одного велосипеда уже нет, и, снова тяжело сглотнув, хватается за свой, попутно надевая шлем и перекидывая ногу через седло.       Когда Чонгук с горем пополам, собственным телом собрав многочисленные удары от скользких падений и обматерив мысленно сегодняшнюю погоду всеми последними словами, добирается до машины, он видит Тэхёна, скрючившегося у неё на корточках и прикрывающего голову оставленной здесь толстовкой, и до Чона доходит, что ключи все это время были у него. Он поспешно нажимает на вытащенную из кармана кнопку, отчего парень, до сих пор его не замечающий, дёргается, поднимая голову.       — Садись вперёд, Тэхён, — подает твёрдый голос, потому что не намерен более наблюдать за коченеющим под проливным дождём парнем.       Названный устало поднимается, залезая в машину и кидая мокрую вещь под ноги, все равно её сейчас ничего не спасёт, пока Чонгук торопливо крепит байки обратно на крышу, а потом ловким движением открывает багажник, вытаскивая оттуда все, что сейчас может быть полезным в их положении, и быстро захлопывает, потому что дождь начинает заливать все внутри. Снова трёт рукавом глаза, садясь со стороны водителя и чувствуя, как под ним намокает обивка сидения, что заставляет его снова вздохнуть от разочарования. Сжимает в руках найденные полотенце, салфетки, плед и запасные спортивные шорты. Не густо, конечно, но что есть. Оборачивается к дрожащему парню, опустившему голову и красными пальцами сжимающему края спортивной футболки, полностью прилипшей к телу, и протягивает полотенце вместе с вещами, в которых сам изначально был сегодня одет: белая худи и свободные штаны. Тэхён смотрит загнанно, не решаясь их принять.       — Вытрись и сразу перелезай на заднее сидение, чтобы переодеться, — он настойчиво кивает назад, продолжая. — Здесь не работают тепловентиляторы, а подогрев заднего сидения я сам не так давно устанавливал.       — А ты? — тихо спрашивает, беря в руки достаточно широкое полотенце и обтирая им мокрый лоб.       — Все в порядке, мне тоже есть во что, — тут он немного лукавит, потому что все, что ему остаётся — это найденные шорты, но это неважно. Единственное, что имеет сейчас значение — скорее согреть Тэхёна. — Ты поранился?       — Все в порядке, — повторяет его же слова, заторможенно принимаясь отлеплять от себя мокрую футболку, однако Чонгук все равно достаёт из бардачка вату и антисептик и перекладывает на заднее сидение, чтобы парень смог обработать хотя бы заметные раны.       Чонгук сосредотачивает внимание на ключе зажигания, пытаясь завести машину, чтобы не смущать сдирающего мокрые вещи и вытирающего влагу с продрогшего тела парня. Тэхён, стараясь справиться как можно быстрее, потому что ему правда до жути неловко, обматывается полотенцем и переваливается назад, поспешно натягивая чужую одежду и принимаясь обрабатывать болезненные места, которых на самом деле было не так много, пока Чонгук долго вертит ключом в замке зажигания.       Он недоуменно вытаскивает его, снова вставляя, потому что машина заводится, но не двигается с места. Жмёт на педали, дёргает коробку, но ничего не происходит, и, очевидно, он даже не сможет нормально осмотреть неисправность, если выйдет наружу. Чонгук слишком любил свою старенькую малышку и совсем забыл, что иногда она может барахлить. Ужасное предательство с её стороны.       Парень глубоко вздыхает, прекращая бесполезные попытки, и утыкается лбом в кожаный руль, проклиная свою недальновидность. Ну, зато сидения у него с подогревом. Интересно, Тэхён его уже очень сильно ненавидит или все-таки ещё есть куда? Но в противовес своим мыслям Чонгук слышит позади тихий смешок, и, поворачивая голову, видит склонившуюся к переднему сидению мокрую макушку.       — Что, крышка?       — Крышка.       — И что? Мы теперь все-таки умрём? — спрашивает, усмехаясь уголком губ. — Только от холода.       — Я очень надеялся сегодня выжить, — Чонгук опрокидывается макушкой на сидение, жмуря глаза и сердито потирая их пальцами. А злится он сейчас только на себя. — И все ещё планирую это сделать. Не волнуйся, я сейчас напишу Хосоку, и он приедет за нами. Не скоро, конечно, но точно приедет.       — Бедный Хосок, — шатен действительно сочувствует этому вечно отдувающемуся за друга парню. — Тебе что, больше некого попросить? У тебя же полно знакомых.       — Таких, которые приедут за мной в лес у черта на куличиках, чтобы добуксовать мою потрепанную тачку до дома — всего два, и один из них сейчас не в городе.       Тэхён удивлённо отводит взгляд, потому что был уверен, что весь факультет с ним в тесных дружеских отношениях. Но реальность, как обычно, совсем отличается от того, что он так любил себе надумывать.       Чонгук устало берет полотенце, свисающее с подголовника, и сам, наконец, принимается переодеваться, уже через минуту тоже оказываясь сзади и прижимаясь всем телом к теплому сидению. Тэхён шумно сглатывает, смотря на него с недоумением, и чувствуя как щеки алеют в такой неподходящей ситуации:       — Ты сказал, у тебя есть одежда.       — А на мне что, по-твоему?       — Ты не согреешься в одних шортах, — Тэхён неодобрительно качает головой, засовывая свое смущение глубоко в одно место, и тянется за пледом, лежащим на бардачке. Пододвигается немного ближе, желая накрыть им полуголого парня, но тот приподнимается первым, хватаясь за редкими местами сухое полотенце и погружая в него голову опешившего Тэхёна. Чонгук мягко растирает мокрые волосы, которые с каждым движением становятся все более и более кудрявыми, а Тэхён боится пошевелиться, чувствуя, как внутри что-то переворачивается.       Медленно ведёт взглядом по чужим влажным волосам, сталкиваясь с серьёзным сосредоточенным напротив, опускает на голый торс и ведёт по сильным рукам, сжимающим над ним махровую ткань, и, сдаваясь в плен нежных поступательных движений, массирующих кожу головы, прикрывает глаза. Чонгук только захотел убрать оставшийся излишек влаги с его волос, чтобы ещё немного уменьшить вероятность простуды, а теперь смотрит на едва подрагивающие ресницы парня и его покрывающиеся краской щёки, сам невольно пододвигаясь ближе.       — Тэхён, — произносит на выдохе, прекращая свои действия и цепляя освободившейся рукой чужой подбородок, из-за чего парень удивленно распахивает глаза. — Ответь мне на один вопрос. Я привлекаю тебя?       Шатен только слышит не прекращающийся шум дождя от ударов о стекло и стук своего сердца, который, кажется, исходит из самой глотки. Не может поверить, что происходящее реально, и у него действительно такое спрашивает другой парень, который наверняка замечает, какие чувства в нем вызывает при каждой близости. Тэхёну никогда никто не нравился в таком смысле, чтобы влюбляться, смущаться от касаний или взглядов, желать ощутить на себе прикосновения. Он всегда был далёк от таких вещей, потому что считал, что такой, как он, никому теоретически не мог бы понравиться, и давно с этим смирился. И теперь, когда все это свалилось на него так резко, что у него просто не было времени хоть как-то проанализировать, что с ним происходит, он не знает, что говорить или делать.       Растерянно высвобождает свой подбородок, не собираясь ничего отвечать, потому что врать, когда все и так очевидно, не имеет смысла, и пытается отодвинуться, чтобы спастись от этого пронизывающего все нутро голоса, но ему не позволяют.       — Ты ответил на мой поцелуй, — продолжает тише, аккуратно кладя ладони на чужие плечи. — Я почувствовал, что ответил, но потом что-то случилось. Тебе стало проти...       — Нет, — прерывает шёпотом, потому что отвращение — последнее, что он тогда мог чувствовать.       — Тогда что? — смотрит внимательно, медленно поднимая руку и ладонью убирая кудри парня ему за ухо, отчего тот чувствует очередную волну мурашек, прикрывая глаза на секунду.       — А сам не понимаешь?       — Я не вижу ничего, что может стоять между нами, если ты что-то чувствуешь ко мне.       — Значит, всевидящее око тебя все-таки подводит, — он слегка усмехается, но снова напрягается, крепче сжимая пальцы на обивке сидения, когда Чонгук в очередной раз приближается к его лицу. Нет, этот парень совершенно не знаком с понятием личное пространство.       — Ты нравишься мне, — Тэхён шокировано смотрит ему в глаза, и неверяще качает головой, потому что невозможно понравиться кому-то, когда знаешь его всего один день. Хоть его ощущения и сами твердят ему обратное, такое тяжело вот так принять. Чонгук снова видит неуверенность и нерешительность в его выражении лица, эмоции, которые так не идут этому парню, которые он не должен испытывать. — Ты красивый, Тэхён, — говорит эту непреложную истину совсем тихо ему на ухо, пальцем ведя от острой скулы до брови, а потом обратно к подбородку, а Тэхён шумно втягивает воздух, ощущая жар, распространяющийся по всему лицу, и плотно жмуря глаза. — Позволишь мне показать, каким ты можешь быть на самом деле?       Парень растерянно застывает, и Чонгук, не собираясь дожидаться хоть какой-то реакции на свой вопрос, склоняется к нему и мягко целует, ловя судорожный выдох губами, а шатен длинными пальцами резко вцепляется в его плечи, сразу же обжигаясь от соприкосновения с кожей. Поцелуй выходит коротким и влажным, когда Чонгук со звонким чмоком от него отрывается, потому что Тэхён не даёт ему продвинуться дальше, зажимаясь и хмуря брови.       — Расслабься, — шепчет в губы тяжело дышащему парню. — Всё хорошо, я научу.       Тэхен едва заметно кивает, вспоминая тот день, когда Чонгук был к нему так же непозволительно близко и впервые вызвал в нем то самое желание ощутить вкус чужих губ, которые он сможет распробовать прямо сейчас. От этих мыслей становится дурно, и он чувствует, как ему убирают со лба спутанные волосы, и, снова подавшись вперёд, настойчиво втягивают нижнюю губу, мягко проводя по ней языком и посасывая, отчего он тонет в новых ощущениях, крепче сжимая чужие плечи. Когда Чонгук со влажным звуком скользит к верхней губе, Тэхён, пытаясь повторять его движения, раскрывает рот одновременно с ним, чувствуя, как напротив улыбаются сквозь поцелуй. Сталкивается с чужим языком, который осторожно проникает внутрь, несколько раз обводя скользкое нёбо и медленно втягивая тэхенов в свой рот. Шатен несдержанно стонет, сразу же смущённо тушуясь и отрываясь от губ, но Чонгук успокаивающе поглаживает его за загривок, не позволяя отдалиться, и прижимается ко лбу, мягко потираясь о его нос, отчего у Тэхёна все внутри ещё больше щемит от его нежности.       — Всё в порядке? Мне остановиться?       — Нет, — отвечает тихо, благодарно сжимая чужое запястье. — Я х-хочу пробовать, — добавляет ещё тише, и, немного помедлив, сам подаётся вперёд, обнимая широкие оголенные плечи и робко целуя раскрытые губы, мимолетно ведя по ним языком, отчего Чонгук ощущает стадо мурашек, пробегающих по всему телу, и опускает руки на его талию, крепче сжимая и притягивая ближе. Сталкиваются в мелких коротких мокрых поцелуях, пытаясь отпечататься друг у друга на периферии закрытых глаз, постепенно замедляясь и переходя в более глубокие, от которых внутри все горит и плавится. Тэхён от переизбытка ощущений отрывается от поалевших влажных губ, лбом утыкаясь в горячую щеку и слушая чонгуково потяжелевшее дыхание в миллиметрах от своего лица.       — Думаю, я согрею тебя лучше, чем это, — Чонгук произносит лукаво, слегка склоняя к нему голову и хватаясь за полы своей толстовки на парне, но потом становится серьёзнее. — Ты не мёрзнешь?       — Ты слишком горячий, чтобы мне было холодно, — Тэхён шепчет невнятно, кажется даже для себя, обдавая прерывистым дыханием чужое ухо, и Чонгук прикрывает глаза, прислоняясь виском к тэхенову, пытаясь сейчас ни на что резкое не сорваться, потому что ощущает, как возбуждение становится все сильнее.       — Что ты чувствуешь? — с усилием отодвигается, заглядывая в глаза.       — Много всего, — Тэхён смущённо отводит взгляд, не в силах прямо говорить о чем-то таком откровенном.       — А сможешь ещё больше, — сообщает тихим доверительным тоном, поднимая одну руку к его лицу. — Если прекратишь слишком много думать этим, — нежно касается виска, ведя от него вниз. — И начнёшь этим, прямо как сейчас, — теперь пальцы указывают на сердце, нежно поглаживая участок кожи сквозь толстовку.       Тэхён прекрасно понимает о чем он говорит, но ему тяжело объяснить, что свои психологические проблемы, сколько бы ни пробовал, он не может контролировать. Да, ему бывает лучше и легче, так, что кажется, будто все осталось позади, но потом возникает абсолютно любая неприятность, и все приходит на круги своя, заставляя его снова иррационально сомневаться в себе и своих силах. Поэтому он не то, что не верит в себя, но часто считает себя хуже других, считает себя недостойным каких-то важных вещей вроде дружбы, общения, реализации своих желаний, любви, из-за чего стремится абстрагироваться от окружающих, превращаясь в заботящегося только о себе эгоиста, потому что так всего-навсего спокойнее и проще жить. И снова себя за это ненавидит. Замкнутый круг.       — Это сложно, — все, что отвечает Тэхён.       — Тогда позволь мне помочь, — Чонгук все ещё держит ладонь в районе гулко стучащего сердца. — Знаю, что прошло слишком мало времени с нашего настоящего знакомства, но я думаю, что то, что видел я, ты не должен так отчаянно в себе подавлять. А я вижу, что ты хочешь жить полностью, но сам себе этого не даёшь.       — Ты не представляешь, как я устал с этим бороться, — кудри беспорядочно рассыпаются по лбу, когда он обречённо склоняет голову, потому что Чонгук читает его, как открытую книгу, и это выбивает из колеи.       — Не нужно бороться, — парень ласково поднимает его за подбородок, снова заглядывая в потухшие глаза. — Прими это и разреши себе двигаться дальше. И не одному, а вместе со мной.       — Так хочешь стать моим личным психологом? — Тэхён мягко усмехается, пальцами касаясь его щеки и поражаясь тому, какой Чонгук искренний и заботливый с ним, однозначно такой, какого он себе не заслуживает.       — Хочу стать твоим всем.       Тэхён снова удивлённо смотрит ему в горящие глаза, невольно задерживая дыхание, потому что никто ему никогда не говорил всех этих слов. Некому было просто. А этот парень, кажется, действительно за такой короткий срок уже успел его к себе привязать, потому что Тэхён чувствует себя рядом с ним необъяснимо комфортно, если сравнивать с любыми другими малознакомыми людьми. И его это пугает. Поэтому во взгляде снова проносятся страх и сомнение, что не остаётся незамеченным Чонгуком, который решает от них избавиться самым простым и действенным способом, снова приближаясь к его лицу, на что Тэхён хмурится, начиная отодвигаться.       — Ты вообще в курсе о существовании личного пространства? — говорит строго, пытаясь, наконец, построить между ними хоть какие-то границы, хотя прекрасно понимает, что самому этого не хочется.       — Нет, — ухмыляется Чонгук, продолжая надвигаться, опираясь рукой о сидение прямо над его головой, пока парень не оказывается прижат к противоположной двери. — Я слишком долго был слеп, чтобы теперь сидеть сложа руки. Да и что-то поздно ты спохватился.       — Слишком долго был адекватным гетеросексуалом, ты хотел сказать.       — Понятно, мы любители вешать ярлыки, — тянет не то чтобы осуждающе, но немного да, дёргая его за кудряшку у лба. — Ещё плюсик к пунктам о чистке мозгов.       — Это звучит угрожающе, мне не нравится, — Тэхён честно старается держаться холоднее и спокойнее, но бешено стучащее в груди сердце делу не помогает, снова опровергая каждое его произнесенное вслух слово.       — Знаешь, что не нравится мне? — вопросительно заглядывает в глаза совсем близко. — То, что мы столько болтаем, когда можно выразить то, что нам обоим нравится намного проще и нагляднее, — лукавит, потому что ему очень нравится разговаривать с Тэхёном, но именно сейчас хочется немного другого, поэтому под конец срывается на горячий шёпот прямо в губы. — Поцелуй меня.

Aaryan Shah — Renegade

      Тэхён снова ощущает, как от прямоты парня долбанное смущение снова накрывает его с ног до головы. Осторожно окольцовывает ладонями его щеки и подаётся вперёд, как его и попросили, целуя в самый уголок губ. Немного задерживается, упиваясь мягкостью, и медленно ведёт поцелуями бабочками к другому уголку, потому что этот парень вызывает в нем столько неконтролируемой нежности, и ему так приятно ему дарить её в ответ, что он сам не понимает, какого черта с ним происходит. Чонгук наслаждается сладкой пыткой, но недолго, потому что уже в следующий момент порывисто зарывается пальцами в каштановые волосы, за затылок притягивая ближе и целуя глубже. Чувствует, как ему отвечают с такой же страстью, пытаясь поспевать за ловкими губами, так горячо сминающими тэхеновы.       Волны возбуждения снова накатывают на тело, заставляя Чонгука оторвать чужие ладони от своего лица, переместив их себе на шею и далее неторопливо ведя ими по оголенным плечам и груди, застывая где-то у мышц живота. Тэхён ощущает, как пальцы от прикосновений к горячей под ними коже горят, отдаваясь пульсацией прямо в сознание, путая мысли и отрывая от реальности. Прерывает поцелуй с влажным звуком, шумно дыша в чужой рот, также часто хватающий воздух, и Чонгук опускается ниже, губами ведя от гладкой скулы до мочки уха, оставляя за ним мокрый поцелуй, отчего Тэхён невольно вздрагивает, крепче хватаясь пальцами за его бока.       Чонгук кладёт разгоряченные ладони на бедра парня, слегка поглаживая кожу сквозь штаны, и не сопротивляется желанию утянуть его на свои, отчего Тэхён теряется, порывисто цепляясь за его шею и опираясь шире расставленными коленями по обе стороны от него, не решаясь опуститься на чужие бедра, потому что там у него уже стоит, и это слишком смущающе. Чонгук только лукаво усмехается, заглядывая в красное лицо, и усаживает на себя одним резким движением, вырывая из парня полувздох-полустон из-за короткого ощущения трения, и сам прикрывает на секунду глаза. Тэхён чувствует, как в паху нестерпимо ноет, поэтому он невольно выгибается, когда чужие пальцы забираются под толстовку и мягко оглаживают покрытую мурашками мягкую кожу. Даже не успевает опомниться, как с него стягивают тёплую вещь, притягивая ближе и соприкасаясь грудной клеткой, усиливая и так уже владеющие всем его телом ощущения.       Чонгук снова тянется вперёд и мелкими поцелуями опускается по коже вниз до основания шеи, покрывая влажными следами острые ключицы и устремляя потемневший взгляд на разомлевшего парня, который возвышается над ним, прикусив губу и приподняв подбородок в едва сдерживаемом удовольствии. Увиденное заставляет узел в паху скрутиться сильнее и бёдрами толкнуться вперёд в неконтролируемом движении, отчего Тэхён стонет несдержанно, закрывая лицо руками и боясь пошевелиться дальше.       Застенчивость и неопытность парня заводят Чонгука ещё больше, поэтому он, оставляя на плече очередной мокрый поцелуй и удерживая его за талию, начинает неприкрыто тереться о чужой член сквозь ткань штанов, и Тэхён, больше не в силах контролировать свое тело, тянется к нему слепо, также подаваясь бёдрами навстречу, лбом зарываясь куда-то в шею и шумно вдыхая кружащий голову запах его тела, чем вырывает из парня под ним глухой стон.       Пульсация в паху усиливается настолько, что в ушах начинает звенеть, а глаза застилает пелена, и Тэхёну кажется, что он сейчас потеряет сознание, потому что тело начинает бить мелкой дрожью. Чонгук видит состояние парня и, хотя ему самому сейчас не легче, хочет вернуть его к себе, поэтому тянет того за подбородок, глубоко целуя и языком проникая внутрь, ощущая, как ему заторможенно, но отвечают, обвивая шею ослабевшими руками. Наклоняет голову из стороны в сторону, постоянно меняя угол проникновения в рот и сплетая языки, чаще сталкивается с чужими бёдрами, ощущая трение до упора вставших членов настолько близко, насколько это возможно сквозь ткань одежды. Тэхён глухо стонет в перерывах между столкновениями раскрасневшихся губ, прижимается ближе, теряется, забывая ответить на очередной поцелуй, потому что буквально тонет в ощущении всепоглощающего возбуждения.       Он потрясён реакцией своего тела, своими эмоциями, действиями Чонгука, который так беззастенчиво распаляет его все сильнее, и чувствуя, что больше невозможно терпеть эти сладкие муки, сминает в пальцах чужие взмокшие волосы и кончает, последний раз насаживаясь на чужой член сквозь ткань штанов, и, не выдерживая, низко простанывает чонгуково имя в самое ухо. Валится на парня, чувствуя жар и озноб по всему телу одновременно, в голове пусто, глаза замылены взрывом сильного оргазма, а ненормальная дрожь не прекращается, заставляя его сжаться на коленях у Чонгука. Тот зажмуривает глаза, за кудри прислоняя размякшего Тэхёна к своей шее и не давая ему сползти, и, чувствуя его кожа к коже, наконец, прекращает стимуляцию, с глухим стоном откидывая голову назад и обильно изливаясь в шорты.       Обнимает Тэхёна за взмокшие плечи, притягивая на свою тяжело вздымающуюся грудь, но тот никак не успокаивается, продолжая неконтролируемо дрожать и пытаться сдвинуть ноги, поэтому он меняет их положение, усаживая его боком, и тот укладывается щекой ему на плечо, руками цепляя его собственные и закрывая глаза.       — Тэхён, — подаёт охрипший голос Чонгук, переводя дыхание и опуская взгляд, замечая лихорадочно горящие щеки и испарину на лбу дрожащего парня, с трудом осознавая, что это он довёл его до такого состояния обычной стимуляцией через одежду. — Тэ, ты как? Тэ?       —Я не знаю, — хрипло отвечает, не в силах разомкнуть глаза. — Не понимаю, что происходит, почему..это не прекращается.       — Всё нормально, просто, кажется, я очень сильно кому-то нравлюсь, да? — довольство в его голосе просто невозможно не расслышать, и Тэхён смущённо жмурится, утыкаясь лицом ему в шею. — Эй, прекрати, все правда в порядке, я сейчас безумно польщён.       — Замолчи, умоляю, — жалобно скулит, не в силах слушать этого придурка с языком без костей. Как можно вот так беспечно говорить все, что приходит на ум? Тэхён никогда в жизни такого не понимал.

Troye Sivan — Easy

      Он, наконец, приходит в себя, удобнее устраиваясь на чужих коленях, и, немного приподнимается, едва ощутимо целуя Чонгука в щеку и торопливо укладываясь обратно на плечо. Чонгук глупо улыбается, крепче обнимая умилительного парня, и тянется за пледом, укутывая их обоих в тёплую ткань, отчего Тэхён довольно сжимает его ладонь.       — И что теперь..будет? — шепчет Тэхён, потому что все это ему кажется нереальным и шатким, как будто одно неправильное слово — и все может исчезнуть.       — А что ты хочешь, чтобы было?       — Не знаю.       — Знаешь.       — Я первый спросил, — Тэхён упрямо хочет услышать все из его уст.       — Я же уже сказал, что мы будем проходить через все вместе, правильно? Значит, вместе, — серьёзно убеждает мистера ходячее сомнение, ставя подбородок на чужую макушку.       — По-настоящему? Мы? — он не верит, ну, потому что, буквально прошло всего два дня, как они общаются, а это совершенно выбивается из его представлений о реальной жизни.       — Да, Тэ, мы. Ты что такой мнительный?       — Действительно, — угрюмо косится в сторону, крепче сжимаясь в руках Чонгука. — А универ?       — А что с ним?       Тэхён приподнимается, заглядывая ему в глаза, а потом отводит их в сторону немного рассеянно.       — Если ты будешь со мной общаться, все вокруг..       — Даже не думай, Тэхён , говорить это. Мне абсолютно плевать, кто и что там подумает, как посмотрит и что скажет, я буду разговаривать со своим парнем, обнимать его и, может, даже целовать, понял? Потому что последнее, возможно, кто-то не совсем поймёт, и мы, конечно, постараемся никого не травмировать, но я ничего не обещаю.       — Как ты можешь быть таким спокойным, я, правда, не понимаю.       — Я обязательно помогу тебе понять, хорошо? Ты будешь таким же свободным, как сегодня. Только вот уже всегда.       — Очень громкие слова, Чонгук, ты меня почти не знаешь.       — Не спорю, — парень согласно кивает, пальцами перебирая каштановые кудряшки. — Но мы столько узнали друг о друге всего за день, представь, что будет через неделю, месяц, год...       — Год?       — Два, три, пять...       — Прекрати, Чонгук, — шатен вздыхает, потому что Чонгук слишком беспечен, но в душе безумно приятно от него все это слышать. — Ещё расскажи про планы о свадьбе и топоте детских ножек.       — Ты хочешь детей? — Чон с блеском в глазах заглядывает в чужие.       — О боже, — Тэхён закатывает глаза, а парень начинает смеяться, сотрясаясь грудной клеткой, отчего Ким сам трясётся, растягивая губы в улыбке.       — Ладно, всему свое время, так? — спрашивает, дожидаясь утвердительного кивка, чтобы спросить кое-что ещё. — Ты же не будешь от меня бегать, а, Тэ? Я же тебя из-под земли достану.       — Даже не сомневаюсь, — отвечает насмешливо, но понимает, что от него ждут нормального ответа. — Куда мне теперь уже убегать, конечно, нет.       — Ну смотри у меня, — Чонгук удовлетворенно целует его в лоб, а Тэхён снова заламывает брови от его искренности и тоже легко касается губами его ключиц.       Тут Чонгуку вдруг приходит в голову одна интересная мысль, которую он, недолго раздумывая, озвучивает вслух, гаденько улыбаясь:       — Тэхён, а ощущения после нашего сек..близости были сильнее, чем после твоих экстремальных похождений? Ну, как оно там, эйфория, экстаз, хрен его знает...       — Пиздец, Чонгук, — Тэхён только прикрывает глаза, шлепая его по плечу и безбожно краснея. — Когда ты начнёшь думать, прежде чем говорить?       — А этому ты меня научишь, только не увлекайся слишком, как ты это любишь, — отвечает насмешливо, но о своём вопросе не забывает. — Ну так что?       — Это..совершенно разные эмоции, — начинает неловко. — Единственное сходство, как мне кажется, это выброс адреналина в крови, но и то его количество, думаю, различается. От спорта я получаю моральную разгрузку и ощущение силы и некой вседозволенности, а то.. что случилось здесь, — он смущённо тупит взгляд вперед. — Вообще-то меня загрузило.       Чонгук остаётся неудовлетворенным его ответом и настойчиво просит:       — Ну Тэ, расскажи нормально.       — Всё тебе расскажи да покажи.       — Тэхён.       — Отвали.       — Тэ...       — Я от наслаждения чуть сознание не потерял, думаешь, там, сидя на байке и испытывая что-то похожее, я бы сейчас сидел перед тобой живой, хотя и не очень здоровый?       — Не думаю.       — То-то и оно.       — Так значит, сознание чуть не потерял от наслаждения? — он лукаво щурит глаза, выделяя последнее слово, и склоняется над парнем, неловко глядящим куда-то мимо него. — Боюсь представить, что будет, когда мы зайдём немного дальше. А потом много.       — Боже, все, Чонгук, — Тэхён прикрывает лицо ладонью, продолжая умирать от неловкости, но Чонгук смеётся, убирая его руку, и, притягивая к себе за горящую щёку, мягко целует, проникая в сразу же раскрывшийся навстречу рот.       Вдоволь нацеловавшись, они теснее кутаются в согревшейся ткани, и снова разомлевший Тэхён неожиданно чувствует, как на него накатывает вся накопившаяся за сегодня эмоциональная и физическая утомленность и устало прикрывает глаза, еле удерживая себя в сознании, чтобы сказать:       — Я сейчас отключусь..       — Давай, Тэ, поспи, я разбужу тебя, когда за нами приедут.       Тэхён благодарно кивает, и через некоторое время Чонгук слышит выровнявшееся дыхание и мерное посапывание тёплого мягкого парня себе в шею, дарящее сладкое спокойствие и утягивающее в безмятежный сон, которому он сам сопротивляется совсем не долго.

***

      — Это же его тачка? — Чимин мнется около тёмного хендая, не решаясь ни открыть дверь, ни постучаться, потому что в такой темноте хрен тут что разберёшь.       — Его, его, — Хосок подтверждает, подходя ближе, и, поднимая взгляд на крышу машины, непонимающе хмурится. —О Господи, а это ещё что такое?       Чимин следит за его взглядом и внимательнее вглядывается в два велосипеда, прикрепленных к машине, и изумленно распахивает глаза, узнавая тот самый неизменно пылящийся в комнате его друга байк. Вот значит, что смогло заставить его связаться с Чон Чонгуком.       — Не может быть...       — Ты что-то понял?       — Ага, — Чимин кивает, как болванчик, но замечая вопросительный взгляд, небрежно отмахивается. — Не, чел, потом расскажу.       Хосок пожимает плечами, сжимая перекинутую через одно лямку рюкзака, и тянется к двери пассажирских сидений, открывая её и сразу же замечая двух спящих в обнимку и накрытых тонким пледом парней. Поднимает брови, поворачиваясь к Чимину, у которого челюсть отваливается, кажется, до самого ядра земли. Это что блять такое, сон? Не щипайте его, потому что его друг и правда лежит в объятиях того самого Чон Чонгука, мечты влажных фантазий чуть ли не всех студенток их универа, и сладко сопит. К тому же, кажется, не слишком одетый.       — Это ты тоже понял? — Хосок спрашивает спокойно, как будто ему вообще по боку, как и кто там сидит в этой машине.       — Нет, чувак, я в ахуе. Они что, голые? — толкает Хосока в сторону, чтобы разглядеть поближе, и убеждается в своих мыслях, меняя их на более благородные. — Нужно закрыть дверь, они же замёрзнут.       — Нужно их разбудить, придурок.       — Ну буди, ебать.       Хосок закатывает глаза и снова склоняется, начиная тормошить Чонгука за плечо, на что тот недовольно причмокивает губами, вертя головой, но непрекращающиеся движения вкупе с подкрадывающимся холодом делают свое дело, и он приоткрывает глаза, щурясь.       — Хосок? — спрашивает хрипло.       — Мать Тереза он, а не Хосок! — Чимин снова толкает парня, вырываясь вперёд, и вперивается в полусонного Чонгука, крепче обнимающего начинающего шевелиться Тэхёна, подозрительным взглядом. — Ты, латентный гей, решил мне друга совратить? Моего нелюдимого, скромного...       — А ты что тут..       — Я тут, потому что он тут, представь себе, — не даёт договорить, указывая пальцем на кудрявую макушку.       — Чимин, заткнись уже, твою мать, — Хосок устало вздыхает, кидая рюкзак в машину и поворачиваясь к другу. — Я принёс все, что ты просил.       — Спасибо, Хо, правда.       — Ага, — кивает снисходительно. — Я пошёл цеплять тачку, и будем отъезжать.       Парень уходит, а Чимин продолжает сверлить их взглядом, пока к нему не поворачивается сонный Тэхён, от холода прижимающийся к тёплому Чону ещё ближе. Он распахивает глаза и понимает, что голос Чимина ему ни черта не мерещился, и вот он стоит перед ним абсолютно реальный и довольно-недовольный.       — Доброго полудня, — здоровается с, как ему раньше казалось, лучшим другом, который подрывается, чтобы выйти из машины полуголый, но его удерживают на месте, неодобряюще глядя из-под ресниц. — Да сиди уже в своём уютном гнездышке, че ты.       — Чимин, я все объясню, честно, — говорит виновато, хрипя голосом.       — Охотно верю, — Чимин пытается держать равнодушие, потому что ему очень обидно, что Тэхён обо всем этом и словом не обмолвился, но раздражающее чувство проигрывает радости за друга, потому что он выглядел безумно довольным и милым в руках своего, кажется, новоиспеченного суженого ряженого. — Ладно, не мёрзните, голубки, у нас ещё будет тайная вечеря, — и, подмигивая, захлопывает дверь, отходя подальше и начиная орать своему трудящемуся однокурснику что-то о том, что он неправильно завязывает верёвку, потому что в лагере пять лет назад их учили не так.       Чонгук застывает взглядом на чем-то впереди, машинально кутая Тэхёна в пледе и прижимая к себе, а потом начинает заливисто смеяться, снова сотрясаясь всем телом, отчего изначально заступорившегося Тэхёна тоже одолевает приступ смеха. Он приподнимается выше, чтобы уткнуться носом в чонгукову шею, и раздосадовано сопит сквозь улыбку, потому что они так глупо спалились в первый же день их отношений. Отношений. Сердце Тэхёна пропускает удар, когда он осознает, что все произошедшее — самая настоящая реальность, и ему все это не приснилось. Ещё вчера чужой человек сидит в его объятиях, ярко смеётся, отчего у него мило щурятся глаза и виднеются кроличьи зубки, такой простой и румяный. Настоящий. Любимый. Смущается от собственных мыслей, опуская глаза вниз, но снова поднимает, потому что смеющийся Чонгук — это отдельный вид искусства.       — Чимин — что-то с чем-то, не могу представить, как вы нашли с ним общий язык, — выговаривает сквозь хохот Чон, откидываясь головой на спинку и нежно гладя тэхенову щеку большим пальцем, отчего тот мило жмурится.       — Не поверишь, но я тоже, — улыбается Тэхён и с трудом берет себя в руки, неохотно отрываясь от тёплого и уютного тела Чонгука. Перекатывается на другую сторону, чувствуя холодок, пробегающийся по оголенной спине, и начинает опустошать рюкзак, набитый кучей одежды. — А вот Хосок — лучший человек в мире.       — Говоришь на языке фактов, — усмехается Чонгук, ловко надевая свою излюбленную черную толстовку и меняя перепачканные шорты на тёмные спортивные штаны.       Тэхён тоже заканчивает переодеваться и резко подаётся вперёд, обнимая Чонгука за шею и звонко целуя его сначала куда-то в бровь, а потом в мягкий лоб, и сразу же отодвигается, отчего тот застывает на мгновение, рассеянно следя взглядом за парнем. Этот Ким Тэхён и его личности...       — Эй, идём быстрее, пока они не поубивали друг друга, — улыбается, делая вид, как будто ничего такого сейчас не сделал, и выходит из машины с аккуратным хлопком. Чонгук отмирает и сам глупо улыбается, принимаясь опускать окно и выглядывая из него, замечая, как Тэхён хватает причитающего Чимина поперёк живота, оттаскивая от уже изрядно раздраженного Хосока, который еле удерживает свое хладнокровие, и сам порывается ему помочь в проверке закрепленного троса на прочность. Тэхён спокойно переговаривается со старым-новым знакомым и говорит в процессе установки фонаря над плотной верёвкой что-то такое, отчего Хосок начинает смеяться, довольно стукая его кулаком в плечо, и Тэхён чувствует за себя маленькую гордость. Поворачивается в сторону хендая, замечая своего парня, и Чонгук в ответ показывает ему большой палец, а потом посылает воздушный поцелуй, заставляя Тэхёна тепло улыбнуться и робко поймать его пальцами, а Чимина запищать от умиления и толкнуть своего друга плечом, отчего тот пошатывается опасно, недовольно к нему оборачиваясь.       Чонгук счастливо смеётся, чувствуя, как сердечко стремится покинуть тело своего хозяина, и хлопает дверью старенького хендая, подрываясь к дорогим себе людям. Мысленно возвращается к отцу своей бывшей, благодаря его за то, что работал охранником именно в том самом клубе и ни в какую не верил в то, что Чон по мальчикам. Потому что, оказывается, лжи тут и не было.       Правда, не совсем по мальчикам, а по одному такому единственному на свете скромнику-экстремалу Ким Тэхёну.