He made it easy

♪ dhruv – Double take

      На часах половина шестого, и за окном двухкомнатной квартиры уже почти стемнело, из-за чего помещение искусственно освещалось лишь горящим экраном открытого ноутбука, потому что хозяину сией гостиной намного комфортнее лежать и смотреть дорамы, параллельно рефлексируя о жизни, именно в тусклом свете, когда ничего не давит ни на зрение, ни на мозг, позволяя расслабиться и почувствовать толику уединения с самим собой.       Тэхён только недавно вышел из душа, на удивление раннего, потому что обычно он его принимает не раньше того момента, как соберётся улечься спать, но сегодня отчего-то захотелось освежиться пораньше. Скорее всего от особенно хорошего настроения, потому что когда ему хорошо — хочется, чтобы хорошо и комфортно было во всех смыслах. Поэтому он ещё и в кои-то веки решился воспользоваться сливочно-ягодным сладковатым маслом для тела, одним из подарков, которыми его задарила мама на новый год, аккуратно втерев его в кожу, и, удовлетворившись ароматом, влез в мягкий хлопковый пижамный комплект, после чего удобнее улегся на расправленном в гостиной диване, включив любимую дораму чисто для атмосферы. Потому что смотреть дорамы, пока в твоей голове мысли только об одном единственном человеке — дело заведомо проигрышное.       Прошло уже почти три недели с того самого дня, когда в его жизни все очень круто изменилось. Когда в неё ворвался тот, кто заставлял его сердце биться чаще не из-за страха или тревоги, а из-за предвкушения чего-то такого приятного, отчего пальцы бы покалывало от мурашек, а не дрожи. А из головы все нехорошие мысли сразу же вытесняла одна его даже самая крошечная уверенная улыбка.       Тэхён с трудом, но все же старается прекратить удивляться тому, что практически целый год отучился бок о бок с этим самым человеком, но даже предположить не мог, что тому когда-нибудь станет до него дело, что они вообще когда-нибудь заговорят нормально, а уж тем более, прости господи, поцелуются. Парень снова внутренне содрогается от этих мыслей, в самом приятном смысле этого выражения, и цепляет пальцами мягкую подушку, зарываясь в ней лицом от переизбытка эмоций. Какие, к черту, дорамы, когда он сам сейчас будто герой самой настоящей дорамы?       Он снова предается воспоминаниям, прокручивая в голове то, как на следующий день Чонгук впервые пришёл на пары пораньше, чтобы увидеться с ним до того, как коридоры заполнятся толпами студентов, сидел с ним на одной из практик, заставив слабо возмущающегося Чимина перекочевать ненадолго к своему самому любимому однокурснику на потоке — Хосоку, который тоже был просто в восторге, однако сидеть на практике в одиночку, когда вечно требовалась работа в группах — было не вариант. Обучались все они, к слову, на факультете управления бизнесом.       С Чонгуком у них, однако, вышел неплохой тандем, потому что преподавательница по маркетингу похвалила их за работу, попросив впредь сидеть на её занятиях вместе, и, ну, кто они такие, чтобы ей отказывать? Да и, на удивление, Хосок с Чимином после этих несколько совместных работ стали ладить гораздо спокойнее.        Так или иначе, Тэхёну все ещё было немного неловко, особенно когда он вспоминал, что произошло между ними в тот самый день в той самой машине. Жуть, как неловко и стыдно. Но несмотря на такую близость фактически в первый же день их знакомства, Чонгук его ни на что не пытался склонить и не заставлял чувствовать из-за этого какое-либо давление. Он совершенно не хотел торопиться, поэтому наслаждался каждым урванным объятием в универе или после занятий, поцелуем, который в стенах заведения у них состоялся всего раз, когда Чону слишком понравился запах его персиковой гигиенички на губах, и он завёл его в один из углов узкого коридора, чтобы попробовать их на вкус без всяких свидетелей и не смутить ещё больше и так уже красного как рака Тэхёна. Чонгук все время смотрел на него с таким неприкрытым восхищением, вёл себя так непринуждённо рядом с ним, разговаривая обо всем на свете и сплетая пальцы в любой понравившийся ему и комфортный для самого Тэхена момент, что тот и сам понемногу начинал вести себя так же, стараясь не зажиматься сразу же, как только его одаривают вниманием.       Чонгук даже несколько раз подвозил его на учёбу, когда ездил туда сам, теперь, кстати, гораздо чаще, за что Тэхён его всякий раз отчитывал и старательно убеждал, что тому не стоит вставать ни свет ни заря, только потому что очень хочется успеть заехать ещё и за ним, чтобы до университета уже добраться вместе, но в душе был невероятно благодарен за то, что ему было настолько до него. Настолько, насколько никому никогда до этого не было.       Тот самый Чонгук, который любит носить солнцезащитные очки даже в стенах универа, потому что они ему слишком идут, и который не вылезает из кожаных курток даже в самую стремную погоду, тот самый Чонгук, который меняет стильные рубашки на мешковатые толстовки и обратно чаще, чем носит на учёбу тетради, который хорош буквально во всем, кроме невозможных пар по английскому, но и там стоит ему улыбнуться этой своей завлекающей и располагающей к себе любого человека манере, как преподавательница тает, каждый раз ставя ему это пресловутое «зачтено». Тот самый Чонгук, которому в рот заглядывает каждая вторая студентка, но который не даёт пустых надежд и ни с кем не встречается, лишь раз нарушив сложившуюся по его собственной воле константу и сразу же об этом пожалев. Чонгук, который донельзя самоуверенный и нахальный, но в то же время открытый и отзывчивый, который любит спорт так же сильно, как жирную еду, любит доводить свой потрепанный хендай до состояния несостояния и, конечно же, любит попадать в странные ситуации, катаясь под сильным ливнем с неожиданным экстремалом со своего курса, а потом с ним же горячо целуясь на задних сидениях все того же хендая.       Вот этот вот самый Чон Чонгук питает к нему, Тэхёну, чувства и не устаёт ему об этом напоминать, то говоря ему об этом вслух, то шепча мягко на ухо, то заставляя вместе с собой ходить на обед, то вызываясь отвезти домой и даже не слушая возражений. То убирая их велосипеды подальше в гараж Хосока, на слабые возмущения парня причитая, что, если Тэхён снова на байк сядет, у него случится сердечный приступ, и тот сквозь смех решает над ним сжалиться, соглашаясь, но это только пока. То обнимая крепко прямо перед дверьми машины, потому что устал терпеть, когда бесконечные пары закончатся, и Тэхён спокойно сможет позволить ему этот нехитрый порыв. То целуя порывисто прямо в лифте тэхеновой многоэтажки и прижимая к себе за полы толстовки, когда провожал его до самой квартиры, а потом оставался там допоздна, попивая чай из кружки с щенятами, играясь с пушистым шпицем, и постоянно с ним разговаривая, смеясь или просто молча, потому что смог для Тэхёна стать новой комфортной зоной, в которой ему совсем не хотелось от этого самого молчания сквозь землю провалиться.       Тэхён ценил все, что Чонгук для него делал, как заставлял его себя чувствовать своими словами и поступками, но не ощущал на себе эту тяжесть обязанности на сто процентов отдавать ему столько же в ответ, выжимать из себя что-то или заставлять себя что-то делать. Он был естественен настолько же, насколько и Чонгук, поэтому был собой, выражая чувства по своему, когда улыбался ему открыто, прижимался близко, когда они лежали вместе, уставшие после учёбы, а Чонгук ещё и подработки, когда делал ему массаж от головной боли, и, как только замечал, что хмурые брови уже разгладились, обнимал робко за плечи, целуя в ямочку на щеке. И Чонгук все это видел и понимал, безумно счастливый, что Тэхену рядом с ним хорошо и комфортно. Он правда не рассчитывал, что такое будет возможно так быстро, но чувства, оказывается, очень ощутимо преображают людей.        Несмотря на то, что Чонгука в жизни Тэхёна стало очень много, прямо очень, Чимин на него в серьёз не обижался, только подшучивая постоянно в своей манере, и всегда был рядом, как в универе, так и вне его стен, каждый раз готовый помочь другу советом или с каким-то вопросом по поводу того, как круто сейчас меняется его жизнь, потому что, конечно, Чимин в этом плане был куда опытнее, ведь по характеру от Тэхёна отличался кардинально. Он был очень экстравертным и социально активным, поэтому это и правда хорошая загадка, как им удалось сдружиться так близко. Однако это и не важно, потому что Тэхён очень ему благодарен за все.       Конечно, они привлекали к себе внимание людей в университете. Компания Чонгука, которая состояла из его одногруппника и двух второкурсников с факультета права и экономики, была, мягко говоря, шокирована новым отношениям друга, но когда Чонгук все выложил им подчистую, чувствуя плечом к плечу поддерживающую ауру Хосока, Юнги сказал, что всегда чувствовал в нем гейское начало, судя по тому, что тот когда-то не так давно выбрал в качестве девушки Сон Мидо, которая победила его в армреслинге, когда они все чуть ли не до потери пульса напились в клубе, на что Чонгук только взглянул на него скептически, никак это не прокомментировав, а Намджун, в этот же день только вернувшийся в Сеул, искреннее порадовался, обняв друга в порыве эмоций, потому что Чон выглядел настолько довольным и искрящимся от счастья, что попробуй тут не порадоваться. Даже Мин Юнги растаял, похлопав его неловко по затылку и поддерживающе прижав за него на секунду к своему плечу.       Парни заинтересовались, конечно, Тэхёном, с которым нормально поговорили впервые за два семестра, по своей же инициативе сходив все вместе в уютное кафе и просидев там добрые три часа. Чонгук, естественно, от удовольствия чуть не треснул, постоянно пальцы своего парня в своих сжимая, заставляя этим, конечно же, всякий раз смущаться, а сам Тэхён, как обычно, очень переживал, что скажет или сделает что-нибудь не так, но рядом сидящий Чимин помогал ему чувствовать себя комфортнее в новой компании. В конце, после всех нескончаемых шуток, звонкого смеха, на который часто оборачивались другие посетители, рассказов и разного рода разоблачений от друзей с обеих сторон, все были довольны приятно проведённым вечером, друг с другом вдоволь перезнакомившись, и так жизнь Тэхёна ещё на капельку преобразилась благодаря появлению в ней его Чонгука.       Все остальные ребята в универе, по крайней мере многие из них, вниманием своим их почему-то тоже не обделяли, шепчась за спиной, косились на них, когда думали, что те этого не замечают, обсуждая новое неоднозначное поведение популярного в универе парня в отношении тихони, которого никто раньше особо не замечал. Девушки расстроенно причитали, что их предмет воздыхания оказался геем, а другие, менее отчаявшиеся, это всячески отрицали, нарекая его гордым статусом — бисексуал, потому что многие были в курсе, что Чон в какой-то период времени встречался с некой девушкой, то есть был занят. А один парень из их группы вечно косил на них свои осуждающие глаза, кривя губы и подначивая свою компанию мыслить в негативном направлении о предмете широкого обсуждения. Чонгук на это внимания не обращал, потому что Пак Богом всегда был мерзким и слишком часто ему дорогу старался переступить, кажется, места себе не находя от того, что у Чона все в жизни удавалось естественно легко и без напряга. Поэтому этот напряг пытался сам воссоздать теми или иными глупыми действиями, как гребаный подросток. Но ни Чонгук, ни тем более Тэхён ничего никому не считали нужным объяснять, не пихали свою личную жизнь в чужие глаза, пытаясь на что-то спровоцировать или выставить на показ, а просто наслаждались обществом друг друга, проводя много времени вместе, благо учились в одной группе.        Правда Тэхёну все равно было довольно тяжело от всех этих взглядов, перешептываний, указывающих кивков и других проявлений чужого нездорового внимания, и он часто сжимался и пытался с Чонгуком как-то держать дистанцию, потому что моральное давление на него было слишком ощутимым. Стыдно было за то, что все это как никак меняет отношение к Чону окружающих, и вечно казалось, что ловит на себе чужие смешки и осуждение. Он даже однажды ушёл с последней пары, не предупредив его, потому что стало совсем невыносимо от чувства нахождения у всех на мушке, когда каждый считал своим долгом подойти к Чонгуку, чтобы переброситься такой им необходимой парой слов и обязательно поглазеть на паренька, пытающегося исчезнуть за его плечами. Чонгук не вынуждал его разговаривать с каждым встречным и всегда старался этот разговор поскорее к концу подвести, но тем не менее пытался не давать ему уходить в себя, прятаться или попусту чего-то бояться. Потому что Тэхён был слишком прекрасен, чтобы себя стыдиться, и Чонгук только рад бы был показывать, насколько им вместе хорошо, но старался держать себя в руках ради него же, однако не жалея ни о едином брошенном в их сторону разочарованном или ещё каком взгляде, потому что пошли они все нахуй.       Тогда, в тот день, когда Тэхён сбежал из универа, он с самого утра вёл себя ещё более замкнуто, чем обычно, витал где-то в своих мыслях, кажется, снова предаваясь своему «любимому» делу, но Чон не думал, что все окажется настолько усугубленным, рассчитывая, что его пребывание рядом со временем успокоит парня, как это было обычно. Тем не менее, Тэхён ушёл, ничего не сказав, и Чонгук, еле дотерпев до конца занятия, сорвался сразу же после к нему домой, ожидая найти парня именно там, потому что в таком состоянии он никуда больше и не смог бы пойти. Тэхён долго не открывал, игнорируя его звонки и каждый осторожный стук в дверь, внутренне волосы с головы сдирая и желая ею о стенку биться от тянущих глубоко внутри чувствах стыда и вины. Он стоял совсем близко к запертой двери, глубоко дыша и пытаясь успокоиться, и, кажется, место себе не находящий от переживаний Чон это чувствовал. Тогда Тэхён услышал тихое и заставившее его самого сдаться, а внутренних бесов проиграть проникающему глубоко в сознание голосу, за такой короткий период времени ставшему до скрипа в сердце родным:        — Ты ведь обещал от меня не бегать, Тэ. Через всё вместе, забыл? — усмешка в конце была настолько горькой, что Тэхёну Чонгука, как и себя, мучить дальше стало уже физически тяжело.        Открыл, в конце концов, злосчастный замок, сглатывая тяжело и отходя медленно назад, позволяя отчего-то так ему несвойственно разбито выглядящему парню по ту сторону пройти в свою прихожую и, опершись о дверь спиной, хмуро на него уставиться серьёзным нечитаемым взглядом. Тэхён сам мялся у стены, не поднимая глаз от пола, нервно перебирая пальцами и снова чувствуя себя очень виноватым перед Чонгуком, потому что он такого к себе отношения не заслуживал, не заслуживал, чтобы его волнение игнорировали, чтобы от него сбегали, ничего не объясняя. Хоть, технически, он совсем и не от Чонгука бежал.        Когда Тэхён, наконец, решился глаза поднять, он заметил, что Чон уже не хмурился, а смотрел на него в неком молчаливом ожидании, слегка подняв брови, и так понимающе и безумно тепло, как умел только он один. Поэтому почувствовав, как на душе от его присутствия стало капельку легче, он решил прекратить это немое кино, медленно к нему подходя, робко ладони к шее протягивая и сразу же оказываясь прижатым к теплому телу в крепком кольце рук. Чонгук вздохнул облегченно где-то у его уха, подавая охрипший голос:        — Что происходит, Тэхён? Я сделал что-то не так? Обидел?       — Знаешь же, что ты тут ни при чем, — говорил Тэхён приглушенно куда-то ему в плечо.       —Умоляю, не уходи от меня молча. Пожалуйста. Говори, пиши, отвечай хотя бы одним словом, но не бросай вот так, — он звучал так уязвимо, что Тэхёну вдруг стало плевать на все свои глупые загоны, а вина сосредоточилась вокруг только чоновых пропитанных горечью слов.       — Я не.. Прости, — Тэхён не смог из себя выдавить больше, зарывшись лицом ему в шею, прикрыв глаза от стыда и ладонями в плечи крепче вцепившись. — Прости меня, Чонгук.       Но тот только отвечал тихо, что все в порядке, пока Тэхён не будет скрывать свои переживания от него глубоко под замком, прижимая парня к себе ближе и целуя затяжно куда-то в кудрявую макушку.       Чон долго разговаривал с ним о его чувствах, сидя на кровати в его комнате прямо напротив, и смотрел в расстроенные глаза, часто заправляя мягкие волосы за уши и вызывая этим простым прикосновением табуны мурашек по всему телу. Ни одно асмр не могло сравниться с его нежными касаниями к сразу же становившейся гусиной коже и тихим успокаивающим голосом, которые он пускал в ход, когда чувствовал, что Тэхёну нужно прийти в себя и выбраться из пучины иррациональной тревожности. И это работало на все двести процентов, потому что через полчаса тот уже не помнил из-за чего снова так вязко потонул в переживаниях и сонно кимарил у него на коленях, ощущая одни только чужие пальцы в своих волосах. Чонгуку, чего греха таить, очень нравилось, как он мог действовать и влиять на этого парня, а ещё больше нравилось, как влиял на него самого он. Потому что Тэхён был очень мягким, робким и не менее заботливым, он не боялся быть искренним и открытым только для него одного, улыбался для него, смеялся с ним и целовал до боли в губах тоже только его губы. И Чонгук чувствовал переполняющее тепло во всех органах сразу, а само сердце грозилось остановиться после каждого такого поцелуя.       — Прости меня, — прервал тогда снова молчание Тэхён, слегка повернувшись на его коленях и крепче впечатавшись щекой в чоново бедро.       — Опять за свое? — Чонгук говорил мягко, хоть и был недоволен его бесконечными извинениями. Как искоренить из него синдром вечно виноватого он ещё придумать не смог, но был уверен, что со временем и это сможет исчезнуть насовсем из его сознания. — Прекрати извиняться, Тэхён, свою ошибку ты давно понял, а твои чувства — это нормально, и это важно — говорить о них. Понимаешь?       — Угу, — Тэхён кивнул, все ещё немного виновато нахмурившись, и, перевернувшись на спину, заглянул ему прямо в тёплые глаза, протянув руку и убрав с них чёрные пряди волос. — И все же, ты возишься со мной, как с ребёнком. Разве я тебя не обременяю? Только честно.       — Знал бы ты, какие глупости сейчас говоришь, — Чон склонился ниже, растянув уголки губ и продолжив мять в пальцах шоколадные кудряшки. — Ты не представляешь, как мне приятно, когда ты честен со мной и не скрываешь своих чувств, когда говоришь со мной о них и позволяешь хотя бы немного себе помочь. Хоть я могу и не многое, но, когда тебе становится хорошо, мне становится ещё лучше в десятки раз. Я не знаю, как все это объяснить, но это те эмоции, которые ты во мне пробуждаешь, Тэ, — под конец он говорил ему прямо на ухо, сорвавшись на шёпот, и от переизбытка собственных эмоций Тэхён чаще хватал приоткрытым ртом воздух, дрожа ресницами и кусая губы. Открытость Чонгука почву из-под ног выбивала каждый раз. — И о каком ещё ребенке идёт речь? Тэхён, которого я знаю, ещё позавчера снова сидел у меня на бёдрах, выстанывая моё имя прямо в...       — Всё! — Тэхён впервые повысил голос за все это время, потому что прямо сейчас умирал от смущения, возродив в памяти картинки того, о чем парень ему так нагло и бесстыдно напомнил, потому что да, они не были святыми и хотели друг друга безумно, но черту все ещё не перешли, потому что Чон видел, что пока рано, и Тэхен ещё не готов. — Все, все, Чонгук, я понял. Давай помолчим.       — Неа, я слишком люблю говорить, особенно с тобой.       — А я не слишком разговорчивый, если ты все ещё не заметил.       — Все равно нравишься, — вот так вот просто, отчего Тэхён прикрыл глаза и смущённо отвернулся от него на другой бок, явив перед лицом парня одни каштановые кудри.       А Чонгук, как обычно, не смог устоять перед застенчивостью и робостью этого милого создания и, хрипло смеясь, накинулся на него, утаскивая со своих колен, роняя на мягкое покрывало и наваливаясь сверху, обнимая за скрытую за мешковатой футболкой талию и покрывая мелкими поцелуями каждую неровную черточку и маленькую родинку на его покрасневшем лице, чувствуя, как Тэхён, несмотря на смущение, улыбался тоже и тянулся к нему в ответ, пальцами зарываясь в тёмные волосы...        Негромкий рингтон неожиданно зазвонившего телефона вырывает уткнувшегося в подушку Тэхёна из захвативших его приятных до сжимающихся пальцев ног воспоминаний, вынуждая его приподняться, и, увидев на загоревшемся экране имя контакта «Чон Чонгук», которое он так и не изменил с того раза, когда парень сам вбивал ему свой номер, мгновенно усесться, распахнув глаза, и потянуться шеей к зеркалу на дверце шкафа, за пару секунд торопливо поправляя растрепавшиеся кудри пальцами, а потом нажать на выключатель, чтобы прекратить сидеть в полутьме. Ещё и видеозвонок, черт бы побрал этого Чонгука, Тэхён их терпеть не может.       — Тэ? Что делаешь? — слышится приятный голос по ту сторону экрана, являя ему открыто улыбающегося парня с сексуально взлохмаченными волосами и в простой чёрной футболке, облокотившегося на собственную руку, прижатую к спинке тёмного дивана. Тэхён закатывает глаза с этой его альфаческой позы и вида в целом, еле подавляя в себе смех, но Чонгук сам не выдерживает, начиная смеяться с его выражения лица, которое кривится от сдерживаемого смеха, и, усаживаясь нормально, опускает задранный локоть, пропуская черную чёлку сквозь пальцы. — Что, смешинка в рот попала?       — А тебе тестостерон в голову ударил? — Тэхён не удерживается от небольшого издевательства, прекрасно зная, что Чонгук делает так только ради того, чтобы его рассмешить и поднять настроение. — Ничего не делаю, принял недавно душ и смотрю дораму.       — Так рано? — смотрит удивлённо на часы, замечая, что сейчас только шесть, а Тэхён только жмёт плечами, мол сам не понял как так вышло. — Что за дорама?       — «Итэвон класс». Мы смотрели её вместе на прошлых выходных.       — И ты что, смотришь её без меня? Как ты мог? — Чонгук возмущается так, как будто его драгоценные эйрподсы в канаву выкинули, так ещё и плюнули сверху.       — Да брось, Чонгук, я не могу каждый раз ждать, пока мы встретимся, чтобы смотреть свою любимую дораму!       — Поэтому мы и должны быть вместе двадцать четыре на семь, я об этом же тебе говорю.       — Нет, я совсем не об этом. Личное пространство, не забывай, пожалуйста, — Тэхён звучит делано строго, а Чонгук тяжело вздыхает, принимая максимально растроенный вид. Им обоим нравится вести себя друг с другом игриво, оттачивая таким образом свое актёрское мастерство.       — Заладил же со своим пространством, — бормочет еле слышно, а потом поднимает хитрые глазища, приближая их к камере. — Я, вообще-то, твоё личное пространство, Тэ.       — Мечтай больше, — Тэхён тоже приближает лицо к экрану, и в квадратике в углу его телефона виднеются только его прищуренные глаза, нахмуренные брови и спадающие на лоб кудри, отчего он, заметив их нелепый вид, снова начинает смеяться, откидывая голову назад, в этот раз в унисон с Чонгуком. Тэхён замечает, что чувствует себя с ним с каждым новым днем все раскованнее, и это позволяет ощущать себя свободнее в выражении эмоций и чувств. Так, как он всегда хотел. От этих мыслей не сдерживается от искренней улыбки и снова выпрямляется, садясь на кровати и скрещивая ноги, задавая интересующий его вопрос. — Ты чего звонишь-то?       — А что, нужен специальный повод?       — Да нет, интересно просто, обычно ты не звонишь по видеосвязи.       — В последний раз мы виделись с тобой почти два дня назад, и это слишком много, я пиздец как соскучился.       — Ох, Чонгук, — парень прикрывает лицо одной рукой, снова неконтролируемо смущаясь от его слов. — Людям нужно иногда друг от друга отдыхать, понимаешь?       — Но я от тебя не... — он осекается, потому что понимает, что эти слова будут звучать так, как будто он упрекает Тэхёна в том, что тому нужно немного времени, чтобы побыть наедине с собой. Хотя он совсем так не думает. — Конечно, Тэ, понимаю, я просто шучу. Ты не против, если я в такие моменты иногда буду вот так вот тебе звонить? Потому что правда скучаю.       — Конечно не против, глупый, — Тэхён чувствует как ему снова щемит сердце и правда не понимает, за что ему достался такой невероятный парень. — Я тоже... скучаю.       — Правда?       — Нет.       — Тэхён..       — Правда, правда.       — Тогда может прокатимся немного до моей работы вместе? Если ты хочешь, конечно. Меня попросили подменить кое-кого на пару часов, и в такое время там почти никого нет.       — И ты покажешь мне свою тренировку? — Тэхён щурится выжидательно, потому что ему очень хотелось попасть к Чонгуку в фитнес-центр, где тот сейчас подрабатывает, чтобы поглазеть на серьёзного помощника тренера в деле, но то, что там постоянно ошиваются толпы людей его немного отталкивало. А сейчас вот такой удачный момент.       — Ну, если ты так настаиваешь, то специально для тебя могу провести бесплатную персональную тренировку, — Чон, как обычно, очень собой доволен, рекламируя собственные навыки. Он, как сам ему рассказывал, ходил в этот спортзал уже четвёртый год, а работал второй, поэтому все знали его там как облупленного и доверяли его опыту, несмотря на молодой возраст, позволяя не только заниматься принеси-подай делами, но и самостоятельно браться за некоторых посетителей и следить за их безопасностью и комфортом. Довольные его работой и профессиональностью у него даже были свои постоянные клиенты.       — То есть мне тоже надо будет заниматься? Но я же только что душ принял, — заламывает мученически брови, хотя на самом деле эта идея ему настолько понравилась, что плевать уже было на этот душ, но поломаться-то надо.       — Тогда ты хочешь просто понаблюдать за мной?       — Да, звучит это так себе.       — А мне нравится, — Чонгук ухмыляется довольно, откидываясь макушкой на спинку дивана и глаз не отрывая от уютного мягкого парня в воздушной бежевой рубашке на экране, от предвкушения скорой встречи с которым уже начинали потеть руки. — Пять минут, и я выезжаю, собираешься?       — Хорошо, Чонгук. Увидимся.

PRETTYMUCH — Eyes Off You

      Тэхён кладёт трубку первый, откидывая телефон на мягком диване подальше и подрываясь, чтобы действительно начать готовиться к выходу. Сколько бы он с Чонгуком не виделся, поджимающееся в ожидании сердце все равно реагировало бурно, поэтому он стоит с минуту перед зеркалом над раковиной, пялясь взволнованно в одну точку, и только потом принимается вытаскивать из самого дальнего угла шкафа сложенные широкие бежевые брюки и черную водолазку, которую надевал только в те случаи, когда Чимин таскал его по всяким многолюдным местам. Обычно он эти вещи игнорировал, нося постоянно мешковатые толстовки, худи и джинсы, но отчего-то сегодня захотелось выглядеть по-другому, и, конечно, не потому, что это фактически было их первое свидание. Свидание ли? Тэхён не знает можно ли так назвать, но определенно чувствует, что это именно оно.       Он на всякий случай собирает с собой сумку со спортивной формой, мало ли, все-таки решит, что спорт — это жизнь, и действительно позанимается со своим новым личным тренером, тратит на все про все около получаса и уже натягивает на плечи запылившееся на вешалке тёмное пальто, когда в дверь раздаётся звонок, предупреждающий о приходе парня. Чувствуя на подкорке лёгкое волнение, Тэхён тянется к двери и, немного провозившись, открывает её, сразу же замечая улыбающегося Чонгука уже с мягко уложенными волосами, в неизменной кожанке, чёрных джинсах и солнечными очками надо лбом.       — Тебе в семь вечера солнце глаза слепит? — Тэхён снова издевается, оглядывая его вид, а Чонгук насмешливо закатывает глаза, проходя вперёд и, в свою очередь, обводя взглядом парня напротив и замечая такой нетипичный для него образ, но, оказывается, так сильно ему подходящий. Да он просто в восторге от того, как выглядит Тэхён, потому что эта одежда заставляет его выглядеть ещё более мягким, тёплым и уютным, поэтому он разглядывает его долго и восхищённо, откладывая в памяти каждую деталь, и Тэхён уже начинает жутко смущаться из-за его поведения, нервно поправляя волосы и пятясь назад, поэтому тот быстро промаргивается, неспешно подкрадываясь к нему ближе.       — Не солнце, Тэхён, ты, — тихим чарующим голосом совсем близко от его лица, горячее дыхание обжигает и так пылающие щеки, а руки ложатся на края распахнутого пальто, мягко притягивая за него ближе. — Такой красивый. Всегда красивый, но сегодня..       — Чонгук... — шепчет Тэхён умоляюще, но вдруг решает больше не просить его прекратить говорить такие смущающие вещи, потому что тот, кажется, и не собирается вовсе ничего прекращать. Вместо этого старается принять комплимент, кладя аккуратную ладонь на его гладко выбритую щеку и, подняв глаза с пола, заглядывая в его тёмные. — Спасибо, правда.       Чонгук довольно ухмыляется маленькому изменению в его поведении, склоняясь совсем близко к шее и неконтролируемо вдыхая приятный аромат, который ещё ни разу до этого на нем не замечал.       — Так вкусно пахнешь, — душа Тэхёна на этих словах покидает тело, потому что все это невозможно. Невозможный Чонгук. — Духи?       — Это м-масло для тела, — признается, прикрывая глаза от накрывающего стыда. Зачем Чон только придаёт значения таким вещам.       — Масло для тела... — повторяет завороженно, несдержанно ведя кончиком носа по чувствительной, вкусно пахнущей шее, заставляя парня слегка опрокинуть голову назад и сжаться от табуна мурашек по коже, а потом дыханием опаляя подрагивающие губы напротив, однако ничего не предпринимая в сладком ожидании непонятно чего. А потом до него доходит, чего, когда Тэхён сам тянется вперёд, прижимаясь губами со вкусом того самого персика к его и мягко целуя. Приоткрывает слегка рот, сминая сначала чужую верхнюю, а потом нижнюю, как его за это время научили, и крепче вжимаясь пальцами в чонову скулу, когда тот с неприкрытым удовольствием начинает неспешно слизывать блеск с его губ, углубляя поцелуй и заставляя порывисто обеими ладонями вцепиться в свою шею. Тэхёна снова ведёт от этой близости, а внизу живота начинает сгущаться тепло, струящееся покалывающими волнами по всему телу, и, когда что-то скручивается ещё и в лёгких, он вспоминает, что дышать все ещё нужно. Глубоко втягивая ртом воздух, отрывается от чоновых ненасытных губ, которые тут же находят родинку на носу, слегка её касаясь, после чего тот, наконец, решает отодвинуться немного, позволяя раскрасневшемуся Тэхёну сделать полноценный вдох. Как же этот парень сводит Чонгука с ума, кто бы знал.       — Всё хорошо? — спрашивает заботливо, поправляя съехавший от шеи воротник пальто и неспешно начиная застегивать на нем пуговицы, чувствуя, как участившийся пульс все ещё стучит в висках, а аромат тэхенова тела все ещё стоит в лёгких. Кажется, это ему тут нехорошо.       — Д-да, конечно, — Тэхён отвечает нескладно, облизывая губы, с которых съели всю старательно нанесенную помаду, и пытаясь скрыть в низком голосе хрипотцу и успокоить стремящееся выпрыгнуть из груди сердце, но все тщетно.       — Кстати, что-то Ёнтана не слышно, — бормочет себе под нос Чон, замечая, что чего-то этому дому сейчас очень не достаёт. Лая вечно неугомонной крошечной собаки, например.       — Спит в комнате, днем слишком активничал. Пойдём уже, может?       — Может и пойдём, — Чонгук заканчивает с пуговицами и, отрывая от них сосредоточенный взгляд и поднимая его на наблюдающего за ним и улыбающегося уголками губ Тэхёна, мягко усмехается в ответ, хватая его за тёплую ладонь, переплетая пальцы и утягивая в сторону выхода.       Уже в машине Чонгук включает на фон их общий плейлист, в который они успели намешать рандомных песен со своих личных, ловя довольный взгляд своего парня, и собирается объезжать его дом, чтобы более коротким путем добраться до фитнес клуба, который на самом деле был куда ближе к Тэхёну, чем к нему самому.       — Кстати, Тэхён, я хотел спросить, — негромко начинает, внезапно вспоминая о последней лекции по маркетингу, на которой их озадачили новым проектом. — Точно все нормально с нашим заданием на следующую неделю?       Тэхён смотрит вопросительно, удивляясь так резко пришедшей Чонгуку в голову мысли, а потом понимает, о чем он говорит.       — А, да, конечно, спасибо тебе, я хотел для работы именно эту тему. Если бы не ты, её бы забрал кто-то другой, потому что... Сам знаешь, почему.       — Ну хорошо тогда, я рад, что оказался полезен хоть в чем-то, что касается учёбы, — усмехается, слыша протяжный возмущённый выдох сбоку.       — Говорит чуть ли не круглый отличник и автоматник почти по всем предметам.       — Чуть ли и почти, Тэ, — Чонгук пытается быть скромным, но тут же проваливается с этой непосильной задачей, уже через секунду гордо пожимая плечами. — Ладно, для меня самого это все загадка, оно само так выходит.       — Золотой мальчик, — Тэхён передразнивает их молодую англичанку, смешно кривя губы и повышая голос на её манер. — Всё знаешь, владеешь С2, хотя ходишь на мои пары раз в тысячелетие.       — Не завидуй, — Чонгук, посмеиваясь, поворачивается к нему на секунду, чтобы подмигнуть, а потом щурится насмешливо. — Погоди, или ты ревнуешь?       — Делать больше нечего.       — В моих солнцезащитных очках отражается только твой лик, Тэ.       — Боже, снова твои разговорчики.       — Мне прекратить?       — Нет.. то есть, да! — Тэхён снова смеётся, поворачиваясь всем корпусом к парню и наблюдая за его сосредоточенным на дороге взглядом, который так контрастирует с растянутыми в открытую улыбку губами. Чонгук всегда выглядит очень привлекательно, особенно за рулём, но в тени вечерней темноты, освещаемой одними длинными фонарями вдоль городской дороги, отражающимися мелким блеском в его глазах, взгляд от него просто невозможно оторвать. А Тэхён и не пытается.

***

       Когда они оказываются у немаленького здания спорткомплекса, Чонгук тащит Тэхёна с собой ко входу, а потом и в помещение для персонала, где оперативно переодевается в тёмную футболку с логотипом их фитнес клуба и чёрные свободные шорты, убирая банданой отросшие волосы со лба. Ему очень идёт открытый лоб, успевает подметить про себя Тэхен, поднимая на него смутившийся взгляд, прежде чем его дёргают за руку, указывая кивком на спортивную сумку, которую тот с собой притащил.       — Не будешь переодеваться?       — Кажется, у меня нет выбора, — делано устало вздыхает, внутренне ликуя, что тот ему снова предложил, и достаёт точь в точь такую же форму, только светлого оттенка, и, когда Чонгук тактично отворачивается, чтобы не доставлять ему дискомфорт, начинает раздеваться. — А вот у тебя сегодня новый клиент, причём не самый далёкий от спортивной деятельности, Чон, так что я бы попросил подключить все ваши профессиональные навыки и хорошенько попотеть.       — С таким клиентом я готов хоть весь день хорошенько потеть и оттачивать свои навыки, — тянет довольно, дергая ровными бровями и ухмыляясь недвузначно, и, хоть Тэхён этого и не видит, он может очень чётко представить.       — И в кого ты только такой уродился, — Тэхён закатывает глаза, качая головой в шутливом осуждении и уже убирая лезущие в глаза кудри собственной банданой.       — В маму, Тэ, в маму. Уверен, ты ей понравишься не меньше, чем мне. Когда мы уже познакомимся семьями? — Чонгук снова отшучивается.       — Прекращай уже...       —...всеми силами пытаться приблизить нашу свадьбу?       — Господи, — Тэхён когда-нибудь за подобные шутки смачно даст ему по затылку. Серьёзно. — Моя семья в Тэгу, если ты помнишь, далековато довольно-таки.       — Поедем с мамой в Тэгу, значит, — Чон поворачивается, когда перестаёт слышать тэхенову возню, осматривая парня с ног до головы и довольно щурясь, потому что его парень в любом образе потрясающе красив и может вписаться в любую эстетику. Особенно в чонову собственную.       — Ну, давайте, удачной дороги, — говорит с долей сарказма, но все равно чувствует от этой мысли дискомфорт, потому что, если задуматься, в реакции своей семьи он тоже уверен недостаточно, поэтому уже продолжает серьёзнее. — Ты правда думаешь все так просто или всё шутки шутишь?       — Ну, а почему должно быть сложно? Им всем рано или поздно придётся понять и принять нас, Тэ. Я, конечно, шучу насчёт прямо сейчас, потому что слишком мало времени прошло, однако для меня, опять же, достаточно, но... Я ценю твой комфорт. Или у тебя все ещё есть какие-то сомнения по поводу меня? — его брови хмурятся, а сам Чонгук снова принимает тот уязвимый вид, который Тэхёну довелось наблюдать лишь однажды, когда он повёл себя, как полный эгоист, заставив парня жутко за себя переживать.       — Не говори глупостей, — Тэхён подходит к нему, осторожно кладя ладони на слегка напрягшиеся плечи и оглаживая их, вспоминая подавленное состояние Чонгука в тот день и как он весь вечер был у него дома и крепко обнимал, не выпуская из своих рук ни на секунду. — Я доверяю тебе так, как никому больше.       — Спасибо, Тэхён, я ценю это, — в ответ Чон его пальцы в своих сжимает и улыбается уголком губ, заглядывая в тёплые, поблескивающие от переполняющих эмоций глаза.       — Постоянно говоришь, что что-то во мне ценишь, хотя самая большая ценность здесь — это ты, — у Чонгука эти слова воздух из лёгких выбивают, и он размыкает губы, выпуская смущенный выдох и не отрывая от парня взгляд, а Тэхён, весь из себя довольный такой его реакцией, подаётся вперёд, мимолетно целуя в полюбившуюся ямочку на щеке, а потом будто бы пытаясь в ней волшебным образом спрятаться от изучающих глаз. Чон шире улыбается, притягивая его к себе за талию ближе и утыкаясь в тёплую, по прежнему вкусную шею, ощутимо тянет носом тэхенов запах, заставляя парня снова зажмуриться.       — Ты моя драгоценность, Тэхён-а, — шепчет, водя губами по покрывающейся мурашками коже.       — Сейчас сердце остановится, — выдыхает эти слова настолько тихо, что Чонгуку еле удаётся их разобрать, но все же удаётся, отчего он также тихо посмеивается, прерывисто обдавая дыханием шею и снова отвлекаясь на аромат его тела, так сильно с ума сводящий.       — Ох, это очень хорошее масло, так подходит тебе, — не удерживается от хриплого комментария прямо в покрасневшее ухо. — Уверен, оно нам ещё пригодится.       — Это подарок от моей мамы, так что поумерь свои фантазии.       — Потрясающе, а я верил, что она за нас.       Тэхён снова смеётся, сотрясаясь прижатой к парню грудью, и коротко целует его в подбородок, вырываясь из объятий, и, хватая за руку, тянет на выход из помещения.       — Чон Чонгук, ты пришёл сюда поработать или как? Идём давай.

***

Call Me Karizma — Nails

      На самом деле этот спорткомплекс был не самым крупным в городе, однако достаточно востребованным среди местных, потому что поблизости ничего подобного больше не находилось. Всего в здании было четыре просторных зала, оснащённых различного рода оборудованием для разнообразия тренировок: зал функционального тренинга, единоборств, кардио-тренировок и студия для йоги и пилатеса. Чонгук, как бы это изначально Тэхёну удивительным не казалось, сам специализировался на единоборствах, занимаясь ими с самого детства. А удивительным Тэхёну это казалось потому, что Чон мало походил на кого-то вроде боксёра, потому что казался слишком беспечным и несерьезным для такого вида спорта. Хотя обо всем этом можно было сделать вывод лишь с первого впечатления, которое теперь настолько изменилось, что удивляться чему-то дальше просто уже банально глупо. Да и этим его пристрастием легко можно было объяснить, откуда на его руках все эти перекатывающиеся под длинными пальцами мышцы и в принципе сильная выносливость.       Поэтому желание побывать на чоновой тренировке стало для Тэхёна с недавних пор бзиком номер один, ведь тот видел его в своей стихии, а Тэхёну все ещё этого не довелось. Но сейчас, кажется, доведется.       Когда они вместе проходят в тот самый зал, глаза сразу замечают единственного находящегося там посетителя, с отчаянным видом пыхтящего и борющегося со свисающей с потолка боксёрской грушей, и стоящего рядом с рингом, кажется, его тренера, с не менее отчаянным видом переминающегося на пятках и постоянно поглядывающего на часы. Так как сегодня субботний вечер народу по определению много быть было не должно, а сам центр закрывался уже в пол десятого вечера, в отличие от будних дней.       — Чон! — подаёт строгий, но взволнованный голос его коллега, наконец, замечая двух парней, прошедших в помещение, и выдыхая облегчённо. — Засранец, я тебя уже заждался.       — Полегче, Джехён-хен, я здесь вообще-то все ещё в свой законный выходной, — Чонгук не остаётся в долгу, шутя со старшим, потому что этот парень был его собственным молодым тренером ещё с тех пор, как он начал ходить сюда лет в пятнадцать.       — Да-да, Чонгук-и, и я тебе благодарен премного, ты не представляешь как просто, — Джехён суетится, оставляя часы в покое и с любопытством проходясь глазами по незнакомому парню, которого до этого никогда здесь не видел, и тому, как Чон сжимает его пальцы в своих. — Это должен быть наш последний клиент, и он осведомлён о замене. Закончит минут через десять, поэтому все, что тебе останется, это все тут в порядок привести и досидеть до конца смены.       — Понял, хён, — Чонгук серьёзно кивает, потому что всегда чувствует повышенную ответственность по поводу всего, что касается его работы здесь.       — Отлично, ещё раз спасибо, не скучайте, — парень подмигивает снова, никак увиденное не комментируя, лишь кидая очередной заинтересованный взгляд на немного сжавшегося Тэхёна, и чуть ли не вылетает из помещения.       — Он торопится встречать из аэропорта свою девушку, поэтому такой, — уже обращается к застывшему Тэхёну, который остался немного удивлённым прытью того парня, а теперь, проморгавшись, кивает понимающе. — Я сейчас пробуду рядом с клиентом до конца его тренировки, а ты пока можешь тут осмотреться, потрогать все, что заинтересует, но только осторожно, ладно?       — Ладно-ладно, тренер Чон, не беспокойтесь так, — парень насмешливо закатывает глаза, как будто ему пять лет, чтобы ходить тут с открытым ртом и ломать все, до чего только пальцем дотронется.       — Ну, я предупредил.       — Такой строгий, уже боюсь.       Чонгук усмехается, шутливо дергая его за свисающую из-под банданы кудряшку, и тянется к уху, шепча совсем рядом:       — Ты ещё не видел меня строгим, Тэ-Тэ.       — Взаимно, — тоже шепчет, щуря глаза и не отводя их от чужих, потому что понемногу начинает привыкать к чоновым выкрутасам с неизменной долей непрозрачных намёков, в ответ на которые больше тушеваться не хочется. И, боже, как это нравится Чонгуку.       Он ухмыляется довольно, брови приподнимая, и, выставляя руки на манер сдающегося, медленно пятится к рингу, отрывая от Тэхёна глаза только тогда, когда отворачивается, чтобы подойти, наконец, к клиенту. Тэхён, сам оставаясь не менее довольным своими действиями, смотрит ему вслед до тех пор, пока тот не начинает интересоваться успехами мужчины, который устало трёт лоб и начинает жаловаться на снижение своей выносливости. Обводит большой зал взглядом, замечая второй ринг поменьше, а немного в отдалении подвешенные рядами боксёрские мешки, только рядом с одним из которых лежат специальные перчатки. Направляется именно к нему, и, немного помешкав и оглянувшись на занятого Чона, поднимает те с пола и надевает неспешно, руками перед глазами крутя и, усмехнувшись про себя, пытаясь встать в правильную позу. В детстве, когда его водили на разные секции, на бокс он тоже проходил около нескольких недель, поэтому что-то в его голове с тех пор отложилось, хоть и очень размыто. Закрепляет свою стойку и, сосредоточенно выдохнув, выбрасывает неожиданный удар, отдающийся глухим стуком и заставляющий мешок покачнуться в сторону. Недовольно прикрывает глаза и пробует снова и снова, но результат остаётся тем же. Не сдаётся, по лбу тыльной стороной запястья проходясь, снова руки поднимая и, не цепляясь глазами только за определённую точку в чёрном предмете, выбрасывает более хлесткий удар, наконец, заставляя мешок мелко затрястись, а не оттолкнуться по инерции, как это и нужно было при постановке боксерского удара. Улыбается удовлетворенно одними уголками губ, тяжело дыша и губы облизывая.       — Ты собираешься когда-нибудь перестать меня удивлять? — слышит понизившийся голос Чонгука, который с тем мужчиной уже успел закончить и наблюдал потрясенно за своим парнем уже какое-то время. Тэхён оборачивается к нему, опуская напряжённые руки, и хмыкает заторможенно, сразу же после усмехаясь.       — А ты не удивляйся.       — Легко сказать, — Чон снимает со лба давящую бандану, которую никогда не любил особо, но вынужден носить, ибо это отчего-то «важный атрибут» формы сотрудников, и кидает куда-то на мелкий столик с бутылками воды. Чувствует, как тёмные волосы свободно раскидываются по лбу, прикрывая глаза на секунду, а виски понемногу расслабляются. Иногда ему кажется, что причина его довольно частых головных болей — именно эта вещь, но он подумает об этом немного попозже. Поднимает глаза на завороженно следящего за его движениями Тэхёна, который отводит свои, когда встречается с чужими. — Я теперь начинаю опасаться выходить с тобой на ринг.       — Ну что вы, тренер Чон, то, что вы увидели — единственное, на что я, вообще-то, способен, — Тэхён щурится, продолжая в шутливой манере обращаться к нему вот так официально, и это отдаётся содроганием прямо куда-то в солнечное сплетение. — Я вам не ровня.       — Вот и проверим, Ким.       Чонгук оперативно надевает собственные чёрные перчатки и лёгким движением забирается на ринг, протискиваясь через плотные канаты и призывно глядя на Тэхёна сквозь поднятые к лицу сжатые ладони в перчатках. Парень внизу предвкушающе проводит языком по постоянно высыхающим губам и тянется к нему следом, уже оказываясь рядом, зеркаля чонову позу и также начиная медленно передвигаться по площади ринга.       — Выиграет тот, кто первый заставит соперника откинуться на канаты без сторонних действий, — подаёт голос Чонгук, внимательно осматривая позицию, в которую становится Тэхён, и одобрительно про себя кивая.       — Вау, поединок на уровне настоящего бокса, — выдаёт смешок парень в ответ. — Бокса для детсадовцев, — и Чон тоже начинает посмеиваться.       — Да и похуй, Тэ.       — Согласен.       — Начинай, — Чон даёт команду, при этом начиная выглядеть серьёзным и сосредоточенным, и Тэхён решает не мешкать, подаваясь вперёд и стараясь как можно точнее вытянуть руку для удара, который сразу же оказывается заблокирован чужим. Понятное дело, что они держатся друг от друга на расстоянии, но азарта, которым блестят глаза обоих, от этого меньше не становится. Тэхён, в отличие от Чонгука, совсем не боксёр, поэтому с ним тот бороться собирался даже меньше, чем в полсилы, чтобы позволить ему действительно насладиться процессом. Но и принцессой в воздушном замке тоже не дать почувствовать, поэтому, откинув от себя его кулак, Чонгук смотрит запально, призывно двигая двумя руками в направлении себя. — Ты можешь лучше.       И Тэхён глядит на него из-под нахмуренных бровей серьёзнее, ловя его волну и начиная снова надвигаться, хаотично передвигая глазами в поисках открытого места, куда бы наверняка нацелился, как ему кажется, опытный борец, и неожиданно вбрасывает удар, но Чон снова красиво от него уходит, предугадывая направление. Предпринимает ответное действие, от которого Ким успевает перекрыться, защищаясь двумя ладонями и отклоняясь, отчего его лицо светлеет, а морщинки на лбу разглаживаются от маленькой гордости. Продолжают ходить по рингу, уже дыша тяжелее и еле сдерживаясь от смеха, потому что настолько профессиональными боями могут похвастаться, разве что, восьмилетние школьники. Тэхён больше залипает на напрягшихся сильных руках, вены на которых с каждым новым движением начинают проступать сильнее, а мышцы ощутимее выделяться, и чуть не оказывается пригвожденным к границе резким порывом в его сторону этих самых рук, но вовремя уворачивается, переставая сдерживаться от смеха.       — Не так быстро, Чон Чонгук, — рваное дыхание мешает нормально смеяться, но Тэхён все равно продолжает, стирая со лба каплю пота и облизывая солёные губы под чужим взбудораженным тёмным взглядом.       — Твои глазки все говорят за тебя, Тэ, — Чонгук, хищно щурясь, старается запечатлеть парня в своей голове и такого.       — И что же они говорят такое?       — Что тебе не терпится оказаться прижатым мной к этим канатам, — отвечает самоуверенно, склоняя голову на бок и неотрывно наблюдая за невольными движениями его языка на нижней губе. Этот парень...       — Врут.       Тэхён, смелея и раззадориваясь от чоновых слов, перестаёт постоянно отвлекаться на его очерченное прилипшей чёрной футболкой тело, и начинает действовать увереннее, подбираясь поближе и обрушивая на него серию атакующих ударов, натиск которых Чонгук стойко выдерживает и не пропускает ни одного, последний зеркаля и заставляя Тэхёна опасно пошатнуться и едва удержаться от очередного соприкосновения спиной с границей ринга.       — Ну же, давай, Тэхён-а, я в тебя верю.       Чонгук усмехается самодовольно, наблюдая за дезориентированным парнем и на секунду отвлекаясь, чтобы убрать с глаз тёмную влажную чёлку, а, по прежнему склонившийся и делающий вид, что активно собирается с мыслями, Тэхён этим пользуется, резко подрываясь с места и предпринимает несколько жёстких ударов рядом с незащищённым пространством у уха и шеи, которые Чонгук от неожиданности сначала пропускает, а потом успевает сгруппироваться, последние уже отбивая сосредоточенно, но, кажется, не замечая, как Тэхён нескончаемой чередой атак сдвигает его слишком близко к границе. Чон смотрит в горящие в предвкушении победы тэхеновы глаза и от крайнего точного взмаха прямо перед своей переносицей теряет равновесие, практически давая парню себя к ограде прижать, и Тэхён уже внутренне готовится ликовать, снова в его сторону порываясь, когда вдруг замечает на чужом лице ухмылку, недоуменно хмурясь, а в следующий момент уже сам впечатывается всем телом в канаты. Пытается прийти в себя от неожиданности, поражённо с них свисая несколько секунд, а потом откидывает голову назад, хрипло смеясь со своей наивности, и слышит рядом довольный смех практически не запыхавшегося Чонгука.       — Упс.       — Ну, я особо ни на что и не надеялся, — тяжело дыша, Тэхён отталкивается от веревок, оборачиваясь и взбудораженным взглядом натыкаясь на оказавшегося совсем близко Чонгука, который ловко скидывает с ладоней перчатки и ставит руки по обе стороны от парня, прижимая его обратно к ограждению.       — Но признайся, за секунду до ты в себя поверил, — Чон тянет губы в лукавой улыбке, напрягая вены на блестящих от лёгкой испарины висках и проводя языком по внутренней стороне щеки, за чем неотрывно прослеживает тэхенов взмыленный от лёгкой усталости и возбужденности взгляд.       — Было дело, — соглашается, но совсем проигрышу не расстраивается, а наоборот, ужасно доволен тем, что получил то, на что изначально даже не рассчитывал, думая, что будет за Чоном в деле наблюдать со стороны, а не непосредственное участие в спарринге с ним принимать. Просто невозможно доволен. Игривый Чонгук в боксёрских перчатках ещё горячее, чем он себе представлял. — Говорил же, что я тебе...       —...не ровня? Да, ты оказался прав, — парень кивает насмешливо, а потом вмиг меняет выражение лица, склоняясь близко-близко, и не дает резко теряющему в глазах смешинки Тэхёну по инерции отпрянуть, обвивая влажную шею горящей ладонью, чем заставляет того опустить мутный взгляд на свои губы и прямо с них начать тяжело хватать обжигающий воздух. — Ты куда лучше.       В последний раз ловя ртом рваный удивлённый вздох, впечатывается в желанные опухшие от вечных покусываний и облизываний губы, на которые смотрел жадно на протяжении практически всего их своеобразного поединка. Тэхён, сам уже сколько времени желая сделать то же самое, быстро сглатывает сквозь поцелуй, раскрывая рот навстречу, и с пылом отвечает разгоряченному парню, который в одно мгновение помогает избавить руки от тяжёлых перчаток. Обхватывает освободившимися ладонями чоновы напряжённые плечи, поглаживая порывисто сквозь взмокшую футболку и случайно прикусывает его нижнюю губу в порыве чувств, отчего тот шипит в его рот, поцелуя не разрывая, и, пальцами переходя на кудрявый затылок, крепче сжимает в них волосы. Ким прижимается ближе в невольном желании чувствовать своим телом его мышцы сильнее, а Чонгук углубляет поцелуй, языком по чужому проходясь и слыша задушенный всхлип, от звука которого внизу живота ожидаемо теплеет. Не решается ладонями вжаться в податливое тело, иначе остатки самоконтроля с концами помашут ему ручкой, поэтому лишь возвращается к основанию шеи, большим пальцем поглаживая хаотично скачущее адамово яблоко, другими ощущая его участившийся пульс, а Тэхён все целует и целует не в силах насытиться вкусом его губ, потому что Чон Чонгук заставляет его чувствовать вот такое.       Неожиданный громкий стук от удара чего-то тяжёлого о спортивный линолеум вырывает двух парней из поглотивших друг друга ярких ощущений, заставляя обоих остановиться, рвано дыша в раскрытые губы пару секунд, а потом заторможенно обернуться на звук. Чонгук недолго фокусирует замыленный взгляд, а потом широко раскрывает глаза, замечая застывшего у входа в зал Пак Богома сжимающего в руках телефон с, очевидно, включенной камерой, а потом и валяющиеся у его ног тяжёлые гантели. Парень, встречаясь с чоновым взглядом своим, кривит губы в мерзкой ухмылке и, насмешливо подмигнув, пятится назад, в следующую секунду стремительно исчезая за дверьми. Чонгук хаотично двигает глазами, осознавая ситуацию и в ярости сдвигая брови у переносицы, а потом снова смотрит на все ещё приходящего в себя, но взволнованного Тэхёна, который испуганно сжимает в пальцах ткань его футболки на плечах, отчего у него сжимается сердце и совсем не хочется оставлять парня здесь одного. Но кое-кому надо успеть набить морду.       — Всё хорошо, Тэ, успокойся, ничего плохого не случилось, — гладит обеими ладонями его румяные щеки, заставляя поднять на себя растерянный взгляд, а потом подаётся вперёд, мягко целуя в распухшие губы, и осторожно вырывается из крепкой хватки. — Я сейчас со всем разберусь.       — О-он нас снимал..нельзя, чтобы... — хрипя отвечает Тэхён, но Чонгука поспешно отпускает и от себя отталкивает, смотря на него уже решительнее. — Надо догнать этого придурка.       — Подожди меня здесь, — тоном, не терпящим возражений, на что Тэхён ему согласно мелко-мелко кивает, и тот, напоследок улыбнувшись ободряюще уголком губ, ловко спрыгивает с ринга, уносясь в сторону выхода из зала.       — Пак Богом!       Твёрдый голос прорезается сквозь тишину пустой раздевалки для посетителей, куда Чонгук заваливается, сразу же находя взглядом поспешно запихивающего в рюкзак спортивную форму парня, который, поняв, что разговора не избежать, расслабляет плечи и неспешно к нему поворачивается.       — Надо же, какая встреча, Чон, — скрещивает на груди руки, смотря на него исподлобья. — Не хотел помешать голубым утехам, извиняй.       — Ебало завали, — Богом делано морщится от выбора слов раздраженного парня, но тактично молчит. Не человек, а просто верх такта. — Давно в операторы заделался?       — Ну, а как я, по-твоему, мог не запечатлеть такое? Чуть не сожрали друг друга, ребятки, даже я знатно удивился, не представляю, в каком шоке будут в деканате да и все остальные.       — Мама не учила, что в личную жизнь других людей нос не суют? Или настолько у тебя поперёк горла стою? — Чонгук ухмыляется, потому что этот утырок ведёт себя так, будто ему лет двенадцать, не больше, и это действительно его больше не удивляет. Сегодня однозначно день «детство в жопе заиграло». — Ты думаешь, им не похуй, с кем и чем я люблю заниматься?       — Фу, Чон, постеснялся бы, — Пак снова морщится от откровений парня, в отвращении кривая губы, но продолжает. — Ну вот и проверим, не пофиг ли.       — Бля, ну просто день эмпирических экспериментов.       — Мата поменьше.       — Ебало поуже.       Богом раздраженно закатывает глаза, вырывая руку из чужого захвата, и перебрасывает рюкзак через плечо, активно давая понять, что этот разговор ему надоел.       — Не трать зря свой матершиный запас, Чон, я уже разослал все кому надо, — улыбается гадко, встречаясь с чонгуковым потемневшим взглядом. Ему-то плевать, кто там и что увидит, а вот Тэхён будет жутко об этом переживать и волосы на голове рвать. Однако отчего-то он уверен, что ничего плохого с ними не приключится, и все это дерьмо именно Богому боком и выйдет, все-таки он со своей нена-завистью доиграется. А Тэхена Чонгук уж найдёт способ успокоить, точнее он сам весь и есть тэхеново успокоительное.       — Жаль тебя, — Чонгук отходит с его пути, с равнодушным видом провожая взглядом сказочного идиота.       — Посмотрим, кого ещё придётся жалеть, — бросает напоследок, не оборачиваясь, и скрывается за дверью, тут же сталкиваюсь взглядом со вздрогнувшим от неожиданности Тэхёном, который все это время стоял, привалившись к стене, у раздевалки.       — Что, так нравится под Чоном, Ким? — не удерживается от едкого комментария, заставляя Тэхёна несдержанно сжать ладони в кулаки, а его глаза вспыхнуть от возмущения и злости.       — А тебе, я смотрю, тоже хочется? — тянет низким голосом, максимально стараясь бешено стучащее в груди сердце успокоить, на что Пак снова кривит губы. Удивительно, как они ещё не застыли в этой форме, ему бы больше подошло.       — Отвратительно.       — Взаимно, — Тэхён стойко выдерживает его тяжёлый взгляд до тех пор, пока парень раздраженно не вздыхает и снова не подрывается с места, через несколько секунд хлопая дверьми фитнес центра.       — Забей на него, Тэ, — Чонгук подходит к хмурому от только что случившегося парню и ободряюще сжимает его запястье, заключая аккуратную ладонь в свои огрубевшие от тренировок. — Не думай о плохом, он ничего этим бредом не добьётся.       — Но из-за него все увидят то, что должно было остаться только между нами, — отвечает тихо Тэхён, тупя потухшим взглядом куда-то в стену.       — Знаю, Тэ, пусть они видят и подавятся, ладно? — мягко целует длинные пальцы, обращая, наконец, на себя внимание парня и замечая, как смягчается и теплеет его взгляд. — Всё будет хорошо.       А Тэхён уже привыкает ему верить.

***

Chris Brown — Under The Influence

      В поздний субботний вечер, после того, как Чон заканчивает с осмотром своего зала и благополучно его закрывает, они решают не разъезжаться, и Чонгук предлагает немного разнообразить их обычное совместное времяпрепровождение, вместо тэхеновой квартиры отвозя парня в свою. За это время, Тэхён, кстати, ни разу ещё там не был, поэтому он даже немного волнуется.       Многоэтажка Чона расположена примерно в таком же простом районе, но выглядит немного опрятнее и свежее, потому что, очевидно, была не такой доисторической, как та, в которой Тэхёну снимают жилье его родители.       Когда они переступают порог квартиры, Чонгук сразу же включает в коридоре свет, озаряющий аккуратно обустроенное помещение, являя взору светлый шкаф, в который он сразу же убирает свою кожаную куртку и тэхеново пальто, заботливо забирая вещь из крепко сжимающих её рук. Тэхён благодарно тянет уголок губ, и его заинтересованно оглядывающий все вокруг взгляд падает в угол с обувью, замечая около десятка пар кроссовок и кед самых разных профессиональных марок. Сразу становится заметно, что он в доме спортсмена, и почему-то из него невольно вырывается смешок от этой мысли. Нашли друг друга.       — Прости за беспорядок, покупка полок для обуви оказалась для меня непосильной задачей, — Чон оправдывается неловко, расценивая тэхенов порыв по своему, потому что и правда все ещё не успел купленную на свои деньги несколько месяцев назад квартиру обустроить до конца. Его косяк.       — Не понимаю, о чем ты, Чонгук, здесь очень уютно, — улыбается, поднимая голову и заглядывая в глаза, пока снимает туго завязанные белые кроссовки, и это правда, Тэхёну нравится, а самостоятельная жизнь давно отучила ко всему придираться.       — Льстишь мне, — Чонгук замечает его хорошее настроение, усмехаясь в ответ, но парень лишь качает головой, продолжая слегка улыбаться, а Чон опускает взгляд, снова рассматривая непривычный образ парня, так ему понравившийся. — Тебе, кстати, очень идёт классика, как будто для тебя была создана.       — О.. спасибо,— Тэхён старается не смущаться, очень надеясь, что у него это получается, оттягивая немного нервно пояс прямых бежевых брюк. Но судя по смешинкам в глазах Чонгука, получается у него не очень. Ну и ладно.       — Не хочешь перекусить? Проголодался уже наверняка, — Чонгук меняет тему, прекращая парня смущать и начиная раздумывать, что бы ему сейчас оперативненько соорудить.       — А ты хочешь?       — Я первый спросил, — парирует, припоминая, как Тэхён говорил ему как-то то же самое.       — Ну, я бы не стал в такое время желудок набивать, если честно, — признается, отводя почему-то глаза в сторону, а Чонгук глядит на него в приятном удивлении.       — Как скажешь, потому что я тоже стараюсь так поздно не есть.       — Пиздец зожники, — Тэхён насмешливо поднимает на него взгляд, кудри со лба двумя ладонями убирая назад и открывая лоб, на что Чонгук снова безбожно залипает.       — Есть такое, — смеётся в ответ, рассеянно промаргиваясь, а в следующую секунду тянет парня за собой в просторную спальню. — Плотно позавтракаем завтра с утра, идёт?       — Только если ты сам нам его приготовишь.       — А есть другие варианты? — усмехается Чонгук, помня прекрасно, как Тэхёну понравилась его стряпня, когда в один из дней он готовил им ужин из всего, что нашлось на его полупустой кухне.       — Вообще-то, нет, — бросает со смешком, переступая порог чоновой комнаты, в которую его утягивают.        Первое, что бросается в глаза — это кровать, застеленная тёмным покрывалом и обставленная кучей мягких подушек. Огромная кровать, заставляющая просторное с виду помещение выглядеть куда меньше, из-за занимаемого собой пространства, и Тэхён старается перестать выглядеть так удивлённо, когда Чонгук подходит к шкафу с одеждой, начиная в нем что-то внимательно перебирать, но все таки не удерживается от комментария:       — Вау, — выдыхает, снова обращая свое внимание на предмет мебели и обходя его по периметру, а Чонгук вопросительно ему кивает, от дела не отрываясь. — Ты потратил половину своего бюджета на эту кровать?       Чонгук поворачивается к нему, замечая на лице мило приподнятые брови, а потом прослеживает за его взглядом, понимая причину этого удивления, хотя сам уже к габаритам своей кровати давно привык. Ну, а ещё он действительно потратил на неё целое состояние, поэтому и оттягивает покупку другой, более мелкой, но все ещё необходимой мебели.       — Просто я слишком люблю спать в комфорте, Тэхён, — объясняет честно, но не удерживается от того, чтобы добавить кое-что ещё, ухмыляясь в своей манере. — А ещё, кажется, догадывался, что скоро спать здесь буду не один.       — Вот как, — Тэхён тянет, щурясь подозрительно, и медленной походкой снова к нему приближается, становясь напротив наглого лица парня, не сводившего с него метающего искры взгляда. — И часто здесь оказываются те, кто скрашивает твоё одиночество?       — Дай-ка подумать, — делает вид, что действительно задумывается, поднимая горящие глаза к потолку и через секунду возвращая их назад. — Кажется, сегодня в первый раз, — замечая, как во взгляде напротив появляются смешинки, сам вдруг становится серьёзнее, задумчиво толкаясь языком во внутреннюю сторону щеки и хмуря брови. — А, стой, или может уже не первый..       Тэхён в одно мгновение меняет выражение лица, смотря на него тяжелеющим взглядом, неспособным скрыть толику разочарования, и начиная хаотично перебирать в голове мысли, о том, что, конечно, это нормально, что Чон водил сюда кого-то ещё, потому что он взрослый и не обделенный вниманием парень, который сам может решать, что делать со своей жизнью, а в следующую секунду уже оказывается прижатым к чужой твёрдой груди, непонимающе хмуря брови.       — Это всего лишь шутка, Тэ, я даже толком сказать ничего такого не успел, — виновато произносит ему в макушку, пальцами ласково массируя напрягшуюся спину послушно умостившегося на его плече парня. — Я совсем забыл, что в твоей голове живёт бомба замедленного действия. Прости.       — Иди к черту с такими шутками, — сипит обиженно в ткань чужой толстовки, хотя винит в этой глупой ситуации только себя. Ну почему он такой..эгоист.       — Понял, — Чонгук кивает утвердительно, все ещё спину поглаживая, и хочет отдалиться немного, чтобы заглянуть ему в глаза, но Тэхён не даёт, прижимаясь ближе и пряча лицо в его шее, и Чонгуку очень тепло становится то ли от его горячего дыхания, то ли где-то немного глубже, где-то под кожей. — А мы, значит, такие вот собственники?       — Нет, — доносится приглушенно.       — Нет? — переспрашивает насмешливо.       — Нет.. — Тэхён все-таки от него отлипает, слегка отодвигаясь от вечно притягивающего к себе, как магнит, тела и косясь куда угодно, только не в его самодовольное лицо.       — Как скажешь, — усмехается, сжимая мягкого парня в руках напоследок и упиваясь его теплом, а потом тянется снова к полкам в распахнутом шкафу, беря в руки домашние вещи, которые так придирчиво для Тэхёна собирал. — Вот, прими душ и переоденься в удобное, и так из-за меня твои вечерние старания пошли впустую.       — И я совсем об этом не жалею, — улыбается уголками губ в ответ, вспоминая, как хорошо им было тогда на ринге и пытаясь не омрачить эти воспоминания тем, что случилось после. Они с Чонгуком по дороге до дома долго об этом говорили, и, кажется, тому удалось немного Тэхёна успокоить и убедить перестать придавать случившемуся так много значения. В конце концов, он теперь не один, а вместе они обязательно пройдут через то, что бы в итоге из этого не вышло, не в каменном же веке живут. Тэхён больше не хочет слишком много думать. — Можно я пойду после тебя?       — А, да, конечно, как тебе удобно, — Чонгук улыбается ласково, прядь волос за ухо заправляя и заставляя парня натурально плавится. — Всё хорошо?       — Всё правда хорошо, — кивает утвердительно, под горячую ладонь щеку подставляя.       — Тогда, пока меня не будет, выбери нам что-нибудь посмотреть, — предугадывает, что парень сейчас начнёт протестовать, поэтому поясняет уверенно. — Да-да, на свой вкус, давай, я ушёл.       Действительно исчезает со своими вещами в руках за дверью комнаты, а Тэхён лишь обречённо садится на злосчастную кровать, невольно закатывая глаза от того, какая она мягкая и реально удобная, задумчиво в руках вертя пульт. Принимается долго листать каталог фильмов, скучающе пропуская один за другим, потому что ничего не цепляет и не нравится, а когда попадаются пятьдесят оттенков серого, чуть ли не ломает кнопку на пульте, отказываясь даже представлять, как они бы вдвоём это смотрели. Хотя.. Вряд ли бы они смотрели.       От этих мыслей становится только хуже, шея и уши горят, поэтому Тэхён, застывший в собственных не самых благородных мыслях, не замечает, что пролистывает все уже даже не читая названия, а потом глаза цепляются за яркий и знакомый постер с «Железным человеком», и он решает остановиться, собравшись с мыслями, более менее удовлетворенный своим выбором. Сойдёт для просмотра двум серьёзным мужикам.       Чонгук заходит в спальню ещё минут через пять уже практически с высушенной головой, перекинутым через шею полотенцем, которым он все ещё легко потирает тёмные волосы, пижамных штанах и свободной серой футболке, которая на плечах свободной вовсе не казалась, обхватывая их ширину слишком плотно и открывая изящные ключицы. Замечает на себе залипший взгляд Тэхёна, который, сталкиваясь с чоновой фирменной явсевижу ухмылкой, тот сразу отводит в сторону и резко подрывается с места, не давая парню и рта раскрыть и торопливо скрываясь за дверью.       Душ старается принять как можно быстрее, всячески пытаясь от неловких и постыдных мыслей избавиться или даже отмыться, потому что выглядеть в глазах Чонгука озабоченным совсем не хочется. И плевать, что тот сам похлеще него раздаёт направо и налево свои смущающие комментарии, заставляя краснеть чуть ли не двадцать четыре на семь. Бессовестный человек. Но почему тогда Тэхёну это пиздец, как нравится? Вопрос пока открытый.       За этими мыслями не замечает, как шампунь с ароматом, которым всегда пахнет Чонгук, окончательно смывается с его волос, поэтому выключает воду, хватаясь за широкое махровое полотенце. Разглядывает в запотевшем зеркале свое лицо, растягивая упругую кожу в разные стороны и, как всегда, оставаясь видом не очень довольным, но это уже неважно, потому что Чонгука, кажется, все устраивает. Глупая мысль, но все равно заставляет мелко улыбнуться, и Тэхён уже через минуту возвращается в комнату, сверкая раскрасневшимся от горячего пара лицом и влажными мягкими волосами, одетый в заботливо одолженные светлые пижамные шорты и растянутую на ключицах белую футболку.        А Чонгук плывёт от вида парня в своей домашней одежде, такого тёплого и уютного, что в сердце снова что-то щемит, поэтому он нетерпеливо двигается на мягкой расстеленной кровати, похлопывая по поверхности ладонью и приглашая того усесться рядом с собой, что Тэхён послушно выполняет, с улыбкой падая совсем близко и так же прижимаясь к удобной спинке.       — И правда хороша кровать, — хвалит не зря заморочившегося по этому поводу парня.       — Ну так, а я о чем, — улыбка такая яркая, что начищенная монета позавидует.       — Ну, что насчёт «Железного человека»? — устраивается удобнее, скрещивая между собой ноги, и кивает головой на экран плазмы в ожидании вердикта Чонгука.       — Что тебе сказать, это мой любимый фильм.       — Правда что-ли? — Тэхён поворачивается к нему удивлённо, сталкиваясь с поблескивающими глазами.       — Давно его не смотрел, так что ты, как всегда, в яблочко, — театрально прикрывает глаза, цепляя пальцами тэхенову ладонь и будто бы «пронзая» ею свое сердце, отчего тот мягко смеётся, оставляя руку на его груди и прижимаясь макушкой к крепкой шее, а Чон довольно окольцовывает свободной рукой его плечи, притягивая ближе и наслаждаясь его теплом и запахом своего любимого шампуня от слегка влажных волос. Нет, этот парень одним своим существованием возносит его до небес, и это совсем не шутки.       Прижавшись друг к другу, они просматривают совершенно расслаблено примерно половину фильма, иногда комментируя те или иные события и тихо с чего-то смеясь, а потом Чонгук начинает чувствовать, как тело Тэхёна понемногу обмякает в его руках и тот начинает едва-едва кимарить у него на плече, очевидно, очень желая спать.       — Тэхён? — говорит приглушенно, потому что губы прижаты к его макушке, поэтому немного отодвигается, уже произнося немного громче. — Тэ, спишь?       — Ммм? Нет, — голос такой сонный, что кажется будто во сне говорит, и Чонгук качает головой, лёгким движением выключая телевизор и осторожно укладывая совершенно не сопротивляющегося парня поудобнее на подушках. Накрывает их обоих одеялом, почему-то решая, что Тэхён лучше выспится, если его не будут сковывать чужие руки или тело, поэтому сам ложится немного на расстоянии, но тот вдруг неуютно ворочается на постели несколько секунд, а потом сам к нему тянется, приподнимаясь на локтях, и, слегка приоткрывая глаза, едва заметно улыбается, склоняясь к его лицу и оставляя мягкий, но быстрый поцелуй на губах. Застигнутый врасплох его действиями Чонгук успевает не дать парню отдалиться, удерживая на месте за тёплую шею, и продолжает медленно его целовать, чувствуя в ответ ленивые движения влажных губ сквозь улыбку, пускающие табуны мурашек по всему его расслабленному телу и заставляющие грудную клетку начать вздыматься чаще.       Когда губы у обоих уже ощутимо устают, отдаваясь друг в друга горящей пульсацией, а Чонгуку начинает казаться, что Тэхён целуется с ним уже во сне, он умиленно посмеивается, неспешно отрываясь от парня, который сразу падает у его плеча, доверчиво прижимаясь, хватаясь рукой за талию, и, перекидывая ногу через его бедро, начинает расслабленно сопеть.       Как же, блять, ему хорошо. Как никогда не было. И все это — Тэхён.

***

      Утром понедельника Тэхён не успевает переступить порог универа, как на него обрушивается праведный чиминов гнев и затем и сам Чимин, который хватает его за шею одной рукой, а сжатой ладонью второй яростно начинает тереть ему макушку, намеренно путая кудри, что тот терпеть не может совершенно, но понимает, что совсем немного заслужил. Но не настолько сильно, чтобы это длилось дольше двух секунд, поэтому он хватает чиминовы руки, фиксируя их над собой, физически-то все же сильнее.       — Ты совсем обалдел? — Тэхён спрашивает оторопело, сдувая с лица растрепавшиеся волосы.       — Я? Я, Ким Тэхён!? — парень вырывает свои руки, в то же мгновение вытаскивая из кармана телефон и начиная хаотично в нем копаться. — Ты помнишь, когда писал мне в последний раз?! Или тебе напомнить?       — Боже...       — Полюбуйся! — суёт ему в лицо их раскрытый диалог в телеграме. — Пятница. А сегодня что? Понедельник!       — Да хватит тебе орать-то, — Тэхён устало трёт глаза, начиная поправлять едва не убитую к чертям причёску и тяжело вздыхает. — Бля, Чимин, беги, честное слово.       — Это ты щас, как миленький, к Чонгуку своему побежишь, я знаю, — Чимин закатывает глаза, но потом лукаво улыбается, кажется, уже забывая о своей глубокой обиде. И так всегда, господи. — К слову, все уже знают. Слишком много и наглядно.       — Че-е-ерт, — тянет мученически Тэхен, вспоминая о придурке Богоме и его идиотском поступке, о которых успел забыть за выходные, проведённые с Чонгуком, а потом начинает хаотично двигать головой, нервно оглядывая окружающих его студентов, но никто, вроде как, в его сторону и не смотрит. — Твою мать, Чимин.       — Да что мою-то вечно? — парень посмеивается, хватая друга под локоть и утягивая в сторону аудитории, в которой у них сейчас будет практика по философии с лучшим преподом в мире, которому на всех плевать с высокой колокольни, поэтому большинство студентов на его парах предпочитает хорошенько отсыпаться за потраченные на другие предметы часы сна и получить свои галочки, а остальные спокойно досдавать свои долги. Великий человек. — Да ладно, не кипишуй, мы с Намджуном тут уже успели все порешать, нам обоим к первой паре надо было.       — Вы с Намджуном? — Тэхён поднимает недоуменно бровь, потому что, когда это Чимин успел стать с человеком с другого курса закадычными друзьями?       — Хоть какая-то польза от твоего Чонгука, — Чимин делано возмущенно вздыхает, зачесывая рыжие волосы назад, и, замечая тяжёлый взгляд друга, снова улыбается искренне, толкая его в бок. — Да че ты, шучу я. Он короче староста своей группы и хорошо знаком с главой студсовета, которая подсуетилась, чтобы тут перестали что-либо по поводу личных отношений студентов распространять. Думаю, проблема скоро решится.       — Господи, спасибо Намджуну огромное, — Тэхён облегчённо выдыхает, чувствуя себя теперь немного защищённее.       — Ну да, ну да, пошёл я на...       — Тэхён! — сзади слышится родной голос, и Тэхён сразу же оборачивается на его звук, замечая идущего по коридору Чонгука в тёмной клетчатой рубашке поверх чёрной футболки и джинсах, губы в довольной улыбке растягивающего.       — Кстати, ты не думай, что отвертишься от разговора о том, чем вы там занимались на видео, Тэ-Тэ, — Чимин говорит это ему на ухо, как скороговорку, хищно щурясь, а Тэхён нервно сглатывает, понимая, что этого реально не избежать. Потом чиминов взгляд опускается, обводя сверху вниз надетые парнем простую белую футболку и коричневатые туго закрепленные на талии ремнем свободные брюки, которые они вместе как-то покупали по чиминовой же инициативе вместе с другими подобными вещами, просто потому что тому так захотелось, а протесты Тэхёна в такие моменты — пустой звук. — И да, хорошо выглядишь.       Тэхён коротко ему улыбается, благодарно запястье сжимая, и переводит взгляд снова на своего парня, который вместе с Хосоком, по пути переговариваясь о чем-то с другими ребятами с курса, подходит к их скромной компании, расположившейся у дверей аудитории. Распрощавшись со знакомыми, парни теперь перебрасываются словами приветствия с ними, а Чонгук, пройдясь взглядом по Киму снизу вверх и отметив, что увиденное ему решительно нравится, склоняется к его лицу и коротко целует в губы вмиг опешившего парня, беря его ладони в свои и лукаво усмехаясь, чувствуя, как все глаза сейчас смотрят на них.       — Все уже всё, что хотели, увидели, Тэ, так что все нормально, — Чон заглядывает в распахнутые тэхеновы глаза, а Хосок с Чимином переглянувшись, одновременно закатывают свои, едва заметно улыбаясь от этого совпадения. — Или нет?       — Ну, давай мы все-таки...       — Хорошо, я понял, прости, — смотрит заискивающе ему в лицо, и Тэхён снова тает, расслабляясь в его руках.       — Это ты меня прости.       — Ну началось, — не удерживается от комментария Чимин, скептически смотря на двух жертв купидона. — Алло, сегодня тоже не прощенное воскресенье.       Время начинает подходить к началу занятий, поэтому вокруг собирается все больше и больше студентов, и вот тут и начинается тэхенов кошмар, потому что, да, они смотрят, они обсуждают, они шепчутся. Парень поднимает глаза и встречается ими с Пак Богомом, вздрагивая от мерзкой усмешки, с которой он разговаривает с людьми из своей компании, при этом наблюдая за ними. Отворачивается, стараясь абстрагироваться, Чонгука руку в своих сжимая и чувствуя, как второй он гладит его побелевшие костяшки, пытаясь расслабить и успокоить, и что-то говорит на ухо тихим голосом.       — Эй, Тэхён? — к ним подходят две миловидные одногруппницы, заставляя парней на себя резко обернуться, и тепло им улыбаются. Тэхён раньше на этих девушек внимания особо не обращал, хоть и знает, конечно, их имена, но они выглядят так, как будто не собираются сейчас поливать их грязью. Это радует. — Вам не стоит ничего бояться, вы красивая пара, практически все так считают.       — Да-да, — вторая девушка, темноволосая, кажется, На Хаын, подтверждает, ободряюще заглядывая в проясняющиеся тэхеновы глаза, и Чонгук тоже следит за его реакцией. — Мы, так сказать, провели небольшое расследование, так что все в порядке, зря волнуетесь, в нашем универе ребята довольно прогрессивные, — девушка говорит уверенно, а потом бросает в сторону красноречивый взгляд. — Ну, за исключением некоторых индивидуумов.       — Э-э, спасибо вам за... поддержку, правда, — благодарит искреннее Тэхён, потому что эти слова ему действительно сейчас были нужны, а девушки только часто кивают, слегка улыбаясь, и оставляют их в покое.       — Хорошо, что в мире существуют яойщицы, — тянет тихо Хосок, поглядывая на переговаривающихся между собой и хихикающих в стороне девушек.       — Кто? — Тэхён непонимающе морщится.       — Забей, друг, забей, — он переглядывается с прыснувшим Чонгуком, а потом и с Чимином, который тоже еле от смешка удерживается.       Когда преподаватель открывает аудиторию, в помещение начинают заваливаться лишь студенты с их группы, оставляя большинство зевак в коридоре, поэтому Тэхён начинает себя чувствовать ещё немного спокойнее.       Парни оккупируют третью и четвертую парту у окна, и Чимин по такому нервозному случаю даёт Чону сесть с Тэхёном, сам приземляясь рядом с Хосоком, а чёртов Богом отзеркаливает их положение со своими дружками, только у стены.       Преподаватель начинает о чем-то вещать, а минут через пять к доске выходит первый докладчик, что служит знаком, что можно начинать погружаться в сон, но не успевает тот и рта раскрыть, как в дверь стучат осторожно несколько раз, а потом в помещение заглядывает невысокая девушка в очках, цветастом худи и с распущенными волосами, две пряди которых у лба заплетены в тонкие косички.       — Простите за беспокойство, профессор Чхве, но меня послали за студентами, которые сеют в нашем университете беспорядок, — на этих словах сердце Тэхёна ухает вниз, а Чонгук крепче сжимает под столом его дрожащую руку.       — Да, конечно, прошу, забирайте всех смутьянов до последнего, мисс Ли, — мужчина в возрасте легко кивает, кажется, той самой главе студсовета, снова погружаясь в свои документы на рабочем столе, а все остальные затихают, заинтересованно переглядываясь между собой, а временами и на Чона с Кимом взгляды кидая.       — Благодарю. Кхм, Ким Тэ...ён? Тэян... — она поправляет очки, щурясь и вглядываясь в свой листок, на котором, очевидно, были написаны фамилии, а Тэхёну кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Все это слишком, нельзя, чтобы их вызвали в деканат, потому что потом будут выговоры, предвзятое отношение, а там и отчисление. Он потеряет Чонгука, потеряет Чимина, все свои труды и успеваемость, целый год обучения. Нет, все не может так закончиться, он же только-только обрёл что-то безумно важное...— А, ой, — она смеётся неловко, переворачивая лист и снова откашливаясь. — Простите. Пак Богом, вас вызывают в деканат, прошу проследовать за мной.       Названный широко распахивает глаза, ошарашенно рот открывая, Чонгук облегчённо выдыхает от того, что мучения его парня, наконец, прекратятся, сгребая в руки резко расслабившегося и чуть не впечатавшегося лицом в начищенный стол Тэхёна, и прижимая за макушку к своей груди, а Чимин ликующе шипит, отбивая ладонь ярко улыбающемуся Хосоку и ещё другим ребятам, не менее обрадованным восторжествовавшей справедливостью, до которых смог дотянуться сзади, а в следующее мгновение ему на телефон приходит уведомление, которое он на радостях поспешно открывает. Горячий староста гр.431: «Ну что там у вас? Чжиын уже забрала отбитого?» Чимини~: «Буквально только что, Ким Намджун, ты чёртов гений» Горячий староста гр.431: «Хах, передай Тэхену с Чонгуком, что я как-нибудь ещё обязательно приду по их души»